Десять часов пополудни. Глава 83. Луковичный боец
И Леон в схватке, и Гуань Лань с Таньхуа, наблюдавшие за боем, молча признавали, что Фань Пэйян зашёл в тупик. Продолжать атаку — значит переступить через себя, отступить — свести на нет все предыдущие усилия.
Обычно в такой ситуации человек, будь то ради сохранения лица или в надежде найти выход, продолжает удерживать позицию. Некоторые заходят так далеко, что, как и предрекал Леон, доводят дело до «Предельного страха» — ничья в бою, где победа казалась почти невозможной, не такой уж и плохой исход.
Но Фань Пэйян не стал тянуть ни секунды.
Сразу после слов «люди, не боящиеся смерти, самые проблемные» он без всякого предупреждения поднял глаза, и стальная игла, висевшая перед глазами Леона, внезапно ринулась вниз, глубоко вонзившись в его предплечье.
Леон вообще не ожидал такого поворота, и внезапная острая боль заставила его вздохнуть.
Это была не просто игла, это был посыл: Во-первых — битва ещё не окончена; во-вторых — кто сказал, что я не осмелюсь тебя ранить?
Леон, стиснув зубы, вытащил иглу, и подбросив её в воздух, прицелился и выстрелил.
Тонкая, как волос, игла, пронзённая воздушной стрелой, вонзилась в каменную стену так глубоко, что даже инструментом её было бы нелегко вытащить.
Иными словами, для Фань Пэйяна эта игла стала бесполезной.
Фань Пэйян, находившийся в нескольких метрах, уже наполовину скрылся в дверном проёме каменного дома. Такая позиция — укрытие за стенами — казалась оборонительной, но на деле означала лишь одно — он не собирался отступать.
Не хочет проигрывать. Не согласен на ничью. Фань Пэйян стремился к победе и Леон ясно читал это в его поведении.
Едва он осознал намерения противника, как в воздухе просвистел очередной камень.
Ментальная сила Леона в этот миг достигла невиданной ранее концентрации. Ему даже не нужно было смотреть, лишь по направлению звука он поднял руку и выстрелил.
Камень раскололся в воздухе на несколько осколков, которые беспомощно рухнули вниз.
— Я предупреждал: затяжная битва играет против тебя, — Леон всматривался в размытый силуэт противника, методично раскрывая жестокую правду этой схватки. — Твой главный недостаток — неспособность убить. А слабость твоего Дерева инструментов — неспособность создавать «боеприпасы» самостоятельно. С этого момента я буду уничтожать каждый твой «снаряд», пока у тебя не останется ничего, кроме «подручных материалов». Но… — он окинул взглядом землю под ногами и окружающие дома, — здесь не так уж много камней. А эти постройки… Судя по твоему текущему уровню, разбирать стены ты ещё не способен.
Фань Пэйян слушал внимательно, даже заинтересованно. Половина лица, выглядывающая из-за камня, поначалу была бесстрастна. Но к концу речи Леона на ней промелькнуло оживление:
— Мне нравится твоя новая тактика. Давай проверим.
С этими словами очередной камень — крупнее и тяжелее предыдущих — полетел в Леона, целясь прямо в голову.
Леон выстрелил, камень разлетелся.
Леон снова выстрелил, камень снова разлетелся.
«Летающие камни» Фань Пэйяна набирали скорость и силу, но и «воздушные стрелы» Леона становились всё точнее. Камень за камнем взрывались в воздухе — сначала распадаясь на крупные осколки, а потом и вовсе разлетаясь в пыль, оставляя за собой серые облачка.
Гуань Лань и Таньхуа, наблюдавшие сверху:
…Они что, устроили соревнования по стендовой стрельбе?!
Их смущала не только странная динамика боя, но и неиссякаемый запас «боеприпасов».
— Откуда у Фань Пэйяна столько камней? — не мог взять в толк Таньхуа.
* Стендовая стрельба — олимпийский вид спорта, также известный как «стрельба по тарелочкам»: стрельба по летящим глиняным мишеням.
Причём это были не мелкие камешки, которые можно подбить ногой, а увесистые булыжники — словно обломки стен.
Гуань Лань встал, всматриваясь в сторону, откуда летели камни. Вскоре его взгляд остановился на одной точке, а лицо стало серьёзным.
Таньхуа, заметив его странный вид, тоже поднялся.
Долго всматриваться не пришлось. Всего в одном переулке от них…
Когда-то аккуратная улочка теперь представляла собой груду развалин. Видимо, здесь уже успели потягаться другие участники. Каменные дома по обеим сторонам были либо частично разрушены, либо превратились в руины, усеянные обломками.
Настоящий склад боеприпасов для Фань Пэйяна.
Если он использует все эти камни, даже сломав руку, Леон не перестреляет их все.
Но как Фань Пэйян обнаружил это место?
— Он заметил это, когда забирался на крышу? — Таньхуа имел в виду момент, когда Фань Пэйян ранил Леона, но и сам получил удар в спину. — Просто невероятное везение.
Не найди он эти руины, к этому моменту у него уже закончились бы «снаряды».
— Это не везение. — Гуань Лань не отрывал взгляда от разрушенной улицы, перекрикивая грохот разлетающихся камней. — Помнишь второй вопрос Леона, на который Фань Пэйян не ответил?
[Второй вопрос, почему не использовал иглу с самого начала?]
Его глаза загорелись. Снова взглянув на руины, ему вдруг стало казаться, что чем больше об этом думаешь, тем страшнее становится:
Гуань Лань знал, что его товарищ всё понял:
— Угу, эти обрушившиеся каменные дома и есть ответ.
— Нет, дай мне ещё раз всё обдумать. — Таньхуа нужно было успокоиться. — Значит, Фань Пэйян не использовал иглу с самого начала, потому что предвидел, что Леона этим не испугаешь, и отсюда сделал вывод, что из-за собственной неспособности по-настоящему нанести удар он упустит шанс быстро закончить бой, и он перейдёт в «затяжную войну». Тогда, чтобы победить или хотя бы иметь шансы на победу в этой затяжной войне, ему нужен неиссякаемый поток «боеприпасов». Поэтому поначалу он только убегал, не сражаясь, и только добежав сюда, впервые встретился с Леоном лицом к лицу — потому что с самого начала хотел заманить его сюда?!
— Не может быть. — Продумав всё ещё раз, Таньхуа ещё сильнее засомневался. — Откуда Фань Пэйян знал, что здесь есть руины? И как он мог быть уверен, что Леона определённо не напугает игла? Слишком много переменных, которые нужно учесть.
— Откуда он знал о руинах? — Гуань Лань склонил голову набок. — Не забывай, до того, как он начал следить за нами, у него было полтора часа побродить по Кольцевому городу. Если бы я был обладателем атакующей канцелярской принадлежности, не способной самостоятельно производить «боеприпасы», я бы тоже заранее разведал «запасы боеприпасов», а затем изо всех сил постарался бы завести поле боя в выгодное для себя место.
— А как насчёт того, что Леон не боится смерти? Откуда он мог это узнать?
— Фань Пэйяну не нужно было знать это наверняка. Ему достаточно было оценить «возможность такого развития», чтобы выбрать между «использовать иглу немедленно» и «использовать иглу, когда рядом склад боеприпасов», где последний, более надёжный вариант.
— Капитан, ты правда думаешь, что Фань Пэйян способен продумать всё до таких мелочей? Заранее отыскать руины, которые могут стать складом боеприпасов, сменить тактику, узнав, что он тоже цель, предусмотреть, что стальная игла может не сработать, и поэтому придержать её... С таким подходом к бою можно облысеть!
— Тебе, возможно, это кажется сложным... — сказал Гуань Лань. — Но для луковичного бойца это естественно.
— Луковичного бойца? — Таньхуа обнаружил, что у его капитана всегда найдутся новые удивительные знания.
Взгляд Гуань Ланя вернулся к переулку, остановившись на вырисовывающемся силуэте за каменной дверью:
— Это значит: сними один слой тактики, а под ним следующий, всегда есть запасной ход, никогда не позволяющий себе по-настоящему попасть в безвыходное положение.
— ... Звучит как какая-то фантастика. — Таньхуа наполовину верил, наполовину сомневался. — Но ведь у луковицы, сколько бы слоёв ни было, когда-нибудь они кончаются?
— Угу, когда слои закончатся, значит, он дошёл до предела. — сказал Гуань Лань. — Посмотрим, хватит ли у Леона способностей.
«Стендовая стрельба» в переулке продолжалась.
* 洋葱型战斗者 (yángcōngxíngzhàndòuzhě) — игровой термин, описывающий персонажа или тактику, построенную по принципу многослойной защиты, подобно слоям луковицы. Такой боец не полагается на один вид защиты (например, только на здоровье или только на броню), а создаёт последовательные «слои» обороны.
Таньхуа заметил, что спина Леона полностью промокла — чёрная футболка прилипла к телу, обрисовывая лопатки.
Затем он попытался разглядеть Фань Пэйяна.
Тот был скрыт в тени, и рассмотреть его детально не получалось. Но одно было ясно: активная атака и постоянное управление камнями требовали куда больше сил, чем пассивная оборона Леона.
Гуань Лань говорил, что всё зависит от того, сумеет ли Леон «очистить» все тактические слои Фань Пэйяна.
Но Таньхуа считал, что это и есть вся тактика. Казалось бы, он перешёл от игл к камням, но суть боя не изменилась — всё та же патовая ситуация. Если бы у него был другой план, зачем продолжать эту изматывающую перестрелку?
До конца испытания [Страха в сердце] оставалось больше часа, но физические силы Фань Пэйяна и Леона уже были на грани изнеможения, приближаясь к критической черте.
Самым явным проявлением этого было заметное невооружённым глазом замедление скорости камней, летящих по воздуху. Точность и поражающая способность выстрелов Леона тоже значительно снизились по сравнению с началом. Хотя он всё ещё каждый раз попадал в цель, но уже не так точно и не разрушал камни в пыль, а чаще раскалывал их пополам.
Исход схватки казался был предрешён.
Либо один выдохнется раньше, и победит тот, у кого останется хоть капля сил.
Либо оба падут от изнеможения одновременно, и победа достанется более стойкому в рукопашной.
Полминуты спустя Гуань Лань и Таньхуа, уже долгое время наблюдавшие, затаив дыхание, наконец дождались ответа.
Новый камень, летевший в Леона, внезапно замер в воздухе, затем рухнув вниз, ударился о крышу каменного дома справа от стрелка, скатился по скату и с глухим стуком приземлился на землю.
Леон не рискнул расслабляться. Прошло ещё десять секунд. Новых камней не последовало. И это подтверждало догадку Леона, что Фань Пэйян больше не контролировал дерево инструментов.
На это могло быть две причины.
Первая: физические силы Фань Пэйяна действительно истощились, их недостаточно для контроля дерева инструментов.
Вторая: Фань Пэйян притворился, что силы истощены, а на самом деле у него другой коварный план.
Леон быстро обдумывал обе возможности и склонялся к первой. Потому что его собственные физические и ментальные силы тоже были почти на исходе. В такой битве общий расход атакующего всегда больше, чем у защищающегося. То есть, даже если физическая сила Фань Пэйяна уровня S выше его собственной уровня S, эта разница уже компенсировала дополнительный расход от атак.