Я стану Богом. Глава 30. Посмотри, я красивая? (Части 18-19)
Тот «Фан Сю» был погружён в зелёную жижу. Глаза закрыты — словно спал. Но Фан Сю знал: сердцебиения нет.
Это была всего лишь оболочка. Но для кого её приготовили?
Фан Сю не стал отвечать на вопрос Цю Ли. Вместо этого он с живым интересом приподнял лицо «Фан Сю». На ощупь — самая настоящая кожа и плоть. Правда, из-за того, что всё это варилось в зелёной жидкости, пальцы слегка скользили.
Цю Ли, прислонившись к столу, стоял и настороженно следил за ним.
В инстансах раньше уже бывало, когда NPC убивал игрока, забирал его предметы и занимал его место. Большинство таких NPC умеют считывать память жертвы и подражают ей с пугающей точностью.
Цю Ли с таким сталкивался. Но даже в этом случае NPC не может превратиться в игрока — и не может покинуть инстанс.
Фан Сю на секунду задумался, затем указал на висящий за спиной «Божественный дар»:
— Я могу владеть этим мечом. Этого недостаточно, чтобы подтвердить мою личность?
Цю Ли промолчал. Он просто спокойно смотрел.
Фан Сю усмехнулся, и тоном, полном намёков, бросил фразу, смысл которой ускользал:
— Значит, у тебя такие же догадки, как и у меня.
Слова прозвучали более чем странно. Зрители его стрима наперебой засыпали чат вопросительными знаками. Но Цю Ли, услышав это, вдруг словно подтвердил что-то для себя:
— Конечно, я. — кивнул Фан Сю.
Он хотел спросить, с чего тот взял, но вспомнил, что идёт трансляция, и передумал.
Кое-какое божество забавно дразнить, но врагов у него и так хватало. Лучше пока не нарываться.
А нарываться — так после того, как с текущими разберётся.
Фан Сю раздвинул веки «Фан Сю» и заглянул внутрь. Глаза были целы и выглядели как у обычного человека.
Фан Сю посмотрел на «себя», облачённого во всё белое и задумался.
Цю Ли нахмурился. Каким-то непостижимым образом их мысли текли синхронно:
— Ты ведь не собираешься влезть туда?
Фан Сю приподнял бровь, усмехнувшись:
— Раз уж он — моя точная копия, почему бы и нет? Я сяду в этот ящик и посмотрю, для чего нужен этот «товар». Разве не идеально?
К тому же — может, из-за того, что основные задания уже все активированы, но сегодня он не получил ни одного нового.
— Это слишком рискованно. — сказал Цю Ли.
Фан Сю вздохнул про себя. Цю Ли, конечно, силён, но слишком осторожен.
Будь он хоть немного агрессивнее, я бы предложил ему долгосрочное сотрудничество.
Фан Сю уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но время в инстансе перескочило на восемь вечера. Лампы дневного света над ними разом погасли, и вся больница погрузилась во тьму.
Почти мгновенно мышцы Фан Сю напряглись сами собой. Врождённое чутьё опасности заставило его схватиться за рукоять меча за спиной — он был готов к атаке в любую секунду.
Цю Ли, стоявший рядом, включил штатный фонарик охранника, осветив комнату.
Он заметил напряжённую позу Фан Сю:
Фан Сю приложил палец к губам, призывая к тишине:
Цю Ли сжал пистолет и насторожился, но ничего не услышал и не почувствовал.
Он не стал сомневаться в словах Фан Сю. Судя по прошлому стриму и их нынешнему совместному прохождению, Цю Ли понял одно: у Фан Сю есть какое-то необъяснимое шестое чувство, недоступное обычным смертным.
Фан Сю долго не двигался. Зрители стрима уже успели сменить напряжение на скепсис. И вдруг он резко выхватил меч и рубанул в сторону деревянного ящика.
Фонарик Цю Ли как раз осветил это место. На первый взгляд, там ничего не было, но после того, как клинок Фан Сю прошёлся по воздуху, на полу неожиданно появился обрубок перерубленной лозы.
Она ещё пару раз дёрнулась — и исчезла.
[Там и правда что-то было! Как он узнал?!]
[Может, его врождённый талант — чутьё опасности? Я слышал, у одного из ключевых игроков «Рассвета» такой же талант, и он ведёт себя похоже]
[Нет, есть большая разница. Тот талант предупреждает только об опасности для самого себя. А наш брат Сю, похоже, чувствует не только это]
Увидев лозу, Цю Ли тоже напрягся до предела. Невидимые, неощутимые лозы куда опаснее тех, что были только что.
Однако Фан Сю, сделав один удар, убрал меч и задумчиво произнёс:
— Скорее, лоза, которой кто-то управляет.
Он посмотрел на деревянный ящик, в котором вдруг начали подниматься пузыри:
Зелёная жидкость в ящике забурлила, словно закипела. «Фан Сю», погружённый в неё, по мере того как жидкость меняла цвет, начал стремительно ссыхаться. Зелёный отвар пропитался тёмно-алым, и сладковатый запах смешался с трупной вонью, став какой-то невыносимо едкой смесью.
«Фан Сю» исчез из ящика. Фан Сю взял со стола чесалку для спины, поводил ею в жиже и выудил несколько кусков измельчённой плоти и клочки, похожие на человеческую кожу.
Фан Сю отбросил чесалку и задумчиво погладил подбородок.
— Ты что-то понял? — спросил Цю Ли, видя его задумчивость.
— Просто думаю, что этот инстанс оказался сложнее, чем я предполагал.
Фан Сю не стал вдаваться в объяснения, вместо этого спросив:
— Е Иньцзюэ уже должен был выйти, да?
Вернёмся к тому моменту, когда в карцере начали происходить странности.
Е Иньцзюэ, услышав этот призрачный голос, не колеблясь ни секунды активировал свой талант — и едва последнее слово слетело с губ, как он уже оказался в вентиляционной трубе.
Позу он успел подобрать ещё в момент перемещения.
Внутри вентиляция была настолько узкой, что можно было только лежать ничком, а чтобы сесть, пришлось бы складываться чуть ли не пополам.
У Е Иньцзюэ не было такой гибкости.
Однако, переместившись в трубу, он не обнаружил там ни души. Всё было по-прежнему — ни малейшего намёка на неладное.
Е Иньцзюэ нахмурился и проворчал:
— Да ну вас в баню, что за издевательство?
Почему Фан Сю попадает в карцер — ему и лозы, и трупы, и чуть ли не досрочное освобождение, а у него — пшик?!
Он уже собрался пнуть решётку и вернуться обратно, как вдруг снова раздалось: «тук-тук-тук».
Всё те же мерные, медленные удары — отдалённые, но приближающиеся. Только на этот раз источник звука был скорее сверху.
Е Иньцзюэ перевернулся, достал из инвентаря фонарик и направил луч на потолок шахты.
Звук напоминал не столько чьи-то удары, сколько шаги наверху.
Звук приближался. Е Иньцзюэ затаил дыхание. В вентиляционной шахте бесшумно материализовался метательный нож, готовый к атаке.
И наконец звук замер прямо перед ним. Все сцены, которые он себе представлял, не случились. Он услышал лишь холодный женский голос — такой далёкий, словно доносился издалека:
— Я играю в прятки только с братом.
И в ту же секунду Е Иньцзюэ почувствовал, как его резко потянуло вниз. Он извернулся, приземлившись на одно колено, и обнаружил, что его буквально вышвырнуло из карцера — прямо за дверь!
Он поднялся, выключил фонарик и уставился на дверь карцера. Огромный вопросительный знак возник в его голове.
— Может, это сюжетная линия Фан Сю? — пробормотал он. — Но это же клиника пластической хирургии, а не детский дом! Какие, к чёрту, брат и сестра, играющие в прятки?
Так и не найдя ответа, Е Иньцзюэ решил сначала подняться на третий этаж и отыскать Фан Сю. Но по дороге к лифту столкнулся с Чжэн Ляньюанем.
Е Иньцзюэ не очень хотелось связываться с игроками, которые слишком рьяно поклонялись своим божествам, но Чжэн Ляньюань сам его окликнул:
Е Иньцзюэ вопросительно склонил голову. Чжэн Ляньюань осторожно поинтересовался:
— Если мы решим напасть на Фан Сю, ты будешь на его стороне?
Рядом с Фан Сю постоянно находился либо Цю Ли, либо Е Иньцзюэ, поэтому Чжэн Ляньюань и его люди не могли найти подходящего момента для удара.
Сила Фан Сю была очевидна. Чжэн Ляньюань не был до конца уверен, что сможет его убить. По идее, для этого должна была прийти следующая команда, но лидер велел ему сперва разведать обстановку и выяснить, какие козыри есть у Фан Сю.
В конце концов, никто не знал, какие предметы выпали ему в инстансе «Долгий путь домой».
Используя отыгрыш ролей, они могли бы обойти Цю Ли и Шу Сяосяо, но если Е Иньцзюэ вмешается, всё станет гораздо сложнее.
— М-м, — усмехнулся Е Иньцзюэ. — Мы с ним просто делимся информацией, я не его напарник и не его телохранитель. Сам понимаешь.
— Хорошо, — с облегчением выдохнул Чжэн Ляньюань. — Спасибо.
Е Иньцзюэ проводил его взглядом, презрительно скривив губы:
В этой пожирающей людей игре те, кто заморачивается на такой ерунде, — просто идиоты.
Е Иньцзюэ опустил глаза, длинная чёлка скрыла выражение его лица.
Потому что сам он был всего лишь марионеткой в руках таких же идиотов, как Чжэн Ляньюань. И ничем не лучше.
Фан Сю и Цю Ли встретились с Е Иньцзюэ только после того, как постучали в дверь его кабинета.
Увидев их, Е Иньцзюэ сразу принялся жаловаться:
— Где вы были? Я вас везде искал!
Фан Сю вкратце пересказал их недавние приключения. Цю Ли, который хорошо представлял, когда у Е Иньцзюэ началось и когда закончилось наказание в карцере, спросил:
— Ага. Залез в вентиляцию — и меня вышвырнуло оттуда.
Он помолчал, затем спросил с азартом в голосе:
Фан Сю небрежно пододвинул ногой стоявший в комнате стул и сел:
— Не спеши. С тобой ничего необычного не происходило?
— У тебя тоже?! — воскликнул Е Иньцзюэ. — Я ужасно голоден… Такое чувство, что сколько ни ем — не наедаюсь.
И тут его взгляд, устремлённый на Фан Сю, стал каким-то тягучим, а в полумраке двух фонариков — почти жутким:
— Кстати… у тебя при себе что-то есть? Очень вкусно пахнет.
Фан Сю улыбнулся и поднял свою раненую, ещё не обработанную руку.
Кровь из глубоких ран уже не текла так сильно, но вся ладонь и пальцы были в запёкшейся крови, придававшей его цвета слоновой кости руке отсвет тёмного лака.
Е Иньцзюэ уставился на неё, и в его глазах, казалось, загорелся зеленоватый огонёк:
— Это что, варенье? Правда очень вкусно пахнет.
— Ну вот, я так и думал. Е Иньцзюэ, глянь свои рассудок и здоровье.
Е Иньцзюэ, сдерживая желание броситься и вцепиться в руку Фан Сю, открыл панель показателей — и его словно током ударило:
— Твою ж мать! Рассудок - 77? А здоровье — 51%?!
— Ты подцепил паразита, — ледяным тоном произнёс Фан Сю. — Предполагаю, что розовый туман — это яйца. Неважно, дышал ты или нет — они всё равно прилипают к телу и рано или поздно проникают внутрь. Например, через глаза. А зелёный питательный кисель защищает их от растворения в желудочном соке. Что же касается цветка — это питание для личинок. Как только ты его проглотил, яйца внутри тебя превратились в личинок.
Е Иньцзюэ, уразумев сказанное, судорожно выгнулся в приступе рвоты:
— Твою мать! И что со мной будет?
— Станешь таким же, как Цю Цзинь.
Фан Сю как раз успел описать Е Иньцзюэ внешний вид заместителя главврача.
Е Иньцзюэ представил, как из его тела начинают лезть лозы, на лице распускаются цветы, и он теряет способность говорить…
— Спасите! — простонал Е Иньцзюэ, и лицо его исказила гримаса боли. — Я не могу стать немым! Я же каждый день по два часа танцую и пою!
Фан Сю совершенно равнодушно утешил его:
— Не бойся. Может, когда выйдешь из инстанса, всё пройдёт.
— Фан Сю, твою ж за ногу! — взвыл Е Иньцзюэ. — Ты можешь быть хоть немного серьёзнее?! Ты хочешь сказать, что после первого инстанса раны не перенеслись в реальный мир? Мы попадаем сюда своими телами, а не астральными проекциями, ясно?!
Фан Сю изобразил лёгкое недоумение:
— А как же лечебные зелья и зелья, восстанавливающие рассудок? У тебя наверняка есть очки, чтобы купить улучшенную версию?
— …Бесполезно, — с отчаянием произнёс Е Иньцзюэ. — У нас в гильдии был один игрок — он ещё в фольклорном инстансе подцепил такую заразу. До сих пор не вылечился, ездит в инвалидной коляске!
— Но в Магазине же есть опция изготовления предметов на заказ, — возразил Фан Сю. — Когда поднимешь уровень, разве нельзя будет заказать зелье, которое выводит такую заразу?
Изготовление на заказ открывается только с пятидесятого уровня, так что Фан Сю не мог проверить.
Спроси он у Лин — та бы ответила только: «Ограничения мира, я не могу дать тебе ответ».
Е Иньцзюэ не стал особенно вдумываться — в конце концов, Фан Сю новичок, к тому же его собственный рассудок упал, и известие о заражении серьёзно повлияло на его состояние.
— Нельзя. У этой штуки есть ограничения. Как и с реальным миром: ты можешь вынести оттуда только лечебные зелья и зелья, восстанавливающие рассудок, а не то, что при попадании в реальность вызовет панику.
— Паразит разъедает душу. Он срастается с твоей душой и телом в одно целое. Ты же не попросишь систему убить какую-то часть твоей души и тела?
— Это, как если бы ты заказал предмет, чтобы стать бессмертным — тебе бы отказали с пометкой «превышение полномочий».
Фан Сю показалось, что эти два слова очень показательны.
Не «невозможно изготовить», а «недостаточно прав».
Фан Сю замолчал. Цю Ли ничего не сказал — он не слишком жаловал людей из гильдии теней. А Е Иньцзюэ в отчаянии вцепился себе в волосы:
— Откуда в клинике пластической хирургии взялся этот паразит?! Такое бывает только в фольклорных инстансах!
Фан Сю очнулся от своих мыслей и, к удивлению, ответил:
— Может, потому что этот инстанс заражён лжебогом? Ты смотрел мой предыдущий инстанс до конца? Тебе не показалось, что он слегка напоминает «вскармливание духа ребёнка»*?
* 养小鬼 (yǎngxiǎoguǐ) — практика китайской народной магии и регионального фольклора: дух умершего младенца или ребёнка ритуально привязывается к амулету, кукле или предмету быта и регулярно «подкармливается» (еда, благовония, кровь, обещания). Используется для привлечения удачи, богатства, защиты или, в чёрной магии, для воздействия на врагов. Требует постоянного соблюдения условий; при нарушении ритуала дух может обернуться против хозяина.
Е Иньцзюэ замер, его глаза округлились от изумления:
Он поёжился, и по коже побежали мурашки. Но главное было не в этом:
— Что же мне делать? В этом инстансе можно найти противоядие?
Фан Сю усмехнулся — в этой усмешке было что-то недоброе, почти жестокое. Он специально сказал:
— Не факт. Всё-таки это заражение лжебогом. Может, цветок на лице — это даже красиво. Ещё, глядишь, станешь интернет-звездой.
Настроение у Е Иньцзюэ было хуже некуда.
Осталось только покорно выпить дешёвое лечебное зелье. Зелье, восстанавливающее рассудок он мог принять только через три часа — во избежание интервала.
Здоровье у него уже было на низком уровне, а с заражённым рассудком придётся как-то справляться самому.
Цю Ли посмотрел на Фан Сю и наконец понял, почему тот не обрабатывает свою рану.
Но… с какого момента Фан Сю начал догадываться?
А если догадался — почему не сказал?
— Сегодня — нет. У Е Иньцзюэ рассудок нестабилен, он может стать проблемой.
Фан Сю мельком глянул на парня:
— К тому же он спутал мне планы. Я хотел сегодня днём заглянуть в операционную и проверить свою догадку. Идти на второй этаж, не зная, что в операционной, — слишком рискованно.
Е Иньцзюэ зажал нос, стараясь перебить запах крови с руки Фан Сю:
Он рассказал про то, что увидел, когда открыл глаза при смене бинтов.
Е Иньцзюэ думал, что Фан Сю хотя бы немного задумается. Но тот лишь равнодушно ответил:
Он подозрительно уставился на Фан Сю:
— А ты как думал? — Фан Сю приподнял бровь. — Е Иньцзюэ, какой у тебя уровень интеллекта? Как ты думаешь, почему в правилах для медперсонала написано: «снимая с пациента бинты, обязательно закрывай глаза»? Потому что в этот момент на пациенте появляется нечто, чего нельзя видеть. Так что нет ничего удивительного в том, что ты что-то увидел. Зачем удивляться тому, о чём ты уже знал?
Е Иньцзюэ выругался. Он получил основное задание только после нарушения правил.
Теперь он подозревал, что Фан Сю уже почти закрыл все основные задания. А у него набралось всего три: «Больничное наказание», «Информация в карцере» и «Таинственная девушка».
Поэтому он ничего не сказал про «брата». Как и заметил Фан Сю, в конце концов, по ролям они конкуренты.
А на самом деле Фан Сю опережал его всего на одно задание.
— Пошли. Пока этой ночью не появились лозы, лучше отдохнуть.
Цю Ли не проронил ни слова — просто развернулся и ушёл.
Фан Сю вышел следом и на прощание притворил за Е Иньцзюэ дверь.
Он направился в свой кабинет. В кромешной тьме он двигался так свободно, что возникало ощущение, будто ночь для него привычнее, чем день.
Свернув за угол у двери своего кабинета, Фан Сю заметил сидящего на корточках неподалёку Ма Тучэна, который сжимал в руках фонарик.
— Слушай, дружище, — Фан Сю приподнял бровь. — Ты что, после прошлого раза всё ещё думаешь, что можешь прикончить меня в одиночку?
Ма Тучэн направил луч фонарика, убедился, что это действительно Фан Сю, и нервно сглотнул:
— Я пришёл предложить сотрудничество.
Фан Сю не двинулся с места и кивнул:
Ма Тучэн тут же быстро выпалил:
— После того как меня вышвырнуло из карцера, мне приснился сон.
И он пересказал Фан Сю то же самое, что говорил Чжу Хэ. Увидев, что тот никак не реагирует, Ма Тучэн заволновался:
Он решил рассказать всё напрямую, потому что девочка во сне не требовала непременно привести брата. Она просто просила помочь его найти. И если Фан Сю окажется тем самым «братом», а Ма Тучэн приведёт его, то получит дополнительную награду.
— Непонятно, умный он был или нет, но раньше он до этого не додумался. Эта идея пришла ему в голову только после того, как Чжу Хэ «проявил участие».
Ма Тучэн даже самодовольно подумал: может, та девочка его за это отпустит, и он станет единственным, кто выживет в этом инстансе.
— А, — Фан Сю усмехнулся — в этой усмешке было что-то недоброе. — Но ведь ты рассказал только половину?
Ма Тучэн вздрогнул и напрягся:
— Ч-что ты такое говоришь?! Ты хоть представляешь, на какой риск я пошёл, чтобы прийти и рассказать тебе это?!
Если бы сегодня вечером Чжэн Ляньюань и Чжу Хэ — медбрат и санитар — не пошли на какую-то «тренировку», у него бы и возможности не было.
Чжу Хэ слишком осторожен, он следил за ним в оба!
Фан Сю неторопливо посмотрел на него:
— Знаешь, с того самого мгновения, как я «родился», меня ещё никто не обманывал.
Он положил руку на висящий за спиной «Божественный дар»:
— И терпеть я тоже не люблю ложь.
Ма Тучэн успел пройти несколько инстансов и кое-какое чутьё у него имелось. Он чувствовал, что убийственное намерение Фан Сю было не шуточным.
Испуганно вздрогнув, он всё же решился поторговаться:
— Я тебе всё расскажу, а ты… ты меня отпустишь?
— Я и сам не хотел с тобой драться. Это всё Чжэн Ляньюань…
У Фан Сю не было никакого желания слушать его оправдания. Он прервал его:
Снаряжение Ма Тучэна его не слишком интересовало. В конце концов, тот был «овцой», которую привёл Чжэн Ляньюань. Много ли шерсти с овцы, которую ведут на убой?
Фан Сю согласился так быстро, что Ма Тучэн насторожился:
— А мне откуда знать, что ты меня не обманешь?
— Ты веришь в бога? Я поклянусь на Его имени.
Вероятно, он был первым, кто предложил поклясться Сином. Ма Тучэн на секунду опешил, а затем без колебаний кивнул.
Фан Сю приподнял бровь. Похоже, поклонение этому божеству среди игроков было сильнее, чем он думал.
Он поднял руку к небу и невозмутимо произнёс:
— Я, Фан Сю, перед лицом «Надежды и Защиты» клянусь: до тех пор, пока игрок Ма Тучэн не проявит ко мне убийственного намерения, я не стану его убивать.
В тот же миг оба — и Фан Сю, и Ма Тучэн — почти одновременно ощутили чей-то взгляд. Взгляд из другого измерения. Ма Тучэн тут же рухнул на колени и со стуком приложился лбом к полу.
И тут у самого уха раздался знакомый голос — с лёгкой усмешкой:
Фан Сю инстинктивно обернулся. Призрачного силуэта не было. Божество не снизошло до этого инстанса во второй раз.
Казалось, только он один слышал этот голос. А может, ему просто почудилось.
Фан Сю скрестил руки на груди и едва слышно ответил с полным безразличием:
Он не использовал почтительную форму — ведь Тот сам говорил, что будет рад, если Фан Сю перейдёт на «ты».
— Ты меня так и подталкиваешь к тому, чтобы вмешаться и направить тебя на убийство.
Короткая сцена не имела продолжения. Божество явно было связано какими-то ограничениями — в прошлый раз оно упоминало «время», и сейчас тоже. Не успел Фан Сю ничего сказать, как ощущение чужого взгляда исчезло.
Ма Тучэн тем временем выпрямился и договорил до конца. Голос его всё ещё дрожал от страха:
— Ту девочку окружают лозы, она вся ими обросла. Она сказала, что ненавидит своего брата, и просила привести его. Тогда она сможет убить всех в этой больнице и освободиться.
Фан Сю понял, что Ма Тучэн наконец сказал правду.
Он проводил его и зашёл в свой кабинет. В тот же миг как он открыл дверь, его накрыло волной тяжёлого, удушающего запаха крови. Он замер на пороге.
На его столе стояло несколько пластиковых контейнеров. У Фан Сю не было с собой фонарика, но он и так знал, что внутри.
Этот запах был ему хорошо знаком.
На коробке лежал розовый стикер в форме сердечка — сразу видно, что даритель вложил в него свои чувства. Фан Сю взял её и прочитал:
«Доктор Фан, это ночной перекус, который я для вас старательно подобрала. Я долго их выращивала, сначала думала... Но раз уж вы, как и господин заместитель Цю, любите такое, позвольте преподнести их вам. Надеюсь, вам понравится.»
Фан Сю опустил глаза на контейнеры. Его взгляд, слившийся с полумраком комнаты, был полон ледяного равнодушия.
Лоза на его запястье осторожно шевельнулась.
Она высосала 20% его души — и теперь между ними установилась слабая связь. Фан Сю мог улавливать её «эмоции».
Он поднял руку и разрешил ей приступить к трапезе. Лоза мгновенно сорвалась с места, а Фан Сю направился в свою спальню, лёг на кровать, не снимая обуви, и закрыл глаза.
Он догадывался, что это человеческое мясо. Но это не вызвало у него никаких чувств.
И именно это его раздражало больше всего.
С закрытыми глазами, почти пытаясь сбежать от реальности, он подумал о том, чтобы достать телефон и поговорить со своим другом и личным психологом Сюй Бэйнанем. Но тут же вспомнил, что находится в инстансе, и связаться с ним невозможно.
Мин Цинцин, Шу Сяосяо, Цю Ли... Судя по именам, между ними троими определённо есть какая-то связь.
Но Мин Цинцин — явно NPC этого инстанса, а не игрок.
И ещё: этой ночью не было ни атак лоз, ничего необычного.
Ему показалось, что ночные атаки лоз были лишь уловкой, чтобы создать у игроков ложное представление, будто по ночам обязательно что-то случается. А само правило «ночью не обходить палаты» — в переводе на человеческий язык «ночью не шляться без дела» — похоже, больше «защищает» эту клинику?
В конце концов, правила устанавливала клиника, а не система.
...Неужели это значит, что если выйти ночью, можно обнаружить что-то, что не следует видеть?
На следующее утро, прежде чем отправиться в операционную отбывать вчерашнее наказание, Фан Сю всё же разрешили позавтракать.
Сегодняшний завтрак вернулся к нормальному виду. А вот состояние Е Иньцзюэ оставляло желать лучшего.
В его неискусственном глазу виднелись красные прожилки. Он то и дело поглядывал на Фан Сю и Цю Ли и сглатывал слюну. Только вот один был совершенно спокоен, второй — смотрел сквозь него.
Е Иньцзюэ ещё сохранял остатки рассудка. Он всю ночь продержался, не принимая зелья рассудка, и только сейчас, увидев «живых людей» и почувствовав себя плохо, наконец выпил флакон.
Цю Ли уже собрался что-то сказать Фан Сю, как вдруг у входа в столовую появился человек, которого там быть не могло.
Невысокий, грузный, круглый как бочонок. Но лицо — красивое, будто пришитое к чужому телу. И самое главное — над его головой светилась надпись: