Красная точка. 80
Какое-то время он просто подчинялся.
Что бы ни приказали, что бы с ним ни делали, покорно шел туда, куда вели. И это его устраивало.
Больше не нужно было давиться засохшим рисом, непонятно когда приготовленным, и такими же заброшенными, как и он сам, остатками еды из холодильника. Не нужно было ждать в углу ледяного дома в полном одиночестве. А лица родителей, которые он раньше видел от силы раз в неделю, теперь мелькали перед глазами каждый день.
Родители дома и родители в исследовательском центре казались совершенно разными людьми.
Обычно они отвечали только равнодушием, но именно в лаборатории нежно гладили по голове всякий раз, стоило ему опустошить до дна тарелку со странным химическим привкусом. А когда Хансо без малейшего сопротивления позволял брать у себя кровь, они стояли с широкими улыбками и наблюдали, как постепенно бледнеет его лицо.
Слова о том, что он должен помогать каким-то незнакомым людям, были трудны для понимания. Но все равно Хансо был счастлив уже от того, что они с ним разговаривают. Казалось, что он перестал быть их ребенком лишь на бумаге и наконец стал «настоящим сыном». От этого на губах сама собой появлялась улыбка.
Но такая жизнь не могла радовать вечно.
Белая одиночная камера без окон. Алая кровь, нескончаемой струйкой утекавшая по трубке. Изматывающая анемия и головные боли. Непрерывная, тошнотворная вонь химикатов.
Все это по крупицам разъедало психику маленького До Хансо.
Время шло, и даже после поступления в начальную школу его домом оставалась лаборатория.
— Мало. Этого все равно не хватит. Придется увеличить частоту забора крови.
— Но… Ведущий исследователь*, он и так уже на пределе.
*От Сани. Сусок (수석) — ведущий исследователь / старший научный сотрудник. В корейской академической и корпоративной среде это очень высокая должность.
Хансо бездумно смотрел, как по прозрачной трубке бесконечным потоком тянется красная жидкость. Мутными от головокружения глазами он поднял взгляд на отца. Тот холодно посмотрел сверху вниз, а затем словно по привычке улыбнулся и ответил стоявшему рядом коллеге:
— Увеличьте вдвое дозу стимулятора кроветворения и наденьте фиксирующий костюм, чтобы ограничить активность. Предупредите школу, что он заболел и не придет.
Было видно, как сотрудник замялся, потом с кислым лицом кивнул. Хансо был достаточно сообразителен, чтобы сразу понять сказанное. Смирившись, он улыбнулся в ответ.
— Наш сынок и в этот раз потерпит, правда?
«Сынок». Слово больно кольнуло его в сердце. Хансо знал, что это обращение — ложь, но все равно послушно улыбался.
Мерзкая горькая каша, напичканная незаконными стимуляторами… Даже думать об этом не хотелось, но выбора не было. Приходилось терпеть.
Ведь именно для этого он и стал их сыном.
◉ Старшие научные сотрудники, супружеская пара из фармацевтической компании «Инхан», приняли решение усыновить мальчика с неизлечимой болезнью из неблагополучной семьи.
◉ Супруги-исследователи ранее работали в центре крови «Инхан»… Компания выразила готовность сотрудничать в разработке лекарства для их ребенка.
◉ Разработка лекарства от неизлечимой болезни идет в ускоренном темпе. Больница «Инхан» также планирует оказать всестороннюю поддержку.
До пяти лет, пока его организм не окреп достаточно для забора крови, его не выпускали из дома и держали как ненужный мусор. А тем временем, видимо, в прессу регулярно просачивались подобные статьи.
Как и положено ученым, мозги у них работали отлично.
Просто притащили полезный материал для опытов, а обернули все так красиво, что еще и получили гранты с пожертвованиями.
Однажды в школе, единственном месте, где он мог быть свободен, Хансо равнодушно скользил глазами по этим статьям. Может быть, пока его чувства постепенно выгорали, к нему буквально на секунду заглянул переходный возраст?
— Не смей делать ничего опасного. Если вдруг поранишься, тебе не поздоровится.
Поскольку при усыновлении они подняли шумиху и получили определенные преференции, приходилось считаться с общественным мнением. Благодаря этому До Хансо мог спокойно ходить в школу и даже позволить себе маленький бунт.
Он намеренно дал волю чувствам из-за пустяка, на который можно было бы и не обращать внимания. Точнее, сделал вид. Поскольку он умел только подавлять и приглушать эмоции, то просто представил, как злятся другие дети, и попытался повторить их поведение.
После драки с крупным ровесником из-за какой-то мелочи родителей обеих сторон, разумеется, вызвали в школу.
Сначала они вошли тихо и с холодным раздражением. Негромко отчитали Хансо: зачем занимался ерундой, из-за которой им пришлось оторваться от работы?
Он молча слушал, а потом с силой прикусил щеку изнутри. Языком вытолкнул солоноватую жидкость наружу, за край губ.
Стоило им увидеть кровь, стекающую по подбородку, как взгляды мгновенно изменились.
Как они посмели… драгоценную… кровь…
Они всегда оберегали его как зеницу ока, а перед посторонними неизменно держались тише воды, ниже травы. И вот эти самые люди вдруг устроили дикий скандал, будто обезумев. Будь у них в руках нож, они бы, не задумываясь, порезали и родителей обидчика, и самого мальчишку. Их лица превратились в нечто звериное. Словно с их любимым ребенком и вправду случилось что-то страшное.
Это было так смешно. Кажется, он даже не заметил, как начал смеяться вслух, и никак не мог остановиться.
В нем не осталось ровным счетом ничего, что могло бы принять эту внезапную ярость за проявление привязанности. На дне иссохших, растрескавшихся, как земля в засуху, чувств лежало лишь холодное осознание: «Этим людям нужен не я. Им нужна моя кровь».
Он и так это понимал. Но теперь осознал настолько остро, что появилось отвращение.
После того дня многое изменилось.
До Хансо по-прежнему оставался тем самым послушным мешком с кровью, как они и хотели. Но он больше не сидел смирно, запертый в четырех стенах.
Люди с группой крови Rh-null, как правило, ведут пассивный образ жизни: при травмах переливание практически невозможно, а постоянная анемия лишает всякой энергии.
Он убедил своих приемных родителей: чтобы долго оставаться полезным материалом, нужно поддерживать себя в хорошей физической форме. И вместо заточения в одиночной камере получил разрешение заниматься любым спортом. Притворяясь, будто преклоняется перед их работой, он по собственной воле сдавал кровь, а сам тем временем вникал в суть исследований.
Примерно в то время начались опыты, настолько мучительные и болезненные, что Хансо видел кошмары по ночам. Однако он терпел, не переставая улыбаться. День ото дня число препаратов росло, а объемы увеличивались, но он принимал их без единого возражения.
В какой-то момент Хансо перестал быть объектом, за которым нужно пристально следить. Он внезапно превратился в надежного партнера для исследователей — не только безропотно сотрудничал, но и сам шел сдавать кровь, не дожидаясь напоминания. Раз человек во всем идет навстречу, зачем держать его взаперти в глубине лаборатории и контролировать каждый шаг?
Чем свободнее он становился, тем больше расширялся радиус его перемещения по зданию.
Однажды, спокойно бродя по коридорам и время от времени помогая сотрудникам, Хансо узнал, что существует еще одна исследовательская зона.
Вторая лаборатория для ограниченного круга лиц, попасть в которую можно было только через специальную систему.
Последовав за одним из ученых, Хансо стал свидетелем ужасной сцены.
— Ыхх… б-бля… уб… ублюдки… хнык…
Люди, привязанные к кушеткам, напоминающие хирургические столы. В каждой палате по одному человеку.
Их глаза были полностью затянуты красной пленкой, а изо рта шла кровь, смешанная со стонами. Иногда они неестественно изгибались и издавали нечеловеческие звуки. Одни так яростно мотали головой, что, казалось, вот-вот лопнут сосуды на висках, другие с неожиданной силой раскачивали стол и фиксирующие ремни.
— В чем проблема? Вроде бы состав был идеальным.
— Значит, вирус оказался сильнее, чем мы думали.
Исследователи, которые вместе с Хансо наблюдали за людьми за стеклом, один за другим перевели на него взгляды. В их глазах появился самодовольный, зловещий блеск.
— Еще бы. Вы же знаете, чья это кровь.
Что все эти постепенно теряющие человеческий облик существа стали такими из-за него.
В общих чертах он понимал, что создают эти двое, называющие себя его родителями. Универсальный препарат нового поколения, совместимый с любой группой и способный вылечить любую болезнь.
Вещество, которое при введении сливается с кровью пациента, течет по сосудам единым целым, уничтожает зараженные клетки на своем пути и ускоряет регенерацию поврежденных тканей.
В основе этого лекарства лежала кровь До Хансо.
Но побочный вирус, рожденный в процессе разработки, оказался чудовищным. И Хансо лучше кого-либо знал, что случается с теми, в ком он активируется.
Той ночью Хансо тайком пробрался в палату, где был привязан красноглазый монстр.
Из горла, заполненного кровью, вырывались булькающие стоны. Хансо стоял у кушетки бездомного мужчины и смотрел на алую пленку, затянувшую его глаза.
Почувствовав чье-то присутствие, мужчина вздрогнул и что-то невнятно забормотал.
— Если ты хочешь жить, почему до сих пор не сбежал? — равнодушно спросил Хансо.
Он знал, что все эти люди подписали контракт в обмен на деньги и еду. В договоре также был пункт об отказе от ответственности за результаты клинических испытаний.
Все бездомные по собственной воле подписали соглашение о том, что в случае их смерти претензий не будет.
«А у меня даже такого выбора не было».
Чтобы обрести хоть немного свободы.
У него не было варианта, кроме как смириться и делать то, что велят. А эти люди выбрали сами и теперь просят их спасти.
«Вы же согласились. Так почему не терпите и не выживаете своими силами, как и я?»
«Отбросили бы свою человечность… как я».
Взгляд До Хансо, устремленный на мужчину, что без конца молил незнакомца о спасении, впервые в жизни окрасился презрением и отвращением.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~