Я стану Богом. Глава 29. Посмотри, я красивая? (Части 16-17)
— Честно говоря, вы пришли как нельзя кстати. — произнёс Цю Цзинь. — Мне нужно, чтобы вы кое в чём помогли.
Цю Ли молчал, поэтому в разговор вступил Фан Сю:
— Господин заместитель, говорите. Чем сможем — поможем.
С этими словами на его лице начали проступать трещины. Кровь не текла, и под ними не было ни кожи, ни плоти — скорее, он напоминал фарфоровую вазу, по которой ударили.
Уголки его губ разъезжались всё шире, а взгляд, устремлённый на Цю Ли и Фан Сю, стал плотоядным.
Один станет его новой оболочкой, второй пойдёт в расход как свежее удобрение.
Такие красивые лица, такие прекрасные тела — они придадут ему ещё больше блеска.
Однако ни Фан Сю, ни Цю Ли не выказали ни тени испуга. Цю Ли немедленно достал своё основное оружие — «Глубинный страх». Фан Сю же не спешил призывать «Божественный дар», оставленный в вентиляции, он даже успел бросить:
— Не убивай его сразу, я хочу кое-что проверить.
Цю Ли уставился на Цю Цзиня. В трещинах на его лице начали прорастать крошечные цветоножки, которые сплетались в толстые лозы, и наконец распустился тёмно-алый цветок размером в пол-лица.
На лепестках цветка виднелись узоры, похожие на ветви, а в середине, в самом центре, красовалось пухлое, ничем не примечательное человеческое лицо.
— Можешь не беспокоиться, он заражён лжебогом, так просто его не убить.
Обычный человек при этих словах испытал бы хоть какую-то негативную эмоцию. Но Фан Сю был не из обычных.
Но не только Цю Цзинь подвергся изменениям. Лицо внутри цветка на его щеке раскрыло рот и издало неописуемо пронзительный вопль, после чего дверь кабинета разнесло в щепки бесчисленными чёрными лозами, которые вонзились в стену напротив.
Каждая лоза была толщиной в руку, и за мгновение они заполонили весь кабинет, встав живой стеной перед Цю Цзинем.
Цю Ли убрал пистолет с изображением кита и взял в левую руку «Гигантскую волну», а в правой материализовал нож «собачья нога»①. Когда лозы хлестнули в его сторону, он сначала прикрылся ножом — перерубить плеть не удалось, но лезвие, в отличие от ножа Ма Тучэна, не сломалось.
Цю Ли сделал шаг назад и выстрелил на ходу, не тратя рассудок.
В лозе появилась дыра, но плеть не исчезла целиком.
Эти лозы были в несколько раз сильнее тех, что атаковали их прошлой ночью!
Фан Сю, на которого тоже напали, никуда не спешил. Он сначала сделал сальто в воздухе, уклоняясь от летящей в него лозы, и, переворачиваясь, протянул руку и позвал:
В воздухе из ниоткуда материализовался огроменный церемониальный меч. Фан Сю перехватил рукоять, одновременно развернувшись в воздухе, и выхватил клинок из ножен. Второй рукой он поймал сами ножны.
На всё это ушло не больше секунды.
Он начал падать вниз, где прямо под ним извивалась лоза, целясь в него, а сверху другая, острая как копьё, нацелилась ему в темя.
Выражение лица Фан Сю не изменилось. Он слегка согнулся, отбил ножнами удар сверху и выставил клинок перед собой, прижав его обухом к предплечью.
Падая, он ножнами отвёл атаку сверху, но чудовищная сила ускорила его падение — и в то же время дала ему точку опоры.
«Божественный дар» разрубил лозу снизу надвое. Зелёный сок брызнул в стороны, а Фан Сю, не мешкая перекрутиться между двумя плетьми и приземлился в стороне от них.
Он повёл носом — и улыбнулся, на этот раз куда более многозначительно.
Этот запах — в точности тот же, что и у утреннего «питательного киселя».
Разрубленная лоза не погибла. Упавший на землю обрубок в лужице зелёного сока покрылся бесчисленными крошечными бугорками, из которых тут же вырвались чёрные, как нити, отростки, обвили его — и обрубок снова прыгнул на Фан Сю.
Даже у перерубленной толстой лозы от сока пошли бугорки, из которых вытянулись новые, уже более толстые ветви, обмотавшие основание и сделавшие плеть ещё крепче.
Фан Сю не знал, какими были вчерашние лозы. Но Цю Ли знал.
Он, уклоняясь от атак, не забывал стрелять и при этом умудрялся выкрикивать Фан Сю:
— Фан Сю, эти лозы намного сильнее вчерашних. У тебя нет навыков поглощения?
Лозы, в которые попадал Цю Ли, не источали зелёного сока. На них оставались только дыры. Две плети он уничтожил почти полностью — на глаз длина не изменилась лишь потому, что они мгновенно вытянулись заново.
Фан Сю подбросил ножны вверх. Перед лицом лоз, надвигавшихся сетью, он схватил меч двумя руками и, без разбега и опоры, прыгнул в воздух, сделал сальто с поворотом на семьсот двадцать градусов. Меч в его руках вращался вместе с ним, превращая все атакующие лозы в мелкие клочки, которые дождём посыпались на пол.
Фан Сю твёрдо приземлившись боком к Цю Цзиню, поймал ножны, приставил их к шее — и отбил замаскированный в лозах шип.
Он слегка повернул голову, приподнял взгляд — и его узкие, острые как лезвие глаза с лёгкой насмешкой уставились на Цю Цзиня, прятавшегося в лозах:
— Со спины напасть на меня не получится.
— У меня нет ни предметов, ни навыков поглощения.
Цю Ли тем временем успел, используя свой нож как дубинку, скрутить несколько лоз вместе, выиграв две секунды, и за эти две секунды сделал около десятка выстрелов в сторону Фан Сю.
Тот даже не шелохнулся. Даже когда одна пуля прошла в сантиметре от его ноги и попала в лозу, уже готовую срастить себя заново, он ничуть не взволновался.
— Спасибо, — усмехнулся Фан Сю.
Цю Ли молча развернулся и выстрелил ещё два раза в прорвавшуюся лозу.
Третьего выстрела не последовало.
Потому что у «Гигантской волны» было пятьдесят «водяных пуль» без использования рассудка. Когда запас истощался, оружие уходило на пятиминутную перезарядку.
Вложение же рассудка уменьшает количество пуль, но усиливает способность к поглощению.
Цю Ли не стал вкладывать рассудок, потому что эти лозы, казалось, не имели конца. Даже усиленная пуля не смогла бы поглотить плеть целиком — тратить рассудок было бессмысленно.
Цю Ли убрал «Гигантскую волну», однако доставать «Песнь кита» он не стал.
«Песнь кита» — собирающее оружие. Каждый выстрел стоил рассудка, и сперва шёл сбор, а потом списывался рассудок. Так что «Песнь кита» несла риск обратного удара.
Прошлой ночью он из-за маленького обрубка лишился шестнадцати пунктов рассудка.
Поднимаясь в лифте, Цю Ли сказал Фан Сю, что у его оружия есть время восстановления, но не вдавался в подробности, потому что трансляция Фан Сю была включена, а у самого Цю Ли в игровом мире были враги.
Когда «Гигантская волна» ушла в перезарядку, Фан Сю, уклоняясь от лоз и рубя их на ходу, оказался рядом с Цю Ли.
Он выставил вперёд ножны, преграждая путь Цю Ли, который уже приготовился продолжать бой с одним лишь ножом C-ранга.
Длинные, чуть изогнутые ножны легли перед Цю Ли, и Фан Сю, приземляясь, увлёк его за собой, желая сберечь его силы.
Цю Ли на миг замер, не успев ничего ответить, а Фан Сю просто сунул ему ножны:
Благодаря какой-то мышечной памяти — откуда, он и сам не знал, — Цю Ли рефлекторно принял ножны. Фан Сю, сжимая длинный меч в руке, начал вращать его перед собой, создавая защитный барьер. Тридцатикилограммовый церемониальный меч в его ладони казался лёгким как пёрышко, а вращение было непрерывным, без единой запинки. Лицо Фан Сю оставалось бесстрастным, без следа напряжения.
Клинок превратился в размытое пятно — и все лозы, атаковавшие их, замерли на миг, а затем разлетелись тысячами обрубков размером с ноготь. Вперемешку с зелёным соком они обрушились на пол, словно проливной дождь.
Фан Сю даже успел поднять руку и покрутить рукоять пальцами, словно вертя ручку. Длинный церемониальный меч дважды стремительно пронёсся у них над головами, а весь зелёный сок, который он успел отбить, собрался в желобке клинка. В следующий миг меч снова оказался у Фан Сю в ладони.
Он встряхнул оружие — и зелёная жижа, собравшаяся в тёмно-зелёном желобке, слетела на пол, собравшись в липкую лужу.
[Твою ж мать!!! Брат Сю красава!]
[Ну всё, он нас всех сделал!!!]
[Это, наверное, первый раз, когда брата Цю кто-то прикрыл, аж прослезился]
[У Фан Сю просто невероятная техника. Раньше говорили: сила рук, сила ног, сила корпуса. Теперь придётся добавить и силу пальцев. Он точно не просто тренированный, а как минимум прошел серьёзную подготовку. Кем он вообще работает?!]
[В прошлом инстансе говорил, что преподаёт уроки на гитаре…]
[Враньё! Его приёмы даже круче, чем в боевиках, ей-богу!!!]
Даже не запыхавшись, Фан Сю снова достал свой C-ранговый предмет — «Незащищённую от ветра негасимую зажигалку» — и поджёг «Божественный дар». Лозы, которые не чувствовали боли и уже собрались снова броситься в атаку, замерли на месте как вкопанные.
Увидев белое пламя на клинке, они мгновенно прекратили наступление. Фан Сю протянул зажигалку Цю Ли:
Когда ножны попали в руки Цю Ли, он сразу понял, что они деревянные, но не ожидал, что Фан Сю настолько безбашенный и ни капли не боится спалить оружие.
Цю Ли помедлил, но всё же взял зажигалку и поджёг ножны. Фан Сю предупредил:
— Не дай погаснуть. Это всего лишь C-ранговый предмет.
Он не стал говорить, что это плохая идея, а спросил:
Фан Сю, держа меч в одной руке и нацелив его на лицо внутри цветка — перекошенное от ярости и страха — легонько усмехнулся. В этой улыбке было что-то от истинного босса:
Хотя они сражались плечом к плечу впервые, между ними возникла какая-то невероятная, труднообъяснимая слаженность.
Фан Сю рванул прямо на Цю Цзиня. Когда лозы, управляемые заместителем главврача, хлынули навстречу, Цю Ли, прикрывая зажигалку одной рукой, другой сжимал непривычно тяжёлые ножны, прикрывая Фан Сю с тыла.
Пламя на мече и ножнах поднималось невысоко — так, лёгкое зачарование. Огонь вспыхивал, только когда лезвие касалось лозы.
К тому же эти лозы были совсем не чета тем, что в карцере. Опалённые, они не рассыпались в пепел мгновенно, а выдерживали четыре-пять секунд и продолжали рваться вперёд.
В таком тесном пространстве, где развернуться почти негде, четыре-пять секунд могли решить всё. Например, чтобы пронзить человека насквозь горящей лозой, хватило бы и одной.
Поэтому, когда Фан Сю бросился к Цю Цзиню, Цю Ли, ни секунды не колеблясь, активировал свой талант.
Все лозы, летевшие в Фан Сю, замерли на долю секунды, прежде чем коснуться его, а затем бешено свернули в сторону и ринулись на Цю Ли, который остался позади, словно напрочь забыв про Фан Сю.
Фан Сю приподнял бровь. Он скользнул взглядом по Цю Ли, который невозмутимо атаковал и уклонялся, и понял, что оказывается, у Цю Ли есть навык привлечения врагов.
Благодаря этому шаг Фан Сю стал предельно прост.
Лицо Цю Цзиня внутри цветка, потерявшего контроль над лозами, перекосилось и он стремительно начал пятиться. Но куда ему было до Фан Сю.
Он отступил всего на шаг — а Фан Сю уже возник перед ним, словно телепортировался, вместе со своим пылающим мечом.
Огненное лезвие полоснуло поперёк, вынуждая отступать к шкафу, а затем резко сменило траекторию и вонзилось в стену рядом с ним, зажав Цю Цзиня между шкафом и клинком. Сзади — стена, спереди — Фан Сю.
Но Цю Цзинь не собирался сдаваться. Одежда на нём разом лопнула по швам. Фан Сю мгновенно оттолкнулся от рукояти, переворачиваясь в воздухе. Десятки тонких лоз вырвались из тела заместителя главврача, превратившись в острые шипы и ударив туда, где Фан Сю только что стоял.
Перевернувшись в воздухе, Фан Сю встретился взглядом с поднятыми глазами Цю Цзиня. В них тем временем тоже распустились крошечные тёмно-алые цветы. В тот миг, когда их взгляды встретились, Фан Сю почувствовал, как голова налилась тяжестью, и на мгновение потерял ясность.
И этой секундной потери хватило, чтобы его идеально выверенное сальто в сторону дало сбой. Цю Ли, внимательно следивший за боем, заметил неладное ещё когда Цю Цзинь поднял глаза, и крикнул:
Фан Сю явно был дезориентирован, его понесло не туда, а лозы, промахнувшиеся в первой атаке, по команде Цю Цзиня изменили направление. Всё заняло не больше секунды.
Фан Сю рухнул вниз, казалось, полностью потеряв контроль над телом. Ещё миг — и его пронзило бы насквозь. Но врождённый боевой инстинкт сработал быстрее и едва лозы зацепили ткань, тело среагировало само: он выронил меч, в полёте скрутил торс, сгруппировал ноги и ушёл от удара, выписав в воздухе сложный разворот. Приземление вышло точным, хоть и тяжёлым.
Цю Ли, до того напряжённый как струна, наконец расслабился и посмотрел на Фан Сю с удивлением и тревогой.
Он был уверен, что Фан Сю попал под ментальную атаку, потому что в тот момент, когда он менял позу, его глаза были пустыми. Но…
Фан Сю твёрдо встал на ноги, прижал ладонь к виску и потряс головой, прогоняя звон и пустоту. И как только сознание прояснилось, лозы, взбешённые неудачей, снова бросились на него со всех сторон, отрезая пути к отступлению.
У Фан Сю всё ещё слегка кружилась голова, но для него это было не слишком серьёзной помехой.
Фан Сю выдернул «Божественный дар» из стены. Белое пламя стало для чёрного меча словно особым эффектом. Он снова взмыл в воздух, сделал сложное вращение и одним махом срубил лозы, что сплелись в сеть, пытаясь захватить его, а огонь довершил остальное.
Из тёмно-алого цветка на лице Цю Цзиня вырвался пронзительный, полный агонии крик. Этот звук, похожий на скрежет металла, ударил по ушам так, что даже Цю Ли — стоявший у самой двери — поморщился, и его атаки на мгновение сбились.
У Фан Сю лишь на миг затуманился взгляд, но лицо осталось бесстрастным и невозмутимым. Он уже занёс меч для горизонтального удара в сторону Цю Цзиня.
И в этот самый миг рука заместителя главврача неожиданно дёрнулась.
Он швырнул какой-то предмет к окну. Фан Сю на секунду подумал, что это бомба, но не успел он и пошевелиться, как Цю Цзинь телепортировался к окну, а на его месте оказался тот самый предмет.
Фан Сю замер на долю секунды, затем, не раздумывая, бросился за ним. Раздался звон бьющегося стекла и Цю Цзинь вместе со шторой вылетел из окна.
Увидев, что тот вот-вот ускользнёт, Фан Сю, ни секунды не колеблясь, протянул руку.
Он ухватился за лозу на теле Цю Цзиня, позволяя внезапно выросшим шипам вонзиться в пальцы и тыльную сторону ладони. Он почувствовал резкий жар в груди, но у него не было времени думать о Пэйчжи, ибо он не собирался разжимать хватку.
Цю Цзинь, которого дёрнули за лозу, потерял равновесие — он уже приготовился к мягкому приземлению, но вместо этого ударился о стену.
Фан Сю, словно, не чувствуя боли — даже когда кровь потекла по лозе вниз, на заместителя главврача, — с невозмутимым лицом, одной рукой, несмотря на то что тот весил не меньше восьмидесяти килограммов, резко дёрнул его обратно и швырнул на пол кабинета.
Фан Сю перехватил меч и, прежде чем Цю Цзинь успел подняться, левой, окровавленной, рукой вцепился в тёмно-алый цветок.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Лозы замерли. Цю Цзинь больше не атаковал.
Цю Ли тоже остановился. Он скользнул взглядом по лозам, которые застыли перед ним, будто окаменев, и подошёл к Фан Сю:
Фан Сю, будто только что заметив, мельком глянул на кровоточащую руку, не придав этому значения.
Он посмотрел на Цю Ли, утвердившись в своём мнении о нём.
Не зря он сто седьмой в рейтинге топ-игроков. В одиночку противостоять такой массе лоз, когда основное оружие на перезарядке и ещё нужно прикрывать зажигалку — и ни капли не выглядеть потрёпанным.
До чего же хорош такой второй номер. Как же ему хотелось заполучить его в команду.
Сюй Бэйнань — врач, у Лао Ханя, скорее всего, нестабильный рассудок… А если бы к командеприсоединился Цю Ли…
Фан Сю снова посмотрел на Цю Цзиня — на его тело, опутанное лозами, прислушался к двум сердцебиениям. Это «существо» уже не было человеком.
Он воткнул «Божественный дар» в пол, достал из кармана белого халата скальпель и приставил к цветоножке, сплетённой из лоз.
Резал, кромсал, давил — никакого эффекта. Скальпель так вообще сломался.
На ощупь — лоза, но твёрже скальпеля.
Фан Сю пнул Цю Цзиня ногой, заглянул ему за ухо.
Кстати, те медбратья — они всё время в масках, верно?
Может, у этого заражения есть уровни?
Если бы Фан Сю не попросил его быть поаккуратнее для экспериментов, он бы уже разобрался с Цю Цзинем и его лозами — не сказать, что совсем легко, но и не слишком трудно. Справился бы и один.
Фан Сю задал встречный вопрос:
— То, что он сделал в конце — это был навык?
— Похоже на то. Я не видел таких предметов. К тому же это новый инстанс. У некоторых монстров действительно есть навыки.
Он всё ещё сжимал тёмно-алый цветок и ни с того ни с сего сказал:
— Я ранен, но эти лозы не пытаются забраться мне в рану.
Цю Ли слышал от Фан Сю про карцер и его весёлые приключения и сразу подхватил его мысль:
— Да, — кивнул Фан Сю. — Как думаешь, это разные виды или разное состояние?
— Состояние. В карцере лозы были в поиске хозяина или питания. А эти явно под контролем, и корма у них в достатке.
— Я того же мнения. Но откуда же у них столько корма?
Кстати… Цю Цзинь ведь хотел спрыгнуть именно на второй этаж?
— Кормит их сам Цю Цзинь? — предположил Цю Ли, но тут же сам опроверг свою теорию, — Нет, тот маленький обрубок у тебя высосал 20 пунктов рассудка. Чтобы прокормить столько лоз, одного Цю Цзиня не хватило бы. Он убивал?
— Не думаю, что речь идёт о плоти и крови. Но, возможно, это что-то ещё более кровавое.
— Помнишь четвёртое правило для медперсонала, которым я с тобой поделился?
— «Искренне отвечай каждому пациенту: "Ты самая красивая"» — так?
Фан Сю кивнув, опустил глаза на распростёртого на полу Цю Цзиня. Взгляд его был мягким, но в этой мягкости сквозило что-то от снисходительной улыбки божества, которое возвышается над миром, лишь притворяясь сострадательным:
— Господин заместитель, я врач.
— В моих глазах вы самый красивый.
Как только эти слова слетели с его губ, из глаз Цю Цзиня, превратившихся в цветы, потекли красные слёзы — кровавые слёзы. Но лозы, выросшие из его тела, будто вдохновлённые, радостно зашевелились — без малейшего намерения атаковать.
Цветок, который сжимал Фан Сю, стал чуть больше.
Предположение Фан Сю подтвердилось. Он усмехнулся и кивнул Цю Ли:
— Да, — подтвердил Фан Сю, и невинным тоном произнёс жестокие слова, — Но душу Цю Цзиня я испортил ещё сильнее.
Тут-то Цю Ли понял в чём дело.
Телом управляют лозы. Лозы — порождение лжебога. Они отравили душу Цю Цзиня. Похвала Фан Сю была адресована не самому Цю Цзиню, а тому облику, который «выбрали» лозы. Поэтому похвала питала именно лозы — и душу Цю Цзиня пожирали всё сильнее.
Закончив с опытами, Фан Сю одним ударом отрубил Цю Цзиню голову. Ни ожидаемых фонтанов крови, ни зелёной жидкости не было. Он разжал пальцы, и тёмно-алый цветок в тот же миг утратил цвет, превратившись в простой белый — неизвестно как называющийся — и упал на отрубленную голову.
Затем всё в комнате — словно выжженное огнём — обратилось в пепел и развеялось сквозь разбитое окно. А ветер, ворвавшийся снаружи, загасил и остатки пламени.
Фан Сю взял у Цю Ли ножны, вложил «Божественный дар» обратно, достал запасной чехол и перекинул меч через плечо. Затем он направился к шкафу с папками. Играть во взломы замков времени не было — до восьми оставалось всего полчаса, нужно было действовать быстро, поэтому Фан Сю попросту оторвал замок вместе с дверной ручкой голыми руками — включая раненую. У Цю Ли аж глаз дёрнулся, и он повторил:
Фан Сю, вытаскивая нужные документы, рассеянно отозвался, подняв окровавленную руку перед Цю Ли:
— Ерунда, не обращай внимания.
[Чёрт! Опять он выпендривается!]
[Нет, серьёзно, я начинаю подозревать, что он не чувствует боли… У кого-нибудь ещё есть такое ощущение?]
[Точно, в этом плане Фан Сю какой- то странный — у него напрочь отсутствует реакция]
[Вон тот псих из соседней комнаты, и тот после ранения ухмыляется (нет)]
Фан Сю сгрёб все папки с записями о приёме и выписке пациентов, а Цю Ли тем временем искал «товар».
Фан Сю раскрыл папку и начал быстро пролистывать — настолько быстро, что зрители стрима не успевали следить. Казалось, он только открыл страницу и сразу перевернул на следующую.
Среди пациентов он не нашёл никого по фамилии Фан. Зато нашёл запись о поступлении девушки по имени Мин Цинцин.
У неё единственной не было фотографии. Имя звучало точно так же, как «Мин Цинцин
» из надписи в карцере. И она поступила три месяца назад.
В папке стояла подпись: «Записал Цю Цзинь». И иероглиф «Мин» в этой записи — на первый взгляд отличающийся от того, что был выцарапан в карцере — был написан той же рукой. Фан Сю, изучавший графологию, был уверен в этом на сто процентов.
Одинаковый нажим, одинаковые привычки письма.
Тогда почему в одном случае «Мин Цинцин» написано одними иероглифами, а в другом — другими?*
* 明清清 / 明卿卿 — оба варианта записи имени, читаются абсолютно одинаково — «MíngQīngqīng» (Мин Цинцин). В китайском языке такие пары называются омофонами: идентичное звучание при разной графике и семантике.
• 明清清 — повторяющийся иероглиф «清» означает «чистый», «прозрачный», «ясный».
• 明卿卿 — повторяющийся иероглиф «卿» означает «господин», «сановник», а в разговорной речи используется как ласковое или фамильярное обращение («дорогой», «любимый»).
В это время Цю Ли, который нашёл ящик и открыл его), повернулся к нему с крайне серьёзным выражением лица:
— У тебя есть способ доказать, что ты — это ты, настоящий игрок, а не подставной NPC?
Он отложил папку и подошёл. В деревянном ящике высотой по пояс скорчилась, обхватив колени, фигура.
И лицо у этой фигуры было точно такое же, как у него самого.
Авторское послесловие (немного расширенное):
①狗腿刀 (gǒutuǐ dāo) — распространённое в Китае название изогнутого тесака или мачете с характерным изгибом клинка, напоминающим заднюю лапу собаки. Часто используется как синоним непальского кукри (kukri) или китайского мясницкого ножа с аналогичной геометрией. Название подчёркивает форму: клинок расширяется к концу, создавая мощный рубящий эффект. В историческом контексте «狗腿刀» также называли оружие наёмников и стражников, что породило переносное значение — «прислужник», «наёмный головорез».