November 20

Бесконечный круиз. Глава 36. Сон прекрасного юноши (04)

Ожидание — одна из немногих вещей на свете, способных растянуть время до бесконечности. Но даже оно не смогло остановить наступление вечера: пока все ждали, за окном постепенно сгущались сумерки.

Нань Цзюньи включил в кофейне весь свет.

Первыми вернулась троица школьников. Пи Синъе, едва переступив порог, сразу покачал головой — было очевидно, что они ничего не нашли. Зато Шэнь Тан хмурилась и выглядела крайне встревоженной, словно её не отпускала какая-то мысль.

— Что-нибудь удалось выяснить? — первым заговорил Нань Цзюньи.

Пи Синъе и Су Цзяньвэй оба решили, что вопрос адресован им и почти в один голос ответили:

— Ничего.

Нань Цзюньи даже не посмотрел на них. Его взгляд скользнул мимо обоих и остановился на Шэнь Тан.

Та настолько погрузилась в размышления, что ничего не услышала. Лишь когда Нань Цзюньи окликнул её по имени, она вздрогнула, будто очнувшись ото сна.

— А... — растерянно отозвалась Шэнь Тан. — Это вы мне?

— Да. Что ты заметила?

Шэнь Тан сцепила руки и серьёзно ответила:

— Пока это всего лишь предположение. Мне кажется, эта дорога — обычный маршрут, по которому кто-то возвращается домой. Посмотрите наружу: хотя впереди есть перекрёсток и вдали виднеется продолжение улиц, на самом деле проходимы лишь несколько конкретных дорог. В другие места попасть невозможно, а все магазины вокруг — лишь пустые декорации. Значит, этот мир замкнутый.

— Даже если это не дорога домой, она всё равно указывает на постоянный маршрут, которым обычно пользуется хозяин сна. Возможно, если мы проследуем этим путём, то сможем найти того прекрасного юношу.

Парень в солнцезащитных очках снова насмешливо фыркнул. Хотя он постоянно твердил, что всё происходящее — полная чушь, каждое слово он, тем не менее, слушал очень внимательно.

— Слушай, девушка, ты ведь та отличница, которая недавно уже опозорилась со своими теориями? Одного раза оказалось мало? Решила снова выставить себя на посмешище?

Шэнь Тан не стала ему спускать это с рук и тут же резко ответила:

— Лично я считаю, что ошибаться не страшно. Страшно перестать думать после первой же ошибки и замкнуться в себе, постепенно деградируя. Вот такие люди действительно безнадёжны!

Парень в очках осёкся и, недовольно отвернувшись, громко закричал:

— Хозяин! Есть что-нибудь поесть? Вы нас тут заперли — ни еды, ни воды! Это уже перебор! Даже на съёмочной площадке людей хотя бы кормят. Неужели ваша группа решила уморить нас голодом?

— Есть ещё какие-нибудь способы раздобыть еду? — спросил Нань Цзюньи.

Он взял поднос, присел на корточки, открыл стеклянную дверцу витрины и пересчитал оставшийся хлеб.

Если других источников пищи не окажется, этой маленькой кофейне придётся кормить одиннадцать человек. А тех булочек и пирожных, что лежали на витрине, едва ли хватит и на сегодняшний день.

Будь здесь одиннадцать девушек с небольшим аппетитом, возможно, запасов хватило бы на несколько дней. Но половину группы составляли взрослые мужчины, которым требовалось куда больше еды.

В конце концов, это была кофейня, а не ресторан.

— Пока нет. — Пи Синъе, похоже, совершенно не переживал. — Но раз мы школьники, завтра откроется школа, а вместе с ней магазин и столовая. Тогда мы сможем принести еды и тебе, и Гуань Фу.

Нань Цзюньи посмотрел на настенный календарь. Красный крестик отмечал четверг. Если календарь не врал, завтра будет пятница, а затем сразу наступят выходные.

— Не только нам двоим, — спокойно сказал Нань Цзюньи. — Послезавтра уже суббота, а по выходным школа закрыта. Лучше закупите еды побольше, иначе пережить выходные не получится.

Сам по себе голод был ещё не самым страшным.

Куда опаснее то, что он ослабляет тело и притупляет мышление. А для людей, постоянно балансирующих на грани жизни и смерти, это могло стать фатальным.

Пи Синъе широко улыбнулся. Его зубы ярко блеснули в свете ламп.

— Не переживай. Если я взялся за дело — всё будет как надо.

Нань Цзюньи без лишних церемоний разделил весь хлеб и пирожные на одиннадцать равных порций и предложил каждому забрать свою часть ужина.

После настойчивых протестов парня в солнцезащитных очках к ужину добавили по стакану холодного молока.

На мгновение Нань Цзюньи даже показалось, что он играет роль не бариста, а воспитателя в детском саду.

После событий сегодняшнего дня большинство расселось ужинать со своими знакомыми, заняв отдельные кабинки. Только место, где раньше сидел мужчина в кожаной куртке, так и осталось пустым.

Пи Синъе, держа поднос, подошёл прямо к барной стойке. Он жевал хлеб и между делом болтал с Нань Цзюньи:

— Странно... У Гуань Фу ведь даже велосипед есть, а он до сих пор не вернулся. Неужели участок настолько далеко? Или с ним всё-таки что-то случилось?

На лице парня в солнцезащитных очках снова появилось злорадное выражение. Было ясно, что ничего хорошего он не замышляет.

— Я, наоборот, не хотел бы, чтобы он умер, — равнодушно произнёс Нань Цзюньи. — Его смерть не принесёт никакой пользы. Скорее всего, сразу найдутся те, кто решит, будто мы с самого начала были заодно. Лучше уж погибнет кто-то, чья смерть действительно заставит остальных наконец взяться за ум.

— Ух ты... — протянул Пи Синъе, неясно, воспринял ли он эти слова всерьёз или нет. Он лишь покачал головой. — Звучит и вправду жестоко.

Едва он договорил, как у входа звякнул дверной колокольчик.

Гуань Фу вошёл в кофейню, неся на плече человека. Половина тела мужчины была залита кровью, но он, казалось, вовсе не обращал на это внимания. Подойдя к ближайшему столу, он просто сбросил свою ношу на столешницу, отчего среди новичков сразу раздались испуганные крики.

— Здесь нет больницы. Он обречён, — холодно произнёс Гуань Фу. — Пока в нём ещё теплится жизнь, если хотите что-то спросить — спрашивайте сейчас.

Человеком, лежавшим на столе на последнем издыхании, оказался тот самый мужчина в кожаной куртке, который днём приходил выпить кофе. Всё его тело было залито кровью, а взгляд уже начал мутнеть.

В кофейне мгновенно начался переполох. Все инстинктивно бросились к столу. Даже повидавший виды Пи Синъе невольно прищёлкнул языком.

— Вот это да...

На миг он даже не понял, чему удивляться в первую очередь: невероятной силе Гуань Фу, сумевшего притащить взрослого мужчину на плече, или тому, что нужно срочно расспрашивать мужчину в кожаной куртке, пока тот ещё жив.

Нань Цзюньи, напротив, мгновенно оказался рядом.

Он торопливо засыпал раненого вопросами один за другим, но тот уже не мог ответить. Гортань его ещё слабо вздрагивала, однако мышцы полностью утратили способность подчиняться, а взгляд стремительно терял осмысленность.

Прошла всего одна-две минуты.

Грудь мужчины в кожаной куртке перестала вздыматься.

Дыхание оборвалось.

Он умер.

Когда человек умирает прямо у тебя на глазах, даже если он совершенно незнаком, такое потрясение невозможно пережить спокойно.

Первым изменился в лице парень в солнцезащитных очках.

Он подбежал к телу, схватил мужчину в кожаной куртке за руку. На его лице застыло странное выражение — будто он хотел рассмеяться, но не мог. Сдавленным голосом он пробормотал:

— Он... правда умер? Да ладно, ребята, нельзя же настолько вживаться в роль... Это ведь реквизит, да? Не может же это быть настоящий труп...

Он принялся судорожно ощупывать тело. Чем дольше его руки скользили по окровавленной одежде, тем обильнее выступал холодный пот. Лишь когда обе ладони оказались в крови, он, пятясь назад, едва слышно прошептал:

— Это... это правда... Он действительно мёртв.

Весь сегодняшний день парень в солнцезащитных очках только и делал, что издевался над окружающими. И раз уж даже он отреагировал подобным образом, остальные новички испугались ещё сильнее.

Но едва парень в очках наконец притих, как заговорил Линь Син:

— Слушай, ты уж слишком усердно всё время споришь со всеми. Ты вообще не их подсадной? Может, специально разыгрывал скептика, чтобы нагнетать атмосферу и пугать нас?

Он подошёл к телу мужчины в кожаной куртке и сам принялся его осматривать.

Лицо Линь Сина тоже мгновенно позеленело, но он всё ещё отказывался верить собственным глазам. Решительно распахнув окровавленную одежду, он обнажил смертельные раны.

Грудь и живот мужчины были многократно пронзены ножом.

Несколько ударов пришлись почти в одни и те же места, из-за чего отдельные раны слились в рваные, зияющие дыры. Разорванная плоть торчала наружу, одежда и кожа были полностью пропитаны кровью, а по всему телу расползлись огромные кровоподтёки.

Теперь даже те девушки, которые прежде лишь немного испугались, в ужасе зажали себе рты.

Девушка с длинными прямыми чёрными волосами не выдержала, и её вырвало всем хлебом, который она съела всего несколько минут назад, пока не начал выходить только желудочный сок.

Запах крови, едкая кислая вонь рвоты и аромат кофе смешались воедино, сделав воздух в кофейне совершенно невыносимым.

Нань Цзюньи сразу перестал осматривать уже остывающее тело и повернулся к Гуань Фу:

— Где ты его нашёл? Кто его убил? Ты успел что-нибудь у него спросить?

Гуань Фу словно вовсе не услышал вопросов.

Он спокойно начал расстёгивать залитую кровью полицейскую форму и ровным голосом произнёс:

— Мне нужно помыться. И нужна чистая одежда.

Нань Цзюньи закрыл глаза.

Медленно сделал три глубоких вдоха.

Только после этого снова открыл их.

— Пойдём. Я покажу.

Хотя внутри кофейни была всего одна небольшая жилая комната, в ней имелась полноценная ванная с душем. Там даже стояли стиральная машина и сушилка.

Ванная была тесноватой.

Когда Гуань Фу вошёл внутрь, его высокая фигура почти полностью заполнила всё помещение. К счастью, пользоваться ванной это не мешало.

Нань Цзюньи достал из шкафа комплект чистой одежды и протянул ему.

Гуань Фу одежду не взял.

Вместо этого он продолжил расстёгивать ремень.

Не прошло и минуты, как он, совершенно не испытывая ни малейшего смущения, уже стоял перед Нань Цзюньи совершенно обнажённый — спокойный, как новорождённый младенец, — и невозмутимо протягивал ему окровавленную одежду.

Нань Цзюньи застыл на месте.

К счастью, даже растерявшись, он всё же не забыл подставить корзину для белья.

Кровь пропитала не только форму Гуань Фу, но и попала ему на кожу.

Теперь он спокойно мыл руки под струёй воды. Кровь постепенно смывалась, возвращая естественный цвет кожи.

Нань Цзюньи наконец вновь обрёл дар речи.

— Ты ранен?

— Нет.

Гуань Фу лишь наскоро вытер руки и предплечья, затем забрал из другой руки Нань Цзюньи чистую одежду и без всяких церемоний захлопнул перед ним дверь.

Это у него что-то не так с головой... или всё-таки у меня?

Нань Цзюньи, держа в руках окровавленную форму, невольно погрузился в размышления.

Он никак не мог понять, что здесь было правдой: то ли Гуань Фу настолько бесхитростен и прямолинеен, то ли он сам слишком скован.

В конце концов Нань Цзюньи лишь вздохнул.

Он сунул одежду в стиральную машину, налил моющее средство, нажал кнопку запуска и, слушая ровное гудение барабана, размышлял, как вообще дошёл до жизни такой.

Вообще-то он должен был играть роль бариста.

А не воспитателя детского сада.

И уж тем более не уборщика.

Нань Цзюньи прижал пальцы к виску.

Там болезненно пульсировало.

Раздражение становилось всё сильнее.

И всё же он прекрасно понимал, что Гуань Фу именно такой человек.

Подобно дикому зверю, он руководствовался исключительно своими инстинктами, действуя так, как считал нужным. Никто не мог остановить его, и ничьё мнение его совершенно не интересовало.

Нань Цзюньи понял это ещё при их первой встрече.

А теперь лишь окончательно убедился.

Они с этим человеком действительно совершенно не подходили друг другу.

Под шум льющейся воды размышлять дальше было бессмысленно.

Нань Цзюньи просто вышел наружу и доел оставшийся ужин.

По крайней мере, было чему порадоваться: сладкий, калорийный торт не только быстро восполнял силы, но и помогал немного снять стресс и тревогу.