Красная точка. 92 🧨
Из движений Хансо мгновенно исчезла нехарактерная для него бережность. Член, который только что медленно растягивал мышцы, внезапно с силой вошел внутрь.
Крик вырвался раньше, чем Джунсон успел что-либо осознать. Раскаленная, твердая как камень головка одним толчком ударила куда-то очень глубоко, а растянутый вход обожгло болью. От этого в голове разом прояснилось.
Джунсон и до этого дышал через раз, а теперь совсем начал задыхаться. Руки на шее Хансо задрожали, а сам он только и мог, что судорожно хватать ртом воздух.
Пришлось признать: провоцировать было явной ошибкой. Пылающие, расфокусированные глаза смотрели на него в упор.
— Бля… хнык, да если бы я мог, сука… сделать это… я б уже… хн…
Какое там говорить, Джунсон едва мог вдохнуть. А раз даже дыхание было не в его власти, контролировать мышцы внизу тем более не получалось.
Хансо провел языком по ушной раковине и прошептал:
Мягкая щекотка и влажный звук сводили с ума.
Джунсон тихо стонал, пока Хансо лизал и посасывал его ухо, но расслабиться все равно никак не мог. Наоборот, каждый раз, когда тело отзывалось на прикосновение, вход непроизвольно сжимался, и тогда обоим приходилось терпеть новую волну колючей пульсации.
— Ум… хнг… так пусть ломается…
Ствол внутри вдруг дернулся, еще сильнее раздвигая плотно обхватившие его стенки.
— А-ах…! Почему он становится еще больше!
— Раз уж взялись, попробуй сжать посильнее. Глядишь, и правда сломается.
— Ублюдок… ы-ык… совсем спятил… мудак… ха-а…
Из-за распирающей тяжести внутри и тупой пульсации во входе у Джунсона сами собой покатились слезы по щекам. Он не хотел плакать, но тело реагировало помимо его воли. Увидев это, Хансо с лихорадочно горящим лицом проглотил несколько ругательств и бережно, будто жалея каждую каплю, принялся слизывать слезы с его лица.
Все это время Хансо продолжал поглаживать его член. От всех этих странных ощущений тот немного опал, но постепенно снова начинал твердеть. И вместе с этим там, где раньше было только больно, Джунсон наконец смог почувствовать слабый отголосок удовольствия.
Заметив, что мышцы чуть поддались, Хансо задышал еще тяжелее и хрипло выдохнул:
Рука задвигалась активнее, а горячий язык перебрался с уха и щек на шею, скользя по тонкой коже.
— Больше не могу терпеть. Можно же, да? М?
До этого его член просто нетерпеливо подрагивал внутри, а теперь вдруг медленно начал выскальзывать наружу. В глубине, где только что было забито до предела, появилось чуть больше свободного места, и стенки тут же судорожно сжались, будто умоляя не уходить.
Но разрешения Хансо так и не дождался. Выходя, он словно намеренно проехался головкой прямо по той чувствительной точке, которую до этого прижимал стволом.
Джунсон и так не мог выдавить ни слова и лишь судорожно глотал ртом воздух. А в этот момент поясница внезапно выгнулась и бедра сами по себе дернулись вверх.
Это было настолько неожиданно, что он мгновенно забыл о боли, которая до этого никак не отпускала. Широко распахнув глаза, Джунсон непроизвольно сжался вокруг члена. Удивительно, но раньше каждый спазм вызывал дискомфорт, а теперь даже это отзывалось чем-то похожим на удовольствие.
Пристально наблюдая за его реакцией, Хансо прищурился. Его член, почти вышедший наружу, снова ткнулся в простату.
Когда Джунсон застонал и выгнулся дугой, Хансо впился в него еще более жадным взглядом.
Он вытащил ствол почти до конца и снова с силой прошелся по чувствительному месту. Голова Джунсона резко откинулась назад, а с губ сорвался крик, похожий на плач.
Горячий член снова занял все пространство, раздвигая мягкие мышцы. Вместе с почти удушающим давлением пришло что-то странное: будто каждый миллиметр безжалостно сминался, и это ощущение отзывалось сладкими мурашками.
Когда ствол вновь начал плавно выскальзывать, только что растянутые мышцы сжались, словно пытаясь удержать оставшееся. Казалось, тело само просило вернуть эту тугую заполненность и инстинктивно реагировало в ответ на любое движение.
И это ощущал не только Джунсон. То, как все внутри вздрагивало и сокращалось, приносило удовольствие им обоим.
Стенки плотно сдавливали ствол, будто делая массаж. Каждая судорога внутри отдавалась прямо в член. Стоны стали такими высокими, что по коже бежали мурашки, а на белой коже Джунсона ярко расплывался румянец.
Хансо смотрел на него сверху вниз и чувствовал, как не хватает воздуха. Из-за нахлынувшего жара ему казалось, что на глаза наложили какой-то странный фильтр — все плыло в мягком свете лампы.
Возбужденно выругавшись, Хансо резко двинул бердрами.
Раздался громкий шлепок. Мебели в комнате почти не было, поэтому звук разошелся особенно гулким эхом.
Тело Джунсона буквально подбросило вверх: поясница и грудь взлетели, а с губ сорвался стон, который он не смог бы сдержать при всем желании. Мышцы охотно сократились, из-за чего простату прижало к стволу еще плотнее, и по всему телу тут же рассыпались острые, пронзительные искры.
Хансо быстро выходил и еще быстрее вбивался обратно. Длинный, толстый член бил по внутренним органам, вызывая одновременно легкую боль и жаркое томление в паху.
Зажмурившись, Джунсон задыхался от порывистых толчков. Влажное трение по стенкам отзывалось щекоткой, но это уже давно перешагнуло грань «просто приятно». В голове было мутно, все плыло. Внезапно испугавшись, он закричал:
— По-подожди… а-х! Медленнее… уф, ха-а!
Пока Джунсон метался от этого бесконечного удовольствия, пытаясь взять под контроль свое тело, Хансо наблюдал за ним сверху вниз. Его собственное лицо все больше напрягалось от возбуждения. И вместо того чтобы притормозить, он стал двигаться еще быстрее и резче.
— Куда уж медленнее? Хочешь, чтоб я сдох?
Со стороны могло показаться, что он безжалостно трахает Джунсона, но на самом деле Хансо по-своему старался сдерживаться. Даже сейчас, когда разум почти выключился, он все еще рассчитывал каждый толчок. Начни он толкаться еще медленнее, и от нетерпения его бы просто разорвало. А вместе с этим лопнул бы и тоненький как ниточка остаток самоконтроля, что еще оставался в его сознании.
Хансо боялся, что Джунсон так перепугается, что в следующий раз ни за что не подпустит его к себе. Он контролировал себя изо всех сил, но тот даже не догадывался об этом и лишь плакал, умоляя двигаться помедленнее.
— Ах! Ы-ын, хнык…! Слишком быст-ро…! У-ф! Медлен-нее… а-ах!
Распирающее чувство во входе, сладкое томление где-то в глубине и ощущение, будто он вот-вот кончит — от всего этого стоны Джунсона становились только громче.
Хансо какое-то время жадно скользил по нему взглядом, а потом наклонился к груди.
Боль оказалась такой резкой, что глаза распахнулись сами собой, и Джунсон невольно вскрикнул.
— Кх, ублюдок, совсем уже…! Хнг…
Хансо оставил четкий след от зубов на набухшем соске, а затем протяжно провел языком вдоль линии. Каждый раз, когда он касался отметин, жгучая боль оборачивалась своеобразным удовольствием. Руки Джунсона вокруг его шеи жалобно дрожали.
Разбухший от жара и прилива крови сосок снова оказался во рту Хансо.
Стоило с силой втянуть его губами, как стенки внизу отчетливо сжались. Ощущение, будто по их телам пускают электрический ток, не давало покоя ни разуму, ни инстинктам Хансо. Двигаться медленно в таком состоянии было попросту невозможно.
От его напора становилось страшно. Джунсону казалось, словно Хансо вот-вот сожрет его заживо. Но наслаждение уже разливалось по всему телу, и он ничего не мог сделать, кроме как дрожать и всхлипывать.
Стоило горячему дыханию коснуться кожи, как с его губ срывался очередной надрывный стон. Где-то на фоне мелькал страх, смешанный с удивлением: неужели человеческое тело может быть настолько чувствительным?
Но еще страшнее были глаза До Хансо. В них не осталось ничего нормального.
По факту это его собственная задница жадно поглощала член, но ощущение было прямо противоположным: словно это его сейчас разорвут и проглотят. Настолько безумным выглядел взгляд До Хансо.
Каждый раз, когда он произносил его имя хриплым голосом, Джунсон отвечал стоном, будто пытаясь заглушить этот звук. Простое упоминание имени почему-то было невероятно возбуждающим.
Низкий голос, полный жара, урчал у самого уха. Тело стало таким чувствительным, что от всего этого кружилась голова. Опьянев от ощущений, Джунсон только беспомощно хныкал при каждом толчке.
Он боялся, что яростные удары сейчас проткнут его насквозь, но приятные ощущения перекрывали даже этот страх. За считанные минуты член снова окреп, и теперь возбуждение толкало его к самому краю.
Джунсон успел лишь подумать, что сейчас кончит, как вдруг рука Хансо крепко обхватила ствол. До этого он просто ласкал его, пока толкался снизу.
Тяжело дыша, Хансо прижался губами к мокрой коже у его глаз.
Джунсон не понимал, зачем это нужно, но Хансо уперся и не собирался уступать. Дошло до того, что он надавил большим пальцем на уретру, не позволяя кончить.
— Еще чуть-чуть… немного, ха-а…
От низкого голоса, гулко отдающегося в ушах, Джонсон заводился еще сильнее.
Его лицо жалобно скривилось, словно он вот-вот расплачется. Позвав Хансо по имени, Джонсон уткнулся ему в шею. Наслаждение накатывало волнами, а оргазм мелькал на фоне так явно, что терпеть было невыносимо. Это была чистая мольба, вырвавшаяся помимо воли. Но для Хансо она, похоже, сработала как щелчок выключателя.
Он выругался с такой силой, будто в словах был физический вес, и начал вколачиваться как сумасшедший.
Пока член беспощадно сминал нежные стенки, ноги Джунсона постепенно разъезжались в стороны. Только мелькнула мысль, что он сейчас умрет, как ствол внутри вдруг резко дернулся.
Словно прорвав плотину, оргазм накрыл Джунсона с головой, а все вокруг потемнело.
Громкий стон, полный удовольствия, вырвался прямо из горла. И хоть глаза были открыты, он ничего не видел. Затем в этой черноте начали вспыхивать белые искры, которые постепенно превращались в кляксы и медленно таяли.
Все мышцы в теле будто окаменели, пока Джунсон переживал мощный оргазм. Наблюдая, как он мелко вздрагивает всем телом, Хансо хрипло отдышался и пробормотал что-то совершенно невменяемое:
— Хнык… ну ты… ублюдок… точно, блядь, рехнулся…
Эти слова разом привели Джунсона в чувство. Закрыв заплаканное лицо руками, он от души выругался.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~