Бог творения [Бесконечность]. Глава 12. Правила санатория 12
С того момента как Лу Хуэй опустил взгляд на табличку, взгляд Мин Чжаолиня неотрывно следил за ним.
Он наблюдал, как Лу Хуэй абсолютно спокойно посмотрел на табличку в руке, не выказав ни малейших эмоций, а затем как ни в чём не бывало сунул её в карман.
Мин Чжаолинь приподнял уголки губ, с интересом изогнув бровь.
Хотя он до сих пор не верил, что Лу Хуэй и впрямь ветеран, да ещё из самого Ядра, но одно было очевидно — он точно не обычный человек. Вопрос теперь лишь в том, кто он такой на самом деле.
И, кроме Мин Чжаолиня, за Лу Хуем с подозрением наблюдала и Яо Хаохао.
Она едва не спросила, что за табличку тот только что поднял, но как раз в этот момент Лу Хуэй первым заговорил:
– Сестра И, ты видела, что там было?
Вопрос Яо Хаохао застрял у неё в горле и был тут же проглочен.
Она обернулась и посмотрела на прячущуюся у неё за спиной, мелко дрожащую И Аньнань. Та, несмотря на явный страх, всё же ответила:
– То же, что и с прежней Сюй Тин… чёрно-красная душа, огромное, невообразимое чудовище, ф…
И Аньнань по привычке хотела произнести «фанатик», но тут же вспомнила, кто стоит рядом, и прикусила язык, ещё сильнее напрягшись:
– Когда Мин-гэ бросился вперёд, было ощущение, что это существо его просто проглотило.
Так как её способность действовала ровно одну минуту, Лу Хуэй уточнил:
– А ты видела, изменилась ли душа Мин Чжаолиня?
И Аньнань покачала головой, исподтишка взглянув на Мин Чжаолиня:
Вокруг него клубилась невообразимая аура зла — чёрный туман был настолько густым, что казался почти жидким, опутывая Мин Чжаолиня, словно запирая его внутри, придавая ему облик существа, словно вышедшего из преисподней.
Каждый раз, когда И Аньнань встречала таких людей, она старалась держаться от них подальше.
Такие, либо действительно были рождены под звездой несчастий, либо были безжалостными, жестокими и абсолютно хладнокровными.
Мин Чжаолинь явно принадлежал ко вторым.
Она уже бывала с ним в одном «блоке» — и знала, что за человек он на самом деле.
Слушая её, Лу Хуэй вдруг замер.
Из-за того, что имена было придумывать сложно, в прошлых описаниях Мин Чжаолиня в его сценариях он редко указывал имена второстепенных персонажей — чаще просто обрисовывал чертами, а кое-где и вовсе заменял на «X», если речь шла о незначительных фигурах… Так что он действительно мог не знать, что И Аньнань была с Мин Чжаолинем в одном блоке.
Выходит, здесь могут быть и другие, кто уже пересекался с Мин Чжаолинем — и кого он мог приметить из-за их способностей.
А ведь способность Мин Чжаолиня может использоваться лишь дважды. В его оригинальной «линии сценария» он применял её ровно два раза — на персонажах, придуманных самим Лу Хуем. А потому никого лишнего не «поглотил».
Лу Хуэй мысленно цокнул языком.
Знал бы он, что всё так обернётся, заранее бы составил таблицу со всеми персонажами и их способностями, тогда бы не возникли непредвиденные ситуации, порождённые саморазвивающимся миром.
Пока мысли его крутились, он спросил Мин Чжаолиня:
– Ты запомнил, во что было одето существо, что напало на тебя?
Мин Чжаолинь действительно запомнил:
– Под халатом был синий врачебный костюм, поверх — бледно-розовый медицинский халат. Правда, порванный и грязный. И от него шёл резкий запах крови.
– Нет. – ответила И Аньнань. – Хотя душа и форма идентичны — чёрно-красная, огромная, безобразная, — но «траектория» другая.
– У каждой души свой «рисунок».
– Значит, пока можно говорить о трёх цветах.
Белый, розовый и розово-голубой.
Что именно связывает розовый и розово-голубой — пока не ясно, но уж если это не чисто синий, а именно розово-голубой, то дело тут нечисто.
В голове у него уже начали выстраиваться возможные варианты, но всё пока слишком разрозненно, чтобы озвучивать. Потому он сказал:
– Ещё можно с уверенностью сказать, что розово-голубой боится одного из цветов.
– Почему одного из? С нами же говорила белая Сюй Тин?
– Мы её ещё не видели, с чего ты решила, что это точно была белая Сюй Тин? А если это была розовая?
Такой вариант нельзя исключать, та, что утром объявляла о собрании, вела себя вполне обычно и выглядела весьма «дружелюбной».
Но если и вправду тогда это была розовая Сюй Тин…
Яо Хаохао и И Аньнань сразу вспомнили утренний эпизод с палатой №11, и у обеих по спине побежали мурашки.
К счастью, на этот раз за ними пришла белая Сюй Тин.
Она появилась из коридора, вошла в лифт, увидела, что с ними всё в порядке, и с облегчением выключила фонарик.
Одной рукой она достала из кармана пластиковую карточку, другой махнула Лу Хуэю:
– Доктор Цзюнь, чего это вы ночью по коридорам бродите? Разве не говорили, что пациентов ночью нельзя выводить?
Яо Хаохао окинула Лу Хуэя странным взглядом.
У него есть какой-то особый статус? Почему Сюй Тин говорит именно с ним?
– Извините, что отвлекли вас. – вежливо сказал Лу Хуэй, одновременно внимательно разглядывая Сюй Тин с ног до головы, не упуская ни малейшей детали.
И в том же лёгком, извиняющемся тоне продолжил:
– Просто господин Мин всё жаловался, что ему нехорошо, в палате душно и тесно. Вот я и подумал — может, вывести его немного подышать. Как раз и у пациентки доктора Яо тоже был приступ, вот мы и решили сходить во дворик, развеяться немного… А тут ещё и лифт сломался…
Сюй Тин провела карточкой по почти незаметному пазу рядом с лифтовыми кнопками, затем нажала красную кнопку тревоги:
– Но ведь на утреннем собрании говорили, что лифт ночью ремонтируется! Хорошо, что с вами всё в порядке.
Лу Хуэй с видом глубокой вины закивал:
– Извините, извините… В последнее время столько дел, совсем вылетело из головы.
Сюй Тин нажала кнопку пятого этажа, затем десятого:
– Эх, не такая уж и беда. Говорили, что починят за двенадцать дней, а вот недавно сообщили, что, возможно, уже через десять всё будет готово.
Лу Хуэй замер и машинально взглянул на Мин Чжаолиня.
Мин Чжаолинь как раз тоже смотрел на него, их взгляды встретились.
Он чуть дёрнул уголком губ, в его глазах сверкнуло что-то неясное, не поддающееся расшифровке.
Но Лу Хуэй знал: как бы тот ни твердил, что не будет вмешиваться в прохождение инстанса, что мол хочет «посмотреть на его выступление», на деле стоило появиться зацепке — как всё внутри него начинало работать.
А Лу Хуэй, наблюдая за малейшими изменениями в выражении его лица, мог кое-что для себя понять.
Например, то, что они сейчас думают об одном и том же.
У них, наверное, и правда больше девяноста процентов схожести в мышлении.
Кто же виноват, что Мин Чжаолинь — это его собственный главный герой.
Когда Лу Хуэй отвёл взгляд, Яо Хаохао снова слегка шевельнула губами.
Заметив, что она собирается заговорить, да ещё и глянула на алое табло с цифрами, Лу Хуэй без колебаний метнул в неё взгляд, острый как нож, и перебил:
– Доктор Яо, мне показалось, что госпожа И не очень хорошо себя чувствует. Вы дали ей лекарство на ночь?
Яо Хаохао на секунду задумалась и накрыла руку И Аньнань своей:
– Дала. Она, наверное, просто испугалась…
Ответив это, она больше ничего не стала спрашивать.
Цифры на табло медленно вернулись с отрицательных значений в положительные. После недолгой тишины лифт наконец достиг пятого этажа того самого, где находилась палата №1.
С прозвучавшим «дзинь» Сюй Тин нажала на кнопку открытия дверей и сказала:
– Доктор Яо, госпожа И, вы прибыли. Пятый этаж.
Яо Хаохао бросила взгляд на Лу Хуэя, тот слегка кивнул, и она повела И Аньнань за собой.
Сюй Тин чуть склонила голову и, когда Яо Хаохао обернулась на лифтовом пороге, сладко улыбнулась:
– Доктор Яо, спокойной ночи. До завтра.
С этими словами она убрала палец с кнопки, и двери лифта медленно закрылись.
Яо Хаохао остановилась у дверей и простояла там добрых три секунды.
Лишь когда И Аньнань тихонько прошептала:
– Давай вернёмся в палату? А то мало ли, та в розовой форме всё ещё бродит где-то…
Яо Хаохао очнулась и отозвалась, уже с холодком по спине:
В лифте, который вновь продолжил движение вверх, Сюй Тин снова заговорила:
– Доктор Цзюнь, вы не пострадали?
Похоже, её и правда очень волновало, всё ли с ними в порядке.
– Всё в порядке. – ответил Лу Хуэй.
– Мы вообще не выходили из лифта.
Сюй Тин с облегчением улыбнулась:
В очередной раз наступила тишина.
Лифт двигался со скоростью в один этаж за двадцать секунд, а до десятого надо было ждать целых сто.
Эти сто секунд — вроде и немного, а тянутся как вечность.
Когда лифт наконец достиг десятого этажа, Сюй Тин вновь нажала кнопку открытия дверей:
– Доктор Цзюнь, отдыхайте. Уже поздно, лучше не выходить. Если господин Мин снова почувствует себя плохо и захочет прогуляться — дайте знать.
– Хорошо. – коротко откликнулся Лу Хуэй.
Не задерживаясь, он вместе с Мин Чжаолинем вышел.
Когда они вернулись в палату №13, всё внутри оставалось, как и прежде — тот же беспорядок, развалины не «откатились».
Хотя, возможно, просто не пришло время для «сброса».
Стоило им закрыть за собой дверь, как Мин Чжаолинь сразу спросил:
– Ну что, доктор Цзюнь, что скажешь?
Он смотрел с неподдельным интересом, будто бы не мог дождаться, когда «старший брат» наконец даст ему задание. Но Лу Хуэй отлично понимал, почему тот был так взбудоражен.
– …Я всё больше склоняюсь к мысли, что тут как минимум два временных слоя. Или, возможно, вариация множественности идентичностей. В любом случае, то, что мы знаем сейчас — далеко не вся картина.
– Доктор… пациент… снова доктор…
На данный момент он уже знал три своих облика: врач санатория, пациент психиатрической лечебницы и ещё один доктор, который стал чем-то вроде монстра и боится Сюй Тин в белой форме…
А что, если абсолютная связь — это вовсе не между двумя игроками, а между двумя своими же «я»?
Как только он это понял, сразу перевёл взгляд на Мин Чжаолиня.
Тот стоял у окна, играя в руках с каким-то железным обломком. На вид — не самый тонкий, но Лу Хуэй прекрасно понимал: если бы Мин Чжаолинь захотел, ему хватило бы этого, чтобы убить.
Внутри у Лу Хуэя всё похолодело, но лицо осталось прежне-спокойным:
Мин Чжаолинь чуть приподнял бровь, на его губах всё ещё играла лёгкая усмешка, а в глазах вспыхнула озорная искра:
Железка в его пальцах то и дело переворачивалась. Сквозняк из слегка приоткрытого окна развевал его длинные волосы, словно чёрные нити паутины.
Мин Чжаолинь, всё так же с улыбкой:
– Мне просто интересно, как ты собираешься пройти этот инстанс.
– А-Мань, кстати, напомню… Я уже израсходовал обе свои попытки использовать способность.
– Что? – Лу Хуэй округлил глаза, поражённый до глубины души. Даже в голосе зазвучало искреннее недоумение. Но он не спросил, куда Мин Чжаолинь их потратил — просто воскликнул:
– Ты же по-настоящему больной!
– Ты совсем не боишься, что я облажаюсь, и ты погибнешь в этом инстансе? – Он не сдержался и хохотнул. – Если сумасшедший, печально известный на весь Утопичный сектор, сдохнет в инстансе, куда приводят новичков… Тебя потом засмеют на все века!
– Ну умру так умру. Мне-то уже всё равно, не услышу же, как надо мной смеются.
– Да и ты, похоже, до конца не понял, как устроены здешние люди.
Мин Чжаолинь холодно усмехнулся:
– Даже если в Ядре погибнет топ-1, максимум о нём поговорят пару дней… А потом забудут.
В этом мире инстансов, даже самые ярые сплетники попросту не имеют на это сил.
Люди тратят все силы, чтобы просто выжить.
Через пару мгновений Лу Хуэй спокойно сменил тему, вернувшись к обсуждению инстанса:
– Кстати, ты тоже заметил, да? У той последней Сюй Тин из-под халата чуть-чуть виднелось что-то розовое.