Я стану Богом. Глава 26. Посмотри, я красивая? (Части 9-10-11)
— Да не люблю я мужчин, блин! Моя жена — Нань Сяомяо*, понял?!
* 南小鸟 (NánXiǎoniǎo) — китайская версия имени Минами Котори (南ことり / MinamiKotori), одной из главных героинь японской медиафраншизы «LoveLive!» (аниме, игры, манга). В китайской локализации имя адаптировано как 南小鸟, что дословно означает «Южная маленькая птичка» (南 = юг/фамилия Нань, 小鸟 = маленькая птичка), что является смысловым переводом японского ことり (Kotori = «маленькая птичка»). Персонаж — участница школьного идол-проекта μ's (Мьюз), известна своим добрым характером и любовью к моде.
Фан Сю, хоть и понятия не имел, кто такая Нань Сяомяо, услышав, что у Е Иньцзюэ есть «жена», с облегчением выдохнул:
Даже после такого нелепого недоразумения Е Иньцзюэ не унимался:
Фан Сю с видом «ну что с тобой поделать» ответил:
— А я против. — нахмурился Цю Ли.
— Брат Цю, неужели нельзя в этом инстансе расценивать меня отдельно от моей гильдии?
— Выйди из гильдии, а в следующем инстансе вернёшься обратно. — спокойно ответил Цю Ли.
А то, что после выхода из гильдии нужно пройти три одиночных инстанса, прежде чем вступать в новую, — это, по-твоему, ерунда?
Фан Сю вовремя вмешался, прекращая перепалку:
— Е Иньцзюэ сотрудничает со мной, и Цю Ли сотрудничает со мной. Вы не обязаны сотрудничать друг с другом. В чём проблема?
Цю Ли молча и холодно отправил в рот пару ложек.
Тогда Фан Сю хлопнул в ладоши и радостно объявил:
— Значит, договорились. Желаю нам приятного сотрудничества.
[……Охренеть, человек, заставивший брата Цю работать с Гильдией Теней]
[Ну, не совсем с гильдией, у Ассасина и правда другой стиль. Да и предубеждение у брата Цю к нему не такое уж сильное]
[А что, разве? Вы что, не знаете, что Ассасин — назначенный инструктор в Гильдии Теней? Как только попадёт в высший рейтинг, сможет перейти на эту должность]
[Но он сам явно не хочет, он же сто раз на форумах и в инстансах говорил, что любит проходить инстансы и мечтает стать большой звездой]
[Извините, а что за «инструктор»?]
[Ну, Гильдия Теней — крупнейшая гильдия в игровом мире, у них отличная система. Есть специальные инструкторы для новичков: они водят их по сложным инстансам, чтобы те набирались опыта. Думаете, как они заполучили половину рейтинга топов?]
[И ещё я слышал, что Гильдия Теней якобы берёт заказы на убийства (тихо)]
[Не «якобы», а так и есть. Старые игроки в курсе, это уже, считай, не секрет]
[Кстати, а может, Ассасин зашёл в этот инстанс, потому что Гильдия Теней хочет завербовать Фан Сю?]
[Не факт. Мне всегда казалось, что вся структура Гильдии Теней какая-то странная. У них до сих пор никто не выходил из гильдии… о чём это говорит?]
— Тогда сегодня вечером идём на второй этаж? — спросил Е Иньцзюэ.
Цю Ли нахмурился и посмотрел на Фан Сю. Тот немного подумал и ответил:
— Давай завтра. Боюсь, сегодня события могут выйти из-под контроля. Я попросил Шу Сяосяо не принимать лекарства, хочу сначала посмотреть, что будет.
Е Иньцзюэ заметно расстроился.
— Кстати, вы ночью собираетесь спать?
Цю Ли не понял, Е Иньцзюэ же вопросительно взглянул на него.
Фан Сю понимал, насколько странно прозвучал его вопрос, но лицо его оставалось невозмутимым:
— Лучше вам сегодня не спать. Мне кажется, сегодня что-то случится.
— А-а? Почему… — начал было Е Иньцзюэ.
— Хорошо. — ответил Цю Ли, перебивая его.
Е Иньцзюэ, хоть и хотел спросить, на чём основано это предчувствие, вдруг почувствовал, что если он продолжит допытываться, проиграет, поэтому коротко бросил:
Обед прошёл в напряжённой, почти враждебной атмосфере. Е Иньцзюэ, не привыкший к местной столовой, ушёл первым.
Когда он скрылся из виду, Цю Ли протянул Фан Сю серебряный свисток.
Фан Сю приподнял бровь и Цю Ли равнодушно пояснил:
— Если пойдёшь на второй этаж, возьми и меня. Дунь в этот свисток — я услышу.
Фан Сю не стал отказываться. Он взял свисток и покрутил его в руках:
— А если я пойду не на второй этаж, а просто захочу тебя позвать — можно тоже в него дунуть?
— Можно. — ответил Цю Ли. — Но его можно использовать три раза.
Фан Сю кивнул, показывая, что понял.
Он убрал свисток в инвентарь, машинально покрутил болтающуюся на запястье пластинку и небрежно усмехнулся.
Похоже, этот свисток очень важен для Цю Ли.
Фан Сю вспомнил выражение лица Цю Ли, когда тот увидел пластинку. Тогда он смотрел на сторону с надписью «Апрель».
Неужели между инстансами есть какая-то связь?
Вернёмся к тому моменту, когда Ма Тучэн в панике сломал мелок и исчез из карцера.
Он вывалился прямо за дверью. Как только мелок сломался, Чжэн Ляньюань получил системное уведомление об использовании предмета. Он как раз дежурил неподалёку вместе с Чжу Хэ, и они направились проверить, что случилось. Ма Тучэн уже потерял сознание от боли, а под его кожей медленно извивалось что-то длинное и тонкое, похожее на червя.
Чжэн Ляньюань, повидавший на своём веку немало, не растерялся. Он велел Чжу Хэ оттащить бесчувственное тело в соседнюю пустую комнату, приказал ему зафиксировать руку Ма Тучэна, а сам одним точным движением полоснул ножом, вспоров кожу. Другой рукой он схватил заострённую палку толщиной в два пальца и, не заботясь о том, выживет ли Ма Тучэн, выудил эту тварь наружу.
Это оказалось нечто вроде лозы: чёрная, на ощупь точь-в-точь как настоящая, но вся перепачканная кровью, да ещё и с несколькими крошечными бутонами на поверхности.
— Брат Чжэн, будем его спасать? — спросил Чжу Хэ.
Чжэн Ляньюань мельком глянул на Ма Тучэна, который был уже ни жив ни мёртв, и бросил:
— Спасай. Влей в него зелье, чтобы не подох.
— Ни на что не годный идиот! Столько инстансов прошёл, а так облажался перед каким-то новичком! И ведь даже суток не прошло с начала игры! Будь он покрепче, я бы прирезал его заранее, сэкономил бы силы и не тратил зелье.
— От таких бездарей, что только место занимают, и правда никакого проку. — поддакнул Чжу Хэ.
Чжэн Ляньюань, глядя на спину Чжу Хэ, вливавшего зелье в Ма Тучэна, многозначительно хмыкнул:
— Да уж, бездари, что только место занимают, от них и в самом деле толку мало.
Он перевёл взгляд на зажатую в руке лозу, поднял её и раздавил бутоны. Зелёный сок прилип к указательному и большому пальцам, и несколько капель стекло на ладонь.
Чжэн Ляньюань с отвращением тряхнул рукой:
Он швырнул лозу на пол и кивнул Чжу Хэ:
— Забирай его, пошли в общежитие.
Чжу Хэ на секунду замялся, но не посмел возразить. Покорно взвалив на спину Ма Тучэна — который был на голову выше и значительно крупнее его самого — он с трудом поплёлся следом за Чжэн Ляньюанем.
Но, пока он нёс Ма Тучэна, тот начал бредить:
Сначала Чжу Хэ подумал, что из-за тяжёлого ранения и рассудка на пределе у Ма Тучэна начались галлюцинации. Но вскоре понял, что дело не в этом.
Потому что следующей фразой Ма Тучэна было:
— Я тебе не брат… откуда мне знать, где твой брат…
— Хорошо, я согласен… я помогу тебе найти брата, только отпусти меня…
Таща свою ношу, Чжу Хэ постепенно забыл о недавних жалобах. Его мысли потекли в ином направлении.
Он достаточно хорошо знал Ма Тучэна. Тот был недалёким и легко попадался на удочку. Единственный сын в семье, в реальном мире — не сказать, чтобы отпетый злодей, но и мелких пакостей за ним водилось немало.
Попав в игру, Ма Тучэн сразу же оформил в Магазине «Желание». Он совершил преступление: когда крал у кого-то телефон, прихватил заодно и пропуск на вступительные экзамены в университет, из-за чего девушка пропустила экзаменацию. Полиция быстро вышла на его след, поэтому он всячески пытался замести следы своего преступления. И с тех пор, как попал в игру, боялся возвращаться в реальность.
В игровом мире за очки можно купить что угодно. Хотя система даёт игроку после прохождения инстанса всего пять минут на пребывание в реальности, за очки можно приобрести всё необходимое. Если есть очки, в игровом мире можно жить вечно.
Вот Ма Тучэн с тех пор, как попал сюда, ни разу и не возвращался в реальный мир.
У Ма Тучэна не было ни брата, ни сестры, Чжу Хэ проверял. А значит…
Чжу Хэ опустил взгляд и мысленно хмыкнул.
Везёт же бездарям. Просто с корабля на бал — и угодил прямиком в основную сюжетную линию с самой обычной ролью.
Поскольку действие инстанса происходило в начале зимы, темнело быстро.
К тому времени, как Фан Сю и остальные закончили ужинать, уже наступил «вечер».
По больничному радио зазвучал механический женский голос, призывающий всех разойтись по комнатам:
[Всем пациентам вернуться в свои палаты. Всем сотрудникам — в свои комнаты. Наступила ночь. В связи с нестабильным напряжением, пожалуйста, не покидайте свои помещения.]
Радио вещало целых полчаса. Даже когда Фан Сю вернулся в свой кабинет, бездушный женский голос всё ещё повторял одно и то же. В первый-второй раз это ещё ничего, но, когда остаёшься один в тишине, голос начинает казаться пугающе холодным и отстранённым, от которого по коже бегут мурашки.
А когда вещание наконец прекратилось, механический отзвук ещё долго витал в воздухе, вызывая смутное ощущение пустоты, от которого становилось не по себе.
Когда часы пробили восемь, проявилось и обещанное «нестабильное напряжение».
Свет погас мгновенно. Вся клиника практически в одночасье погрузилась во тьму. Фан Сю, уже давно лежавший в постели, крутил в пальцах пластинку, которая в темноте начала мерцать тусклым белым светом. Ему показалось это забавным.
На вид — обычная табличка, внутри ничего нет. Неужели это какая-то особенная «светящаяся в темноте» вещь, уникальная для этого инстанса?
Фан Сю провёл по ней пальцем, царапины были не похожи на следы от ножа. Слишком беспорядочные, неровные — скорее всего, оставлены каким-то плохо управляемым острым предметом.
Когда время перевалило за десять, во всей клинике повисла жуткая тишина, словно в ней не осталось ни одной живой души.
И в этот самый момент противопожарная система под потолком бесшумно выпустила розовый газ.
Фан Сю лежал с закрытыми глазами, но в тот миг, когда изменилось направление воздуха, он мгновенно их открыл. В полной темноте, при тусклом свете пластинки, он заметил спускающийся сверху розовый газ, не имеющий запаха.
Не раздумывая ни секунды, Фан Сю зажал рот и нос, перевернулся и соскользнул с кровати, забившись в угол.
Он уже собрался открыть дверь и выйти, как вдруг за ней послышались шаги.
Фан Сю отпустил ручку и насторожился.
Звуки за дверью, если честно, нельзя было назвать шагами. Скорее, это было похоже на то, как что-то громоздкое волочится по полу. Но, судя по громкости, Фан Сю показалось, что это «что-то» должно быть довольно лёгким.
Фан Сю не шелохнулся и следом услышал тихий щелчок открываемого замка. Отпирали дверь его кабинета. Причём, судя по звуку, ключом.
Фан Сю расслабился и ждал. Но пришедшая лишь остановилась перед дверью его кабинета и замерла.
На двери был глазок. Фан Сю всегда считал, что, если в такой игре у двери есть глазок, значит, в него нужно смотреть. Поэтому он, почти не колеблясь, затаил дыхание, развернулся и приник к стеклу.
В кабинете стояла женщина в белом платье, с распущенными волосами, спиной к нему. Неизвестно, почувствовала ли она на себе взгляд, но её длинные волосы вдруг взметнулись вверх. Чёрный цветок с человеческим лицом в центре вырос прямо из её позвоночника у основания шеи и мгновенно прижался к глазку с другой стороны.
Как только Фан Сю приник к глазку, его стрим автоматически переключился на его точку обзора, так что зрители увидели это вместе с ним.
[Аааа, ну почему ты каждый раз такой смелый?! Чего сразу лезешь?!]
[Бля, народ, мне кажется, я разглядел на лепестках узоры ветвей! Значит, этот инстанс опять связан с каким-то божеством?]
[Надо признать, Фан Сю не везёт. Я редко видел, чтобы кто-то с таким сталкивался, а для него это всего лишь первый полноценный инстанс.]
Увидев это, Фан Сю остался совершенно спокоен. Когда глазок заслонили — непонятно, то ли цветком, то ли лицом, — и за ним стало темно, он просто отстранился.
Он прислонился к двери и обдумал два момента.
Сначала было только одно сердцебиение. Но в тот миг, когда цветок вырос из тела женщины, сердцебиений стало два.
Оно не походило ни на одно из лиц на постерах. Оно не было изысканным или поражающим воображение, на первый взгляд казалось даже обычным. Но именно в этой клинике оно выглядело необычайно запоминающимся.
Потому что здесь все были красивыми. Санитары носили маски, так что их лиц Фан Сю не видел, но Цю Цзинь, хоть и был грузным, обладал красивой внешностью. Даже слишком красивой: острые черты, глубокие глаза — если смотреть целиком, это выглядело так, будто чью-то голову пришили к чужому туловищу.
Ощущение несоответствия было слишком сильным. Фан Сю вспомнил фото в брошюре: главврач и заместитель Цю Цзинь были чем-то похожи.
В этой клинике не было некрасивых людей — кроме пациентов в палатах, чьи лица были полностью замотаны бинтами и, вероятно, все страдали от одинаковых ожогов.
Фан Сю усмехнулся краешком губ: этот инстанс оказался интереснее предыдущего.
А тем временем, до того, как распылился розовый газ, у Цю Ли.
Цю Ли в инстансах никогда не спал. Потому что никто не знает, придёт ли смерть, когда ты закроешь глаза. Если сомкнёшь веки в инстансе, есть шанс, что уже никогда их не откроешь.
Поэтому, независимо от того, предупредил его Фан Сю или нет, он не собирался спать. Он сидел на жёсткой кровати в своей комнате, смотрел на пустую койку напротив и переписывался по телефону, экран которого был виден только ему и Шу Сяосяо.
[Фан Сю правда будет сотрудничать с Е Иньцзюэ?]
[Хотя, может, он просто не знает, что из себя представляет Гильдия Теней. Ты ему не сказал?]
[…Ты даже из-за такого ревнуешь?]
[Просто он мне показался неплохим человеком.]
Сидевший в палате Шу Сяосяо запустил пятерню в волосы, проворчал что-то себе под нос, помедлил и всё же написал:
[Ладно. Просто у меня странное чувство, что мой брат, каким я его помню, должен быть именно таким, как Фан Сю.]
Потому что противопожарная система в потолке над ним бесшумно включилась и начала распылять газ.
Когда он это заметил, розовый газ уже опустился вниз. Цю Ли мгновенно достал из инвентаря ткань, обмотал ею лицо, завязав сзади на голове, а затем извлёк два пистолета: на одном была выгравирована волна, на другом — кит.
Из щелей между плитками пола начали выползать лозы — тонкие, толщиной всего с палец, но очень длинные. Как змеи, они ползли по полу, взбирались по ножкам кровати и заползали под одеяло.
Цю Ли спрыгнул с кровати и, не колеблясь, выстрелил.
Пистолет с гравировкой кита выпустил «водяную пулю». Когда она попала в лозу, та бешено забилась, а затем превратилась в чёрную жидкость, которую пуля обволокла и подняла в воздух прямо перед Цю Ли.
Слабое, ещё не до конца сформировавшееся зловоние нечисти, исходившее от этой капли, заставило Цю Ли нахмуриться.
— Порождение лжебога. — процедил он.
Он уже собрался добить эту тварь вторым пистолетом с волной, но вдруг, передумав, остановился, приподнял полу одежды и сунул чёрную каплю в поясную сумку.
С остальными лозами, что продолжали лезть наружу, Цю Ли не стал церемониться. Выстрелами из обоих стволов он превращал их в чёрные лужицы, которые растворялись прямо в воздухе, не оставляя следа.
А тем временем, когда начал распыляться розовый газ, Е Иньцзюэ, который посреди ночи отрабатывал танцевальные и вокальные номера, просто задержал дыхание. Айдолы тренировались задерживать дыхание, так что продержаться десять минут без воздуха для него не составляло труда.
Под его кабинетом находилась запретная зона, и тонкие лозы появились там быстрее и в большем количестве, чем в общежитии на пятом этаже. Когда они, извиваясь, начали протискиваться в щель между дверью, отделявшей кабинет от коридора, Е Иньцзюэ раскрыл ладонь, и над ней повисло тонкое, острое лезвие, похожее на ивовый лист.
Он взмахнул рукой — лезвие превратилось в размытое пятно, срезая лозы одну за другой. Но отрубленные плети не остановились. Напротив, словно сбросив оковы, они ринулись прямо на Е Иньцзюэ.
Тогда он призвал второй нож — почти такой же, только с зазубринами. Он знал, что идёт трансляция, и любил покрасоваться:
— Ещё не сдохли? Так даже веселее!
Одной рукой он управлял первым лезвием, отсекая лозы, лезущие в щель, а пальцами другой — сложенными вместе указательным и средним — заставлял второе вращаться вокруг себя с бешеной скоростью, создавая защитный кокон.
[А почему у Ма Тучэн не мог перерубить эти лозы ножом, а он может? Потому что тоньше?]
[Ты дурак, что ли? У брата Е нож — оружие А-ранга. Во всей игре таких штук от силы сотня. Понял?]
То, что Цю Ли внезапно перестал отвечать на сообщения, ничуть не рассердило Шу Сяосяо. Потому что у самого Шу Сяосяо творилось что-то неладное.
К нему не пробрались ни лозы, ни розовый газ непонятного назначения, но он услышал голос. Шорох, шёпот — будто кто-то дышит и шепчет ему прямо в ухо. Так близко, что губы касаются мочки. Но разобрать слова было невозможно — ни единого. А ведь в комнате он был совершенно один.
Шу Сяосяо убрал телефон и настороженно огляделся, но вокруг было тихо, а голос всё звучал, не замолкая. Он открыл панель персонажа и с ужасом обнаружил, что его уровень рассудка неизвестно когда упал до 79. Только тогда до него дошло, что его, скорее всего, уже коснулась скверна.
Неразборчивый шёпот не прекращался. Шу Сяосяо разозлился и крикнул в пустоту:
— Слушай, ты, брат или сестра, можешь говорить по-человечески? По-китайски не умеешь?
[Бля, брат Шу, не пугай так! Ты же не медиум! Что происходит???]
И в тот самый миг, когда Шу Сяосяо произнёс эти слова — зрители ничего не услышали, но он сам отчётливо разобрал тихий шёпот, в котором невозможно было определить, мужской это голос или женский:
— Ты правда считаешь себя достаточно красивым?
Шу Сяосяо нахмурился. И тут же голос снова зазвучал, с нотками жуткой задумчивости:
— А этой твоей рожи хватит на то, чтобы он любил тебя вечно?
Не только у Фан Сю и его команды было неспокойно — у Чжэн Ляньюаня и его людей тоже. Чжэн Ляньюань, получивший роль медбрата, тоже жил на пятом этаже, и все трое оказались в одной комнате.
Когда распылился розовый газ, Чжэн Ляньюань, прекрасно знавший, что в таких инстансах ни в коем случае нельзя смыкать глаз, мгновенно среагировал, и зажав рот и нос, пинком разбудил Ма Тучэна и Чжу Хэ, которые едва успели немного прийти в себя.
— Бараны, — выругался он. — Вы что, решили тут подохнуть?
Те проснулись от пинка. Ма Тучэн, едва увидев лозы, впал в какой-то иррациональный, почти безумный страх:
Он словно сошёл с ума. Его уровень рассудка, который едва удалось стабилизировать, снова резко пополз вниз:
Ма Тучэн даже не мог встать. Он бился на кровати, отползая назад, забыв, что он игрок, и только размахивал руками, дрыгал ногами и истошно орал:
— А-а-а-а! Я же согласился! Я уже согласился! Отстань от меня!!!
Этот ор вывел Чжэн Ляньюаня из себя. Он с размаху всадил огромный тесак в кровать, разрубив её пополам:
Ма Тучэн вздрогнул и наконец осознал, что он уже не в той тёмной, жуткой комнате. Одним ударом тесака Чжэн Ляньюань не перерубил лозы, но всё же надрезал их.
Он не хотел тратить на эту дрянь ценные предметы. В игровом мире атакующие предметы стоили как минимум в три раза дороже вспомогательных. У Чжэн Ляньюаня они были, но даже для такого опытного игрока, как он, являлись редкостью.
Чжу Хэ поспешно достал своё оружие и вступил в бой. Но Ма Тучэн забился в угол, с ужасом глядя на лианы — он боялся даже атаковать. Они не знали, но он знал. Он знал.
Ма Тучэн обхватил голову руками, и его тело трясло.
С этим не справиться. Это лишь вершина айсберга. Там, дальше, есть нечто куда более страшное. Они все здесь погибнут — все до единого!
По сравнению с остальными, кто сражался всю ночь напролёт, Фан Сю, хоть и не спал, оставался самым спокойным. Он прислушивался к едва уловимым звукам за дверью — настолько слабым, что на стриме их никто не мог разобрать, но он их слышал.
Что-то рванулось к двери — но та женщина, что стояла перед ней, преградила путь, приняв весь удар на себя.
Звуки были частыми, словно по полу скребли ветки или лозы. Только звук был каким-то влажным — скорее всего, это были те самые лозы из карцера.
Время в инстансе текло куда быстрее обычного. Фан Сю так и простоял у двери, скрестив руки на груди, до самого рассвета.
Он не стал задёргивать шторы, поэтому, когда на горизонте забрезжил первый утренний свет, вся движуха снаружи стихла.
Те звуки — похожие на шаги, но всё же не шаги — послышались снова. Едва раздался первый из них, Фан Сю слегка наклонил голову и спокойно произнёс:
Женщина за дверью замерла. Она не убрала цветок, закрывавший глазок и чёрная лоза всё ещё соединяла стекло с её затылком — длинная, тонкая, казалось, переломится от одного прикосновения.
Она низко опустила голову, и её красные губы, скрытые за волосами, медленно изогнулись в улыбке, растянувшись неестественно широко. В этом было что-то жуткое и зловещее.
Женщина ничего не ответила. Она просто поплелась дальше, волоча ноги, а лоза на затылке вытягивалась всё длиннее и длиннее.
Когда она наконец отошла от двери кабинета и медленно прикрыла её, цветок, заслонявший глазок, стремительно сомкнулся, а чёрная плеть втянулась обратно в её тело.
В тот же миг женщина быстро развернулась и подошла к окну, где уже занимался рассвет. Все следы чужеродного в её теле исчезали одно за другим, и она снова становилась похожа на обычного человека.
Женщина прижала руку к сердцу и, стоя в лучах утреннего солнца, тепло улыбнулась. Её изысканное, красивое лицо в этом свете выглядело словно с обложки модного журнала.
Даже если этот игрок в конце концов умрёт здесь и станет одним из них — навсегда поглощённых злом, из которого нет выхода, — она хотя бы смогла избавить его от страданий, пока он был жив.
— Такой красивый. И смотрит, не пялясь.
Женщина медленно развернулась. Её одежда превратилась в форму медсестры, распущенные волосы сами собой собрались в пучок, прихваченный возникшей из ниоткуда шапочкой.
— И такой нежный, — прошептала она, словно поглаживая кого-то невидимого. — Даже вы, наверное, не смогли удержаться и защитили его?
Фан Сю проверил свои показатели: уровень рассудка и здоровье не изменились.
Он задумался, придвинул стул, встал на него и принюхался к противопожарному устройству под потолком. Оказалось, у розового газа всё же был запах — очень лёгкий цветочный аромат. Даже с такого близкого расстояния он почти не ощущался.
В прошлом инстансе были бабочки. В этом — цветы?
Цветы и клиника пластической хирургии почему-то очень хорошо сочетались.
Только Фан Сю слез со стула, как в дверь постучали.
Он открыл — на пороге стоял Е Иньцзюэ.
Тот ворвался в кабинет взволнованный:
— Фан Сю, а где брат Цю? Он к тебе не заходил?
— Ты пришёл ко мне его искать?
— Я просто не знаю, в какой он комнате. — ответил Е Иньцзюэ. — Так он что, ещё не приходил?
Фан Сю закрыл дверь и как бы невзначай принялся выведывать:
— Он же тебя недолюбливает. Чего ты так рвёшься его найти?
— Мы всю ночь отбивались! — воскликнул Е Иньцзюэ. — Он наверняка насобирал образцов этих лоз своими пистолетами. Я хочу посмотреть!
— К тому же он недолюбливает мою гильдию, а не меня лично. Я же всеми любимый, надёжный парень!
— Но ты же тоже член своей гильдии. — заметил Фан Сю. Опасаясь, что Е Иньцзюэ что-то заподозрит, он специально добавил:
— Ты сотрудничаешь со мной, а не с ним. Не факт, что он тебе что-то покажет.
— Вот я к тебе и пришёл! Попроси его дать посмотреть. — Е Иньцзюэ подмигнул и снова протянул Фан Сю леденец, на этот раз молочный. — Ну, за леденец?
У Е Иньцзюэ была гетерохромия*. Вживую это смотрелось немного жутковато, особенно…
* Гетерохромия — это редкое явление, при котором у человека глаза разного цвета либо в радужной оболочке одного глаза сочетаются два или более оттенков. Слово имеет греческие корни и означает «иной цвет».
Фан Сю взял леденец и как бы невзначай спросил:
Синий глаз Е Иньцзюэ хоть и двигался, но оставался безучастным.
— Ага. — равнодушно ответил Е Иньцзюэ. — Небольшой несчастный случай.
Фан Сю не стал разворачивать конфету, а просто убрал её в инвентарь, где уже лежал леденец, полученный в начале инстанса, и ещё два от Е Иньцзюэ.
— Извини. — тихо сказал он. — Я не знал.
Е Иньцзюэ, который только что вёл себя развязно и беспечно, от этих слов слегка смутился. Он махнул рукой, и его отношение к Фан Сю стало чуть теплее:
— Да ладно, ерунда, не парься.
Фан Сю улыбнулся и, словно завязывая светскую беседу, спросил:
— Кстати, а почему брат Цю недолюбливает вашу гильдию? Я смотрел рейтинг — вы же на первом месте.
Е Иньцзюэ не был дураком. Он пришёл в этот инстанс ради Фан Сю, поэтому, когда тот начал расспрашивать, сразу насторожился:
— Понятия не имею. Может, спросишь у брата Цю?
Фан Сю задумчиво погладил подбородок:
Едва они его дважды помянули, как в дверь кабинета постучали.
Фан Сю открыл. Цю Ли, увидев, что там сидит Е Иньцзюэ, тут же нахмурился.
Тот с невинным видом поднял руки вверх — мол, мне самому неловко, что ты меня недолюбливаешь.
К счастью, до утреннего обхода оставалось мало времени, поэтому вражда между ними не успела разгореться.
Цю Ли закрыл дверь и сразу перешёл к делу:
— Я сохранил одну из тех лоз, что нападали ночью.
— Секунду. У тебя есть какой-то специальный предмет?
— Оружие А+ ранга, «Глубинный страх», — Е Иньцзюэ сидел в кресле Фан Сю, покачиваясь взад-вперёд, и лениво пояснил, — Гигантские волны пожирают, а песнь кита собирает, неважно — жив объект или мёртв. Наша гильдия предлагала за это оружие десять миллионов очков, но брат Цю, у которого вечно не хватает очков, отказался продавать.
— Отдай я его вам — игровой мир рухнет.
Это, пожалуй, было самое полезное оружие, о котором Фан Сю слышал до сих пор:
— Настолько сильное? И никаких побочных эффектов?
— Есть. — сухо ответил Цю Ли. — В зависимости от ситуации, расходует уровень рассудка. Например, на человеческих душах.
Хотя это тоже зависело от самого человека. Цю Ли прикинул, что если взять для примера Е Иньцзюэ, то при сборе его уровень рассудка, наверное, упал бы до единиц. А при пожирании — до десятка-другого. Но вот станет ли сам Е Иньцзюэ жертвой пожирания — неясно.
«Пожирание» «Глубинного страха», вовсе не означало, что оружие напрямую заглатывает душу.
Это оружие ему досталось в инстансе-кошмаре. «Пожирание» погружало цель в кошмар, и, если та не выбиралась оттуда за определённое время, её уровень рассудка обнулялся, а душа навсегда оставалась в глубинах кошмара.
Но это действовало только на людей.
Цю Ли открыл висевшую на поясе сумку и достал голубую водяную пулю, внутри которой переливалась чёрная жидкость:
— То, что нападало на нас ночью, здесь.
Е Иньцзюэ мгновенно выпрямился:
— Ты и правда сохранил! А я думал, ты просто выстрелишь и уничтожишь.
— Потому что это порождение лжебога. — ответил Е Иньцзюэ. — Не секрет, что брат Цю их терпеть не может.
Цю Ли протянул водяную пулю Фан Сю и бесстрастно бросил:
Фан Сю приподнял бровь и улыбнулся — на этот раз искренне:
Ему очень хотелось отщипнуть кусочек лозы и изучить её.
— Я тоже хотел вчера приберечь немного. — добавил Е Иньцзюэ. — Но у меня они либо в пыль рассыпались, либо так бешено атаковали, что не подступиться. Только с пушкой брата Цю есть толк.
— То, что собрано «Глубинным страхом», очищается духами океана. Вот эта лоза, например, раньше бросалась на нас без разбору, а теперь, после сбора, может мирно сосуществовать с нами в одной комнате. Если бы у неё была, скажем, кровожадность… Обычных монстров это способно обезвредить, а порождения лжебогов — ну, может, на время усыпить, и то неплохо.
Фан Сю всё понял. И ему страшно захотелось заполучить такое оружие для Лао Ханя.
Он сжал маленькую водяную пулю в пальцах:
Цю Ли, прислонившийся к стене, ответил:
Фан Сю кивнул, слегка сжал — и пуля лопнула.
Вместо воды, на его ладони оказалась длинная тонкая лоза.
На ощупь она была отвратительной.
Обычно лозы жёсткие и шершавые. Но эта была скользкой, влажной и липкой. Такие же ощущения были у Фан Сю в инстансе «Долгий путь домой», когда он трогал кресла в «Автобусе-бабочке» в режиме кошмара.
«Если говорить по-простому, — объяснял тогда Фан Сю, — это как потрогать мясо под кожей человека, с которого только что содрали шкуру».
Но эта лоза была куда плотнее.
Фан Сю пошевелил пальцами. И не успел он ничего сделать, как лоза, которая до этого лежала мёртвым грузом, вдруг — с такой скоростью, что остались одни разводы — обвила его большой палец и стремительно метнулась вверх, под рукав.
Всё случилось так быстро, что Е Иньцзюэ и Цю Ли на секунду остолбенели.
Быстрее всех среагировал сам Фан Сю. В тот миг, когда лоза уже почти добралась до его сердца, он совершенно невозмутимо перехватил её рукой прямо через одежду у плеча, зажав, как змею.
— Охренеть! — выругался Е Иньцзюэ. — Эта штука всё-таки порождение лжебога! Ты как?
Фан Сю другой рукой вытащил лозу и крепко сжал её в кулаке:
Он оставался совершенно спокоен, поскольку, похоже, догадывался, почему эта лоза так «взбесилась».
В груди у него вдруг стало горячо. А ведь именно там, в этой области… обитала бабочка. Та самая, что после инстанса прилепилась к нему и не подавала признаков жизни. Даже в карцере, когда рядом кишели другие лозы, она молчала. А теперь, завидев «очищенную» лозу, вдруг…
Фан Сю замер. В сознание ворвались чужие ощущения. Это была Пэйчжи.
Она давала понять, что лозы из карцера ей противны.
Но больше Пэйчжи не передала никаких мыслей.
А лоза, зажатая в руке Фан Сю, словно змея, которой прищемили хвост, обвилась вокруг его ладони, проскользнула между пальцев и плотно обхватила их. Чёрная плеть на фоне фарфорово-бледной кожи Фан Сю выглядела почти зловеще, но его длинные тонкие пальцы с выступающими суставами придавали ему вид мафиози, играющего со змеёй.
Убедившись, что с Фан Сю действительно всё в порядке, Цю Ли наконец выдохнул. В конце концов, с порождениями лжебогов шутки плохи. Но этот Фан Сю… он сплошная головная боль.
Цю Ли задумчиво посмотрел на лозу, затем достал ножницы, полоснул себя по пальцу и выступившей кровью смазал её. Та мгновенно переползла на его палец.
Е Иньцзюэ, не успевший ничего сделать, потерял дар речи:
— Твою ж мать? Ты в своём уме, приятель? Ты хоть понимаешь, что это такое? Ты кормишь порождение лжебога своей кровью?! Ты что, совсем спятил?!
Цю Ли, который уже видел нечто подобное, оставался совершенно невозмутимым, не меняя позы.
Фан Сю склонил голову с самым невинным видом:
— Но я так уже делал в прошлом инстансе. И ничего не случилось.
Если уж быть точным, случилось вот что: одна бабочка украла у него первый поцелуй, а затем, став его наградой за прохождение, прилепилась к коже в виде татуировки.
Е Иньцзюэ, не досмотревший тот стрим до конца: «????»
Этот парень оказался ещё безумнее, чем он думал?! Разве можно раздавать свою кровь кому попало?! Тем более здесь! Это же игровой мир, мир хоррора на выживание!
— О чём ты думаешь? — прямо спросил он Фан Сю.
— А, да так… В карцере на некоторых лозах были бутоны. Я подумал, что может, если накормить их кровью, они распустятся.
Он открыл свою панель. Игроки не видят чужие панели — только в трансляции можно разглядеть показатели здоровья и рассудка.
— Здоровье упало, но это ерунда. — задумчиво сказал Фан Сю. — А вот уровень рассудка у меня… снизился.
Цю Ли нахмурился — у него возникло дурное предчувствие. Е Иньцзюэ поёжился:
Фан Сю ответил с ледяным спокойствием:
— У меня есть теория. Мне кажется, лозы не столько пьют кровь, сколько высасывают души. А бутоны — это души, которыми они питаются. Может, каждый цветок — это чья-то душа.
Не раздумывая ни секунды, Цю Ли шагнул вперёд, чтобы вырвать лозу из рук Фан Сю.
Но та — непонятно, где у неё голова, а где хвост, — одним концом продолжала обвивать всё ещё кровоточащий палец Фан Сю, а другим отпустила его запястье и замерла, угрожающе поднявшись перед Цю Ли. Маленькая и хрупкая на вид, но принявшая позу хищника, охраняющего добычу.
Кончик лозы раскрылся на несколько сегментов — словно растопыренная ладонь, а может, пасть какого-то монстра, — и бесшумно, но грозно оскалился на Цю Ли.
Цю Ли не испугался этой жалкой демонстрации силы, но всё же остановился.
Потому что в середине раскрывшегося кончика он увидел бутон — размером больше самой лозы. Бутон медленно распускался, лепестки вырывались наружу, а внутри была крошечная, миниатюрная копия лица Фан Сю.