[Партнер] 📖 Том 1 • Глава 2 (#8.1)
Громкий звук выстрела разнесся далеко за пределы помещения. Сквозь прозрачное стекло был виден знакомый силуэт, неподвижно стоящий и целящийся в мишень. Левую руку он держал в кармане брюк для баланса, а стрелял только правой — не самая каноничная стойка для пистолета, но этому надменному типу в строгом костюме она подходила идеально.
Надев защитные наушники, Хеджун взял пистолет и принялся внимательно наблюдать за его спиной. Никаких сомнений, это точно Са Доджин. И что особенно кстати, он оказался совершенно один внутри. Больше медлить было нельзя, поэтому Хеджун задержал дыхание, словно набирая в рот сигаретный дым, и шагнул в тир.
Доджин снова спустил курок еще раз, не обращая внимания на вошедшего. Хеджун встал прямо рядом с ним и принял классическую стойку: ноги на ширине плеч, пистолет в обеих руках, руки вытянуты прямо перед собой, прицел на мишени. Затем он начал постепенно наклоняться вперед, собираясь нажать на спусковой крючок, но в последний момент вдруг резко развернулся вправо.
Сдернув наушники со своих ушей, он протянул руку и сорвал их и с Доджина. Но на этом не остановился — встал к нему вполоборота и резко навел ствол.
Какое-то время Доджин молча наблюдал за этой возней, а потом медленно обернулся. Взглянув на пистолет между ними, он изогнул бровь, словно вспоминая ту самую засаду в отеле. Из его груди вырвался низкий вздох.
В глазах, спокойно смотревших на Хеджуна, мелькнуло недоумение.
— Я разве разрешал обращаться ко мне на «ты»?
— А, задело? Значит, буду делать так чаще.
— Руководитель Нам, у вас что, ошибка в дате рождения в паспорте? Если нет, то старше здесь я.
— Возраст нужно определять поведением, тогда и отношение будет соответствующим.
— Да и звание у меня повыше будет.
— Веди себя, как начальник, тогда и относиться буду, как к начальнику.
Пораженный такой наглостью, Доджин, видимо, решил сменить тактику и заговорил мягче, вкрадчивым тоном:
— Хорошо, давайте зайдем с другой стороны. Здесь повсюду камеры, все-таки это тир.
— А то, что надо думать, прежде чем действовать. Вы вообще осознаете, что творите? За такое не просто выговор сделают, это основание для увольнения. И даже если я закрою на это глаза, дело так не уладить.
— …Он не заряжен. Я кое-чему научился после того случая в отеле.
Хеджун замер, лихорадочно бегая глазами по сторонам. Он уже заметил как минимум два объектива с того места, где стоял.
Доджин был прав. Нельзя допустить увольнения со службы из-за такой глупости. Этот человек постоянно перехватывал инициативу, поэтому на этот раз Хеджун хотел сам хоть немного надавить и взять победу с разбега. Вот только пугать он не умел, в итоге просто облажался. Стараясь успокоиться, Хеджун медленно опустил пистолет и попытался заговорить как можно вежливее, но каждый слог в конце все равно невольно заострялся, словно лезвие.
— Шеф-ним, вы и дальше собираетесь вот так работать?
— «Вот так»… Вы готовы ответить за свои слова?
— Вы же говорили, что ответственность несет руководитель. Кто просил вас играть с прессой? Дело Чан Сонгёма. Вы сами его притащили. Мне уже плевать, что вы там прикрываете и для каких еще ситуаций используете. У начальства свои дела, я понимаю, но и у подчиненных тоже есть работа. Или для вас это новость?
— Я получил достаточно хорошее образование. Давайте без нотаций, переходите к сути.
— Если уж сливаете журналистам зацепки, могли бы хоть со мной посоветоваться. Это же прямое вмешательство в расследование. И долго мне еще терпеть эти ваши игры, шеф-ним?
Доджин уловил суть обвинения, но вот зачем тот примчался с этим именно к нему, сообразил не сразу. С лицом человека, разгадывающего головоломку, он на мгновение погрузился в раздумья. Придя наконец к какому-то выводу, положил пистолет и достал телефон из ячейки для личных вещей. Несколько раз пролистал экран вверх-вниз, просматривая новости, и слегка нахмурил гладкий лоб.
Изучив статьи, Доджин снова посмотрел на Хеджуна.
— Здесь нигде не сказано, что это мои слова. Так с чего вы пришли ко мне? Кто-то что-то наговорил?
— А кто еще мог растрепать такие подробности? Только свой человек.
— Кто еще, кроме вас, способен на такую подставу?
— Я не занимаюсь подобным дерь…
Доджин, который спокойно парировал до этого, вдруг осекся. Судя по застывшему лицу, его гордость была задета. Голос, что прозвучал следом, казался намного холоднее, чем обычно.
— То есть руководитель Нам свято уверен, что это я саботировал расследование. Вы прибежали сюда, чтобы предъявить обвинение?
На этот раз замер Хеджун. Острый взгляд Доджина сегодня был каким-то по-особому колючим. Даже когда Хеджун впервые открыто не подчинился приказу и застал его врасплох, тот не смотрел с таким отчуждением.
Считывая один за другим сигналы, что Доджин транслировал всем телом, Хеджун начал осознавать: он где-то просчитался. Но где именно все пошло не так? Найти начало этой запутанной нити было не так-то просто. Пока он лихорадочно искал пробоину в плотине, Доджин бесстрастно продолжил:
— Вы даже не усомнились в том, что это сделал я. Уже все для себя решили и даже не подумали проверить.
— Нет. Такого еще не было ни разу.
— Как это не было? Вы же постоянно подбрасываете инфу прессе!
— Я говорю о том, что ни разу не пытался сорвать расследование.
— К вашему сожалению, это сделал не я. Хотя вы все равно не поверите.
Убирая пистолет, Доджин бросил сухим тоном:
— Оказывается, руководитель Нам до сих пор не видит во мне ни коллегу, ни даже начальника.
Смерив Хеджуна жестким взглядом, он прошел мимо, грубо задев его плечом. Хеджуна качнуло в сторону. Он так и застыл на месте, не в силах скрыть растерянность в глазах.
Слова Са Доджина не сходились с правдой. Да, Хеджун считал его невыносимым. Да, порой одно его присутствие рядом вызывало дискомфорт. Но при всем при этом он все равно воспринимал Доджина как коллегу и боевого товарища. Именно поэтому Хеджун всегда советовался с ним, просил о помощи и чувствовал себя увереннее, когда они работали вместе. Возможно, он еще и втайне надеялся, что тот относится к нему точно так же, несмотря на взаимные оскорбления.
Конечно, Хеджун всегда старательно пытался вывести его из себя, но подобной развязки он явно не ожидал. Захотелось прояснить недоразумение, но от растерянности он не смог выдавить ни единого внятного слова. А затянувшееся молчание, очевидно, в итоге было воспринято как полное согласие со всем сказанным.
Доджин тем временем уже сдавал оружие и собирался уходить. Хеджун торопливо подхватил свой пистолет, чуть ли не швырнул его на стойку и бросился следом. Поднажав, он выбежал в коридор и в последний момент сумел перегородить дорогу.
— Шеф-ним! Подождите. Я еще не закончил.
Вокруг стояла тишина. Лишь их дыхание и голоса отдавались эхом.
— А по-моему, я услышал достаточно. Вы мне мешаете. Отойдите.
— Хорошо, тогда что теперь делать? Мне нужно знать вашу позицию, чтобы понять, куда двигаться дальше.
— С чего вы спрашиваете это у меня? Вам разве можно посвящать меня в детали? Вдруг я опять все испорчу.
Тихо съязвив, Доджин попытался просто пройти мимо. Хеджуна охватила паника. Казалось, еще секунда, и тот просто исчезнет. В любой другой ситуации он бы только обрадовался, но сейчас все было иначе. Хотелось, чтобы Доджин не пропадал из поля зрения. Поняв, что словами его не остановить, Хеджун мертвой хваткой вцепился в жесткое запястье и потянул на себя, не давая уйти.
— Куда вы? Я же сказал, что не договорил.
Доджин опустил взгляд вниз, а затем посмотрел на Хеджуна, в чьих глазах сверкала решимость. И тут вдруг резко вывернул свою руку. Потеряв равновесие, Хеджун пошатнулся. Доджин мгновенно перехватил инициативу и сам обхватил его запястье, зеркально повторив недавний захват. Казалось, это физическое прикосновение стало последней каплей — его поведение тут же изменилось с равнодушного на подавляющее и властное.
Хеджун и глазом не успел моргнуть, как из охотника превратился в добычу. Он ошеломленно вытаращился, молча требуя объяснений. Но вместо ответа Доджин зашагал вперед, волоча его за собой. В противоположную от выхода сторону.
Пройдя по тихому коридору, он втолкнул Хеджуна в подсобку в самом его конце и вошел следом. Дверь захлопнулась, отрезав свет, и они оказались заперты в полумраке. Доджин толкнул свою жертву к стене, где от пола до потолка тянулся опорный столб. Более того, он быстро опустил руку и ловко выудил наручники из чужого кармана на брюках.
То, что произошло дальше, не поддавалось никакому логическому объяснению. Доджин рывком дернул к себе перехваченное запястье. Хеджун пошатнулся, отступил, и его тут же развернули лицом к стене и заставили пригнуться. В следующее мгновение один браслет защелкнулся на его руке, а второй — на столбе.
Хеджун, которого внезапно приковали, попытался было обернуться, но попытка провалилась. Доджин, находящийся на взводе, всем телом навалился со спины. Крепкая грудь с силой впечаталась в торчащие лопатки. Оказавшись в полной власти этого человека, Хеджун растерялся. На мгновение он даже забыл о сопротивлении, а потом вдруг опомнился и возмущенно заорал:
— Что… вы что творите! С ума сошли?
— А здесь камер нет. Я просто наглядно показал, что значит думать перед тем, как действовать. Как старший по званию.
Доджин надавил еще сильнее, словно предупреждая не дергаться, и грудь Хеджуна неизбежно впечаталась в ледяную стену. Они впервые оказались так близко друг к другу. Знакомый запах показался таким волнующе сладким, что от этого стало как-то стыдно.
Понимал Доджин это или нет, но он продолжал вжимать его всем своим весом. Скованный Хеджун оказался полностью обездвижен. И дело было не только в пугающей силе Доджина, окаменеть его заставило совсем другое: тугое, удушающее сексуальное напряжение, которое волной поднималось откуда-то снизу.
Он каждой клеточкой чувствовал твердые мышцы — от плеч до задней поверхности бедер. Стоило осознать это, как сердце бешено заколотилось, а дыхание застряло где-то в горле. Жгучий жар добрался до самого затылка. Хеджун не видел себя, но был уверен, что покраснел до самых ушей.
Помедлив, он завел свободную руку за спину и вцепился Доджину в бок. Казалось, что если отпустить руку, чужая нижняя часть тела вплотную прижмется к его ногам. Из двух зол Хеджун выбрал меньшее.
Тон звучал как мольба о спасении. Начавшись с официального обращения, фраза в итоге сорвалась в стон.
Давление сзади стало невыносимым. Доджин резко вжал его другую руку в стену — так сильно, что у самого под кожей вздулись вены. А потом процедил жутким тоном:
— У тебя дар выводить людей из себя, знаешь об этом?
— Ублюдок, ты кого за идиота держишь? Жить надоело?
— Делай свою работу, блядь, и не смей портить мне настроение.
Са Доджин был в настоящем бешенстве. Обычно он никогда первым не применял силу, а тут вдруг эта внезапная вспышка. Последовательность всех действий выглядела как явная улика. Хеджун нутром почуял: происходит что-то серьезное, тот не просто злится. От потрясения пальцы на боку Доджина сжались еще крепче. По телу пробежала волна мурашек.
То, что Хеджун сделал ранее, было очевидным нарушением субординации. Черту переступил именно он, тут не поспоришь. Никому не нравится, когда его в чем-то подозревают. Хеджун понимал, что гнев обоснован, но он уж точно не ожидал подобной реакции от вечно хладнокровного и рационального Са Доджина.
Обычно срывался Хеджун, а Доджин неизменно сохранял спокойствие. Он никогда не применял физическую силу в качестве наказания. Даже когда однажды Хеджун открыто не подчинился приказу, тот лишь вызвал проверяющего из внутренней службы, но руки распускать не стал. И в ответ на хамство с «тыканьем» всегда изящно затыкал безупречно вежливым высокомерием. А когда в отеле на него и вовсе направили заряженный ствол, Хеджун в итоге отделался обычным выговором, в точности под стать содеянному.
Вот почему он совершенно не понимал, что именно сейчас происходит.
Интуиция подсказывала: есть что-то еще. Какая-то другая причина, которая так взбесила Доджина.
— Д… д-давайте снимем наручники и поговорим. Ну как можно надевать их на полицейского?
Доджин и не подумал прислушаться. Напротив, он еще сильнее вдавил локоть в спину перед собой.
Почувствовав нарастающую боль, Хеджун поморщился. Он попытался кивнуть, но шея скрипела, как заржавевший механизм. Не в силах обернуться, он уставился на шероховатую стену, пока в глазах плескалась растерянность. Лицо постепенно заливало краской. Больше он не вытерпит.
— Ты отпустишь или нет? Совсем еб…
Тело полностью обездвижено. Свободной оставалась только голова. Глупо было не воспользоваться единственным оружием.
С трудом повернувшись, он хотел было свирепо зыркнуть на Доджина, но вдруг обнаружил, что тот оказалось слишком близко. Хеджун вздрогнул.
Вглядываясь в темные зрачки, он кое-как закончил фразу:
Как только губы сомкнулись, в комнате не осталось ничего, кроме тяжелого дыхания. Хеджун был так напряжен, что ему чудилось, будто каждая клеточка в теле пульсирует в конвульсиях. И на лице Доджина, который с близкого расстояния изучал его разгоряченные щеки, тоже на мгновение промелькнуло замешательство. Словно у человека, который попал под внезапный ливень.
Воздух между ними стал вязким. Стоило вздохнуть или непроизвольно двинуться, как напряженные тела вплотную прижимались друг к другу. Покраснев до кончиков ушей, Хеджун стойко держал этот взгляд и чувствовал, как внутри пробуждается инстинкт самосохранения. Осознав это, он дернулся, пытаясь вырваться из хватки, но его тут же решительно и жестко придавили обратно.
Губы со стоном приоткрылись, и тяжелый взгляд Доджина упал на них.
А затем он без предупреждения наклонился. Идеальное лицо приблизилось под углом, словно для поцелуя. Хеджун оцепенел.
Происходило нечто настолько невозможное, что все вокруг казалось каким-то нереальным. Вот, значит, каково это — когда от крайнего шока не можешь пошевелиться. Хеджун видел, как безупречные черты Са Доджина становятся все ближе, но не мог ни отвернуться, ни закрыть глаза.
Наконец их дыхание полностью слилось. Губы почти соприкоснулись.
В полной панике Хеджун попытался зажмуриться, но мозг выдал ошибку и вместо век дернул прикованную руку. Наручники еле слышно звякнули о столб.
Оба замерли. Повисла тишина. Встретившись взглядами, они как по команде резко отвернулись друг от друга. Доджин выпрямился и отпустил Хеджуна.
Освободившись от тяжести на спине, Хеджун перевел дух. Ему отчаянно хотелось хоть как-то разбить это гнетущее молчание, поэтому он заговорил первым:
— Дайте сюда ключ от наручников. Если потеряете казенное имущество, вам тоже прилетит.
— Спасибо за заботу, но обойдусь. Прилетит только руководителю Наму.
Быстро вернув себе самообладание, Доджин показал перед его носом крохотный ключик. А затем, как баскетболист, забросил его в большой мусорный бак в дальнем углу. Мелкий предмет влетел внутрь и приглушенно стукнулся о дно.
Хеджун смотрел, как Доджин медленно пятится к выходу, и в его глазах читалось непонимание.
— Идите куда хотите, но сначала снимите это.
— Телефон при вас. Позвоните кому-нибудь, дождитесь помощи. А пока ждете, подумайте хорошенько, где именно вы облажались и насколько тупо себя повели. Покопайтесь в себе как следует, сделайте выводы.
— У меня нет телефона. Я его наверху оставил.
— Он в левом кармане ваших брюк.
Попытка схитрить провалилась: Са Доджин предусмотрел и такой ответ. Румянец на щеках Хеджуна сменился бледностью. Даже если он его выбесил, оставлять человека в таком положении было настоящим свинством.
— Вы же просто шутите, да? Живо вернитесь сюда.
— Приказы здесь отдаю я. И следите за окончаниями*.
— Ошибки у всех бывают, что тут такого? Давайте оформим как непривлечение к ответственности.
— Признание не искупает вину, разве что зачтется как смягчающее. Дело передам в суд, как и планировал.
— С этого момента я сам буду контролировать, какие сведения уйдут в прессу и в каком объеме. А вы продолжайте расследование. До встречи.
*От Сани. 종결 어미 (чонгёль-ои) — финальное окончание глагола, которое в корейском маркирует и вежливость, и тип фразы: утверждение, вопрос, приказ. Доджин придирается к тому, что Хеджун формально обращается на «вы», но лепит повелительные формы — то есть командует начальником.
Доджин уже стоял у двери, но Хеджун просто не мог позволить ему уйти. Он задергался, пытаясь высвободиться. Если Доджин уйдет, кому-то придется увидеть его в таком виде: прикованным наручниками к опорному столбу.
Но обиднее всего было другое — его отчаяние нисколько не тронуло Доджина. Распахнув дверь, тот вышел, так ни разу и не обернувшись. На мгновение в темную подсобку пробился свет снаружи, но дверь закрылась, и помещение снова утонуло во мраке.
— Нет, подождите, давайте поговорим! У меня времени в обрез… Шеф-ним! Эй, Са Доджин!
Оставив позади орущего Хеджуна, Доджин неспешно зашагал по безлюдному коридору. Дыхание было ровным, на лице ни единой эмоции.
Он спокойно добрался до лифта и с тем же безмятежным видом зашел в кабину. Все это время она простояла здесь, на подземном этаже.
Двери закрылись. И в ту же секунду в отражении на металлической створке на шее дернулся кадык. Он судорожно сглотнул.
Доджин стоял неподвижно, забыв нажать кнопку. А когда до него дошло, что лифт никуда не едет, он вцепился в поручень с такой силой, что побелели костяшки. Едва появилась возможность выплеснуть наружу скопившееся напряжение, как все тело разом обмякло.
Из груди вырвался протяжный вздох, а глаза затуманились темным, тяжелым желанием. Все ощущения, спрессованные до плотного комка, начали разбухать и расползаться, заполняя его целиком. Лицо в отражении на двери некрасиво исказилось.
<И долго мне еще терпеть эти ваши игры, шеф-ним?>
Он хотел задать Нам Хеджуну тот же самый вопрос.
До сих пор не укладывалось в голове, что только что случилось. Можно было бы просто уйти и наказать по уставу. Какого черта он распустил руки? Непонятно. Если бы не тот случайный звук, неизвестно, как далеко бы все зашло. Ограничился бы поцелуем? Не факт. Хеджун был прикован, а у самого Доджина начисто снесло крышу.
Да, он признавал, что Нам Хеджун засел в голове. Но правильный план выглядел так: задавить это чувство на корню. Доджин ни разу в жизни не выбирал неправильный вариант, и ломать все из-за какого-то мужика точно не собирался. Ведь все равно они рано или поздно разбегутся. Он не хотел тратить время на бессмысленные интрижки.
Его жизнь всегда была безупречной, такой она должна оставаться и в будущем.
А подобное не входило в его планы.
На тыльной стороне ладони, судорожно сжимавшей холодный поручень, отчетливо проступили вены.
Хеджун поднял покрасневшее правое запястье и поднес к свету. Глядя на содранную кожу и воспаленную ссадину, он испытывал смешанные чувства. С губ сам собой сорвался тяжелый вздох.
Привалившись щекой к холодному столу в комнате отдыха, он ушел в свои мысли. Левая рука безвольно обвисла, поддавшись силе тяжести. Уши и открытая щека горели таким же красным цветом, как и ранка на запястье.
Сколько ни перебирал он версию за версией, выжимая их, точно скрученное полотенце, все в итоге сводилось к самой первой.
А раз так, тут же возникал следующий вопрос. Зачем Са Доджин это сделал?
Учитывая расчетливый характер Доджина, он не стал бы делать ничего бессмысленного. Должен быть мотив. А если этим мотивом стало поведение самого Хеджуна? От одной только мысли об этом уши запылали еще сильнее.
Гипотеза пугала, но он не мог просто отмахнуться от нее. Хоть ничего и не произошло, тогда Хеджун зажмурился и едва не ответил на его действия. Казалось, если бы Доджин и впрямь поцеловал его, было бы… нормально.
Он действительно воспринимал Доджина как-то иначе. Может, в нем незаметно завелась та самая привязанность, что рождается через неприязнь? Но факт оставался фактом: он даже тайком начал интересоваться его личной жизнью. Порой на него накатывало необъяснимое давление, словно всю голову до краев заполнял один Доджин. В этом он готов был признаться. Глупо отрицать очевидное.
Вот только в его чувствах к Доджину кусок с раздражением по-прежнему оставался куда крупнее. Хеджун никогда не фантазировал о том, чтобы оказаться с ним в постели. Один-единственный раз он представил, как Доджин занимается этим с кем-то еще, но дальше этого воображение не пошло. К тому же у него никогда не было мужчин, и он ни разу не испытывал к ним влечения. Поэтому Хеджун был шокирован не столько поступком Са Доджина, сколько собственной готовностью на него ответить.
Дверь открылась, и в комнату отдыха вошел Ким Гансан. Оказавшись прикованным к столбу, Хеджун не нашел другого выхода, кроме как позвать на помощь. Первой он набрал Ма Джонын, но та как назло сопровождала свидетеля и ненадолго отлучилась. Пришлось связаться с Гансаном.
У того при виде картины в подсобке начался приступ паники, но Хеджуну кое-как удалось его утихомирить, привести наверх и отправить с поручениями. Судя по торжествующему лицу, все задания он выполнил.
— Руководитель, дайте сначала вашу руку.
Хеджун протянул запястье. Гансан уселся напротив и принялся аккуратно наносить мазь. Он тщательно обработал ранку ватной палочкой, а затем заклеил все пластырем. Руки у него оказались на удивление легкими. Чувствуя смутную неловкость, Хеджун рассеянно наблюдал за этими манипуляциями, а Гансан тем временем без умолку отчитывался о проделанном:
— Насчет тех камер в тире, о которых вы просили. Все записи пропали. Пусто.
Хеджун хотел получить оригиналы на всякий случай, для подстраховки. Вдруг Доджин позже решит пустить их в ход как доказательство его выходки против старшего? Он уже весь извелся от мысли, что его снова потащат на дисциплинарную комиссию, так что новость отозвалась огромным облегчением.
— Раз нет, то и слава богу. Но как это, «пропали»? У них там что, пустышки висят?
— Нет. Говорят, шеф Са лично пришел и удалил минут десять на записях. Там же стреляют боевыми, ему сказали, что потом могут быть вопросы, а он ответил, что все берет на себя, снес видео и вышел.
— Ага, мне тоже показалось это странным, я несколько раз переспрашивал. Говорят, именно удалил.
Хеджун окончательно перестал понимать, что происходит. Пока он сидел с плотно сжатыми губами, погруженный в раздумья, Гансан закончил с пластырем и осторожно поинтересовался:
— А? Да… Детектив Ким, про сегодняшнее никому ни слова.
— Эй, я же сказал, что понял. Вы мне не доверяете?
— Вопрос с очевидным ответом, который сложно произнести вслух.
— Ну это уже слишком… И все-таки, что у вас там стряслось за эти десять минут? Это ж надо было так умудриться, чтобы вас приковали наручниками в подсобке. Наш шеф обычно наказывает так, чтобы репутацию подпортить, а тут вдруг физически…
Подсобка. Наручники. Приковали.
Все это произошло на самом деле, но когда слова шли вот так подряд, ситуация приобретала какой-то опасный, двусмысленный оттенок. Хеджун и сам пока толком не понимал, почему все так обернулось. Он лишь смутно догадывался, что его недоверие и выходка против старшего здорово взбесили Са Доджина.
— Ну, хватит. Ничего не скажу.
Хеджун бросил предупреждающий взгляд, и Гансан послушно захлопнул рот.
— Зря я, наверное, тебя позвал. И почему Джонын именно сейчас оказалась занята.
Гансан расплылся в виноватой улыбке и хихикнул, из-за чего Хеджун тоже невольно фыркнул, с каким-то легким опустошением. В этот момент завибрировал телефон. Сжав его в руке, Хеджун глянул на экран. Руководитель отдела криминалистики. Он сразу же ответил.
— Да, руководитель первой группы Нам Хеджун слушает.
— Хеджун-а! Результаты по топору пришли. Что делать с ними, заберешь?
Положив трубку, Хеджун вскочил и посмотрел сверху вниз на озадаченного Гансана.
— Криминалисты звонили. Похоже, они определили топор. Можно возвращаться к работе, Гансан-а. Спасибо, что выручил.
— Да доверьтесь вы мне хоть разок!
По опыту Хеджуна, люди, которые клянутся с такой уверенностью, хранят секреты хуже всех. С трудом подавив тревогу, он оставил Гансана в комнате отдыха и вышел.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~