Я и Он. Глава 55. Русал 02
Морской ритуал был самым важным днём в году для рыбацкой деревни. С ним была связана древняя легенда, передававшаяся из поколения в поколение. Говорили, что здешними водами правит морское божество — существо наполовину человек, наполовину рыба. Оно удерживало шторма от берегов и оберегало тех, кого волны уносили в пучину. Божество хранило тела погибших от морских тварей и указывало их душам путь домой.
Чэнь Шаньвань боялся моря, и каждый раз, слушая эту историю, недоумевал: раз существует морской бог, почему Он не спасает рыбаков от бед? Но одна фраза из легенды казалась ему удивительно поэтичной:
«Когда услышишь, как ракушечные колокольчики в твоём доме зазвенят без ветра, значит, морское божество вернуло душу твоего близкого. Так они прощаются с тобой в последний раз».
И как ни странно, несмотря на скептицизм и на то, что единственными близкими на его памяти были родители и брат, он сам смастерил такие колокольчики и повесил их под люстрой в своей комнате и каждый день он в тайне надеялся, что однажды они зазвенят сами по себе.
Ритуал как раз и был посвящён морскому богу. Накануне к ритуалу готовилась вся деревня, и Чэнь Шаньвань — в первую очередь. Его участие было строго обязательным. За полмесяца до ритуала все деревенские дети до восемнадцати лет тянули жребий, определяя «избранника». Но с тех пор как родился Чэнь Шаньвань, жребий неизменно падал на него одного. Старейшины лишь разводили руками, и никто не смел возразить.
Раньше он думал, что всё дело в высоком статусе его семьи. Позже узнал истину: за долгие годы, несмотря на древнюю традицию, никто так и не вытянул ту самую раковину, что символизировала избранника. Это была изящная бело-золотая раковина, похожая на арфу, украшенная россыпью самоцветных жемчужин. Говорили, они выросли сами, без участия человека. Жители верили в духов, а потому решили, раз не выпадает, значит, море не нашло достойного. А когда появился Чэнь Шаньвань и выбор пал на него, альтернатив больше не существовало.
Подготовка заключалась в омовениях, облачении в особые одежды и повторении ритуального танца, который он учил с двенадцати лет. До сих пор ему ни разу не удалось исполнить его безупречно. Дело было не в памяти или ловкости. Просто танец исполнялся лицом к морю, а страх перед водой не позволял сосредоточиться даже на миг.
В день ритуала ему исполнялось шестнадцать, а шестнадцатый ритуал всегда проходил по особым правилам. В деревне шептались: «Удивительно, как день его рождения неизменно совпадает с днём ритуала».
— Согласно ритуалу, ты должен выпить молодое вино и лечь в украшенную цветами лодку. — сказал старейшина, ведущий церемонию, облачённый в белую накидку. Дрожащими руками он протянул Чэнь Шаньваню сложный набор украшений, — Не бойся. Морское божество любит тебя, Оно не причинит вреда.
Чэнь Шаньвань принял дар обеими руками. Пальцы слегка дрогнули:
— …Меня собираются столкнуть в море?
Зная о его страхе, старик не стал распространяться. Лишь посмотрел на юношу затуманенным взглядом и повторил:
— Дитя, не бойся. Морское божество любит тебя, Оно не причинит вреда.
Чэнь Шаньвань уже начал подозревать, что старик просто заучил эту фразу.
Чэнь Шаньвань взял их, внимательно рассмотрел и начал примерять. Материал оставался загадкой, но выглядел дорого, словно работа придворного ювелира. Бирюзовый обруч легко скользнул по запястью, золотая цепочка взвилась вверх, к локтю, где крепился ещё один такой же браслет. Материал не поддавался определению: гладкий, полупрозрачный, в лучах света он переливался, будто живой. От запястного браслета отходили ещё две цепочки, заканчивающиеся кольцами. Они идеально сели на средний и безымянный пальцы. Украшение легло как влитое.
Старейшина наблюдал, как юноша завершает примерку. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то тёмное, неразборчивое. Чэнь Шаньвань не заметил этого взгляда. Он просто встал и последовал за родителями, покидая дом старейшины.
Дорога домой неизбежно пролегала вдоль самого берега. Даже держась на отдалении, Чэнь Шаньвань старался ни разу не посмотреть на воду. Казалось, стоит лишь мельком глянуть на волны — и он тут же сорвётся вниз, море поглотит его без остатка, не оставив даже костей.
Вернувшись, он принялся за последние приготовления. Утром Чэнь Шаньвань сам надел ритуальный наряд — бело-золотое одеяние, расшитое жемчужными нитями. Крой низа напоминал длинную юбку, а рукава из тончайшей ткани едва скрывали бледные, изящные руки. К поясу крепились дополнительные цепочки. На алтаре ему предстояло разуться и надеть ножные украшения. Бело-золотые цепи, усеянные мелким жемчугом, спускались от колен до самых подъёмов стоп. В танце, под взмахами лёгкой ткани, они то исчезали, то вновь сверкали, вырисовывая завораживающий узор.
Днём море пугало его не так сильно. Собравшись с силами, Чэнь Шаньвань всё же исполнил танец на берегу. Едва н закончил, Чэнь И опустился перед ним на колени, бережно держа огромную раковину, наполненную «священной водой». Чэнь Шаньвань принял её. Знакомый, едва уловимый запах спиртного не обжигал горло, а, напротив, казался странно сладким и тягучим. Выпив всё до дна, он перешёл к новому этапу ритуала, добавленному специально к его шестнадцатилетию, — цветочной лодке. Её смастерили из лёгкой шлюпки, устлав чёрными розами, белыми раковинами и морскими улитками, обильно украсив разноцветным жемчугом. Сооружение больше напоминало плавучий алтарь, чем судно для спуска на воду.
Чэнь И помог ему ступить на борт. Сквозь плотную ткань одежды Чэнь Шаньвань чувствовал, как напряжено тело брата, как его пробивает едва сдерживаемая дрожь. Брат посмотрел на него. Чэнь Шаньвань стиснул зубы. Несмотря на страх, на его лице не дрогнул ни один мускул, и он покорно устроился среди цветов. Он с детства был не по годам сообразителен и прекрасно понимал, что лодку неизбежно вытолкнут в открытое море. Но бороться сейчас было бессмысленно. Родители и брат всегда были к нему добры. Да и рыбаки ни в чём не виноваты. Но… он отчаянно хотел спросить: вытащат ли его обратно или оставят дрейфовать? Является ли он тем самым подношением?
Чэнь Шаньвань лёг на дно лодки. От тревоги и ужаса он не должен был сомкнуть глаз ни на секунду, но стоило коснуться дна лодки, как веки налились свинцовой тяжестью, а путаные мысли мгновенно испарились. Он попытался сопротивляться, но силы покинули его раньше, чем сознание прояснилось. И он с головой провалился в темноту.
Обычно он спал очень чутко, но теперь, когда толпа с гулом и плеском выталкивала лодку в воду, ни единый звук не пробудил его. Он совершенно не ощущал происходящего.
Чэнь И смотревший, как лодка уносит брата всё дальше, невольно сжал кулаки:
— Не смей сомневаться в Нём, стоя у кромки воды. Мы все видели это своими глазами. — спокойно ответила женщина рядом.
Именно поэтому вся деревня так берегла Чэнь Шаньваня.
— А что, если А-Вань не вернётся?
Мать посмотрела на него. В её взгляде читалась невыразимая тяжесть:
— Старший*. Жизнь одного человека против шестисот с лишним. Что бы выбрал ты?
* 老大 (lǎodà) — традиционное обращение к первенцу в китайской семье. В данном контексте термин подчёркивает статус Чэнь И как старшего сына, на которого в патриархальной традиции ложится ответственность за продолжение рода, управление семейными делами и выполнение обязательств перед общиной.
Она нервно обхватила себя за локоть. Несмотря на присутствие мужа и сына, в её голосе звучала ледяная отстранённость:
— Он мой сын. Но я не могу позволить всей деревне принять на себя гнев морского бога.
Она пробормотала, словно уговаривая саму себя или вознося молитву:
— Бог так благоволит ему. С ним всё будет в порядке.
Чэнь И смотрел на лодку, уже превратившуюся в крошечную точку на горизонте, но не нашёл слов. Он никогда не забудет те три случая: когда младший только родился, когда он случайно стал свидетелем… и когда двенадцатилетний брат взбунтовался и отказался участвовать в ритуале.
Чэнь Шаньвань родился в день морского ритуала. Сам по себе этот факт ничем не выделялся: в прошлом в этот день тоже появлялись на свет дети. Но именно тогда легендарное морское божество впервые за всю историю деревни явилось воочию. Волны вздымались до небес, хотя не было ни ветра, ни дождя, а небо оставалось ясным. Для побережья такая погода была абсолютной аномалией. Вода захлёстывала пляж, скрывая песок, и в минуту рождения мощным валом накрыла алтарь.
В морской пене проступил гигантский силуэт — ростом метра в два с лишним. Верхняя часть тела напоминала человеческую, нижняя плавно переходила в рыбий хвост. Лицо оставалось скрыто. Сущность не двигалась, лишь смотрела в сторону дома, где только что родился ребёнок.
Явление, разумеется, не осталось незамеченным. Молодёжь впала в панику, старики — в благоговейный трепет. Деревенский старейшина, славившийся даром общения с духами, примчался первым. Он пал на колени перед водой и спросил о цели визита.
Море вокруг сущности вдруг собралось, образовав острую водяную стрелу, указывающую точно на дом роженицы. Из глубин доносилось пение на непонятном языке. Нежное, завораживающее. Тогда старейшина велел Чэнь И и его отцу вынести на берег новорождённого.
В тот момент Чэнь И сковал ледяной страх.
Однако Сущность повела себя на удивление кротко.
Волны бережно коснулись Чэнь Шаньваня, словно смывая с крохотного тельца всё нечистое, и тут же на лбу младенца проступил таинственный узор — то ли печать, то ли древнее заклятие.
В тот же миг Сущность растворилась в морской пене. Вода, захлестнувшая берег, отступила, а на мокром песке, словно из ниоткуда, возникло несметное количество сокровищ: изящная мебель, диковинные безделушки, резные шкатулки, оправленные редчайшими морскими самоцветами.
— Это был сам морской бог. — пояснил старейшина. — И всё это — дары, которые Он принёс новорождённому.
Поэтому ни один рыбак не посмел даже протянуть руку к подношениям. Дары предназначались исключительно младенцу. А они, поколениями живя у кромки воды, свято чтили морского владыку. Семья освободила чердачную комнату, заполнив её до краёв. Ещё вчера уютное жилое помещение мгновенно превратилось в покои, достойные сказочного принца.
Старейшина также настоял, чтобы у входа установили огромный аквариум — три метра в длину и два в высоту.
— Он будет приходить навещать его. — объяснил старейшина.
Тогда Чэнь И с трудом верил в происходящее. Не будь в комнате брата этих материальных даров, он наверняка решил бы, что всё это лишь сон. Но очень скоро сомнения рассеялись.
Чэнь И учился в старшей школе в городе. В первый же день летних каникул, вернувшись домой, ночью он тихонько пробрался наверх, чтобы навестить брата, и застыл на пороге: огромный аквариум у входа до краёв наполнился морской водой. Саму Сущность он не разглядел, но к стеклу прижался гигантский рыбий плавник. Он переливался всеми оттенками радуги, излучая мягкое, гипнотическое сияние, и был обращён в сторону лестницы. Дверь в комнату брата, кажется, была приоткрыта. Сущность не вошла внутрь. Она лишь замерла в толще воды, безмолвно наблюдая за спящим Чэнь Шаньванем.
На следующий день старейшина пришёл к ним и рассказал, что морской бог явился ему во сне.
— Чэнь Шаньвань боится темноты и не может уснуть. Кто-то из родных должен сидеть у его кровати и сторожить его сон. — передал он веление. — Но прикасаться к нему категорически запрещается. Ложиться на кровать — тоже. Максимум, что дозволено, — поставить стул у изголовья и тихо сидеть, наблюдая.
Чэнь И сначала хотел рассмеяться над этой нелепостью, но воспоминание о ночном видении застряло в горле тяжёлым комом.
Он до сих пор помнит, как старейшина посмотрел на них тяжёлым, многозначительным взглядом и произнёс:
— Морской бог также передал: «Чэнь Шаньвань принадлежит Мне. Он не ваш. Он не принадлежит никому из вас».
Юй Суй, ну надо же... (указывает пальцем)
Сегодня снова порезал руку, пока резал мясо для господина кота, буэээ... на этот раз крольчатина, буэээ... досада какая!
Завтра выложу ежедневную норму в 10 тысяч слов!
Огромное спасибо всем за поддержку! Буду стараться и дальше!