Красная точка. 110
Рассказ Джунсона обещал быть долгим.
Нужно было перебрать все подряд, от снов до событий в реальности. Ясное дело, что такая история быстро не закончится.
Но прежде чем начать, стоило позаботиться о группе Дуджэ. Даже на первый взгляд его люди выглядели уставшими — заставлять их стоять и слушать было бы слишком жестоко. Поэтому Гёно и Чиан быстро превратили одну из палат в подобие комнаты отдыха: сдвинули две кровати к стене, притащили стол и расставили вокруг стулья.
Скорее всего, новенькие толком не ели из-за происходящего, так что на столе вскоре оказались последние протеиновые батончики и вода. Парень и девушка, которые на фоне Дуджэ выглядели еще сносно, тут же набросились на припасы.
— Вы двое оставайтесь пока здесь, отдыхайте. Чиан-а, принеси еще чего-нибудь поесть.
— Гёно-аджосси, подготовьте для них комнату, пожалуйста.
Передав двоих на попечение Гёно и Чиан, Джунсон вышел в коридор с остальными. Дуджэ наверняка и сам был голоден, но он то и дело бросал пристальные взгляды, ожидая рассказа.
Они уже почти вышли, когда парень — тот, что торопливо запихивал в рот батончик — вдруг спохватился и крикнул:
— Мы тоже… кхм! Тоже хотим послушать!
Подавившись крошкой, он закашлялся и вскочил на ноги. Затем торопливо хлопнул по плечу сидевшую рядом женщину, из-за чего та тоже засуетилась, не отрываясь от воды.
— Доедайте спокойно. Это все равно нужно будет узнать всем, так что я расскажу еще раз, как закончите.
С облегчением усевшись обратно, они тут же потянулись к столу.
Джунсон наконец вышел из комнаты отдыха и направился в палату чуть дальше по коридору. По дороге никто не проронил ни слова, включая Дуджэ.
Говорить Джунсон начал только после того, как все четверо — он, Дуджэ, Хансо и Чанмин — оказались внутри.
Рассказал про то, как жил внутри повторяющихся снов целых два месяца и как уже встречал всех присутствующих. И о том, что почти нашел выход, но кошмар вдруг начался наяву.
Кратко перечислив события из всех циклов, Джунсон перешел к тому, что происходило уже в реальности. Внезапно он мельком взглянул на Хансо. Тот слушал сокращенную версию прошедшей недели, из которой аккуратно вырезали все ключевое о нем самом, и слегка улыбался.
О нем Джунсон сообщил лишь два факта: «сонбэ моей сестры из университета» и «мы объединились, когда я пришел ее спасать». Об остальном не слышали ни Чанмин, ни Гёно, ни Чиан, так что и Дуджэ сообщать было незачем.
«Только я должен знать о До Хансо».
Квак Дуджэ был таким же справедливым и прямолинейным, как Со Чанмин. Бывший морпех, телохранитель с многолетним стажем, он чувствовал личную ответственность за каждую чужую жизнь. Доказательством служило то, что он обошел все убежища Инхана в поисках уцелевших. И во снах, и в реальности.
Узнай такой человек, что живая вакцина стоит прямо перед ним, он наверняка стал бы настаивать: надо сейчас же передать Хансо правительству ради спасения тысяч людей. И его тут же поддержал бы Со Чанмин, который считал, что небольшая жертва ради чего-то большего порой неизбежна.
Поэтому для них До Хансо должен был оставаться всего лишь «выжившим». Обычным союзником.
Наконец Джунсон добрался до сегодняшнего дня, седьмого с начала катастрофы. Дуджэ, который молча слушал все это время, с бледным лицом спросил:
— Да, правда, — ответил Чанмин. — Я и сам выжил только благодаря тому, что Джунсон помнил из снов. С остальными так же.
Отмахнуться как от бреда было невозможно: детали оказались слишком уж подробными. Тем более Дуджэ стоял здесь живой лишь потому, что Джунсон все помнил. Если бы не он, они бы не осмелились войти в больницу, даже если бы увидели кого-то в окнах.
А еще Джунсон знал, что Дуджэ целую неделю обходил убежища. Они выбирали порядок по ситуации, на ходу, но он перечислил все безошибочно, словно наблюдал за ними сверху.
«Вот уж не думал, что когда-нибудь соглашусь с тем, что бывают вещие сны».
Пока Дуджэ смотрел горящими глазами, точно встретил мага из фэнтези-романа, Джунсон посерьезнел и сказал:
— Но то, что случилось с вами в реальности, сильно отличается от моих знаний. Как я уже говорил, по расчетам сюда должно было добраться в восемь раз больше людей, чем сейчас.
От этих слов на душе у Дуджэ стало совсем тяжело.
Если Джунсон и правда видел такие сны… Если он действительно знаком с Дуджэ и всеми, кто должен был присоединиться к его группе…
«Как будто… это я не смог их спасти».
Он не знал никого из тех, чьи тела находил в убежищах. Когда Дуджэ приходил туда, все они были уже давно мертвы. Винить себя не в чем. И все-таки на душе ощущалась тяжесть, ведь в чужих снах он неизменно приводил с собой десятки спасенных.
Думая об этих мертвецах, он невольно вспомнил ночную банду головорезов. И того жуткого молодого ублюдка, который отрубил ему руку.
До сих пор в ушах стоял его звонкий голос и безумный хохот, что разносился в толпе посреди кровавой резни.
«Нет, не просто безумный… Он и правда спятил, этот ублюдок».
Парень, у которого из залитого кровью глаза торчал осколок линзы, почему-то не переставал улыбаться. Та жуткая улыбка до сих пор вызывала у Дуджэ мороз по коже.
Стряхнув наваждение, он принялся неспешно рассказывать о том, что пережил. И пока он говорил о бесчисленных убежищах и мертвецах, лица слушателей постепенно менялись.
— Да как… как можно в такой ситуации… убивать своих же!..
Представляя весь этот ужас, Чанмин так и не смог договорить.
Если они грабили ради припасов, это еще можно было бы как-то понять — пусть и с огромным трудом. Убийцы есть убийцы, но в этом хотя бы есть какой-то смысл.
Однако в некоторых укрытиях гуманитарные запасы остались нетронутыми. А ведь в такой ситуации это самое необходимое.
Именно эти запасы позволили группе Дуджэ продержаться до вчерашнего дня. Но чем дальше, тем меньше это укладывалось в голове. Зомби кишат повсюду, люди едва выживают, и кто-то целенаправленно их находит и убивает? Зачем? Какая с этого выгода?
Едва сдерживая гнев, он чувствовал, как лицо заливает краской. А вот Джунсон, наоборот, лишь сильнее бледнел. Если бы он сейчас стоял, а не сидел на стуле, его бы точно повело от головокружения.
Стоило осознать, что это Кихёк разгромил убежища и отсек руку Дуджэ, как Джунсона захлестнула волна растерянности. Главный вопрос оказался таким же, как и у Чанмина. Вот только рождал он не злость.
Его пробрал озноб. Леденящий холод, похожий на чужое дыхание, скользнул по плечам и осел на открытой белой коже.
Казалось, будто ладонь Нам Кихёка медленно сжимает горло.
Джунсон неосознанно обхватил себя за шею и вдруг заметил, что кончики пальцев стали холодными как лед. Онемевшие руки медленно сдавливали кожу, покрытую испариной.
В этот момент его вдруг коснулось тепло.
Сидевший рядом Хансо мягко отвел ладонь от горла и зажал в своей. Обычно его температура тела была ниже, поэтому тепла почти не чувствовалось. Но сейчас эта рука ощущалась приятнее всего на свете.
Джунсон повернул голову. Губы Хансо улыбались, как обычно. При этом глаза, что почти никогда не реагировали, теперь были мягко изогнуты. Словно он хотел успокоить Джунсона.
— Все хорошо, — снова прошептал Хансо.
А затем крепко сжал пальцы, будто убаюкивая в своих ладонях. Кожа быстро согревалась.
Джунсон чувствовал, как тревога отступает, а на лицо возвращаются краски.
«У него всегда были такие теплые руки?»
Он настолько успокоился, что в голову тут же полезли мысли, совершенно неуместные в такую минуту. И только теперь он заметил, что Дуджэ пристально смотрит на них двоих.
Резко дернувшись, Джунсон попытался высвободиться, но Хансо без малейшего стеснения сжал ладонь покрепче.
Усмехнувшись, Дуджэ отвел взгляд.
— Любовь всегда расцветает в трудные времена. Я понимаю.
— Нет, не понимайте. Все не так.
Он посмотрел на абсолютно серьезного Джунсона и с сомнением склонил голову набок. А следом и Чанмин повторил этот жест, хотя с чего бы? Джунсон так и не понял.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~