Подчинение, книга 3, глава 37
Они оба всю ночь не могли заснуть.
Один с тревогой ждал за дверью, другой лежал в кровати и смотрел в окно на луну, висящую высоко в ночном небе.
Когда небо посветлело, Чу Ичен приказал:
Как только Ду Чуань разрешил Чу Юнхану войти, тот ворвался в комнату. Увидев человека, сидящего на диване, он осторожно спросил:
Он сам совершенно не спал этой ночью. Его глаза покраснели и опухли от слёз, отчего он стал выглядеть, как жалкий кролик.
Ду Чуань и Бай Сяо вышли, оставив их наедине.
Он сел на ближайший диван. Его взгляд остановился на Чу Ичене. При воспоминании о произошедшем он практически увидел ужасные шрамы под его пижамой. Его сердце упало, а уголки глаз снова покраснели. Увидев мрачное лицо Ичена, Юнхан пришёл в себя, поспешно опустил голову и сказал:
– Кажется, что-то в глаз попало…
Чу Ичен некоторое время молчал, прежде чем сказать:
– Я не позволял тебе увидеть мои раны просто потому, что посчитал это бессмысленным. Я знаю тебя и могу представить твою реакцию. Но это я пренебрег своей обязанностью главы семьи, чтобы спасти тебя. Это было моё собственное решение, и именно я должен нести за него ответственность. Ты тут не причём, – он сделал паузу и продолжил, – Я заставил тебя подчиниться, потому что не мог сдержаться, когда увидел следы, оставленные Шэн Ву на твоём теле. Это всё моя одержимость тобой. Я пытался превратить тебя в свою собственность и довёл тебя до попытки суицида. Я постараюсь исправить свои ошибки в будущем. Если хочешь, можем продолжить нашу игру и дальше притворяться незнакомцами. Если тебе надоест, можем расторгнуть контракт. Я могу познакомить тебя с другими доминантами.
Чу Юнхан не ожидал от него таких слов, поэтому какое-то время сидел в ступоре.
– Я тут не причём? – он повторил с горьким выражением лица, – Если бы не я, этого бы не произошло, и тебе бы не пришлось принимать подобное решение…
– И что? – Чу Ичен тут же прервал его, равнодушно спросив, – К чему приведёт этот твой вывод, кроме угрызений совести? Ты можешь как-то помочь? Ты не можешь дать мне то, чего я действительно желаю. Но я ни в коем случае не приму твою жалость.
Затем он добавил ещё одно предложение тихим, еле слышным шёпотом.
– Я приму твою ненависть ко мне. Но не жалость…
Он застыл на месте, потеряв дар речи.
Долгое тяжёлое молчание заполнило комнату. Казалось, будто между ними образовалась глубокая пропасть. Они стояли по разным сторонам и не могли приблизиться друг к другу.
– Иди, тебе пора на работу, – в голосе мужчины звучала неописуемая усталость. Он встал и подошёл к столу.
Они прервали зрительный контакт, и Чу Юнхан внезапно почувствовал необъяснимую панику глубоко в сердце. Его мысли опустели. Как будто его столкнули в ледяную реку. Он падал и, казалось, вот-вот будет раздавлен насмерть. Его тело будет разорвано, а кости раздроблены. А этот человек отдалялся от него всё дальше и дальше. Он исчезал.
Юнхан резко встал и бросился вперёд, крепко обняв мужчину сзади. Сам не зная почему, он отчаянно в этом нуждался. Только так он мог избавиться от паники и беспокойства. Только так он мог удержать Ичена рядом. Эта мысль настолько пугала, что он слегка задрожал, прижимаясь к человеку в своих объятиях.
Чу Ичен замер от этих внезапных объятий, и документы, которые он держал в руках, рассыпались по столу.
Руки дрожали, сердце билось, а тело напряглось. Чу Юнхан опустил глаза, прижался лбом к задней части шеи Чу Ичена и сказал дрожащим голосом:
– Я сделаю что угодно… Только не отталкивай меня…
Глаза человека, который обычно был всегда холоден, покраснели. Руки крепко сжались, и костяшки побелели. Он изо всех сил старался контролировать свой голос:
– Ты хоть понимаешь, что предлагаешь?
– Да, – его голос дрожал, – Это не жалость, это сожаление… Я сожалею, что сделал то, что сделал, я сожалею, что был таким придурком. Я ничего не знал. Я сожалею, что ты так сильно пострадал… Когда увидел эти шрамы, я…
Он опустил голову и больше не мог говорить. Чувство отчаяния снова вернулось, будто собираясь разорвать его на части. Слёзы пропитали пижаму Чу Ичена. Задыхаясь от рыданий, Юнхан прошептал:
– Я всю ночь думал об этом. Я так многим тебе обязан, что никогда не смогу вернуть этот долг. Я могу предложить тебе только своё сердце и свою жизнь… Если хочешь... можешь делать со мной что пожелаешь. Даже если нет… Я хочу быть с тобой…
Его сердце, его жизнь. Он решил отдать всё это ему.
Чу Ичен не двигался. Он застыл и, казалось, даже прекратил дышать.
Он не смел пошевелиться. Словно ребёнок, получивший игрушку, о которой давно мечтал, и боящийся к ней прикоснуться; словно вечно одинокое дерево, на которое села птица, не смеющее даже слегка тряхнуть ветвями и спугнуть её; словно он пробудился после долгих лет бесконечного кошмара и сейчас ни за что не мог позволить себе напугать человека, о котором мечтал всю свою жизнь.
Этого было достаточно. Он столько лет мечтал услышать эти слова… Даже если это всё сон, он ни о чём не сожалеет.
Глаза Ичена увлажнились, и он закрыл их, пытаясь сдержать слёзы.
Чу Юнхан, за всё время так и не получивший ответа, погрузился в глубокую печаль. Эти слова израсходовали практически всё его мужество, и он не смел попросить ответа. Рука на талии Чу Ичена медленно ослабла, и он удручённо отступил на полшага. Почувствовав, что мужчина повернулся к нему, он опустил голову и поспешно сказал:
– Я… снова ставлю тебя в неловкое положение? Хорошо, я больше не буду тебя беспокоить…
Он собирался равнодушно улыбнуться, но не смог. Его губы печально скривились. Юнхан уже собирался сказать “Тогда я пошёл”, но вдруг его крепко обняли за талию, а подбородок приподняли.
Его губы соприкоснулись с чем-то мягким, очень лёгким и нежным, как стрекоза, летящая над поверхностью воды, или снежинка, коснувшаяся крыльев птицы.
Чу Юнхан только через какое-то время понял, что это поцелуй. Он удивлённо застыл, но всё равно медленно прикрыл покрасневшие глаза, отдаваясь моменту.
Ответом ему стал чрезвычайно нежный успокаивающий поцелуй. Чем более страстная эмоция бурлила внутри них, тем более сдержанным был поцелуй. Чу Ичен был крайне осторожен, словно держал в руках очень дорогое ему сокровище.
Постепенно воздух вокруг них накалился, их дыхание стало тяжёлым, сердцебиение ускорилось, а мысли рассеялись. Они будто опьянели, каждый дюйм их тел пылал огнём. Хотелось только стать ближе друг к другу. Фраза "контакт кожи с кожей" всплыла в голове Юнхана. Оказывается, в этом контакте действительно могут содержаться сильнейшие эмоции. В этом поцелуе он почувствовал терпение, печаль и невыразимую любовь, смешанную с ненавистью в сердце этого холодного и одинокого человека. Юнхан осторожно обнял его, а затем поднял лицо и ещё раз прижался к горячим губам мужчины.
Его движения на мгновение замерли, но в следующую секунду обжигающий рот Ичена крепко прижался к его рту. Горячий влажный язык раздвинул его губы и продолжил сосать его язык. Чу Ичен был подобен свирепому зверю, яростно углубляя поцелуй, будто хотел проглотить Юнхана и слить его со своим телом.
Чу Юнхан плотно закрыл глаза, поднял шею и позволил мужчине делать, что душе угодно. Его голова гудела от беспорядочных мыслей и эмоций, всё тело, казалось, настолько сильно горело, будто вот-вот вспыхнет настоящим пламенем.
Впервые он ясно увидел сердце Чу Ичена.
Он растоптал его сердце всеми возможными способами и порезал его слой за слоем, а теперь, наконец, понял это.
Этот человек спрятал своё сердце так глубоко, а он был настолько глуп, что продолжал подставлять его.
И он также впервые ясно увидел своё собственное сердце.
В какой-то момент там начала формироваться тень, медленно занимая всё больше места, становясь все чётче и чётче и превращаясь в постоянную тревогу.
Я должен тебе сердце, и я отдам его тебе. Только когда я в твоем сердце, а ты — в моем, это можно считать справедливостью.
Тот факт, что они были братьями, их ошибки, запутанность их отношений, прошлое — ничто из этого не имело значения.
Даже если я окажусь в аду за эту запретную любовь, я надеюсь, что там мы будем вместе.
Слёзы в уголках его глаз скатились по щекам. Чу Юнхан крепче обнял мужчину, будто пытаясь слиться с ним в жарком пламени.
Не как невежественные мальчишки, отчуждённые братья, соперники, мучающие друг друга, или неуклюжие и молчаливые хозяин и раб.
Я хочу быть с тобой, отдать тебе свою жизнь. Хочу оставаться с тобой до самого конца.
Ты никогда больше не останешься в одиночестве.
Я соберу каждую частичку твоей любви в свои ладони и никогда больше не позволю тебе чувствовать себя ненужным.