[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 2 (#6.2)
Усевшись в машину, Хеджун перехватил телефон поудобнее, вставил его в держатель и тронулся с места. В ухе тут же раздался голос Юн Тхэвана:
— Да, мне тоже под утро позвонили из отдела техподдержки. Часов в пять? Сказали, что передали все записи, что были.
Вчера он до самого рассвета гонял видео по кругу, до сих пор в глазах рябило. А теперь, получается, работы стало только больше. Внезапно Хеджун пожалел, что не поехал на метро, но было уже поздно. Встав на светофоре, он вгляделся в зеркало заднего вида, изучая покрасневшие веки. Затем медленно моргнул несколько раз, чтобы стряхнуть усталость, но перед едва разлепившимися глазами все равно плыли лишь мутные кадры с битыми пикселями.
— В пять? Ты в это время проснулся или еще не ложился?
*От Сани. В оригинале 뒤주 짜다, буквально «сколачивать рисовый сундук»). Это отсылка к эпизоду из 18 века, когда корейского принца Садо заточили в деревянном сундуке по приказу отца, где тот и умер от голода. Поэтому в современном корейском фраза «сколачивать сундук» звучит как мрачноватая шутка про подготовку расправы. То есть Хеджун всю ночь мысленно «казнил» обидчика из-за объяснительной.
— Опять с шефом сцепились! — выпалил Юн Тхэван и ненадолго замолчал. Затем вздохнул и укоризненно начал отчитывать: — Беречь себя не пробовал? Зачем младшим дурной пример подаешь?
— Нужно побыстрее поймать преступника. И не говорите остальным.
— И что, накопал хоть что-нибудь, раз так вкалывал?
— Нет. Этот сучий убл… то есть, засранец чертов ни на одной записи не мелькнул. Он что, лесами пробирался? Вылитый ниндзя.
— Если расширить временной диапазон и вскрыть все камеры в округе, что-нибудь да всплывет. Улицу за улицей, искать пропавшие машины и людей. Каждый кадр сверять…
Оно, конечно, так, но при нехватке людей в 1-й группе на просмотр всех записей вокруг места преступления ушло бы минимум несколько месяцев. И даже если удастся найти нестыковку, на установление личности каждого подозрительного человека, проверку судимости и прочего уйдет еще столько же.
Тем временем на некомпетентную полицию обрушилась бы волна общественного возмущения, а журналисты просто затолкали бы спецрасследования в ступку, чтобы стереть в порошок. Картина рисовалась предельно ясно. Если бы дошло до такого, под удар неминуемо попало бы и Центральное управление. Но Са Доджин, для которого эффективность стояла превыше всего, ни в коем случае подобного не допустит.
Повернув налево на знакомую улицу, Хеджун ответил с самоиронией:
— Так и сделаем. Поймаем убийцу через годик?
— Ага. Сам не понимаю, как вообще может ничего не всплывать? Так бесит, что скоро с ума сойду.
Детектив Юн Тхэван прошел огонь, воду и медные трубы и оттого почти всегда сохранял невозмутимость. И вот сейчас в его голосе, обычно таком спокойном, сквозило нетерпение. Хеджун кивнул невидимому собеседнику, словно соглашаясь. По правде говоря, на этом этапе речь шла не о том, что улик нет, а о том, что кто-то тщательно позаботился, чтобы их не осталось. Иными словами, складывалась логичная картина: преступник настолько хорошо ориентировался на местности, что мог пройти точно по слепым зонам, ни разу не попав в кадр.
Человек, который прекрасно знал, где именно висят камеры.
— Может, подозреваемый сталкер? Такое возможно?
— Возможно, но я сомневаюсь. Если бы кто-то преследовал знаменитость, это бы наверняка где-то зафиксировали. И кто-нибудь из окружения обязательно дал бы показания.
— Тоже верно. А что насчет людей из фирмы, которая устанавливала камеры? Или садовник там…
— Джонын уже составила список и начала копать в этом направлении. Если что-то найдет, я сообщу. В общем, понял. Езжайте сегодня с детективом Хваном на место, а записи мы просмотрим.
— Ага, тогда сначала здесь осмотримся, а потом поедем в управление. Увидимся.
Завершив звонок, Хеджун погрузился в размышления.
Это дело было действительно странным.
Жертва, Чан Сонгём, и для своего окружения оказался таким же приятным человеком, каким выглядел на публике. Все свидетельства о нем как на подбор сводились к одному и тому же: вполне нормальный. Звучало настолько однотипно, что начало вызывать подозрения. Безупречных людей не бывает. По логике вещей, кто-то должен был его ненавидеть или хотя бы затаить обиду. Именно за это и зацепилась 1-я группа — за неочевидное. В ближнем кругу погибшего непременно скрывался человек с такой сильной обидой, что она толкнула его на убийство. Человек достаточно близкий, чтобы жертва спокойно пускала его на свою укромную виллу.
Но сколько бы они ни прочесывали окружение, ничего особенного не находилось. Опросы соседей продолжались, члены группы сменяли друг друга. Записи с основных камер пересматривались раз за разом. Счета отслеживались, телефонные записи проверялись досконально. Знакомых жертвы вызывали в управление и опрашивали столько раз, что от этого изматывались уже сами детективы. И при всем при этом дело стояло на месте, что просто не имело никакого смысла. При таких усилиях хоть что-то должно было всплыть.
Можно было бы, не торопясь, перевернуть все с самого начала и наверняка ухватиться за какую-нибудь ниточку. Только вот за этим делом следила вся страна в ожидании ареста, поэтому и такая роскошь была недопустима.
«Снова взяться за персонал? Но алиби у всех железное. Пока не докажем обратное…»
Глядя на постепенно приближающееся здание управления, Хеджун отбросил лишние мысли и сосредоточился на дороге.
Приложив пропуск к турникету, Хеджун миновал холл и зашагал привычным маршрутом. Из-за недосыпа срочно требовалось вливание кофеина. Поэтому чтобы хоть немного прийти в себя, он направился к круглосуточному кафе на первом этаже. Хеджун как раз протирал глаза на ходу, когда вдруг заметил знакомый силуэт и остановился как вкопанный.
Тот, что слева — крупного телосложения, в парадной форме. Видна была только спина, поэтому он на секунду засомневался. Но затем заметил неподалеку у входа секретарей, и сомнения отпали.
«Начальник управления. А рядом…»
Мужчина справа был одет в элегантный дорогой костюм. Людей с таким высоким ростом нечасто встретишь, тут и гадать не пришлось.
Хеджун опустил глаза на свой пропуск. На данный момент ему, как руководителю ответственной группы, за которым следит вся страна, докладывать было решительно нечего.
К счастью, эти двое были заняты разговором. Если быстро проскользнуть сбоку, шанс на побег точно будет. Прикрыв лицо папкой с документами, Хеджун с небывалой осторожностью двинулся дальше и попытался прошмыгнуть мимо. Казалось, победа близка, но тут прямо перед носом вытянулась длинная рука, преградив дорогу.
Угх. Хеджун покосился вбок и увидел Доджина, который с бесстрастным видом кивнул.
Буркнув это без малейшего энтузиазма, Хеджун попытался продолжить путь, но за это время к нему успел обернуться и сам начальник управления. Он явно подавал сигнал: мол, не пора ли доложиться? Деваться было некуда. Хеджун выпрямился и отдал честь. Тучный мужчина небрежно ответил на приветствие и спросил:
— Ты ведь руководитель 1-й группы из отдела по спецрасследованиям, верно? Лицо какое-то знакомое.
Разве они когда-то представлялись друг другу? В памяти такого не было. Удивительно, что начальник подобного ранга запомнил какого-то мелкого руководителя. Впрочем, не исключено, что руководитель 3-й группы, который терпеть не мог Хеджуна, шепнул ему пару слов. Уже давно ходили слухи о том, что он является правой рукой начальника управления.
— Так точно. Инспектор Нам Хеджун.
— Спрашивать о деле прямо с утра, конечно, не очень вежливо. Я и сам это понимаю.
Из морщин на лице матерого чиновника сочилось мягкое, но ощутимое давление. Во взгляде же, устремленном на руководителя группы, который так и не показал результата, читалось недовольство.
Хеджун почувствовал, как по спине течет холодный пот. Не зная, что сказать, он лишь натянуто улыбнулся. Видимо, устав от повисшей тишины, мужчина нетерпеливо потребовал ответа:
— Но спросить-то я должен, что поделать. Я как-никак начальник управления. Так ведь?
— Мне что, конкретные вопросы задавать, чтобы ты заговорил?
— Ну, дело в том, что… пока нет ничего определенного.
— Ха-а. Значит, это правда, что прошло больше месяца, а вы до сих пор подозреваемого не установили?
— Было бы здорово, если бы не приходилось просить прощения. Вот почему так важно первоначальное расследование. Сколько ни повторяй, а все равно мало, пора вам уже устроить поголовный инструктаж. В спецрасследованиях совсем расслабились, что ли? Эй, парень, ты работать собираешься или как?
Этот начальник был известен как мягкий и великодушный человек, но все-таки дело Чан Сонгёма, видимо, не давало покоя даже ему. Отчитывал он с нескрываемым раздражением. Оказавшись в затруднительном положении, Хеджун слегка опустил голову. Когда на руках нет ни одной карты, а сверху требуют результата, совершенно непонятно, что делать дальше. Тем более что у этого человека было самое высокое звание в здании управления.
Подумав о том, как неловко стоять здесь в подобном положении, Хеджун вдруг очнулся. А ведь его прямой начальник, Са Доджин, ни разу не поторопил его с продвижением дела.
Вот уже несколько недель следствие топталось на месте, но он не подгонял и не давил. Наверняка начальство уже намекало ему, что пора как следует прижать ответственного, но он ни разу не подал виду. И если задуматься, так было с самого начала. Доджин казался человеком, у которого нет ни капли терпения, но на деле он умел ждать: пока ответ не найдется сам или пока к нему не обратятся за помощью.
Пораженный этим открытием, Хеджун рефлекторно поднял глаза на Доджина. Стоило их взглядам встретиться, как тот чуть нахмурил брови, словно что-то прикидывая про себя, а затем внезапно вытащил Хеджуна из лап начальства.
— Вам пора идти. В управлении уже ждут.
Мужчина, который только что так безжалостно отчитывал Хеджуна, посмотрел на Доджина. Возможно, до него тоже дошел слух, что отношения у этих двоих не самые теплые — он с удивлением задумался, а потом кивнул.
— И то верно, я слишком разогнался. Раз уж наш шеф Са доверился, значит, точно как-нибудь разберутся. А у меня назначена ранняя встреча. Ну, работайте.
Как только начальник управления двинулся с места, ожидавшие секретари открыли дверь и быстро последовали за ним. Фигуры удалялись к наземной парковке. Провожая их поклоном, Хеджун сделал вид, будто переводит взгляд дальше и незаметно скользнул глазами по профилю Доджина.
На самом деле минутой ранее Хеджун посмотрел на него не для того, чтобы попросить о помощи. Доджин просто случайно оказался в конце цепочки его рассуждений. Только вот совпало все слишком уж идеально, чтобы не задаться вопросом.
Или он действительно заметил, что Хеджуну тяжело?
Подобные мелкие моменты, когда Доджин вытаскивал его из самых разных ситуаций, повторялись все чаще и чаще. И любопытство в Хеджуне в ответ тоже разрасталось, обрастая плотью. Он знал, что Са Доджин был из тех, кто получал удовольствие от чужих страданий, но стоило кому-то постороннему по-настоящему задеть Хеджуна, как тот почему-то не мог пройти мимо. Хеджун теперь его личная игрушка, что ли? Если честно, издевательства со стороны Доджина ощущались куда болезненнее.
Как бы то ни было, раз начальник управления ушел, торчать здесь дальше не имело смысла. Придя в себя, Хеджун хотел было проскочить мимо, но Доджин внезапно развернулся к нему целиком и загородил дорогу. Пришлось снова остановиться буквально через пару шагов.
— Я видел вашу объяснительную. Загружена в 4:55 утра.
— Ну а что, шеф велел, значит делаю, выбора-то нет. Ладно, мне за кофе надо.
— Раз уж вы хоть раз сказали что-то дельное, я угощаю.
— Не надо. Не хочу быть обязанным.
За любым отказом Хеджуна неизменно следовала реакция Доджина — такая же предсказуемая, как закон противодействия в физике.
Красиво очерченные губы лениво приоткрылись.
Хеджун уже знал, что сейчас вылетит из этого рта. Оборвать сразу было лучшим решением.
Пожав плечами, Доджин протянул карту. Хеджун выхватил ее и молча, кипя от раздражения, зашагал вперед. В такой ранний час в кофейне почти никого не было. Он подошел к стойке, сделал заказ для себя и команды, а потом добавил:
— И один айс-американо с дополнительным шотом, пожалуйста.
Затем протянул чужую карту, но тут же пожалел об этом. Надо было спросить. Наверняка Доджин назвал бы то же самое, что Хеджун заказал для себя, но все же… Теперь это выглядело так, будто он держит в голове, что обычно пьет Са Доджин. Стало как-то некомфортно. Тем временем бариста уже завершил оплату и вернул карту, поэтому Хеджун поспешил передать ее Доджину. К огромному счастью, тот не стал ничего говорить.
Они встали бок о бок, дожидаясь заказа. Картина выходила контрастная: Хеджун от нечего делать разглядывал выпечку в витрине, а Доджин листал новости на телефоне.
— Если опять начнете нарываться без повода, лучше сразу закройте рот. Я плохо спал, сегодня не в настроении.
Признавать это не очень хотелось, но интуиция Са Доджина в расследованиях была превосходна. Это стало почти привычкой: цепляться за него как за спасательный круг, когда упираешься в тупик. Хеджун покосился на него и объяснил как можно спокойнее:
— Послушайте. Все улики с места преступления показали одно: там была только ДНК жертвы. Никакой другой не обнаружено.
— Убийца работал в перчатках или что-то вроде того. Запланированное преступление.
— Все основные камеры мы проверили, и ничего.
— Значит, преступник долго и тщательно готовился. Или его обида оказалась очень глубока.
— Судя по результатам опроса свидетелей и финансовым отчетам, потерпевший не делал ничего такого, за что его могли возненавидеть. Сколько бы мы ни искали, ни одного сомнительно человека. Нам просто некого внести в список подозреваемых.
— А по какой причине вы пересказываете то, что я и так знаю? Это какая-то новая пытка вашего собственного изобретения?
— Мне кажется, я что-то упустил.
Доджин, который с момента входа в кафе не отрывался от новостей, наконец повернул голову. Видимо, неожиданный ответ зацепил его интерес.
— Руководитель Нам считает, что ошиблась полиция? И дело не в безупречных методах убийцы?
— Идеальных преступников не бывает. Полиция просто еще не нашла его прокол.
— Вы сейчас передо мной признаете, что были не правы. Понимаете?
— Если это поможет поймать убийцу, я готов сделать это хоть тысячу раз.
Когда Хеджун впервые осмелился возразить Са Доджину, дело было не в том, кто прав, а кто нет. Просто из-за агрессивной тактики шефа всю информацию выставили на всеобщее обозрение, и на семью жертвы обрушились лишние страдания. Но по иронии судьбы именно благодаря этому они получили важную наводку и смогли задержать преступника. Тогда в Хеджуне взбунтовался не полицейский, а человек, который сам пережил потерю и не мог смотреть на чужую боль. Так что если кто-то и был неправ, то только он.
Наблюдая за Доджином все это время, Хеджун кое-что понял: тот мало походил на полицейского, способного вникать в чужое горе. Скорее на охотника, который загоняет дичь, потому что того требует работа. И тем не менее он неизменно доводил дело до ареста и поднимал такой резонанс, что это влияло на решения судей при вынесении приговоров. Иногда он даже доводил до принятия новых законов под давлением общественного мнения. А это именно то, чего обычно хотят родственники погибших.
Сам же Хеджун в первую очередь старался понять чувства жертвы и ее близких, а уже потом распутывать дело. Своего рода идеальный следователь. Вот только дальше поимки его полномочия не простирались. А передать миру то, о чем так отчаянно молили семьи, у него не хватало ни влияния, ни возможностей.
Кто же из них лучший полицейский?
Пока что Хеджун не знал ответа.
Пока он витал в своих мыслях, Доджин ответил с каким-то неоднозначным выражением на лице: то ли ему было неловко, то ли любопытно, с ходу не разберешь.
— Мы ведем расследование по всем направлениям, и просто не укладывается в голове, что ничего не всплывает. Я упустил какую-то важную зацепку. Что это может быть?
За месяцы совместной работы оба знали: если дошло до такого разговора, значит, расследование действительно уперлось в тупик. Рано или поздно все равно придется просить о помощи, так что лучше сразу сказать открытым текстом. Это будет куда полезнее для собственного душевного здоровья. Хеджун посмотрел Доджину прямо в глаза, всем видом показывая, что оказался в безвыходном положении. Но даже после такой откровенной просьбы тот не проявил особой щедрости.
— Как насчет того, чтобы попросить как следует?
— Почему вы так одержимы идеей поставить меня на колени?
— Потому что все остальные именно так и просят. А вы, руководитель Нам, почему-то нет.
Ничего нового. Хеджун был к этому готов. Однако стоило Доджину повести себя именно так, как ожидалось, подчиняться сразу расхотелось. Все из-за собственного упрямства? Или потому что они слишком долго варятся в этом котле?
Пока он колебался, не в силах произнести ни слова, Доджин, видимо, расценил молчание как ответ и начал отворачиваться. Запаниковав, Хеджун поспешно схватил его за предплечье.
Острый как лезвие взгляд вонзился в бледные пальцы, что вцепились в ткань. И тем не менее Доджин не стряхнул их, не оттолкнул и не приказал отпустить. Поэтому Хеджун решил пока не думать о том, насколько отчаянно держится за него, и, запинаясь, выдавил:
— …Не могли бы вы просто помочь?
Положение было до того отчаянным, что его голос прозвучал как-то особенно жалобно. На долю секунды в безжалостных глазах Доджина что-то непривычно дрогнуло. Правда, всего на мгновение. Тут же спрятав волнение, он развернулся, и рука Хеджуна соскользнула с предплечья. Взгляд Доджина ненадолго задержался на том месте, где только что чувствовалось чужое прикосновение. В глубине глаз мелькнуло едва уловимое сожаление, но и оно быстро растаяло.
И тогда случилось неожиданное: Доджин просто протянул руку помощи.
— Не знаю, что именно вы упустили, но это и есть отправная точка. Тщательно проверьте все, что пропустили.
— Что конкретно? Мне нужен свежий взгляд. Бросьте хоть что-нибудь, дальше я сам подумаю.
— Например, даже у самого убедительного на вид алиби может найтись слабое место. Вы уверены, что они и правда такие надежные? Проверяли ли вы их лично, собственными глазами?
— Наша работа — это по сути комплексное искусство. Она держится на коллективной работе. Только далеко не все расследуют так же отчаянно, как руководитель Нам.
— Алиби, которые мы приняли без вопросов…
Прокручивая в голове его слова, Хеджун зацепился за пару вещей, которые и так не давали ему покоя. Преступник наверняка был тем, с кем жертва чувствовала себя комфортно. Человеком, который готовился к преступлению дотошно и методично, но при этом его присутствие выглядело настолько естественно, что оставалось незамеченным, как воздух.
Значит, менеджер и домработница автоматически попадают под подозрение. А ведь их алиби проверяли макнэ из 1-й группы — лишь бегло пробежались по данным, что пришли из управления Кёнги. На этом все и застопорилось. Поскольку следователи из Кёнги настаивали на достоверности, никто не стал копать глубже. К тому же раз проверили младшие, остальные просто доверились им и закрыли вопрос. Они были слишком близки, чтобы сомневаться друг в друге.
Расследование нужно было возвращать к самому началу.
Щелкнув пальцами, Хеджун в упор уставился на Доджина.
— Шеф-ним, мы ведь думаем об одном и том же, да?
— Руководитель Нам всерьез считает, что может мыслить на одном уровне со мной?
— Видимо, да. Лучше бы вам так не думать.
— Раз вы догадывались, почему не сказали раньше? Вы же видели, что мы впустую тратим время.
— А почему руководитель Нам не просил о помощи? Думаете, если сидеть в одиночку и ломать голову, ответ сам всплывет? Для того над вами и стоит начальник. Ваша задача — лезть напролом ради раскрытия дела, а нести за него ответственность буду уже я.
Хеджун прекрасно знал, что руководители других групп при первых же трудностях бежали к Доджину за советом. И все же… Как тот мог не сказать ни слова, если сразу обо всем догадался? Поразительная выдержка. Скользнув глазами в сторону, Хеджун решил, что развивать тему дальше ему совсем не выгодно, и вернулся к делу:
— Мы ошиблись в самом начале. Менеджер и тот, кто первым обнаружил тело — самые вероятные подозреваемые, а мы исключили их из списка просто потому, что у обоих вроде бы были железные алиби. Если опровергнуть это, мы снова сможем внести их в список.
Доджин не ответил. Он лишь молча смотрел на бледное и чистое лицо, полное решимости. Возможно, его взгляд немного застрял на чуть припухших от недосыпа глазах и покрасневших веках.
Они же только что говорили о работе, и вдруг такое. Хеджун невольно скривился, как от неспелой хурмы. В его глазах читался один-единственный вопрос: «ну чего?».
— Вы вообще спите? Выглядите уставшим.
Хеджун слышал подобные вопросы от своих подчиненных по несколько раз на дню. Это и сейчас могло стать обычной любезностью или банальным любопытством, вот только проблема заключалась в характере и манерах говорящего. Хеджун уже неплохо представлял, каким отстраненным и колючим бывает этот человек. И именно поэтому ему показалось, будто он только что услышал нечто невероятно смущающее. Глаза сами собой полезли на лоб.
Доджин какое-то время спокойно разглядывал растерянного Хеджуна, а затем добавил:
— Если вы загрузили объяснительную в 4:55, значит, ушли с работы еще позже.
Взглянув на наручные часы, он продолжил:
— Сейчас 8:55 утра. При таком раскладе вам пора начать платить аренду за проживание в управлении.
— Не слишком ли вы небрежно относитесь к себе? Кто будет отвечать, если свалитесь в обморок?
— Если вас беспокоит, что я стану обузой для своей команды…
Доджин вдруг посмотрел на него с таким видом, будто разом вымотался, и резко оборвал на полуслове:
— Мне плевать, станете ли вы обузой для своей команды или нет. Я говорю о том, что в жизни Нам Хеджуна совершенно не видно самого Нам Хеджуна.
Как раз в этот момент как по заказу прозвучал голос баристы:
— Американо с дополнительным шотом готов.
Доджин забрал напиток и, глядя Хеджуну прямо в глаза, кивнул на прощание:
Застыв на месте, Хеджун так и стоял, одеревеневший и немой. Наконец он спохватился и бросил вслед удаляющейся фигуре:
— У меня есть и своя жизнь, между прочим…
Прислонившись к холодной стене в ожидании остальных напитков, Хеджун почувствовал, как по щекам медленно расползается румянец. Чем дольше он перекатывал чужие слова в голове, тем страннее они казались. К тому же, вспомнилось и вчерашнее: «Потому что ваша группа — единственная, где руководитель засиживается допоздна». Одно потянуло за собой другое, и от этой смеси на душе все окончательно запуталось.
Хеджун впервые видел, чтобы Доджин выражал заботу. Казалось, будто тот волнуется именно о нем, отчего становилось как-то не по себе. Это мутное, неясное ощущение лишь еще больше раздражало.
Наверное, он так и не решится спросить, зачем Доджин сказал нечто подобное. От понимания этого в груди поднималось смятение.
«Может, я что-то не то съел на завтрак? Зачем вообще такие вопросы задавать, аж мурашки по коже».
Но проблема была даже не в странном поведении Са Доджина, а в том, что от его вскользь брошенных слов Хеджун вдруг сам забился, как лягушка, по которой прилетело камнем. Руки и ноги покалывало, а сердце стучало так, будто по венам пустили чистый кофеин.
Яростно растерев пылающие щеки, Хеджун внезапно без всякой причины пнул ни в чем не повинный пол.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~