Я стану Богом [Бесконечность]. Глава 4. Долгий путь домой (Часть 4)
При мысли о раках Фан Сю невольно начал представлять прочие вкусности.
Хотелось бы после прибытия заказать ещё килограммчик свиной грудинки, утиной грудинки, говядины и баранины, а лучше бы ещё тарелочку устриц с чесноком.
А потом с Сюй Бэйнанем и компанией опрокинуть пару ящиков эрготоу — и пить до бесчувствия.
* 二锅头 (èrguōtóu) — крепкий 60—70° алкогольный напиток двойной дистилляции из злака сорго, традиционно употребляется как крепкий алкогольный напиток в бытовых застольях.
Видимо, запахи ночной закусочной так живо встали перед глазами, что у Фан Сю даже живот заурчал от нетерпения.
Сидевший рядом пожилой мужчина усмехнулся:
— Парень, ты что, ужин пропустил?
Он полез в свою полотняную сумку и вытащил лепёшку, завёрнутую в промасленную бумагу. От неё так аппетитно потянуло, будто невидимый крючок цеплял за самые глубокие уголки желудка.
— У меня тут несколько домашних лепёшек, тёплые ещё. Держи. — протянул он.
Фан Сю встретился с его слегка помутневшим взглядом, бросил взгляд на край лепёшки, сглотнул — и отказался:
— Сегодня меня угощает друг, который обычно на каждой копейке сидит. Я приберегаю желудок, чтобы как следует его «ограбить».
— Да это же одна лепёшка… Ты ж здоровый парень, разве она займёт много места?
— Нет, дедушка, вы не понимаете.
Он вёл себя как зануда-спорщик:
— Допустим, мой желудок делится на двадцать порций. Ваша лепёшка займёт одну двадцатую. А значит, на одну двадцатую меньше достанется моему другу. Для меня это чистый убыток.
Он недовольно спрятал лепёшку обратно и буркнул:
— Не хочешь — не ешь. Твои проблемы.
Отказав старику, Фан Сю отвёл взгляд и невзначай окинул салон автобуса.
Было уже за одиннадцать, и многие пассажиры, прислонившись к сиденьям или окнам, погрузились в сон, большинство из которых явно офисные работники.
Вот она, участь офисного планктона — безрадостная и обыденная.
Но кое-где ещё слышались тихие разговоры, перемешанные с мерным стуком дождя за окном — и от этого в салоне стояла тихая, почти умиротворённая атмосфера.
Всё это — привычная картина повседневной жизни, знакомая каждому.
Правда, этот автобус, кажется, раньше использовался как тематический: по салону тут и там красовались детские рисунки бабочек. Но их так основательно отмывали, что теперь различить их можно было, лишь приглядевшись.
Единственная, что бросалась в глаза — чёрная бабочка, нарисованная будто восковым мелком, на спинке сиденья прямо перед Фан Сю. Всё туловище насекомого было закрашено до черноты.
У Фан Сю зачесались руки — он потянулся и провёл пальцем по рисунку. Восковой текстуры не ощущалось, зато шорох привлёк внимание сидевшей впереди девушки, и она обернулась.
У неё были две аккуратные косички, а в каждую была вплетена маленькая ромашка, похожая на живую. Лицо — с ладошку, глаза — большие и любопытные. Миловидная, с чертами будущей красавицы.
Она моргнула и тихонько спросила:
Фан Сю на миг смутился — ему почудилось, будто он уже видел это лицо где-то раньше. Но взгляд упал на чёрную бабочку на сиденье — и он взял себя в руки.
— Простите. Я увидел бабочку на спинке и хотел стереть.
Девушка достала из кармана пачку салфеток:
— Дяденька, вот, салфеткой протрите. Посмотрите, у вас пальцы испачкались.
Фан Сю глянул на кончики пальцев — и правда, на подушечках осталось немного чёрной крошки.
Девушка помолчала, потом вытащила телефон и с надеждой уставилась на него:
— А… дяденька, можно ваш WeChat?
Лицо Фан Сю нередко привлекало внимание — у него регулярно спрашивали контакты, а то и вовсе агенты предлагали сняться. К подобному он давно привык.
И отказывал он уже отработанно:
— Извините, у меня в WeChat всё занято.
Не дав ей опомниться, он плавно добавил:
— Удалять нельзя — все важные люди.
Но тут вмешался сидевший рядом с ней худой мужчина с веснушками на лице, похожий на метиса:
— Братан, а кем ты работаешь? WeChat переполнен, а удалить нельзя — точно маркетолог какой-нибудь.
— Я преподаю гитару в музыкальном магазине. — Фан Сю изобразил, будто держит гитару и бьёт по струнам, и легко улыбнулся. — В друзьях у меня сплошь ученики и их родители.
— Братан, а гитара трудно осваивается? Хочу научиться. Сколько стоит курс? Возьмёте меня?
— Не получится. Я руковожу только детскими группами.
— Мне бы хоть «Маленькую звёздочку» осилить.
— Правда? А я её не умею играть.
— Да ты что, совсем бездушный, что ли? Гитарист и говорит, что «Маленькую звёздочку» не умеет? — не выдержала одна из пассажирок.
Фан Сю повернул голову в её сторону. Говорила женщина, сидевшая рядом с худым мужчиной, но через проход.
На ней было вечернее платье, за плечами болталась сумка Birkin — явно недешёвая. Волосы красиво уложены, а губы ярко накрашены.
Фан Сю кивнул с видом полного согласия:
[Блин, этот парень — просто шедевр]
[Шедевр чего? SAN-то у него падает без остановки!]
[Где ваши глаза? На этом уровне SAN падает у всех — хоть новичок, хоть топ из хай-левел рейтинга. Главное — успеть пройти, пока не обнулилось.]
[А Фан Сю вообще уникален — SAN падает медленнее всех. Чуть-чуть, наверное, 0.01 за раз. Полоска почти не двигается. Если бы волоском не прикладывала — и не заметила бы.]
[Мне интереснее, что он там видит… Аж злость берёт. «Автобус-бабочка» — скучный инстанс именно из-за этих бесконечных иллюзий. Мы видим одно, а игрок внутри — совсем другое.]
И правда, картинка в стриме Фан Сю заметно отличалась от того, что видел он сам.
В его глазах салон был полон людей. А в трансляции, как только он вышел из режима блокировки чата, он всё время разговаривал с пустотой — даже когда доставал телефон, это было чистой воды актёрская игра без реквизита.
[Как за психом наблюдать, ха-ха]
[Ребят, а вдруг Фан Сю уже догадался? Что здесь нельзя ничего принимать и ничего не обещать — особенно не давать обещаний. Как только завяжешь связь — навсегда застрянешь в цикле.]
[Да ладно, он же новичок. Откуда ему знать?]
[Но если в реале такой характер — его бы уже в мешке утопили (задумчиво)]
После отказа Фан Сю в салоне снова воцарилась тишина — та же, что и раньше.
Фан Сю прислонился к окну. Слабый свет фонарей у обочины выхватил из темноты очертания тоннеля — впереди предстояло проехать длинный участок под землёй.
Автобус въехал в тоннель с протяжным гулом, от которого закладывало уши, будто кто-то визжал прямо у виска.
Тоннель оказался длинным — на проезд ушло минут пять.
Маленький экран с правилами безопасности, висевший в салоне, начал мигать и шипеть — видимо, из-за отсутствия сигнала в тоннеле.
Уши Фан Сю заложило от гула, и других звуков в салоне он уже не слышал.
И вот спустя пять минут автобус резко затормозил.
Фан Сю инстинктивно подался вперёд, на миг машинально зажмурился — и в эту долю секунды, пока мир погрузился во тьму, он не раздумывая упёрся ногой в спинку впереди стоящего сиденья, чтобы удержать равновесие. В голове мелькнула мысль: кондуктор не соврал — торможения и правда резкие. Стоя здесь — точно бы влетел в кого-нибудь.
Но девушка, в чьё сиденье он упёрся, даже не обернулась. И никто из пассажиров не выразил недовольства — хотя автобус так и остался стоять посреди тоннеля.
За окном по-прежнему шёл дождь, капли размеренно стучали по стеклу. Экран в салоне уже погас. А бабочки на стенах — те, что раньше едва угадывались — теперь будто проявились отчётливее.
Единственным живым существом в автобусе оставался Фан Сю. Но при этом никто не исчез: кондуктор по-прежнему прислонялась к перегородке с закрытыми глазами, будто спала; а водитель был почти скрыт за её спиной и перегородкой — но присутствие его ощущалось.
Все будто застыли. Само торможение и реакция на него — возможно, лишь плод воображения Фан Сю.
Он молча смотрел вперёд, не поворачивая головы к сидевшему рядом старику.
Всего секунду помедлив, он сунул руку в карман и на ощупь крепко сжал воздух.
Затем потянулся вперёд и положил ладонь на плечо девушки с косичками.
В следующее мгновение девушка дёрнулась — и с немыслимой для человека скоростью развернулась на сто восемьдесят градусов. Но вместо миловидного личика Фан Сю увидел огромную распахнутую бабочку с крыльями во всю спинку сиденья. Её устрашающий хоботок раскрылся, обнажив нечто вроде клыков, готовых вцепиться в него.
Фан Сю даже не моргнул. Не раздумывая, он взметнул правую руку — ту самую, что сжимала воздух в кармане — и вонзил её прямо в пасть бабочки.
Его кисть исчезла в хоботке. Из запястья хлынула кровь, но лицо Фан Сю оставалось невозмутимым.
Даже когда все остальные пассажиры разом повернулись к нему, когда прочие чёрные бабочки распахнули крылья, обнажая острые клыки, когда в ушах зазвенел пронзительный, сводящий с ума визг — его лицо даже не дрогнуло.
Он резко провёл рукой вбок. Со стороны казалось, будто бабочка откусила ему ладонь, от кисти остался лишь окровавленный обрубок руки, из которого струилась кровь. Но не последовало ни стона, ни крика.
Фан Сю вскочил на сиденье, окинул взглядом бабочек, истошно визжащих в его сторону, и в голове пронеслись все детали, но не успел он сделать и шага, как автобус внезапно накренился набок.
Фан Сю мгновенно схватился за ручку окна. Лишь на этой крошечной детали, предназначенной для открывания стекла, он повис в воздухе, удерживаясь над хаосом.
[!!! Если он не занимался, я имя своё задом напишу!]
[Ё-моё!!! Красавчик!!! Он же вообще не видит реальности! Как он угадал?!]
И правда, Фан Сю ничего не видел. Но зрители — видели.
Как только автобус въехал в тоннель, на сиденьях начали проявляться гигантские бабочки. Когда машина остановилась и Фан Сю хлопнул по спинке он их всех разбудил.
Но он сжал в кармане ручку, вонзил её в бабочку, угрожающую клыками, и разрубил насекомое надвое. Зелёная жижа брызнула ему на руку, скользнув по напряжённым мышцам — картина вышла зловеще прекрасной.
А бабочки снаружи, почуяв гибель сородича внутри, впали в ярость и начали биться в автобус, из-за чего тот и перевернулся.
Фан Сю умел различать иллюзию — и угадывать реальность.
[Система, блять, это читерство!!! Читы!!!]
Повисший на ручке Фан Сю не шевелился — и бабочки замерли, уставившись на него, будто стая голодных волков, выжидающих падения добычи.
Свет в салоне, видимо из-за крена, мигал в такт треску электричества.
Он висел, удерживаясь лишь тремя пальцами за миниатюрную ручку. Мышцы руки напряглись, обрисовывая чёткие линии; даже вздувшиеся вены выглядели почти эстетично.
Будь эта ручка крепкой — он мог бы висеть так часами. Но она была хлипкой.
Фан Сю глубоко вдохнул и без промедления резко развернулся, пнув ногой сиденье с чёрной бабочкой.
Удар был так силён, что весь автобус содрогнулся, а бабочки завизжали ещё яростнее.
Именно в этот момент из места, где только что сидел Фан Сю, вырос человек.
Он вцепился зубами в лодыжку Фан Сю — ряд острых зубов впился в плоть, будто пытаясь отгрызть ступню.
Лицо Линьцзы было залито кровавыми слезами, из горла вырывались рыдания:
— Фан Сю! Что ты творишь?! Это же автобус-бабочка, который мы так долго искали! Ты же обещал остаться со мной!
— Ты не только не остался… Ты меня забыл!
— Разве нам плохо здесь вместе?!
— Почему ты не загадываешь желание?! Загадай скорее!
— Стоит тебе пожелать — рука отрастёт, всё закончится, и мы будем вместе навечно!
Фан Сю сдержал порыв послать этого искажённого Линьцзы подальше:
А в мыслях добавил: Как ты умудряешься говорить целыми фразами, вцепившись зубами? Ты что, мастер чревовещания*?
* 腹语大师 (fùyǔ dàshī) — букв. «мастер брюшной речи».
— Хорошо, — резко сказал Фан Сю. — Я загадываю желание.
Как только эти слова сорвались с его губ, весь хаос вокруг стих.
Бабочки замерли. Линьцзы разжал челюсти. Шаткая ручка вдруг стала крепкой, а сам Фан Сю начал медленно парить в воздухе.
Он будто превратился в лёгкий ветерок — не будь происходящее столь жутким, можно было бы подумать, что мир прекрасен.
Лицо Линьцзы озарилось мечтательным блаженством, голос стал мягким:
Фан Сю посмотрел на него и чётко, по слогам произнёс: