Бог Творения [Бесконечность]. Глава 117. Я люблю работать 12
Этот пост практически подтвердил догадку Лу Хуэя.
Ночью на работу выходит другая смена «людей», или, скорее, призраков.
Пока они листали их переписку, время неумолимо бежало, и на экране наконец высветилось [23:00].
Едва часы пробили одиннадцать, как уличный свет за окном резко померк наполовину. В комнате стало ещё темнее, отчего экраны телефонов в руках Лу Хуэя и Мин Чжаолиня казались просто ослепительно яркими.
А с учётом того, как они увлечённо листали ленту, это выглядело так, будто они среди ночи светят себе фонариком под подбородок, чтобы пугать друг друга жуткими историями.
Мэй Тин, которая тоже ждала, чтобы своими глазами увидеть, что за «сущности» выходят на ночную смену, это надоело. Помолчав с полминуты, она не выдержала:
— Господа, по ночам сидеть в телефоне вредно для глаз.
Лу Хуэй вскинул бровь. Он не стал язвить в стиле «а ты не испугался?», а просто погасил экран:
Услышав это, Мин Чжаолинь приподнял бровь и тоже выключил телефон.
Комнату окончательно поглотила тьма. Шторы были плотно задёрнуты, витрины на улице давно закрылись, и даже тусклый, холодный лунный свет не мог пробиться внутрь.
Внезапная тишина подняла напряжение в комнате до предела. Лу Хуэй, впрочем, оставался расслабленным. Он развалился на стуле, откинувшись назад. Стул был не слишком высоким, а сиденье узким, но с его ростом голова всё равно возвышалась над спинкой, касаясь руки Мин Чжаолиня.
Он не стал отстраняться: места и так мало, куда тут подвинешься? А то, что Мин Чжаолинь не убирает руку, — это уже его проблемы.
Лу Хуэй зевнул и на время прикрыл глаза.
Раз уж рядом Мин Чжаолинь, можно позволить себе немного вздремнуть.
Однако даже после того как Лу Хуэй немного подремал и очнулся от поверхностного сна, никакой суеты так и не произошло.
Он знал, что не спал крепко, но всё же решил уточнить, вдруг он просто пропустил момент. В конце концов, когда рядом Мин Чжаолинь, да ещё и теперь, когда тот не пытается его убить, чувство безопасности у Лу Хуэя зашкаливало.
— Тишина? — спросил он у напарника.
Мин Чжаолинь лениво приподнял веки, всматриваясь в Лу Хуэя в полумраке, освещённом лишь слабым призрачным светом.
Лу Хуэй, запрокинув голову, смотрел на него. У него была такая привычка: когда он с кем-то разговаривал, обязательно смотрел в глаза. Очень вежливая привычка.
Мин Чжаолинь встретил его взгляд в темноте и кивнул:
То есть сейчас был уже час ночи.
У Мин Чжаолиня шевельнулись уши. Одновременно с этим он поднял руку и зажал Лу Хуэю рот.
Лу Хуэй инстинктивно перехватил его запястье, но не стал ни говорить, ни издавать других звуков, а просто крепко держал.
Он знал, что Мин Чжаолинь, скорее всего, что-то услышал.
Лу Хуэй сосредоточился, но так и не расслышал ничего.
Он не стал спорить, лишь моргнул, осознав, что звук доносится не из их комнаты, а, скорее всего, из соседней.
Выждав немного в тишине, Мин Чжаолинь наконец заговорил:
На окнах здесь не было защитных решёток, так что вылезти не составляло труда.
Мин Чжаолинь кивнул, но тут же добавил:
— Звук очень тихий, не уверен, что там.
— Ты вдруг колеблешься из-за такой мелочи. Это на тебя не похоже.
— Каким глазом ты увидел, что я колеблюсь?
Справедливости ради, Лу Хуэй действительно оклеветал человека. Мин Чжаолинь не испугался, он просто чистосердечно предупредил.
Но... само по себе такое «чистосердечное предупреждение» в его исполнении выглядело довольно жутко.
В конце концов, это же Мин Чжаолинь. Как он дожил до того дня, когда стал таким сговорчивым и командным игроком? Если бы «до попадания» Лу Хуэю сказали такое, он бы точно возмутился: «Эй, авторы фанфиков, не искажайте характер моего героя!»
Мин Чжаолинь отнял руку от губ Лу Хуэя, сжал в кулаке лёгкий водяной осадок, вырвавшийся с его выдохом, и открыл небольшое окно.
Открывая окно, он сразу отдёрнул и штору. Движения его были быстрыми, но на удивление бесшумными — ни малейшего шороха ткани.
Впрочем, в комнату всё же ворвался сквозняк. В холодном лунном свете Лу Хуэй смотрел, как ветер развевает длинные волосы напарника, открывая его лицо, залитое сиянием.
Честно говоря, Мин Чжаолинь был чертовски красив, так что Лу Хуэй невольно залюбовался. Особенно когда заметил, как в этих «персиковых» глазах вспыхивает искра интереса и ленивое, игривое любопытство, словно он собирается поиграть с мышкой, подобно кошке...
Мин Чжаолинь поставил ногу на раму, высунувшись наполовину.
А затем, в мгновение ока, просто исчез из поля зрения Лу Хуэя!
Лу Хуэй не услышал ни звука, что его искренне поразило.
Мин Чжаолинь был довольно крупным парнем, но двигался на удивление легко и бесшумно. Лу Хуэй высунулся и увидел, что Мин Чжаолинь уже сидит на блоке кондиционера, открывает окно соседней комнаты и перелезает внутрь.
Лу Хуэй последовал за ним. Его движения, конечно, были не такими отточенными, но он тоже постарался действовать тихо.
Мягко спрыгнув на пол, Лу Хуэй обнаружил лишь комнату в жутком беспорядке, странный запах, витавший в воздухе, и...
Он опустил взгляд на фигуру, лежащую недалеко от кровати, и осторожно ткнул в неё сложенным ножом-бабочкой из своего кармана.
Лу Хуэй перевернул его на спину. У того шла пена изо рта, а глаза закатились.
Лу Хуэй достал крошечный фонарик, включил тусклый свет и увидел, что губы жертвы уже посинели.
— Тут ещё один. — бросил Мин Чжаолинь, направляясь к ванной.
Лу Хуэй быстро догнал его, и как только они поравнялись, Мин Чжаолинь щёлкнул выключателем.
Вспыхнувший тусклый, мертвенно-белый свет, хоть и не бил в глаза, но создавал жуткую атмосферу дешёвого фильма ужасов. Лу Хуэй невольно прищурился.
У раковины на коленях стоял мужчина, уткнувшись лицом в воду, набранную до краёв. Судя по позе, он тоже был мёртв.
Лу Хуэй ещё не успел спросить, что именно услышал Мин Чжаолинь, как тот произнёс:
На самом деле они могли бы уйти прямо в ту же секунду, но Лу Хуэй и Мин Чжаолинь переглянулись. Услышав приближающиеся шаги, они без слов пришли к общему решению: остаться и посмотреть, чем закончится эта история.
И вот, в ту самую секунду, когда дверь распахнулась, их взгляды встретились со взглядом совершенно заурядного на вид мужчины.
— Вы... — растерянно начал он.
Он с недоумением смотрел на Лу Хуэя и Мин Чжаолиня. Из-за особенностей планировки комнаты стоило ему лишь немного отвести взгляд, как он заметил своего напарника, утонувшего в умывальнике, и тут же разразился пронзительным визгом.
Лу Хуэй и Мин Чжаолинь не стали его останавливать. Они лишь наблюдали, как он в панике, кувыркнувшись, бросился к выходу, чтобы вызвать полицию, истошно крича о помощи.
— Как думаешь, кто-нибудь выйдет? — спросил Мин Чжаолинь.
— Спрашиваешь, готов ли я поспорить? — Лу Хуэй вскинул бровь. — Говоришь так, будто сам готов поспорить, что кто-то выйдет.
Разумеется, Мин Чжаолинь не был готов. Потому что, как и Лу Хуэй, считал, что не выйдет никто.
Лу Хуэй прислонился к дверному косяку. Свет в коридоре включался от звука, и под аккомпанемент мужского визга длинный коридор уже полностью был освещён.
Маленькие дети наивно полагают, что если включить везде свет, то страх уйдёт, поэтому трусишки любят спать с включенной лампой. Но то, что происходило прямо сейчас, было по-настоящему жутким.
Потому что мужчина, спотыкаясь, бежал по освещённому коридору и кричал о помощи, а в этом почти полностью заселённом отеле ему не ответил ни один человек.
Во всём отеле, помимо его обезумевших воплей, слышались лишь естественные звуки, и больше не доносилось ни шороха.
Лу Хуэй смотрел, как тот добежал до лифта. Он нажимал на кнопки, но, судя по всему, безрезультатно. Затем он в панике обернулся, посмотрел на Лу Хуэя так, словно увидел самого дьявола во плоти, и бросился к ближайшей лестничной клетке.
И вот в этот момент, видимо, от ужаса, поворачивая к лестнице, в поле зрения Лу Хуэя мужчина уже не спускался по ступеням, а буквально камнем рухнул вниз!
Лу Хуэй вздрогнул и без малейших колебаний бросился туда.
Падение было с немалым грохотом. Когда Лу Хуэй подоспел, он увидел, что мужчина лежит на промежуточной площадке. Шейные позвонки были сломаны, голова и тело сложились пополам, затылок плотно прижимался к спине, а широко раскрытые, полные ужаса глаза смотрели в никуда.
Лу Хуэй на секунду замер. На мгновение он вспомнил фильм, который смотрел вместе с Инь Цзя.
Кровавости тут было вполне под стать.
Лу Хуэй поднял взгляд и бросил взгляд на камеру видеонаблюдения, затем подождал ещё немного и, убедившись, что никто не придёт, вернулся к Мин Чжаолиню.
Мин Чжаолинь уже вытащил утопленника из умывальника. Но с телом... ну, этот парень точно не стал бы с ним церемониться, просто небрежно бросив его на пол.
Лу Хуэй сложил ладони и поклонился, мысленно добавив: Я за того, кто тебя не уважает, тоже поклонился. Не обижайся, у него просто не все дома.
Покончив с этим, Лу Хуэй подошёл к Мин Чжаолиню, который задумчиво ощупывал зеркало:
В умывальнике была только вода, ничего более. Зеркало тоже выглядело совершенно обычным.
— ...Раньше я уже видел, как люди так тонули. — сказал Мин Чжаолинь. — Даже если призрак давит на голову, человек всегда будет сопротивляться.
Лу Хуэй вскинул бровь. Наличие собеседника, да ещё и обсуждающего подобные вещи, наконец-то вернуло его мозг, слегка отупевший от увиденной картины, в рабочее состояние:
— Зеркало целое и невредимое. Это может означать лишь одно: либо он не мог сопротивляться, либо не стал. Но оба варианта указывают лишь на одно.
— Этот призрак контролировал или одурманил этого человека.
Кстати, в комнате хоть и был беспорядок, но это был беспорядок, возникающий после того, как люди поселились и начали тут жить, а не следы борьбы. И хотя Лу Хуэй не считал, что эти трое были какими-то мастерами боевых искусств, но чтобы вообще никакого сопротивления...
Лу Хуэй рассказал о том, как только что рухнул с лестницы убежавший:
— Если бы его толкнула невидимая рука, он бы закричал. Если не кричал, значит, либо ему заткнули рот, либо в то самое мгновение он был под контролем.
Он присел на корточки, ещё раз извинился и пошарил по карманам мертвеца:
Лу Хуэй зевнул, достал телефон и заставил свой мозг, который проспал всего два часа, включиться в работу:
Восемь восьмёрок. Шесть восьмёрок. Не подходит.
Лу Хуэй начал вводить «168», и, перебрав несколько комбинаций с восьмёрками подряд, он мог только поблагодарить судьбу за то, что этот телефон почему-то не блокировался после неудачных попыток. На комбинации «16888» экран успешно разблокировался.
— Они все трое — рабочие на фармацевтическом заводе «Цзиси».
Он открыл социальную сеть и как раз увидел всплывающее окно:
[Вы были удалены из группы «Завод №13 фармацевтической компании Цзиси, сектор C4»].
Лу Хуэй слегка опешил. Не успев показать экран Мин Чжаолиню, он уставился, с немалым изумлением наблюдая, как вся информация в этом телефоне стремительно рассеивается, словно волны. Мало того, что всё было начисто стёрто, так в конце телефон и вовсе принудительно сбросился до заводских настроек!
Увидев, как у того округлились глаза, Мин Чжаолинь понял, что что-то происходит, наклонил голову и тоже стал свидетелем этой сцены.
— Интересно. — Мин Чжаолинь криво усмехнулся, в его персиковых глазах мелькнул игривый огонек. — Чем усерднее они пытаются это скрыть, тем глубже тайна.
Лу Хуэй видел, что этот инстанс всерьёз заинтересовал Мин Чжаолиня — тот стал заметно оживлённее.
Он убрал телефон и тихо вздохнул:
Ведь они только что лишились множества зацепок.
Впрочем... зато они получили одну, но самую важную зацепку.
Лу Хуэй пробормотал почти в бреду:
— И всё же... его выкинули из группы, потому что система «обнаружила», что с владельцем телефона что-то случилось? Или его просто уволили, и поэтому исключили? А может... его выкинули, потому что знали, что сегодня после одиннадцати он умрёт?
По тону Лу Хуэя было очевидно, что он склоняется к последнему варианту.
Лу Хуэй прислонился к дверному косяку и вдруг спросил:
— Как думаешь, мы тут столько отпечатков оставили... Нас завтра не заберёт полиция?
Он задумчиво погладил подбородок:
— В секторах D и C вроде бы есть полицейские участки, даже уличные комитеты... Может, заглянем в сектор B?
Они ведь до сих пор так и не увидели, как выглядит сектор B.
Им не нужно было раскладывать всё по полочкам и просчитывать шаги наперёд. Их взаимопонимания с лихвой хватало для импровизации на ходу.
Убедившись, что трое мертвецов не оставили никаких полезных зацепок, Лу Хуэй перелез обратно в комнату.
Шум на лестнице был знатный, поэтому, стоило им вернуться, на них тут же уставились пять пар глаз.
Лу Хуэй на мгновение замер, затем включил свет и вкратце пересказал им всё, что только что произошло.
Не выспавшийся Бай Тайсин выглядел ещё бледнее и слабее. Он прокашлялся и сказал:
— Значит... кхм... беда приходит не ко всем... кхм-кхм... У этого есть конкретная цель? Те призраки... они что, просто орудия в руках у верхушки?
Раз уж Лу Хуэй и Мин Чжаолинь не стали утаивать намёки администраторши, остальные тоже перестали ходить вокруг да около.
— Скажем так. Я думаю, эти ребята тоже «на зарплате». Направленность, безусловно, есть, но присутствует и элемент случайности. То, что мы сегодня в безопасности, не обязательно означает, что нам просто повезло. Скорее, мы пока не попали в список тех, кого выбрали случайно.
Все нахмурились, не сразу поняв ход его мыслей:
Мин Чжаолинь стоял за спиной Лу Хуэя, скрестив руки на груди. На его лице снова читалось выражение «вы что, все тут дураки?», но, переведя взгляд на Лу Хуэя, он увидел, что тот без малейшего пренебрежения, спокойно и терпеливо произнёс:
— Вы уже доказали, что, хотя подработка и впрямь напряжённая, для неё не нужно рисковать жизнью. В таких условиях кажется, что тут можно просто плыть по течению, и всё сойдёт с рук. Хорошо ли это для капиталистов? Ни капли.
— Для таких, как вы, «на смену» выйдут те самые «сотрудники», что будут торопить вас с поиском работы и читать вам проповеди. А когда из человека высосана до капли вся польза, или, когда потенциал у него есть, но расшевелить его не удаётся, а ресурсы он всё равно жрёт... В городе, где, между прочим, не сказано, что убивать незаконно, как думаете, какую роль играют эти невидимые «работники»?
— Но они же не воруют и не грабят! Зарабатывают своим трудом. Живут в пределах своих средств. Пусть даже со стороны их жизнь кажется кому-то непрестижной или неудобной... Если им самим так комфортно, разве этого недостаточно?
— Для нас, как для отдельных личностей, этого более чем достаточно. И я тоже считаю, что жить так — нормально. Но для капиталистов этого города... Если такой человек не приносит прибыли, если из него не выжать лишнюю каплю рабочей силы и если его не заманить в финансовую ловушку... То такой человек, каким бы крутым он ни был, для них абсолютно бесполезен. А значит, подлежит утилизации.