Красная точка. 88 🧨
Губы Хансо коснулись губ Джунсона. Весь его напор говорил, что он сейчас жадно набросится, но поцелуй почему-то вышел совсем другим.
Он все так же дразняще гладил языком самые чувствительные места, но уже без прежней торопливости. Обычно он крепко прижимал Джунсона к себе — словно боялся, что тот куда-то ускользнет — и целовал грубо, лишая рассудка. Сейчас все было как-то иначе.
«Может, потому что мне и так некуда сбегать?»
И дело было не в том, что Джунсон оказался прижат спиной к стене. Проблема заключалась в сканере отпечатков пальцев на двери лаборатории.
Хансо сказал, что при консервации перенастроил все системы безопасности, чтобы они срабатывали только для тех, у кого есть первый уровень допуска. Поэтому выбраться из палаты без его помощи было попросту невозможно.
Хорошо это понимая, Хансо вел себя до раздражения вальяжно.
Чужой язык, скользивший по небу, казался непривычно мягким и нежным.
Даже стоны, сами собой срывавшиеся с губ, звучали по-другому. Это были уже не те сдавленные, полузадушенные звуки, которые получались раньше. Теперь Джунсон стонал так сладко, что самому становилось стыдно.
Посасывая его язык, Хансо какое-то время игрался, а потом принялся мягко водить по нежной коже под ним, вызывая мурашки по всему телу. Затем прошелся по нижнему ряду зубов — и снаружи, и изнутри. Скользнул вверх по внутренней стороне щеки, поднялся выше и начал тщательно ощупывать верхний ряд.
Всякий раз по деснам пробегала щекотка, и стоило Джунсону тихо замычать, как губы Хансо чуть заметно изгибались в улыбке, а натиск становился лишь настойчивее.
Обследовав каждый зуб, Хансо переключился на нёбо. Казалось, он рисовал какие-то узоры, и после каждого прикосновения оставался горячий след. Джунсон хотел бы перестать стонать, но попросту не мог.
По-хозяйски исследовав чужой рот, Хансо добрался до чувствительного места в самой глубине. Он привычно придавил мягкий язык Джунсона своим и заставил чуть сильнее запрокинуть голову, отчего горло раскрылось шире. А затем быстро и щекотно заскользил прямо по стенкам у глотки. По всему телу Джунсона тут же пробежала дрожь, а стоны поднялись на тон выше.
Хансо пристально смотрел на Джунсона, который жмурился и хмурил брови. Его взгляд был таким же жадным, как и язык, исследующий каждый уголок рта. Он будто старался уловить мельчайшие изменения: трепет ресниц, легкий румянец и то, как от жара краснеют уголки глаз.
Голова и без того плыла от одного только поцелуя, но тут в вырез рубашки вдруг скользнула прохладная ладонь. Джунсон резко распахнул глаза. Он рефлекторно попытался оттолкнуть Хансо, и тогда нежные ласки мгновенно стали грубыми.
Ровно в тот миг, когда чужой язык обхватил его собственный и потянул, рука под рубашкой с силой стиснула грудь. Казалось бы, там и сжимать-то было нечего: ладонь просто сдавила плоскую грудную мышцу, что ощущалось скорее как тупое давление. Но в следующий момент между пальцами внезапно оказался зажат маленький сосок, и тело изогнулось в мучительной дуге, словно от удара током.
В палате по-прежнему было холодно, но тело буквально пылало. И когда к горячей коже прижалась ледяная — под стать белым стенам вокруг — рука, этот холод стал лишь дополнительным стимулом. Особенно когда пальцы задели сосок.
Джунсон вздрогнул всем телом и тут же пожалел об этом. Разумеется, в глазах Хансо мелькнул хищный интерес.
Их губы резко разомкнулись. В рот ворвался прохладный воздух, остужая изнутри. Вслед за этим Хансо рывком стянул с него пальто, и по торсу, прикрытому одной только рубашкой, мгновенно пробежал озноб.
Пока Джунсон растерянно смотрел, как пальто небрежно летит на пол прямо на остальную одежду, Хансо уже ловко расстегивал пуговицы на его рубашке. Брови у Хансо были сведены так болезненно, что это сразу выдавало его нетерпение.
Огрызнувшись в ответ, Джунсон заметил, что рубашка уже полностью распахнута. В мгновение ока расправившись с пуговицами, Хансо обхватил его грудь обеими руками и принялся сжимать, словно делая массаж. Дыхание Джунсона постепенно стало более прерывистым — будто бы он по подбородок ушел под воду, и теперь она давила на легкие.
— Да там и трогать-то нечего, зачем ты… ах!
Внезапно между пальцами оказались зажаты оба соска. Хансо сдавил сильнее, а потом резко отпустил.
Щипок был явно намеренным, и от этого движения прошла острая, колючая вспышка. Давление тут же исчезло, но к покалыванию от прилива крови прибавился еще и прохладный воздух. На короткий миг ощущения стали в разы острее.
Внимательно наблюдая за реакцией Джунсона, Хансо надавил на оба соска и принялся растирать их большими пальцами.
Грудь горела так сильно, что к горлу подступали стоны. Но Джунсон из последних сил сдерживался и просто сердито смотрел на Хансо. Тот в ответ лишь продолжал мучить его соски, ни на секунду не отрывая глаз от лица Джунсона.
— Тебе нравится, когда я их трогаю?
Хансо прищурился, а затем прижался губами к его шее. К тягучим ощущениям в груди добавилось горячее дыхание и мягкие поцелуи. Когда тело снова крупно вздрогнуло, Джунсон понял, что вот-вот застонет в голос.
В этот момент Хансо внезапно с силой ущипнул его соски и потянул на себя. Вместе с саднящей болью разлилось совершенно новое и незнакомое ощущение.
Джунсон не выдержал, и сдавленный крик все же сорвался с губ. Оттянутые бугорки отозвались россыпью колких вспышек, куда более сильных, чем все, что было прежде. Зародившись в этих двух точках, жжение распространилось по всей груди.
Боль была реальной, поэтому Джунсон вложил в голос всю возможную твердость. Хансо послушно разжал пальцы. Ноющее онемение сменилось пульсацией, словно по нему пустили слабый электрический разряд. Мышцы непроизвольно вздрагивали от этого непонятного ощущения.
Глаза Хансо сузились еще сильнее.
Не желая сдаваться, он снова принялся тереть и мять соски, а затем вдруг резко обхватил один из них губами.
Ошеломленный Джунсон выгнул спину, когда что-то мягкое и обжигающе-горячее коснулось чувствительной кожи. Стена сзади обдавала холодом, в то время как захваченную грудь словно поливали огнем.
Не разжимая губ, Хансо принялся облизывать кончиком языка самую вершинку. Он водил снизу вверх — так, что в тишине слышались лишь влажные и шершавые звуки. Затвердевший бугорок послушно тянулся вслед за каждым движением, а затем упруго возвращался на место.
Джунсон не мог выдавить ни слова. Хансо смотрел на него снизу вверх, не отрываясь от груди, и от этого взгляда перехватывало дыхание. Второй сосок по-прежнему находился в плену пальцев: его крутили по кругу, сдавливали и оттягивали. И хотя мучили только одну сторону, почему-то казалось, будто язык касается обеих сразу. Из-за этого возбуждение становилось просто невыносимым.
Каждое прикосновение отзывалось горячими иголочками, которые расходились по всей груди. Саднящая боль от недавних щипков незаметно сменилась острым наслаждением.
Джунсон боялся, что вместо слов из него вылетит что-то постыдное, поэтому изо всех сил задерживал дыхание. Предчувствие подсказывало: эти звуки будут совсем не похожи на те, что он издавал во время поцелуя.
Вопрос прозвучал так, будто Хансо вообще не замечал, в каком он состоянии. Джунсон бросил на него недовольный взгляд, а тот вдруг с силой втянул грудь в рот.
Если бы он просто сосал, ощущения были бы ближе к легкой боли, но Хансо тут же добавил язык. Набухший сосок безжалостно и быстро сминался у него во рту. Мокрый язык терзал затвердевший бугорок, и от этого трения тысячи искр разбегались по коже. Казалось, будто по венам пустили ток.
Чувствуя, что из горла вот-вот вырвется что-то совсем уж откровенное, Джунсон зажал себе рот, а другой рукой попытался оттолкнуть Хансо. Тот не сдвинулся ни на миллиметр. Разозлившись на эту непробиваемую стену, Джунсон в бессилии заколотил по плечу кулаком.
Пока Джунсон глотал стоны и пытался выдавить из себя «хватит уже сосать», рука Хансо скользнула ему в штаны.
Непонятно, когда он успел их расстегнуть, но ширинка была распахнута, и из-под нее белели трусы. Ладонь Хансо проникла под ткань и теперь поглаживала член.
Джунсон испуганно дернулся и сжал колени, но было поздно — Хансо уже устроился между его ног. Уголки его глаз приподнялись в улыбке.
— Сегодня за нами никто не подглядывает.
Поцеловав воспаленный, покрасневший сосок, Хансо поднял голову. Затем вытянул руку из трусов, схватился за пояс и в мгновение ока стянул штаны — также стремительно, как и пальто. Растерявшись, Джунсон попытался отпрянуть назад, но спина и так упиралась в угол.
— Здесь есть кровать. Немного жесткая, зато крепкая.
Оставшись лишь в рубашке и трусах, Джунсон неловко поджал ноги, но Хансо мгновенно схватил его за колени.
Мощным движением бедра развели в стороны. Лицо Джунсона вспыхнуло от стыда. Он открыл было рот, чтобы возмутиться, но не успел.
Раскрасневшееся лицо Хансо заполнило все поле его зрения. В глазах горел пугающий, безумный огонь.
— На этот раз сдерживаться не буду, понял?
Хриплый, низкий голос звучал так твердо даже сквозь тяжелое дыхание, что Джунсон вдруг отчетливо осознал всю неизбежность ситуации.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~