Красная точка. 100
Хансо свернул записку ровно по тем же сгибам, по которым она была сложена до него, и засунул поглубже в карман. Письмо лежало на самом дне сумки, поэтому сохранило чистый, ничем не тронутый запах бумаги. Густая кровавая вонь, висевшая в воздухе, просто не успела его пропитать.
Затем он снова обвел взглядом помещение и только тогда заметил алую открытку, валявшуюся среди тел. И пока пытался понять, откуда здесь взялся такой красный картон, все стало понятно. Хватило одного касания.
Она действительно оказалась вымочена в крови.
Коротко цокнув языком от отвращения к такой пошлости, Хансо поднял открытку.
[Кан Чхэи побудет пока со мной.
Приходи на седьмую ночь на ту фабрику, где тебя так баловали*.
Если не придешь, я сам это сделаю. Заодно принесу голову твоей сестренки.]
*От Сани. В оригинале здесь 예쁨받던 — буквально «над кем умилялись», «которого баловали, лелеяли, обхаживали». Обычно так говорят про ребенка, любимца или собачку.
Размашистый, небрежный почерк, в котором так и читался самовлюбленный характер автора, складывались в жуткий текст.
Пробежав строчки глазами, Хансо нахмурился.
Тогда Хансо еще не знал о существовании Нам Кихёка и о том, что тот, как и Джунсон, уже видел эти события во снах. Поэтому ответа на вопрос у него не нашлось. Кто знает, доживут ли они вообще до седьмого дня?
И все-таки одно было ясно уже тогда. Тот, кто устроил бойню, охотился на Джунсона, который знал о катастрофе благодаря своим снам.
С Чхэи были тесно связаны три человека: Кан Джунсон и ее друзья — Ян Джиу и Ли Соён. Друзья лежали на полу, мертвые. Значит, если кто-то хочет использовать имя Чхэи как наживку, логичной мишенью остается только ее брат.
«Если ему известно даже о его сестре, значит, он хорошо знаком с Джунсоном… И раз вычислил убежище, возможно, Джунсон рассказывал ему о кошмарах. То есть, кто-то из близких».
Вероятность того, что Джунсон посвятил в свою тайну малознакомого человека была ничтожно мала. С его осторожным характером он бы и рта не раскрыл перед кем попало.
А если это действительно дело рук кого-то из близких, если этот человек уже одной ногой стоит в круге…
Стоило представить раздавленного и сломанного изнутри Джунсона, как становилось невыносимо тошно. Если бы Хансо сам его сломал, это другое дело. Но чтобы какой-то неизвестный имел подобную власть… это было совершенно неприемлемо.
Хансо смял окровавленную открытку в кулаке и небрежно швырнул в сторону.
Словно отворачиваясь от красного комка, он решил до поры до времени молчать обо всем, что здесь увидел. Это нужно было и ради плана, который придумал Джунсон, и ради того, чтобы тот не потерял голову.
* * *
Рассказывая, Хансо намеренно не выложил ни единой собственной эмоции или мысли в тот день. Начал просто: «я пошел проверить обстановку в убежище», а затем изложил увиденное сухо и максимально объективно, словно рассказывал отчет.
Угроза в открытке была блефом.
Судя по всему, Кан Чхэи никак не могла оказаться у Нам Кихёка.
Кихёк добрался до убежища уже после того, как она ушла. Если бы он поймал ее снаружи, незачем было бы пробираться через зомби к убежищу и устраивать там резню.
6 дней назад Хансо этого еще не знал, но теперь мог выстроить более убедительную картину.
Похоже, Нам Кихёк заранее знал об апокалипсисе и всех маршрутах Джунсона. А значит, был в курсе, что в первый день Чхэи останется в убежище. Во всех циклах она благополучно пережидала там первую ночь, а на второй день шла с Джунсоном в больницу или оставалась в метро до самого седьмого дня.
«Хотя изначально его цель наверняка была другой».
Обычно Кан Джунсон тоже прятался в том убежище в первый день. Но при этом он отлично понимал, что бездействие не приведет ни к чему хорошему, поэтому всегда уходил оттуда утром.
Наверняка Нам Кихёк рассчитывал застать там Джунсона, основываясь на своих воспоминаниях из снов.
Только вот нужных людей внутри не оказалось. Лишь бесполезные выжившие и друзья Чхэи.
Вряд ли он убил их, не задав ни единого вопроса.
Скорее всего, сначала допросил студентов и выяснил, где сейчас Джунсон и его сестра. А когда понял расклад, разозлился и просто перебил всех. Но и этого ему показалось мало: сообразив, что вероятность встречи Джунсона с Чхэи крайне низка, он снял эту дешевую постановку на видео.
План был неплохой. Выбить из равновесия всегда хладнокровного Джунсона и заставить его прийти самому.
Это сработало бы, если бы не появилась другая переменная.
— Я тоже не знаю, где сейчас Кан Чхэи, но точно не с этим ублюдком. Если бы он поймал ее, то позаботился бы, чтобы лицо было четко видно. Например, снял бы отдельное видео.
Джунсон слушал молча. Рука, что сжимала записку, побелела от напряжения и мелко дрожала.
Затем он внезапно вскочил и вцепился обеими руками в воротник Хансо, так и не выпустив письмо. Лицо исказилось, а голос дрожал от гнева.
— Почему не сказал, что случилось с Чхэи, в каком состоянии убежище, что этот ублюдок там оставил? Почему!
Хансо, который специально рассказывал максимально бесстрастно, холодно посмотрел на Джунсона сверху вниз.
Разжав чужие пальцы на вороте, он вдруг резко схватил его за волосы и притянул к себе. Джунсон почувствовал, как кожи коснулось ледяное дыхание.
— Думаешь, ты бы сейчас стоял тут, если бы узнал раньше?
— Твоей целью было найти решение, повторяя события из последнего цикла. Но если бы ты узнал, что Кан Чхэи пропала, ты бы забил на все это.
Джунсон правда хотел возразить.
Но если бы он бросился искать сестру, игнорируя все известные маршруты и превратив самого себя в переменную… Весь опыт из снов стал бы бесполезен. Чанмин, Гёно, Чиан — он бы не успел спасти никого из них. А может, и сам погиб бы на каком-нибудь совершенно незнакомом пути. Ведь даже во снах он умирал каждый раз, когда прокладывал новую дорогу.
— Это не сон, а реальность. Умрешь и все, конец, — сказал Хансо.
Он смотрел в упор таким жестким взглядом, что каша в голове на секунду улеглась. Притянув Джунсона поближе, Хансо прижался к его лбу своим и прикрыл глаза.
— Для меня самый правильный маршрут — это тот, где тебе ничего не угрожает.
В голосе не было ни тени сомнения.
Какое-то время Джунсон смотрел в эти упрямые глаза, а потом медленно отвел взгляд. Ресницы еще блестели от слез, но дрожь постепенно унялась. Понемногу к нему возвращалось привычное спокойствие.
Все это время Хансо одной рукой держал его за волосы, а другой крепко обнимал за талию. Как только он ослабил хватку, Джунсон выпрямился и встал напротив. Однако Хансо не терял бдительности — если тот вздумает развернуться и броситься к двери, он был готов метнуться следом.
Джунсон так и стоял, собираясь с мыслями и разглядывая пол. Затем поднял голову и без всякого выражения предупредил:
И в ту же секунду кулак со всей силы врезался Хансо в левую щеку.
Но вскрикнул не тот, кого ударили, а сам Джунсон.
Он не привык драться, поэтому неумелый удар тут же отозвался резкой болью. А ведь в кино обычные люди лупят друг друга без каких-либо последствий. Получается, чушь полная. Подумав об этом, Джунсон зажал саднящие костяшки второй рукой.
Хансо слез с кровати, взял его за запястье и поднял, словно предъявляя доказательство. Лицо у него недовольно сморщилось.
— Можешь не жалеть, бей сколько влезет. Только не кулаками. Так и руку сломать можно.
Поглаживая покрасневшую кожу холодными пальцами, Хансо вдруг услышал долгий, тяжелый вздох.
— Ха… Ты правда… Я так хочу тебя избить, но сдерживаюсь.
Честно говоря, он был готов и к полноценной трепке. Да, теперь подтвердилось, что сестра Джунсона не в руках убийцы, но не существовало никаких гарантий, что она до сих пор жива. Возможно, Чхэи просто сожрали зомби.
Джунсон не мог этого не понимать. И все равно оставался довольно спокоен.
— Ты говорил, что добрался туда около полуночи? И что Нам Кихёк ушел примерно за полчаса до тебя?
— Значит, Чхэи выбралась из убежища до одиннадцати тридцати… И двигалась наверняка в том же направлении, что и мы…
Джунсон снова вздохнул. Но на этот раз во вздохе слышалось явное облегчение.
— Скорее всего, с Чхэи все в порядке.
Видимо, он подумал о чем-то определенном, потому что на лице вдруг промелькнула растерянность.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~