Красная точка. 79
Ответ был простым до неприличия и таким же легким по тону. Зато смысл, заключенный в этом слове, оказался настолько тяжелым, что захотелось согнуться под его весом.
Джунсон несколько раз открыл и закрыл рот, не в силах вымолвить ни слова. Он знал, что вытворяли с подопытными в этом месте. И осознание того, что одним из них был стоящий перед ним До Хансо, стало настоящим шоком. Это казалось нереальным.
Бесчеловечные клинические испытания, день за днем.
Люди без дома и без выбора, которых использовали как дешевый расходный материал только потому, что они были подопытными.
Ученые, одержимые разработкой нового препарата ради собственной наживы. Обнаружив чудовищный вирус, они не уничтожили его немедленно, а сделали материалом для исследований.
Джунсон не видел всего этого своими глазами. Но картины вдруг начали безжалостно разворачиваться в воображении сами собой, словно он проваливался в новый сон.
Он видел герметичное белоснежное помещение, похожее на изолятор в психиатрической больнице. Внутри сидел До Хансо в белой больничной пижаме, которая сливалась с бледной кожей. Ничего общего с тем Хансо, что стоял перед ним сейчас: он был в черной одежде, которая сливалась с темнотой. Будто сам стал тенью.
Джунсон почувствовал острый прилив гнева, хотя это были всего лишь фантазии.
Должно быть, Хансо что-то понял по его выражению лица. Ироничная усмешка сменилась привычной невозмутимой улыбкой.
— Но можешь не переживать. Я отличался от других подопытных.
Он развернулся и снова зашагал по коридору.
— Им нужно было не тело для экспериментов, а моя кровь.
Словно что-то вспомнив, Джунсон широко распахнул глаза и тут же двинулся следом. Услышав его шаги за спиной, Хансо заговорил:
— Как думаешь, какая группа крови самая редкая и особенная?
— Редкая и особенная… Может, RH-?
Джунсон знал, что резус-отрицательная кровь считается редкой, а внутри делится на A, B и так далее — значит, в каждом конкретном случае становится еще более особенной. Так что в сознании прочно засело ощущение чего-то исключительного.
Вспомнилось, как однажды в какой-то онлайн-игре кто-то минут 10 подряд писал в общий чат, что ищет кровь RH-B.
Брат этого человека попал в аварию и был доставлен в отделение неотложной помощи, но ему не могли сделать операцию из-за отсутствия подходящей крови. Тогда совершенно незнакомые люди начали наперебой репостить объявление. Благодаря этому удалось найти подходящего донора, и все обошлось. Но не будь этих людей, человек с редкой группой мог бы просто умереть.
Пока Джунсон перебирал эти воспоминания, Хансо остановился перед одной из дверей.
— Резус-отрицательная действительно считается редкостью. Людей с ней поменьше, чем с другими группами, но в мировом масштабе это не ощущается.
Слушая его, Джунсон начал смутно догадываться, к чему клонит Хансо.
Зомби, которые шарахались от него и держались подальше, будто боялись. Они не могли даже тронуть Джунсона, стоило этой крови попасть в его организм.
Он уже знал, что До Хансо является вакциной. Но почему именно его кровь?
Пока тот открывал дверь, Джунсон смотрел на его спину. В голове вдруг всплыла часть их разговора в больнице, когда они остались вдвоем. Тогда Хансо вдруг спустился на кишащий зомби 2-й этаж, взял у себя кровь и тут же ввел ее Джунсону. Он помнил, как посмотрел с подозрением: кто вообще делает переливание другому, не спросив даже группу?
— Ты знаешь, какая у меня группа?
— Не знаю. Зато мою кровь можно переливать кому угодно.
— А если у меня отрицательный резус?
В тот момент Джунсон просто подумал: наверное, у него первая группа. Ничего сложного. Но теперь эти слова отзывались совсем иначе.
Погруженный в свои мысли, он поднял глаза и наконец увидел то, что находилось за дверью.
На первый взгляд это место можно было принять за хранилище при донорском пункте. Здесь оказалось много материала.
Вдоль обеих стен тянулись серебристые стеллажи, похожие на холодильники, а полки ломились от пакетов с кровью. Через каждые несколько секций виднелись таблички с непонятными маркировками вроде RBC A(+) или F-RBC (B+), значения которых Джунсон не знал. На некоторых стеллажах в большом количестве стояли желтоватые пакеты с плазмой.
Хансо прошел дальше. Следуя за ним, Джунсон заметил, что надписи постепенно меняются.
Вместо имен людей использовались буквы и цифры, а также слово «подопытный». После этого, очевидно, шла их группа.
Сквозь густой запах химикатов Джунсону почудился запах крови, хотя пакеты были герметично запаяны.
В голосе Хансо скользнула насмешка. Взглянув туда, куда указал луч фонарика, Джунсон невольно закусил нижнюю губу.
Единственная бирка с настоящим именем среди бесчисленных кодов и номеров.
Но после имени стояла вовсе не обычная группа крови.
Джунсон видел такую впервые. Разве подобное вообще существует?
Хансо достал с полки единственный оставшийся пакет, помеченный его именем.
— Один на 180 миллионов человек. Группа крови, которая встречается от силы у сотни людей на всей планете.
Он произнес это спокойным голосом и перевел взгляд на Джунсона, слегка сощурив глаза. В них по-прежнему ничего не отражалось, но Джунсон, напротив, чувствовал за этой пустотой целый океан бушующих эмоций.
— Особая группа без антигенов. Мутация, позволяющая переливать кровь кому угодно. В том числе и тем, у кого RH-минус.
Что-то подобное он уже слышал. Якобы существует кровь, которая подходит всем, независимо от резус-фактора.
Она настолько редкая и ценная, что за границей ее называют «золотой». Зато сами ее носители не могут принять переливание ни от кого, кроме таких же, как они. Поэтому им приходится быть предельно осторожными, чтобы избегать травм.
Джунсон вспомнил: у нее такое же название, как написано на бирке До Хансо. RH NULL.
«Если это правда, то почему До Хансо…»
Зачем он все время лез в самое пекло?
Честно говоря, Джунсон был сбит с толку.
Осторожность? Это слово совсем не подходило Хансо. Скорее, он был ненормально близок к противоположному — «опасность». Все его безрассудные поступки и ситуации, где любая оплошность стоила бы жизни… Хансо всегда действовал без колебаний, будто не задумывался о последствиях.
Казалось, он упивается риском, словно тот был каким-то актом сопротивления. Во всей этой картине сквозило что-то тревожно неправильное.
Хансо подошел к погруженному в раздумья Джунсону и вложил в его руку пакет со своей кровью. Его хранили в холоде, поэтому материал должен был оказаться ледяным, но почему-то в ладони ощущался иначе — странно, необъяснимо горячим. Будто кровь только что взяли из вены.
— Не знаю, известно ли тебе, но препарат, который здесь разрабатывали — довольно нелепый. В каком-то смысле даже смешной.
По губам Хансо скользнула улыбка. Выражение его лица полностью совпадало со сказанным: он явно над кем-то насмехался.
— Они хотели создать панацею. Лекарство от всех болезней для всех людей.
— Нет. Но всегда найдутся те, кто готов творить безумные вещи ради невозможного.
Хансо взял Джунсона за руку, в которой тот держал пакет, и повел обратно к двери. Словно единственным делом, которое привело его сюда, было одно: забрать то немногое, что осталось от него самого.
— И именно из-за меня они додумались до такой чуши.
Уже переступив порог, Хансо обернулся и небрежно указал на себя.
— Кто бы мог подумать, что так называемые родители, которые наконец соизволили объявиться, будут одержимы этой убогой игрой в героев.
Уголки его губ разъехались в длинной, хищной усмешке.
До Хансо узнал о своей особенности в ночь на 5-й день рождения.
В тот день родители, которые обычно игнорировали его и занимались своими мелкими исследованиями, впервые привели Хансо в лабораторию, пропитанную запахом реагентов.
— Сможешь помочь всем. Разве не здорово, Хансо-я?
Возможно, он улыбался, потому что они наконец обратили на него внимание? Или, может, потому что сияли от счастья каждый раз, когда выкачивали из него кровь до предела?
По крайней мере, он точно не радовался смутной идее о том, что сможет помочь совершенно незнакомым людям.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~