Красная точка. 90 🧨
Услышав этот вопрос, Джунсон приподнялся и раздраженно вскинул брови.
— Потому что… — начал было отвечать он, но запнулся.
А ведь правда, почему у него так внезапно испортилось настроение? Ощущение было такое, будто его окатили ледяной водой. Джунсон не смог сразу найти ответ и замялся. Лишь через пару секунд выдавил из себя:
— Ты говорил, что сидел здесь взаперти и не мог делать то, что хочется. А сейчас оказывается, что сексом вполне себе занимался.
Если верить рассказам До Хансо, его прошлое было невообразимо ужасным. Он жил в постоянном угнетении, буквально не имея возможности вздохнуть. Никакой собственной воли, лишь пассивное подчинение чужим приказам.
И тут вдруг обнаруживается прямое доказательство того, что личные потребности он все же удовлетворял. Как тут не усомниться? Джунсон, до этого момента принимавший каждое его слово за чистую правду, ощутил что-то похожее на обиду.
«Именно поэтому мне не по себе», — решил он.
В этой ситуации злился Джунсон, но почему-то именно он начал отводить взгляд. Заметив это, Хансо лишь неопределенно улыбнулся.
— К сожалению, я так ни разу ими и не воспользовался.
Он потряс в воздухе лентой презервативов, а затем бросил ее рядом с Джунсоном и устроился между его ног.
— Исследователи, что мужчины, что женщины, не стеснялись предлагать свои тела ради моего дофамина. Но все было впустую.
Сообразив, о чем речь, Джунсон с сомнением покосился на его пах. В отличие от него самого, оставшегося в одной рубашке, Хансо до сих пор не снял брюки. И тем не менее передняя часть откровенно топорщилась.
— У меня не вставал. Ни на мужчин, ни на женщин. Ни на кого.
— Посмотри на свой стояк и повтори это, лжец.
Джунсон указал взглядом в сторону внушительного бугра под тканью, не веря ни единому слову. В ответ на это широкая ладонь уперлась ему в грудь и снова повалила на кровать.
Глядя сверху вниз, Хансо начал натягивать светлые хирургические перчатки. В этом зрелище сквозило что-то неуловимо пугающее. Падающий на лицо свет придавал его глазам зловещий блеск, а горячее дыхание вызывало необъяснимое чувство тревоги.
— Конечно, когда я представлял, как убиваю их своими руками, была небольшая реакция. Но на этом все. Мой член никогда не был достаточно твердым, чтобы понадобился презерватив.
Ласковая улыбка заполнила все поле зрения, настолько теплая, что непонятное беспокойство тут же отступило. Однако тяжелое дыхание Хансо и его затуманенный взгляд говорили о том, что он не собирается останавливаться. Казалось, его возбуждение только росло с каждой секундой, даже не смотря на тему разговора.
Едва Джунсон расслабился, как вдруг почувствовал что-то холодное внизу. Хансо нанес холодный гель на пальцы и начал поглаживать его промежность.
Если бы он просто коснулся члена, Джунсон бы так не испугался.
Влажный, густой гель коснулся маленького отверстия, которое Джунсон всегда считал предназначенным исключительно для естественных нужд. Чуть теплые от тела пальцы принялись массировать вход, ощупывая каждую складку.
— Прежде чем вставлять, надо подготовить.
— Говорят, если как следует не размять, может порваться. Но если ты хочешь увидеть кровь, я только за.
— Что ты несешь? Нет, подожди… Куда и что ты собрался вставлять?
Глядя на растерянного Джунсона, Хансо продолжал движения снизу. Уголки его глаз изогнулись в улыбке.
— Ты же только что приревновал меня, м?
Джунсон так и не смог выговорить слово. Залившись краской, он поспешно отвернулся.
— Ничего подобного. Просто ты…
Его больше беспокоил пристальный взгляд Хансо, чем щекотка от пальцев у входа. Прикрыв глаза ладонью, Джунсон продолжил:
— …я подумал, что ты… соврал мне…
Пальцы на мгновение замерли. Затем Хансо издал свое характерное «хм-м» и спросил:
— Тебе не нравится, когда я вру?
— А что будет, если я все-таки совру?
Джунсон посмотрел на него в упор. Сквозь пальцы сверкнул его острый, ледяной взгляд.
В глазах застыла холодная решимость. Невидимое шило, казалось, было нацелено прямо в горло Хансо.
В его тоне чувствовалась неподдельная готовность убивать. Джунсон не шутил.
Эта серьезность стала результатом бесчисленного опыта, о котором Хансо даже не догадывался. Для Джунсона те бесконечные кошмары были реальностью. В них он всегда действовал искренне, и горечь предательства накопилась внутри тяжелым грузом.
Людей, которым он доверял, было ничтожно мало. И сейчас До Хансо определенно входил в категорию «доверенных лиц». Поэтому ложь с его стороны имела бы совершенно иной вес по сравнению с ложью любого другого.
При этом не то чтобы сам Джунсон был абсолютно честным человеком…
Но обычно он старался ничего не скрывать от тех, к кому относился серьезно. Возможно, если бы не катастрофа, которая заставила людей показать свою истинную сущность, Джунсон оказался бы самым честным парнем на свете.
И все же даже своим товарищам по команде он не раскрывал всех секретов до конца. А вот Хансо открылся полностью. Раз уж сам обнажился до предела, то верил, что и тот ответит ему тем же. И Хансо действительно привел его сюда — в это безжизненное место своего прошлого, пропитанное запахом лекарств.
— Не лги мне. Можешь обманывать кого угодно, но не меня.
Ведь именно Кан Джунсон был тем, кто ступил в самое сокровенное пространство До Хансо.
— А не то я и правда… могу убить.
В его словах чувствовалась весомая тяжесть. И ее в полной мере ощутил сам Хансо, пока нависал сверху.
Внезапно до Джунсона дошло, что он, пожалуй, перегнул с серьезностью. Лицо вспыхнуло от смущения. Вдобавок из одежды на нем оставалась одна рубашка, а сам он лежал под другим мужчиной. Нашел время для подобных речей, в таком-то виде. Щеки запылали еще сильнее.
Улыбка медленно сползла с лица Хансо. Он низко склонил голову, будто скрываясь в тени, и разобрать что-либо стало невозможно.
В следующую секунду Джунсон почувствовал, как что-то резко проникло внутрь.
Джунсон отнял руку от лица и посмотрел вверх. Его плечи невольно сжались, а дыхание перехватило от неожиданности.
Хансо и сам невольно вздрогнул от ощущения горячей тесноты вокруг пальца. Джунсон никак не мог отвести взгляд от его затененного лица. Тот едва слышно что-то бормотал, словно читая мантру. Среди ругательств проскакивали фразы вроде «хочу трахнуть» и «хочу вставить».
Опущенные до этого глаза внезапно сверкнули — и в ту же секунду ладонь с силой впечатала в матрас Джунсона, который как раз неловко приподнялся, чтобы получше рассмотреть его лицо.
Палец, который до этого только касался входа, вдруг проник глубже. Это было не просто неприятное чувство инородного тела. Ощущение того, как что-то давит изнутри и будто исследует, казалось совершенно новым и пугающим.
Сообразив, что именно сейчас происходит, Джунсон в панике попытался оттолкнуть Хансо. Но тот болезненно прижимал его плечо к кровати и отстраняться явно не собирался.
— Вытащи палец! Это же грязно, зачем ты туда лезешь?
— Грязно? Где? Блядь, да я только и думаю о том, чтобы разорвать тебя и вылизать там все до последнего сантиметра. Я едва сдерживаюсь.
Услышав эти жуткие и жадные слова, Джунсон лишь открыл и закрыл рот. Он на мгновение потерял дар речи, но тут же вздрогнул, когда палец внутри начал двигаться быстрее. Противное, незнакомое ощущение чего-то чужого, что скребется и поглаживает изнутри, вызывало странную щекотку. Он никогда не испытывал ничего подобного.
Внезапно его тело замерло в напряжении.
Хансо задел какую-то точку где-то в самой глубине. До этого Джунсон чувствовал только дискомфорт и давление, но прикосновение к этому месту словно пустило ток по внутренностям. Пройдя горячей волной по члену, импульс ушел в низ живота.
Джунсон попытался подобрать определение, но ничего не выходило. Впрочем, растерянность длилась недолго.
Как только Хансо снова нажал на точку, с его губ сорвался совершенно новый звук.
Ноги непроизвольно дернулись, а поясница выгнулась. Испугавшись, Джунсон крепко вцепился обеими руками в чужую руку, которая прижимала его к постели.
Он встретился взглядом с Хансо. Тот тяжело дышал, улыбки на лице уже не осталось, а щеки и шея пылали ярко-красными.
Длинный палец снова ткнулся в стенку.
От этого толчка мышцы судорожно сжались. Вход, проглотивший палец до самого основания, начал сам по себе мелко сокращаться в ответ.
— Там… там странно, перестань…
Когда у растерянного Джунсона задрожали губы от страха перед этим ощущением, Хансо едва заметно сузил глаза. Один уголок его рта пополз вверх, и Джунсо тут же осознал, что допустил ошибку.
«Вот же сволочь, он же теперь специально* будет…!»
Понял Хансо ход его мыслей или нет, неизвестно. Но его руки начали беспощадно тыкать в ту самую чувствительную точку, снова и снова.
*От Сани. В оригинале здесь 청개구리, «зеленая лягушка». Это идиома из народной сказки: сын-лягушонок всю жизнь делал все наперекор матери. Умирая, та попросила похоронить ее у реки, надеясь, что сын в кои-то веки поступит наоборот и выберет гору. Но тот послушался и теперь квакает у реки во время дождя, боясь, что могилу смоет. Здесь Джунсон только что попросил «прекрати», и тут же осознал: Хансо будет наоборот туда давить.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~