Я стану Богом. Глава 25. Посмотри, я красивая? (Части 7-8)
Фан Сю некоторое время смотрел на эти глаза. Никто не знал, о чём он думает, кроме него самого и Лин, звучавшей в его сознании.
Сначала он намотал цепочку с пластинкой на запястье, а затем перевернулся на спину прямо в тесной шахте.
Он постучал костяшками по верхней стенке — раздался звонкий звук. Фан Сю надавил сильнее.
Та часть шахты, из которой только что бесшумно выпала голова, теперь словно намертво приросла к остальной конструкции. Как ни напрягал руки, вздувая вены, он не смог сдвинуть её ни на миллиметр.
Фан Сю выдохнул и снова улёгся. Узкий короб сильно ограничивал движения.
Сделав глубокий вдох и прижав ладонь к уху, опереться затылком было негде, он размахнулся и со всей силы ударил кулаком. Звук получился таким, словно по металлу ударили огромным колоколом: шахта затряслась и загудела.
Этим ударом Фан Сю сбил костяшки в кровь, но потолок, отозвавшийся гулким эхом, даже не шелохнулся.
Что за странная механика у этого инстанса?
Он размял запястье, но сдаваться не собирался.
Второй удар — и шахта снова наполнилась оглушительным звоном. Зрители стрима не выдержали и начали массово выключать звук или прикручивать его до минимума.
Но едва Фан Сю занёс руку для третьего удара, он услышал торопливые шаги.
Он замер на секунду, прислушиваясь, а затем, не раздумывая, с молниеносной скоростью, оставив в воздухе лишь размытый след, упёрся рукой в потолок, оттолкнулся, выскользнул из люка и легко приземлился на пол комнаты.
Шаги снаружи становились всё ближе и быстрее.
Оказавшись на полу, Фан Сю при свете пластинки на запястье поднял вентиляционную решётку. Он даже не стал притворяться, что делает это с трудом: просто подпрыгнул, ловко ухватился за край люка, водрузил решётку на место и спрыгнул обратно.
Что касается «Божественного дара», он оставил его в вентиляционной шахте.
Всё равно его можно призвать снова.
Едва Фан Сю оказался на полу и спрятал светящуюся пластинку под халат, чтобы погасить свет, дверь карцера со скрипом открылась. В глаза ударил яркий свет из коридора.
Фан Сю нахмурился, но затем увидел, что на пороге стоит не санитар, а грузный врач в белом халате. Ростом он был невысок, но взгляд у него был острый, как лезвие. Он уставился на Фан Сю и строго спросил:
Фан Сю, весь перепачканный, скользнул взглядом по бейджу на груди мужчины:
[Заместитель главврача — Цю Цзинь].
И сохраняя невозмутимость, ответил:
— Отбывал наказание в карцере.
Фан Сю изобразил крайнюю степень невинности:
— Я и сам хотел бы знать. Здесь кромешная тьма. Я просто прилёг вздремнуть, проснулся, а на мне уже всё это.
Цю Цзинь не ответил сразу. Он слегка склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, хотя оба высоких санитара рядом с ним молчали.
Фан Сю размышлял, что бы это значило, как вдруг Цю Цзинь гневно рявкнул:
— Вы врёте! Вы лазили по вентиляции! Пытались попасть на второй этаж?!
— Доктор Фан! Мы взяли вас, судмедэксперта, только потому, что наша клиника ставит красоту во главу угла. Ваша внешность, безусловно, стала вашим преимуществом. Но это не значит, что вы можете творить здесь что заблагорассудится!
Значит, ему и правда досталась роль судмедэксперта.
— Господин заместитель, вы меня неправильно поняли. — проникновенно начал Фан Сю. — Пусть я совершил ошибку в первый же день, но я бы никогда не стал лезть туда, куда не положено. Сами знаете, как безупречно выглядит моё лицо. Думаю, кто-то просто мне завидует и решил подставить. Я требую разбирательства.
Он смотрел на Фан Сю таким изучающим взглядом, словно пытался понять, что тот задумал, но в конце концов перестал придираться к грязному халату и приказал ему убираться из карцера.
Фан Сю на самом деле не хотелось уходить, но ему пришлось изобразить смесь облегчения и растерянности, свойственную обычному человеку:
— Господин заместитель, а моё наказание…
— Я его отменяю. — отрезал Цю Цзинь. — Проваливайте.
Фан Сю с наигранным сожалением вышел.
Едва свернув за угол, он увидел Цю Ли с дубинкой в руке, прислонившегося к стене.
Их взгляды встретились. Фан Сю вдруг усмехнулся. Он машинально провёл по лицу относительно чистой тыльной стороной ладони, лишь сильнее размазав грязь, и в его улыбке промелькнуло что-то чертовски хитрое:
— Что? Волновался за меня? Пришёл подстраховать?
Хотя было очевидно, что Цю Ли он откровенно недолюбливал.
Цю Ли и правда пришёл его подстраховать. Шу Сяосяо заметил, как трое санитаров уволокли Фан Сю, и, хоть сразу не стал ничего предпринимать из-за незнания обстановки, тут же передал эту информацию Цю Ли.
Цю Ли смотрел стрим Фан Сю и догадывался, что тот даже отбывая наказание не будет сидеть сложа руки. К тому же он беспокоился, что с «карцером» не всё так просто, и Гильдия Убийц может воспользоваться моментом, чтобы нанести удар в спину. Поэтому он и дежурил здесь.
Однако Гильдия Убийц, судя по всему, не смогла ничего сделать с Фан Сю, и Цю Ли немного успокоился. Но стоило ему отойти, чтобы продолжить исследование больницы, как не прошло и получаса, и он столкнулся с заместителем главврача Цю Цзинем, который спешил куда-то с озабоченным видом. Тогда Цю Ли вернулся, чтобы подстраховать напарника.
Он покосился на Фан Сю и, не выдержав вида того, как он размазывает грязь по лицу, вытащил из кармана пачку салфеток и протянул ему.
Фан Сю взял их, поблагодарил и спросил:
— Только сменился. — Цю Ли слегка кивнул в сторону его живота. — Ты что-то прихватил…
— Тсс. — Фан Сю приложил палец к губам. — Раз уж наш охранник Цю закончил смену, как насчёт подработки? Проводишь меня в кабинет, постоишь на шухере?
— Всё-таки я просидел в этом тёмном карцере целую вечность. Мне немного страшновато.
— Пойдём. — бесстрастно бросил Цю Ли и направился к лифту.
Ответа не последовало, но Фан Сю знал, что тот его понял.
Они вместе ждали лифт. От Фан Сю разило жуткой смесью запахов, хоть нос затыкай: тут и приторный ароматизатор из комнаты, и неописуемая вонь из вентиляции, да ещё и кровь с отрубленной головы, попавшая на одежду.
Цю Ли бросил на него ещё один взгляд: Фан Сю, похоже, пребывал в отличном настроении, невпопад насвистывал что-то себе под нос с расслабленным видом, будто он пришёл в инстанс не сражаться за выживание, а просто поиграть в любимую игру.
Именно поэтому Цю Ли относился к нему без особого энтузиазма. Такие люди не только собственной жизнью не дорожат, но и чужую ни во что не ставят.
Между ними повисла тишина. Когда лифт прибыл, Фан Сю вежливо протянул руку, приглашая Цю Ли войти первым. Тот нахмурился, но шагнул в кабину. Фан Сю неторопливо вошёл следом, нажал кнопку третьего этажа и, будто что-то вспомнив, спросил:
— Кстати, я давно хотел спросить про отыгрыш роли. Если поблизости нет NPC, выход из образа считается нарушением?
— А что считается «нет поблизости»? Имеются в виду только те, кого можно увидеть, или невидимые тоже считаются?
В тот самый миг, когда он задал этот вопрос, лифт как раз прибыл на третий этаж. Раздался какой-то устаревший звук «динь-дон», а следом — бездушный женский голос:
Сквозь приоткрытые двери потянуло холодом. Слова Фан Сю, прозвучавшие в этот момент, невольно заставили поёжиться.
Но Цю Ли, в отличие от зрителей стрима, тут же заваливших чат криками «Ааа, страшно!», наоборот, нахмурился, поняв, к чему тот клонит:
— Имеются в виду те, кого ты видишь. И ещё: во время схватки с NPC выход из образа не штрафуется. А вот если ты на глазах у NPC начнёшь драку с другим игроком, система будет оценивать это в зависимости от ваших ролей и их взаимоотношений.
Фан Сю кивнул с видом: «Ну и ладно, тогда я спокоен».
Они зашли в кабинет Фан Сю и закрыли дверь. Поскольку было непонятно, кто именно их сдал — а может, «оно» и сейчас где-то рядом прячется, и от него всё равно не скрыться, — Фан Сю решил просто забить на это.
Заперев дверь изнутри, чтобы никто не ворвался, он достал из-под одежды ту самую пластинку. Свет от неё и так был тусклым, а при обычном освещении его и вовсе не было видно.
Цю Ли взял пластинку, разобрал надпись, и его взгляд стал сосредоточенным. Фан Сю, как раз стягивавший с себя белый халат, превратившийся в чёрный балахон, заметил его реакцию и приподнял бровь.
Фан Сю кратко описал, как нашёл пластинку, и в свою очередь поинтересовался:
— Нет. — ответил Цю Ли и вернул пластинку.
Фан Сю ничуть не удивился, что тот не стал ничего объяснять. Не говоря уже о том, что он ведёт стрим, даже без этого их сотрудничество было временным, и выкладываться друг перед другом на сто процентов никто не собирался.
Фан Сю намотал цепочку на запястье в несколько витков, но она оказалась чуть длинновата, и пластинка всё равно болталась, ударяясь о ладонь, когда он опускал руку. Заметив это, в глазах Цю Ли мелькнуло недоумение, но ничего не спросил.
Цю Ли не возражал. Фан Сю управился за десять минут, а когда вышел в свежей одежде, Цю Ли сидел в его кресле и рисовал подробную карту — куда более полезную, чем та примитивная схема, что давалась в больничной брошюре.
— Клинику отстроили как лабиринт.
— Ты не замечал, что расстояние между стенами в коридорах слишком маленькое, а сами стены слишком толстые?
— Да, я ещё раньше обратил на это внимание. Скорее всего, это классический приём хорроров и внутри стен что-то спрятано. Например, трупы.
Он говорил об этом с таким безразличием, будто речь шла о погоде:
— Клиника выглядит так, словно в ней только что сделали ремонт. Наверное, так оно и есть: предыдущую партию уже скосили, а мы — новая.
Цю Ли нахмурился и покосился на него.
Фан Сю же, как ни в чём не бывало, продолжил изучать карту:
— Зона операционных какая-то уж слишком большая.
На четвёртом этаже располагалось целых три операционных, занимавших всё пространство.
— Ты туда заходил? — спросил Фан Сю.
— Нет, — ответил Цю Ли. — Закрыто.
Над операционными, на пятом этаже, располагались комнаты для персонала. Фан Сю вгляделся в планировку и задумался:
— Похоже, женское общежитие находится прямо над одной операционной, мужское — над другой, а вот этот участок, который ты обозначил как запертый и неизвестный, расположен аккурат над третьей операционной. Всё разделено чётко, квадрат к квадрату, как по линейке.
Он снова взглянул на расположение палат:
— И палаты спланированы так же: расстояние между операционными соответствует ровно размеру палатного отделения.
С умным человеком разговаривать — одно удовольствие. Цю Ли почти мгновенно понял, к чему клонит Фан Сю:
— Думаешь, в операционных что-то есть?
— Скорее, я склоняюсь к тому, что оно вон там.
— Второй этаж. — произнёс он. — Запретная зона.
— В конце концов, судя по всему, та голова упала именно оттуда.
И главное — он не мог туда снова забраться.
Та пластина казалась такой хлипкой, но после двух ударов кулаком даже не шелохнулась — просто абсурд.
Цю Ли снова скользнул взглядом по его руке:
Он указал не на содранную кожу на костяшках, а на длинную царапину на предплечье и несколько ссадин.
Фан Сю был в футболке с коротким рукавом и, казалось, даже не замечал холода. Услышав слова Цю Ли, он лишь после небольшой паузы взглянул на свою руку и тихо протянул:
— А, это… наверное, когда из вентиляции вылезал, зацепился.
В рану уже попала грязь из трубы, но Фан Сю было всё равно:
Ему показалось, что, когда он падал, порез был глубже, но сейчас он уже почти затянулся.
Однако Цю Ли достал флакон с дешёвым лечебным зельем и поставил его перед ним:
Фан Сю слегка опешил. Он посмотрел на маленькую бутылочку, затем перевёл взгляд на Цю Ли, и помедлив, спросил:
— Слушай, я сначала хочу кое-что уточнить.
Цю Ли поднял глаза. Фан Сю подбирал слова очень осторожно:
— Ты, часом, не из тех, кто страдает «синдромом спасателя»? Я, в общем-то, не особо разбираюсь в том, какие у меня союзники, но, если ты такой, мне придётся впредь следить за своим языком, чтобы не оставить у тебя о себе крайне плохое впечатление или, скажем, психологическую травму.
Фан Сю с облегчением выдохнул и отодвинул зелье:
— Не надо, только зря переведёшь, если на меня потратишь.
В его ленивом голосе наконец промелькнула толика искренности:
Цю Ли оказался неплохим человеком.
Чем-то он напоминал Сюй Бэйнаня.
Раз Фан Сю отказался, Цю Ли не стал настаивать и убрал зелье.
Фан Сю тем временем поделился с ним подробностями своего пребывания в карцере.
Когда речь зашла о скрюченном теле, затолканном в вентиляцию, и о женской голове, он снова перевёл взгляд на висевший рядом огромный постер.
Девушка с оценкой «78» на постере была довольно красива — в глазах Фан Сю она ничуть не уступала другим, просто её красота была иной, не такой, какую предпочитает большинство.
А форма и расстояние между её глазами — теми самыми, что на постере смотрели прямо на зрителя, — были точь-в-точь как у тех двоих.
Глазомер Фан Сю никогда не подводил, он мог поклясться, что не было ни малейшего расхождения.
Клиника пластической хирургии...
В подобных сеттингах он бывал нечасто, но здесь могло случиться всё что угодно.
Особенно когда речь заходит о лицах.
Они быстро обменялись информацией, а когда подошло время ужина, вместе отправились в столовую.
По пути в коридоре они наткнулись на Е Иньцзюэ.
Тот кинул в Фан Сю какой-то предмет. Фан Сю ловко его поймал и оказалось, что это леденец на палочке со вкусом зелёной сливы.
— Слушай, друг, в следующий раз, когда соберёшься нарушать правила, может, сначала закончишь обход? Все твои недоделки пришлось доделывать мне. Я уже устал отвечать на одни и те же вопросы, сил нет!
Между ними пока сохранялись дружеские отношения, поэтому Фан Сю искренне извинился. Е Иньцзюэ оглядел его свежий белый халат и чёрный свитер под ним, и кивнул в сторону его одежды:
— И как это ты вышел так рано?
Фан Сю изобразил самое невинное лицо — просто ангел во плоти:
— Понятия не имею. Просто вздремнул, а потом вдруг велели выходить.
Е Иньцзюэ, разумеется, не поверил в эту чушь.
Он и сам был не из спокойных: едва закончив свой обход — и даже с лихвой, — он тут же помчался вниз по пожарной лестнице, намереваясь пробраться на второй этаж.
На втором этаже никого не было, что его сильно удивило. Зато на двери висел очень странный замок.
Е Иньцзюэ повозился с ним, но открыть не смог, что его изрядно разозлило.
Они прошли профессиональную подготовку, и многие их навыки, перенесённые в игровой мир, вызывали у несведущих зрителей неподдельное восхищение.
Именно благодаря этому Е Иньцзюэ набрал целую армию «фанатов»: одни величали его «королём взлома замков», другие восхищались тем, что у него, как у Человека-паука, есть своё «паучье чутьё», третьи и вовсе называли его ходячей боевой машиной.
И вот этот самый Е Иньцзюэ сломал зубы о какой-то странный замок.
Да и ладно — не вышло хитростью, можно взять силой. Но не успел он и руку приложить, как вдруг из-за двери второго этажа послышался едва уловимый шум.
Звук был таким, что его невозможно было описать — просто потому, что никто никогда ничего подобного не слышал.
Можно было сказать лишь одно: мало того, что он был отвратителен, так ещё Е Иньцзюэ явно чувствовал, что это существо крайне опасно и словно предупреждало кого-то, готовясь к схватке.
А сквозь этот шум пробились два глухих удара, настолько отдалённых, что, не будь у Е Иньцзюэ отличного слуха, он бы их вообще не услышал.
Поразмыслив, он решил подождать ещё денёк.
Чутьё подсказывало, что с тем, что скрывалось за дверью, в одиночку не справиться. Этот S-ранговый инстанс был куда опаснее всех предыдущих.
Е Иньцзюэ опустил взгляд на руку Фан Сю и нахмурился.
Ссадины на тыльной стороне ладони были совсем мелкими — похоже, он просто нечаянно обо что-то ударился. Такие царапины не могли остаться от ударов, которые он слышал. Разве что Фан Сю раздробил себе руку вдребезги, а затем выпил зелье. Но тогда раны затянулись бы полностью.
Странно. Е Иньцзюэ так и не смог прийти к какому-либо выводу.
Раз уж они встретились, в столовую в итоге пошли втроём: Фан Сю, Цю Ли и Е Иньцзюэ.
Е Иньцзюэ тут же выдвинул предложение:
— Может, объединимся? — Он вздохнул. — Я тут один как перст. У вас команда из троих, у Гильдии Убийц — тоже трое. Меня это напрягает.
Фан Сю промолчал, поскольку Цю Ли, судя по всему, относился к Гильдии Теней с ещё большей неприязнью, чем он сам.
— А почему бы тебе не пойти к убийцам? — холодно спросил Цю Ли.
— Стадо баранов, — Е Иньцзюэ скривился с явным отвращением. — Я с баранами не сотрудничаю. И с уро... с теми, кто «на букву У», тоже.
Он хотел сказать «уроды», но вовремя вспомнил про больничные правила и проглотил едва не слетевшее с губ слово.
— Да ну? — парировал Цю Ли. — А я с Гильдией Теней не работаю.
Он захлопал ресницами, так и лучась обаянием айдoла:
— В этом инстансе столько ограничений, а мой талант может очень пригодиться.
Фан Сю счёл нужным проявить любопытство:
Талант Е Иньцзюэ был известен давно — на форумах его уже давно разжевали, так что секрета в этом не было. Тот тряхнул волосами, приготовившись к овациям:
— Можешь кого-то с собой утащить?
Его равнодушная реакция слегка обескуражила Е Иньцзюэ.
— Тогда она бесполезна. — с искренним сожалением произнёс Фан Сю.
Он вежливо улыбнулся, а про себя подумал: Слушай, а ты, часом, не пробудил талант какого-нибудь небесного ранга? Мгновенное перемещение — бесполезно? Ты хоть в курсе, что прозвище «Ассасин» я заработал именно благодаря ему?
Но эти слова он оставил при себе. С Цю Ли он был не особо знаком, тот мало что мог о нём рассказать Фан Сю, да и выкладывать свои козыри ради минутной бравады перед потенциальным врагом не стоило. Вот когда глава гильдии прикажет убить Фан Сю — тогда он ему покажет! Заставит пожалеть о содеянном!
Фан Сю сказал это нарочно. Ему и самому не помешало бы объединиться с Е Иньцзюэ. Тот хотел его проверить, а Фан Сю хотел проверить его. Но показывать это слишком явно было нельзя. Со стороны Е Иньцзюэ мог выглядеть немного придурковатым, но это не значило, что он и вправду такой наивный простак.
Поэтому, получив свою порцию еды, Фан Сю как бы невзначай бросил:
— Кстати, а у тебя есть откат или какие-нибудь ограничения?
— Ну, расходуется рассудок, — ответил Е Иньцзюэ. — У всех таланты расходуют рассудок. Только у единиц есть что-то другое. У меня — нет.
Фан Сю на мгновение замер. Он сумел сохранить невозмутимое выражение лица, но в душе искренне удивился.
У всех использование талантов расходует рассудок?
Любопытно. — усмехнулся он про себя.
— Фан Сю, — Е Иньцзюэ прервал его мысли и снова принялся расхваливать себя, ничуть не смущаясь присутствия Цю Ли, и даже умудрился вставить палки в колёса сопернику. — Тебе правда не нужна помощь? Насколько я знаю, брат Цю — само воплощение осторожности. Шу Сяосяо, кажется, попал под какие-то ограничения, его боевые возможности нестабильны. Брат Цю не позволит ему рисковать.
— Испытай меня. В этом инстансе безумствовать вместе с тобой могу только я.
Вообще-то, проситься в этот инстанс, чтобы понаблюдать за Фан Сю, Е Иньцзюэ вызвался сам. Он видел фрагмент стрима Фан Сю — как раз тот момент, когда он вонзил в себя нож. Этот уверенный и отчаянный образ так его впечатлил, что он сразу захотел познакомиться. Но его опять отправили обучать новичков, и он не успел присоединиться на старте.
Фан Сю посмотрел на него. Е Иньцзюэ как «противник» был чересчур уж навязчивым. Особенно эти его блестящие глаза — словно у пса, которому бросили кость.
Поэтому Фан Сю настороженно скрестил руки на груди в предупреждающем жесте:
Если уж быть совсем точным — он не любил людей.
Посмотрела на тег Сина — [Нечеловеческая сущность]. М-да. Брат Сю прав.