Я и Он. Глава 48. Виртуальный возлюбленный 21
Чэнь Шаньвань понимал, что им с Юй Суем рано или поздно придётся взглянуть правде в глаза. Не сейчас, так через минуту или через час.
Чэнь Шаньвань размышлял об этом с того самого дня, когда Юй Суй внезапно появился на собрании клуба. Он думал долго, до последней секунды, и вдруг осознал, что на самом деле думать тут не о чём.
Пока Юй Суй протягивает ему руку, и пока тот «сигнал», что исходит от «него», даже будучи опасным, не несёт в себе ни злобы, ни жажды мести, — Чэнь Шаньвань готов кивнуть.
Глядя на него сейчас, Чэнь Шаньвань не выдержал и спросил:
Юй Суй утвердительно промычал и уткнулся подбородком ему в плечо.
Из-за разницы в росте Юй Сую приходилось выгибаться, чтобы прижаться грудью к груди, а Чэнь Шаньваню — подаваться вперёд. Поэтому Юй Суй слегка надавил: одна рука обхватила талию, другая легла на спину, притягивая его ближе. Поза вышла крайне неудобной, но Чэнь Шаньвань и не пытался вырваться.
Уголок губ Юй Суя дрогнул, и он серьёзно произнёс:
— Убивать. Поджигать. Я могу всё.
Чэнь Шаньвань замер. В его голосе прозвучало лёгкое недоумение:
— Тогда чего ты хочешь от меня?
Чэнь Шаньвань на мгновение задумался, а потом тихо ответил:
— Чтобы ты не трогал меня. — Он поискал оправдание, — Ты слишком холодный. Я так заболею.
Поцелуи ещё куда ни шло, но остальное… его тело вряд ли выдержит.
Юй Суй замер. Очевидно, он воспринял «не трогать» как запрет даже на простое прикосновение. Объятия усилились: Юй Суй сжал его так крепко, что Чэнь Шаньвань не мог пошевелиться, а голова невольно запрокинулась назад.
Фигура Юй Суя не казалась громоздкой, но под одеждой угадывались рельефные, сильные мышцы. В этой скрытой мощи чувствовалось давление, и на фоне худощавого Чэнь Шаньваня контраст бросался в глаза.
В силовой борьбе Чэнь Шаньвань точно не одолеет Юй Суя, и, прекрасно это понимая, не стал бороться. Лишь услышал, как тот мрачно бросил:
— А-Вань, это не считается «примирением».
— Ох. А если для меня примирение выглядит именно так?
Повисла тишина. В этой тишине повисло напряжение, похожее на затишье перед грозой.
Юй Суй теперь не человек. И он способен на многое. Даже не вдаваясь в детали, Чэнь Шаньвань понимал, что стоит Юй Сую захотеть — и он проигнорирует его волю, а сделать он не сможет ничего. Если Юй Суй решит не считаться с его словами, он в одно мгновение разрушит этот хрупкий баланс. Запрёт, а потом будет делать всё, что задумал, — для него это дело одной секунды.
Юй Суй, судя по всему, тоже это понимал.
Прошло неведомо сколько времени, но Чэнь Шаньвань почувствовал, как объятия ослабли. Ледяной холод стал менее пронзительным. Тёплый воздух от кондиционера, который неизвестно когда включил Юй Суй, пробивался сквозь щели в одежде, и Чэнь Шаньвань ощутил, как верхняя часть тела понемногу отогревается.
Затем Юй Суй медленно отпустил его. Опустив руку, он случайно провёл костяшками пальцев сквозь ткань по коже Чэнь Шаньваня, отчего тот заметно напрягся.
— Тогда… — тихо спросил Юй Суй, — если я возьму тебя за край одежды, это считается касанием?
Он был готов пойти на уступки. Даже несмотря на то, что в голове за одну секунду пронеслись слишком мрачные мысли. Юй Суй не считал их чем-то ужасным. Ведь любая из них позволила бы ему перестать так изводить себя и полностью контролировать Чэнь Шаньваня. Делать то, чего он хочет больше всего, день и ночь, без остановки — никаких проблем. Насколько же это было соблазнительно. Стоило сделать лишь один шаг в ту сторону — и наступил бы вечный рай.
Но Юй Суй прекрасно понимал и другое: стоит выплеснуть хоть каплю этих эмоций — и всё хорошее, что ещё осталось между ними, будет уничтожено.
Чэнь Шаньвань чувствовал эту уступку. И сквозь неё разглядел, как сильно тот его любит. Это уже выходило за все мыслимые рамки.
Поэтому он глубоко вдохнул, сам протянул руки, обхватил шею Юй Суя и прижался сквозь ткань к этому ледяному телу:
Он больше не говорил о примирении, не ставил условий, но смысл был очевиден:
— Я подумал… если призраки в этом мире действительно существуют, тогда может те заклинания, что я изучал — тоже сработают?
Юй Суй чисто инстинктивно обнял его, притянув ещё ближе. Ответ застал его врасплох, в первую секунду он даже не расслышал слов. Редкий случай такой растерянности.
Чэнь Шаньваню пришлось его поторопить, слегка изменив тон:
Юй Суй опомнился, но всё же уточнил:
— …Что хочу помириться с тобой. — Чэнь Шаньвань попытался отстраниться, но не смог — Юй Суй держал слишком крепко. — Ты слышал, что я сказал?
Чэнь Шаньвань выпрямился, встав на колени на диване. Юй Суй сидел, слегка сгорбившись, и теперь был вынужден смотреть на него снизу-вверх. С такого ракурса он казался куда менее опасным — скорее, похожим на назойливого, но преданного пса. Особенно когда моргнул, изображая полную невинность:
— Я слышал… Ты хочешь попробовать на мне?
Чэнь Шаньвань кивнул и перешёл к деталям:
— Раз ты не помнишь, как умер, как ты нашёл своё тело и вернулся в него?
— Когда я очнулся, то оказался в гробу. — Юй Суй напряг память, — Но закопан он не был. Крышка была наглухо заколочена, и я просто пробил её и выбрался.
— Кстати, раз уж мы заговорили об этом… На крышке были вырезаны какие-то знаки, похожие на каракули. Я не понял, что это, и ничего не почувствовал. Сам гроб стоял в каменном строении, в лесу неподалёку от города.
Профессиональная жилка Чэнь Шаньваня тут же встрепенулась. Его специальность — древние письменности — подразумевала изучение не только самих символов, но и их ритуально-мистического контекста. Слов Юй Суя о том, что он не помнит своей смерти, официальных данных о пропаже без вести, слухов о таинственном исчезновении прямо из лаборатории… было более чем достаточно, чтобы заподозрить неладное. Главное же заключалось в том, что Юй Суй фактом своего существования доказал, что духи и боги реальны.
Поэтому Чэнь Шаньвань спросил:
— Ты помнишь, что именно было на гробу? Можешь нарисовать?
Юй Суй тихо промычал. Боясь переохладить Чэнь Шаньваня, он лишь слегка обхватил ладонями его талию, сохраняя небольшую дистанцию между телами. Юй Суй поднял руку, а Чэнь Шаньвань подставил ладонь, предлагая рисовать прямо на ней.
К счастью, память у Юй Суя была отличной, и он без труда воспроизвёл узор на ладони Чэнь Шаньваня:
— Точно восстановить крышку не смогу, я её сломал, когда выбирался.
Чэнь Шаньвань сжал кулак, и взгляд его похолодел:
— Второй семестр первого курса, — тихо ответил Чэнь Шаньвань. — Это чёрная магия*. Объяснять долго… Но суть такова: если всё сработает как надо, тот, кто проводит ритуал, сможет забрать твою «жизнь».
— Здесь «жизнь» понимается иначе, чем сейчас. Для древних мастеров это не биологическое существование, а судьба — всё неосязаемое, что принадлежит человеку: ум, удача, будущее богатство…
* 邪术 (xiéshù) — магические практики, считающиеся неортодоксальными, запретными или демоническими. В сянься/уся часто противопоставляется «праведным» даосским техникам и ассоциируется с запретными ритуалами, манипуляцией жизненной силой или призывом тёмных сущностей.
Чэнь Шаньвань изо всех сил старался объяснить проще и привёл пример:
— Ты смотрел сериалы? Там иногда говорят о «подмене судьбы» или «краже удачи»*. Это примерно то же самое.
* 换命格 (huànmìnggé) — концепция из китайской метафизики и фольклора, предполагающая ритуальную или магическую «перестановку» предначертаний двух людей. В веб-романах используется как сюжетный механизм: один персонаж отводит от себя роковое несчастье или крадёт удачу, передавая свою «картусудьбы» (命格) другому.
Юй Суй, по правде, понял всё с первого раза, но сделал вид, будто озарение пришло только сейчас, словно он действительно во всём разобрался благодаря пояснениям.
Чэнь Шаньвань смотрел на этого «человека», которому, казалось, было всё равно, и сжал губы:
— …Так можно объяснить и твою смерть.
Юй Суй снова не понял. На этот раз — по-настоящему:
— Этот ритуал напрямую превращает душу в топливо для изменения судьбы. Но согласно записям, душа должна была рассеяться, не должно было остаться ничего… Значит, либо наши источники неточны, либо у противника не хватило мастерства. Твоё исчезновение тоже могло быть частью заклинания… — Чэнь Шаньвань на мгновение замолчал. — Впрочем, сейчас не об этом стоит думать.
Он пристально посмотрел на Юй Суя:
— Юй Суй, если всё так и есть, то, вернув душу в тело, ты действительно уже не человек. Но у меня, возможно, есть способ сделать тебя… почти человеком.
Юй Суй тихо присвистнул. Его интересовало только одно:
Если он останется таким ледяным, то, на что бы не согласился Чэнь Шаньвань, сам Юй Суй не сможет на это решиться. Он был слишком холодным. Это серьёзно навредит ему.
Чэнь Шаньвань мгновенно понял, о чём тот думает. Мочки ушей тут же вспыхнули, и краснота, словно живая, поползла по раковине, к затылку, захватывая даже кожу за ушами. Температура тела слегка поднялась. Но Чэнь Шаньвань всё же постарался сохранить холодный тон:
— Кто сказал, что я обязательно буду «нулём*»?
* Ноль (0) — обозначение пассивного партнёра в однополых отношениях (аналог англ. Jiang Ye«bottom»). Термин происходит из китайского интернет-сленга и культуры данмэй, где используется в паре с «единицей» (1, активный партнёр) и «половинкой» (0.5, универсал).
Юй Суй приподнял бровь, делая вид, что ему всё равно:
— А-Вань может быть и сверху, я не против.
Он произнёс это абсолютно серьёзно, будто обсуждал научную проблему:
— Но мой холод идёт изнутри, от головы до кончиков пальцев. Тебе всё равно будет неприятно.
Чэнь Шаньвань замер. Глубоко вдохнув, он наконец прикрыл ладонями рот Юй Суя. Кончики пальцев дрожали от смущения:
Юй Суй невинно моргнул, но в глазах ясно прочиталось обещание, что он замолчит.
Глядя на такого Чэнь Шаньваня, Юй Суй мысленно повторял это снова и снова.
Его А-Вань. Почему он такой милый?
В итоге Юй Суй не выдержал. Едва Чэнь Шаньвань убрал руки, чтобы продолжить, он наклонился и поцеловал его в мочку уха. Контраст ледяных губ и горячей кожи заставил Чэнь Шаньваня замереть. Ему слишком ясно напомнили, насколько сейчас его уши были горячи.
В шесть часов выйдет ещё одна глава!
Кстати, сегодня стартовала параллельная работа «Днём зови кумиром»~