Подчинение, книга 3, глава 36
Руки Чу Юнхана дрожали. Его сознание колыхалось, словно волны. Он уставился на покрытое шрамами тело и посмотрел на лицо, закрытое кислородной маской.
– Зачем… вы связали его? – он чувствовал, будто кто-то сжал его горло. Слова с трудом выходили из его рта.
Чжан Цзюнь взял полотенце, вытер пот со лба Чу Ичена и спокойно ответил:
– Как видите, его тело вдоль и поперёк зашито. Физически с ним всё в порядке, и он неплохо восстановился. Эти травмы не проблема, но… – Доктор грустно вздохнул и продолжил, – Они ввели ему наркотики. Доза была слишком высокой, и у него появилась зависимость. Если во время приступа ломки ему не дают наркотик, его тело испытывает невероятную боль. Насколько сильную…
Чжан Цзюнь сделал паузу, посмотрел на Чу Юнхана и сказал:
– В официальных источниках говорится, что боль от ломки ощущается так, будто десятки тысяч муравьев одновременно кусают его под кожей. В первый раз во время ломки он сорвал бинты со своей раны вместе с куском плоти и ранил Ду Чуаня. А через какое-то время он сжался в комок и умолял меня застрелить его.
Слёзы затуманили глаза Чу Юнхана. Он, не отводя глаз, смотрел на лежащего мужчину.
Этот человек никогда не склонял голову перед другими. Этот человек привык терпеть. Этот человек глотал кровь, когда ему выбивали зубы.
Сколько боли должен был испытывать такой человек, чтобы попросить своего врача убить его?
– Сначала я планировал постепенно уменьшать дозу, но он решил больше не принимать этот препарат, поэтому теперь может полагаться только на свою собственную силу воли. Я могу только сделать ему укол транквилизатора и анальгетиков. Но анальгетики почти не помогают. Он не хочет навредить себе или кому-то ещё от боли, поэтому попросил нас связать его на время приступа, – Чжан Цзюнь вздохнул, – Частота и тяжесть его припадков уменьшаются, но потребуется время, чтобы полностью исцелиться. Этот приступ, видимо, вызван переутомлением.
Шрамы сильно выделялись на груди мужчины. В том месте, где его ладонь касалась чужой кожи, ярко выделялся след от пулевого ранения. Догадка в его сердце становилась все чётче, и ему не хватало только окончательного подтверждения.
Злобные глаза Хуэй Лана вспыхнули в его сознании.
«Всё будет, как вы прикажете, молодой Господин.»
«Мы просто захватим его. Молодой мастер Юн может быть уверен, что мы не убьём его.»
«Просто предоставьте это мне, не беспокойтесь. Скоро вы станете главой семьи Чу.»
– Кто… – Это слово, казалось, израсходовало всю его энергию. Он не осмеливался продолжить вопрос.
Чжан Цзюнь на мгновение замолчал, прежде чем ответить:
– Вы уже знаете ответ, не так ли? Мало кто может причинить ему боль, обмануть его, заставить его отказаться от ответственности перед семьёй и от своей жизни. Он запретил нам упоминать о своих ранах в вашем присутствии. Он не хотел, чтобы вы чувствовали себя виноватым, но сам постоянно изводил себя чувством вины. В тот день клуб «Чёрный ястреб» потерял тридцать три человека. Люди Хуэй Лана отрезали им головы и повесили на флагштоках на свалке.
Он был тем самым человеком, что столкнул Чу Ичена в ад.
Он никогда не задумывался, что происходило в течение тех трёх часов, которые Чу Ичен был в руках Хуэй Лана.
Он никогда не задумывался, как Хуэй Лан собирался поступить с Чу Иченем.
Он никогда не задумывался, как Чу Ичену удалось сбежать.
Он просто жаждал его должности и поддался на уговоры врага. Он позвонил Чу Ичену и притворился, что его похитили, обманув своего самого близкого человека.
«Я приду, но у меня есть условие. Ты не тронешь Юнхана.»
Голос Чу Ичена по телефону был твёрдым и решительным. Он пришёл за ним без колебаний, пришёл прямо в ловушку, которую Юнхан сам и поставил.
Между жизнью и смертью, покрытый порезами и синяками с головы до ног он не мог ни умереть, ни жить.
Сколько крови пролило это покрытое шрамами тело? Сколько оскорблений и унижений он перенёс? Сколько боли?
Он просто эгоистично вёл себя как жертва, нагло говоря ему:
– Да, я заманил тебя в ловушку. Но теперь у тебя есть всё, у меня же нет ничего. Я не преграждал тебе путь и не причинял существенного вреда. Почему ты так поступаешь со мной?
Как он мог, как он посмел сказать что-то подобное… Это он пытал Ичена, пока всё его тело не покрылось порезами и синяками.
Теперь он понял, почему Чу Ичен никогда не раздевался перед ним, даже во время секса; он понял, почему у него было такое сложное выражение лица при взгляде на него; он понял всё, чего не мог понять раньше. Только увидев это своими глазами и прикоснувшись к нему своими руками, он понял, какую огромную ошибку совершил, и насколько сильную боль он ему причинил.
Влага затуманила его глаза, превращая всё перед ним в расплывчатую нечёткую картинку. Он видел перед собой множество лиц, и все они принадлежали Чу Ичену – он, молодой и с улыбкой; он, сосредоточенный во время игры; он играет с ним в го; он печально смотрит, как Юнхан бросает его; он, холодный и безжалостный, когда прижимает его к кровати.
Он всё ещё мог слышать глубокий голос Чу Ичена, эхом отдающийся в его ушах:
«Интересно, это из-за моего терпения по отношению к тебе ты думаешь, что в любом случае будешь прощён?»
Он не осознавал, сколько боли и печали содержалось в этом вопросе. Этот человек, который был рядом с самого детства; этот человек, который всегда был терпелив с ним; этот человек, который никогда не жаловался на него. Он был так сильно изранен его эгоизмом, завистью и своеволием, но всё равно не мог убить его, всё равно позволял ему уйти, всё равно скрывал от него правду.
«Что, если я буду незнакомцем?» – тихо спросил он в комнате в клубе “Восточное побережье”.
«Я позабочусь о вашем сыне» – перед надгробием Чу Циня сказал он, опустив глаза.
«Увезите и защитите его, это приказ!» – его глаза сверкали, когда он смотрел на него даже среди вспышек и выстрелов.
Этот человек решил защищать его.
Сердце Юнхана испытывало такую сильную боль, будто его пронзили острым лезвием. Ему казалось, что он задыхается. Тело дрожало, слезы капали из глаз, попадая на покрытое шрамами тело.
– Мне жаль… Я не знал, я ничего не знал… Я сожалею... – произнес Чу Юнхан, задыхаясь от эмоций. Его голос дрожал точно так же, как и рука, лежащая на груди мужчины. Он хотел обнять его, но боялся причинить боль, поэтому мог только беспомощно смотреть.
Брови Чу Ичена были нахмурены, глаза оставались закрытыми всё это время.
Увидев их обоих в таком состоянии, Чжан Цзюнь вздохнул:
– Молодой мастер Юн, лучше вернитесь в свою комнату.
Чу Юнхан энергично покачал головой:
– Ему нужен покой, – снова попытался убедить его доктор Чжан.
– Я не буду говорить, просто постою здесь… Не издам ни звука…
Чжан Цзюнь вздохнул, его голос стал холоднее:
– Ваше присутствие здесь повлияет на его настрой. Я врач, вы должны меня слушаться.
Он посмотрел на Чжан Цзюня покрасневшими глазами, перевёл взгляд на человека, лежащего на кровати, некоторое время молчал, прежде чем тихо сказать:
– Тогда я… подожду снаружи… – он опустил голову и вышел.
Как только дверь закрылась, доктор сел у кровати. Его взгляд упал на вздувшиеся вены на напряжённых руках Чу Ичена, и он беспомощно сказал:
– Знаю, ты не хотел, чтобы он видел тебя таким, но если он не узнает, вы двое так и будете топтаться на месте в этих своих неопределённых отношениях. Он ушёл, так что можешь больше не сдерживаться. Кричи, если больно.
Спустя более двух часов Чжан Цзюнь и его помощники вышли. Чу Юнхан сразу вскочил с дивана и с тревогой спросил:
– Боль прошла, но он всё ещё слаб. Думаю, он убьёт меня, как только восстановится, поэтому я должен поскорее сбежать, – после этого он улыбнулся, – Вы двое действительно…
Прежде чем он закончил предложение, из комнаты вышел Бай Сяо:
– Доктор Чжан, молодой мастер приказал схватить вас и запереть. Мне придётся применить силу, если вы попытаетесь сбежать.
– Этот придурок… – Чжан Цзюнь выругался и быстро ушёл, будто его и не было.
Юнхан хотел войти, но его остановил Бай Сяо.
– Молодой мастер хочет, чтобы вы вернулись в свою комнату и отдохнули.
– Я просто хочу взглянуть на него.
Его глаза снова покраснели. Он некоторое время молчал, но всё-таки сказал: