Бог Творения [Бесконечность]. Глава 114. Я люблю работать 09
Машина «ехала» чуть больше получаса, а затем «остановилась».
Лу Хуэя и Мин Чжаолиня снова вывели из салона, после чего их повели куда-то, петляя по бесконечным коридорам.
Едва раздался звук захлопнувшейся двери, как прозвучал тот самый глухой мужской голос, который они уже слышали через динамик планшета:
Лу Хуэй стянул повязку с глаз, и первое, что он увидел, — это синее свечение океана.
Водная гладь колыхалась, а проплывающие мимо рыбы отбрасывали причудливые, мерцающие тени.
Спереди и по бокам от него и Мин Чжаолиня тянулись прозрачные стены, как в огромном океанариуме. Внутри плавали самые разные морские обитатели, создавая ощущение, будто они находятся на самом дне моря.
Однако с внутренней стороны стен было установлено приглушённое освещение. В сочетании с лазурной водой оно делало комнату полутёмной и давящей, наделяя её необъяснимым, жутковатым покоем.
Лу Хуэй моргнув, оглянулся. На кожаном диване у стены, где не было воды, сидел мужчина в маске осьминога.
Его безупречный костюм от кутюрье явно указывал на высокий статус, но на голове красовалась плюшевая маска осьминога в милом чиби-стиле. Выглядело это крайне неуместно. И комично, и жутко одновременно.
Сидел он не прямо, но в его позе сквозила странная, изысканная элегантность. В руке он держал бокал с какой-то жидкостью. Из-за синего освещения её истинный цвет был неразличим.
Когда Лу Хуэй обернулся, по обе стороны от него, на некотором удалении, как раз проплыли акула и стайка медуз, создавая невероятно красивый, почти кинематографичный фон.
Сцена, полная художественного изыска.
Комната была огромной, метров эдак под сто, но при этом пугающе пустой.
Лишь там, где сидел мужчина, стоял трёхметровый диван, перед ним — дизайнерский журнальный столик, а рядом небольшая сервировочная тележка. Больше ничего.
Это место очень напоминало логово элегантного злодея из фильмов, где тот привык вершить свои грязные делишки.
И, судя по всему, чтобы удостоиться чести быть «утилизированным» именно здесь, нужно было быть противником определённого уровня.
Лу Хуэй решил, что они с Мин Чжаолинем должны чувствовать себя польщёнными. Хотя бы потому, что здесь было красиво.
Он разжал пальцы, отпустив руку Мин Чжаолиня, и совершенно спокойно двинулся вперёд.
Однако его взгляд был прикован не к человеку в маске осьминога, а скользил по комнате, где лишь одна стена не была аквариумом. Он с неподдельным интересом разглядывал морских обитателей, плавающих в толще воды.
Здесь, даже на потолке, была вода. Настоящими стенами были лишь пол под ногами и та перегородка, что находилась за спиной мужчины.
Судя по траектории движения рыб, Лу Хуэй предположил, что вся комната буквально погружена в морскую пучину: рыбы проплывали и под их ногами, и прямо над головами.
Интересно. Неужели прямо под границей между секторами A и C оборудована специальная «переговорная» в стиле океанариума?
— Тебе здесь нравится. — вновь подал голос мужчина в маске осьминога.
Хотя его лица не было видно, Лу Хуэй остро почувствовал, что этот взгляд был прикован исключительно к нему. Даже Мин Чжаолинь, который при первом взгляде всегда притягивал к себе куда больше внимания, был полностью проигнорирован.
И это заставило Лу Хуэя вспомнить слова, сказанные [Дьяволом] в инстансе [Парк развлечений Ангела].
«Босс каждого инстанса почему-то зациклен именно на нём».
Именно это [Дьявол] и сказал тогда Мин Чжаолиню.
Он утверждал, что знает причину, хотя сам Лу Хуэй понятия не имел, почему так происходит.
Неужели этот мужчина в маске осьминога и есть босс текущего инстанса?
Лу Хуэй ответил с невозмутимым спокойствием:
— В конце концов, здесь очень красиво.
Он подошёл к одной из стен и кончиками пальцев, сквозь стекло, едва коснувшись проплывающей медузы, искренне произнёс:
— Я впервые вижу нечто подобное вживую. Раньше мне доводилось наблюдать такое лишь в игровых катсценах.
Его тон был настолько расслабленным и непринужденным, словно он беседовал со старым приятелем, а не с загадочным незнакомцем в маске осьминога.
Впрочем, куда более «расслабленным» выглядел именно Мин Чжаолинь. Он даже не удосужился бросить на человека в маске осьминога и второго взгляда, лишь склонив голову, наблюдал за Лу Хуэем.
Приглушённый синий свет делал черты лица размытыми, и контуры лица Лу Хуэя словно окутывала лёгкая дымка.
Особенно две маленькие родинки у внешнего уголка его глаза и та самая серьга, которую он когда-то собственноручно надел на «Цзюнь Чаоманя». Она мерцала в такт переливам воды, делая его образ по-настоящему притягательным.
И тут Мин Чжаолинь вдруг осознал одну вещь.
В нем больше не было той противоречивости, что охватывала его при первой встрече с «Цзюнь Чаоманем».
Тогда он одновременно испытывал желание убить его и, что было странно, странное чувство расслабленности и близости.
Неужели это как-то связано с той фразой: «Босс каждого инстанса почему-то зациклен именно на нём»?
Мин Чжаолинь не мог найти ответ.
Но его нос слегка дрогнул, словно он что-то унюхал. Повинуясь этому инстинкту, он снова бросил взгляд на человека в маске осьминога.
А человек в маске тем временем тихо рассмеялся. Он не отрывал внимательного взгляда от Лу Хуэя, и его тон был куда более дружелюбным, чем во время видеозвонка. Настолько, что начинало казаться: уж не разные ли это люди?
— У тебя отличный вкус. Это и моё любимое место.
— Вот как. — протянул Лу Хуэй.
Он убрал руку и, в конце концов, подошел прямо к человеку в маске. Ему даже стало немного жаль, что рядом нет стула, который можно было бы придвинуть, — садиться на один диван с незнакомцем в маске осьминога ему совершенно не хотелось.
— Это доказывает, что вы не собираетесь нападать на нас прямо здесь.
Человек в маске понял намёк и двусмысленно бросил:
— Разве вы не сильны? Боитесь со мной связываться?
Лу Хуэй задумался на секунду, а затем ответил совершенно серьёзно:
— Не сказал бы. Просто я сторонник мирных решений. Вместо драки я бы предпочёл, чтобы мы сели и спокойно поговорили.
— А заодно бесплатно пожить и поесть у меня пару дней?
— Если вы о нас такого мнения, то нам и вовсе не стоило встречаться, не так ли?
Рука человека в маске, покачивающая бокал, замерла.
В комнате повисла тишина. Наконец, он поставил бокал на стол и произнес с нечитаемым выражением:
— Разве этот вопрос не должен быть адресован вам? Вы меня увидели. И что дальше? Чего вы хотели этим добиться?
В этих словах сквозила скрытая угроза, словно он опасался, что Лу Хуэй и Мин Чжаолинь могут попытаться его убить.
Но если вдуматься, в его тоне читалась неожиданная, почти абсолютная уверенность. И эта уверенность заключалась не в том, что они не нападут, а в том, что они просто не смогут причинить ему вред.
Откуда у него такая уверенность именно в этом вопросе?
Ведь он своими глазами видел, на что способен Мин Чжаолинь.
…Неужели у него и вправду есть какая-то особая способность?
На самом деле Лу Хуэй понятия не имел, что ему делать. Он прекрасно понимал, что перед ним капиталист, и, скорее всего, один из глав семи крупнейших корпораций. Чтобы начать с ним переговоры, нужно предложить что-то, что его заинтересует. Иначе сама идея «переговорного стола» рухнет, не успев начаться.
А если он это «что-то» предложит... Судя по тому, что Лаогуан уже показал, это может обернуться против них. Если у человека в маске и его людей есть особые способности, в опасности окажутся именно Лу Хуэй и Мин Чжаолинь.
Поэтому Лу Хуэй мастерски отбил мяч обратно:
— Разве этот вопрос не должен быть адресован вам?
Он засунул руки в карманы, сохраняя предельно расслабленную позу:
— Вы нам не доверяете, но всё равно согласились на встречу. Чего вы хотите добиться?
Его голос звучал странно приглушенно — возможно, из-за того, что звук глушился маской, но от этого его смех казался ещё более жутким.
— Ты куда лучше разбираешься в психологических играх, чем я предполагал.
Он не стал объяснять свои цели и не стал задавать новых вопросов Лу Хуэю. Вместо этого он произнёс:
— Того мужчину, что оскорбил тебя днём, звали Хуан Хуау. Я его уволил. Тебя устраивает такой исход?
— Он ваш сотрудник. Если вы считаете, что он плохо справляется с работой, и хотите его уволить, это ваше личное дело.
Внезапно брошенная фраза в такой момент казалась подозрительной... К чему это? К попытке переложить ответственность?
Неужели Хуан Хуау всё ещё может их слышать и, узнав причину своего увольнения, решит позже отомстить именно им?
Неужели все в вашем Лаогуане такие психопаты?
Как бы невероятно это ни звучало, Лу Хуэй решил на всякий случай сразу снять с себя любую ответственность.
Человек в маске снова тихо рассмеялся:
Такой ответ лишь усилил подозрения Лу Хуэя.
Впрочем, он не стал задерживаться на этой теме и продолжил:
— На самом деле, я просто хотел увидеть тебя лично. Когда ты произнёс те слова, ты вызвал у меня искреннее любопытство.
Его взгляд по-прежнему был прикован к Лу Хуэю:
— И теперь, увидев тебя вживую... ты полностью оправдал мои ожидания.
Лу Хуэй ответил так, словно они были старыми приятелями:
Он произнёс это, а затем тихо пробормотал:
Когда человек в маске осьминога произнёс это, Мин Чжаолинь отреагировал не так, как ожидалось: его ничуть не задело то, что кто-то посмел посягнуть на его добычу. Вместо этого он резко скосил глаза на гигантский «аквариум» сбоку.
Он отчётливо видел, как все рыбы, от мала до велика, прижались ртами к стеклу, словно все их взгляды были устремлены исключительно на Лу Хуэя.
Даже самые крупные хищники и медузы намертво прилипли к прозрачной стене.
Выглядело это до жути неестественно и вызывало мороз по коже.
Мышцы Мин Чжаолиня мгновенно напряглись. Он напоминал разъяренного льва, готового к броску: слегка склоненная голова и нависшие, полные мрачной угрозы брови были сродни звериному предостерегающему рыку.
Лу Хуэй, разумеется, тоже заметил это. Более того, у него возникло иррациональное ощущение, что под маской мужчина в костюме осьминога усмехается с вызывающей, откровенной провокацией.
Интуиция подсказывала ему, что этот «осьминог» специально устроил это представление, чтобы Лу Хуэй мог убедиться в своей догадке.
У них действительно есть особые способности.
С какой это стати такая щедрость? И зачем?
Точно так же, как Мин Чжаолинь, когда тот находил себе новое, забавное развлечение. Неужели он просто сумасшедший?
Лу Хуэй поднял руку и сжал запястье Мин Чжаолиня, давая понять, что не нужно ничего делать.
На самом деле, даже без этого жеста Мин Чжаолинь не стал бы бросаться в атаку сломя голову.
Да, его методы были безумными и дикими, но он не был безмозглым воякой, действующим напролом.
Мин Чжаолинь опустил взгляд на руку Лу Хуэя, сжимавшую его запястье, затем посмотрел на его расслабленную улыбку. Вспомнив слова, только что произнесённые «осьминогом», он мысленно цокнул языком.
Раньше этот мир инстансов ему нравился: разные уровни дарили новые острые ощущения и развлечения.
Но теперь ему стало не по душе, что этот мир не позволяет ему запереть свою добычу в собственных владениях, чтобы вдоволь любоваться, дразнить и играть с ней. Вместо этого на его территорию постоянно посягают другие, ведомые алчностью.
Это мешало ему и «Цзюнь Чаоманю».
— ...Многие говорят, что я притягателен, — небрежно произнёс Лу Хуэй. — Поэтому многие пытаются меня удержать. Ты тоже этого хочешь?
Человек в маске, судя по всему, не ожидал такого поворота. Он замер, обдумывая реальность такого сценария.
Пока тот молчал, Лу Хуэй добавил:
— Честно говоря, я пришёл сюда не за чем-то конкретным. Мне просто было любопытно узнать о вас. Но теперь, когда я увидел одного из вас, любопытство пропало.
Человек в маске тут же пришёл в себя, словно секунду назад никаких раздумий или алчности и в помине не было.
Эта реплика Лу Хуэя выбивалась из его расчетов. Опять.
Он прищурился, и двусмысленно протянул:
— Тебе ничего не нужно? Ни денег, ни власти, ни каких-либо привилегий?
Лу Хуэй криво усмехнулся и бросил на ходу:
— Мы здесь, чтобы прочувствовать жизнь. Если бы нам всё это было нужно, какой тогда смысл в «опыте»?
— Какую именно жизнь ты хочешь прочувствовать? Жизнь в секторах C и D, где вы копошитесь, как муравьи, лишенные всякого достоинства?
Произнося последнюю фразу, он не просто излучал презрение, но и даже фыркнул от недоумения.
Во взгляде Лу Хуэя не осталось и следа улыбки или расслабленности. Лишь леденящий холод.
Холод, несущий в себе жажду убийства.
Этот «осьминог» был олицетворением высшей элиты капиталистов данного инстанса.
Они высокомерны, и их пренебрежение к низам пропитывает их до самых костей.
А может, они вообще не считали их людьми.
Лу Хуэй слегка улыбнулся и решил сменить тактику:
— Не познав горестей мирских, как рассуждать о блаженстве небожителей?
Если у человека в маске и его приспешников действительно есть особые способности, позволяющие им полностью подавлять сектора C и D, и даже заставлять сектор B, олицетворяющий военную и политическую власть, плясать под их дудку, превращаясь в марионеток, то с такой силой не справится даже объединив всех игроков.
Ведь уровень гнёта, который уже демонстрирует Лаогуан, достиг поистине ужасающих масштабов. Лу Хуэй специально проверял эту информацию.
В этом «мире» Город Лаогуан является исключением: у них действует собственная правовая система.
Из этого вытекало два вопроса, хотя по сути они сводились к одному главному:
1. Почему исключительным является только Город Лаогуан?
2. Если семь известных корпораций настолько могущественны, почему они до сих пор не захватили весь мир?
Следовательно, ключевой вопрос звучал так: «В чём именно заключается исключительность Лаогуана?»
Лу Хуэй пытался найти карту этого мира, но, вероятно, из-за того, что для них это всего лишь инстанс, всё пространство за пределами Лаогуана было скрыто густым туманом.
Ему пришлось изрядно попотеть, и лишь после многократного увеличения и буквально коврового поиска он смог отыскать местоположение города.
Как и на обзорной карте у вокзала, сектора C и D располагались на побережье.
Но! На самом деле побережье омывало не только сектора C и D, но и A с B. Иными словами, Город Лаогуан представлял собой остров. Просто этот остров находился относительно близко к другим материкам, не будучи затерянным в бескрайнем океане.
Если смотреть со стороны границы секторов A и B, с самого высокого здания, вдали можно смутно разглядеть очертания других построек.
Лу Хуэй специально проверял эту информацию: на корабле до Лаогуана можно добраться примерно за сутки.
Так почему же порт не расположили в секторах A и B?
Лу Хуэй считал, что это тоже можно смело отнести к главному вопросу: «В чём же заключается исключительность Лаогуана?»
Если подумать, при таком тотальном контроле над Лаогуаном, которым обладают люди вроде того, что в маске осьминога, у них попросту нет «противников». Даже если в секторах C или D и случится какой-то бунт, для них это будет сродни обычному дождику — сущий пустяк.
Становится ли им от этого «скучно»?
Возникает ли у них желание «расширять» свои владения?
Лу Хуэй был уверен, что да. Более того, он готов был поклясться.
И даже обладая особыми способностями, они, вероятно, жаждут не просто расширения финансового влияния или власти. Ведь для капиталиста, наделённого сверхъестественными силами и использующего их для приумножения богатства и статуса, жадность выходит далеко за рамки «обывательских» желаний. Она куда глубже.
Совершенствование самой способности.
В идеале такой, которая позволит ему поглотить остальные шесть корпораций.
Лу Хуэй не верил, что подобное возможно среди капиталистов, безжалостно выжимающих все соки из секторов C и D. Если только они не являются одним целым, единственное объяснение — их способности находятся в состоянии хрупкого взаимного сдерживания. Никто не может уничтожить другого, вот они и вынуждены мириться с таким положением дел.
И даже если это не так, разве их не душит осознание того, что они «заперты» в пределах Города Лаогуан?
Неужели им не хочется поработить весь мир?
Капиталисты — самые алчные создания на свете. Они подобны мифическому Писю*: всё поглощают и ничего не отдают взамен.
* 貔貅 (píxiū) — Мифическое существо, напоминающее крылатого льва с рогами. Считается мощным талисманом богатства и защиты. Согласно легенде, писю обладает уникальной физиологией: у него есть рот, но нет ануса, поэтому оно поглощает золото и драгоценности, но никогда не выпускает их наружу. Эта особенность сделала писю символом накопления богатства без потерь.
— Хотя это, пожалуй, оскорбление для Писю. — мысленно отметил про себя Лу Хуэй.
Но как бы то ни было, в глазах Лу Хуэя такие существа, как человек в маске осьминога, были опасны, но на удивление предсказуемы.
Ему не нужно было вникать в каждую мелкую деталь; достаточно было бить точно в цель, в самое сердце проблемы.
— ...Небожитель? — переспросил тот.
Очевидно, человек в маске осьминога попался на крючок.
В его голосе проскользнула неосознанная им самим неуверенность и растерянность:
— Ты понимаешь, что несёшь? Со мной эти фокусы не пройдут.
— Разве вы этого уже не почувствовали? Как думаете, почему я так сильно вас привлекаю?
Человек в маске на мгновение замолчал.
Он пошевелил рукой, снова взял бокал со стола, но так и не сделал глотка — в конце концов, в маске пить невозможно.
— ...Может быть, просто потому, что ты чересчур уж хорош собой?
— Тогда позвольте мне это доказать.
Если уж рисковать, так по-крупному.
Если сегодня не предпринять решительных действий, им с Мин Чжаолинем вряд ли удастся выбраться отсюда целыми и невредимыми.
К счастью, у него оставался один неиспользованный заряд способности [Фокус с шляпой].
Лу Хуэй поднял свободную руку, сосредоточился, и между указательным и средним пальцем материализовалась игровая карта.
На её рубашке, переливающейся красным, чёрным и золотым, был выведен иероглиф [Вода], словно окруженный расходящимися кругами ряби.
На лицевой стороне, в красочном исполнении, был изображен мужчина с длинными, развевающимися, как морские волны, синими волосами. Его лазурные глаза были полуопущены, излучая одновременно и ледяное безразличие, и какую-то необъяснимую, всеобъемлющую, словно океан, милосердную умиротворенность.
Но к собственному удивлению Лу Хуэя, он даже не успел призвать Ляньяня, как вода в окружающих аквариумах внезапно пришла в движение.
Это не было какой-то упорядоченной волной, но вода определённо заколыхалась. Рыбы, которые до этого неотрывно смотрели на него, подхватились течением, закружились и отвели свои взгляды в сторону.
Он было подумал, что это дело рук человека в маске, но тот вдруг резко поднялся с места и изумлённо воскликнул:
Кстати, о классических «трех святых местах» для романтических свиданий: кинотеатр, парк развлечений и океанариум. Лу и Мин уже успели посетить их все.