Вселение закончилось. Экстра 4 😈
До Еджун зыркнул на самодовольную физиономию, нависшую над ним. Даже под таким углом этот гад выглядел до бешенства красивым.
Единственное, что хоть немного грело душу — этот красавчик был его парнем.
— …Обнимать меня не будешь, спрашиваю?*
— Тебе же нравится, когда я рыдаю и кончаю под тобой, — требовательно произнес До Еджун, глядя прямо в глаза.
Чон Сахён застыл с таким ошарашенным видом, будто только что получил удар молотом по голове.
*От Сани. 안아 주다 дословно значит «обнять», но в романтическом контексте часто считывается как эвфемизм. Поэтому для корейца фраза звучит двусмысленно, примерно как «трахаться со мной не собираешься?»
Недаром говорят: даже собака за три года в школе научится декламировать стихи. За все время, проведенное бок о бок с Чон Сахёном, До Еджун тоже неизбежно изменился.
— Хён, ты ч-что... сейчас сказал?
Чон Сахён и представить не мог, что из этих уст может вылететь такая пошлятина. Он всерьез засомневался, не были ли это слуховые галлюцинации.
До Еджун сморщил нос и буркнул:
— Тебе, значит, можно такое говорить, а мне нельзя? И вообще, ты кончаешь.
Только тогда Чон Сахён осознал, что кончил. Шок был настолько сильным, что он не сразу заметил, что натворила его нижняя часть тела.
— …Прости, прости. Это от неожиданности.
Когда он вытащил член, следом за растаявшей смазкой потекла мутно-белая сперма. Чон Сахён сжал свой ствол, пару раз провел рукой, и тот мгновенно затвердел.
Все это время он то и дело ухмылялся, вспоминая услышанное.
Низко рассмеявшись, Чон Сахён прикрыл глаза и приставил головку ко входу, из которого все еще вытекала сперма. А затем одним движением вошел до упора.
И уже следующий момент начал безостановочно вбиваться бедрами. Шлеп-шлеп-шлеп — из-за яростных толчков слышались лишь громкие шлепки и непристойное хлюпанье, когда член скользил туда-обратно.
— А, хнг, хыы…! Подожди, подо…! Слишком быст… ха, быстро! Чон Сахён! Сахён-а, погоди…. Мне больно, правда боль…
До Еджун хватался за его плечи, пытаясь остановить, но в глазах Чон Сахёна читалось одно безумие. Медленно проведя языком по пересохшей внутренней стороне рта, он криво ухмыльнулся.
То ли обещание, то ли внушение — непонятно. Но после этих слов Чон Сахён принялся раз за разом бить в самую глубь, прямо в простату. Разумеется, До Еджун тут же задергался, захлебываясь в стонах.
Пальцы на ногах поджались, а ноги одеревенели. Пока мышцы бедер мелко подрагивали, прижатый к животу член пульсировал из-за болезненного напряжения. Казалось, он вот-вот взорвется.
В итоге До Еджун обхватил себя дрожащей рукой и начал дрочить, пытаясь справиться с нарастающим возбуждением. Наконец из головки слабыми толчками брызнула сперма, пачкая живот Чон Сахёна и его собственный.
Он так и держался за свой член, из которого продолжало течь, не замечая бесстыдных стонов, что слетали с губ.
— А-ах… хватит, хватит… я к-кончил, только что…! Мм, больно… ах, хорошо, а-ах… ннг!
— Так больно или хорошо? Или тебе нравится, когда больно?
Голос Чон Сахёна звучал чуть резче обычного, почти грубо. Ничего не соображая, До Еджун лишь беспомощно мотал головой.
Дыхание сбивалось, из горла вырывались всхлипы. Сознание уплывало куда-то далеко. Открывал ли он глаза или закрывал, но перед ним все равно было лицо Чон Сахёна.
С совершенно расфокусированным взглядом До Еджун начал трогать свой живот.
Чон Сахён накрыл ладонью покрасневший живот. Казалось, что кожа слегка натягивается с каждым толчком.
До Еджун прекрасно понимал, что царапанье кожи никак не поможет справиться с этим ощущением, но все равно расчесывал снова и снова.
Наблюдая за ним сверху, Чон Сахён отвел его руку и с силой надавил ладонью на область возле пупка. До Еджун вскрикнул, почти срываясь на визг, и задрожал всем телом.
— Теперь лучше? — невозмутимо спросил Чон Сахён, глядя на лицо, на котором не было ни капли облегчения.
Тяжело дыша, До Еджун обмяк, словно из него выкачали все силы. Похоже, у него не осталось энергии даже на то, чтобы покачать головой.
— Опять собираешься уснуть и бросить меня одного?
Когда Чон Сахён снова надавил и толкнулся до самой глубины, До Еджун вздрогнул и уставился на него.
— Устал, ах!… все уже вышло, ммм… больше не могу…
Будто не веря его словам, Чон Сахён провел по члену До Еджуна. Не получив никакой реакции, он взял его за бедра и медленно вдавился еще глубже.
Чувствительные стенки тут же судорожно сжались, и До Еджун беспокойно дернулся. У него появилось предчувствие, что если продолжить, дело не закончится просто сном.
Так ведь можно и сознание потерять. В отчаянии он обхватил шею Чон Сахёна и взмолился:
— Сахён-а, ыых…. Сахён-а, пожалуйста. Пощади меня, м? Да?
— Угу, я как раз пытаюсь оживить твой мертвый член.
— Нет, не это… Мм, люблю тебя, люблю. Пожалуйста.
Словно читая молитву, он без остановки повторял слова о любви. Потому что знал: это упрямство было всего лишь способом убедиться в его чувствах. Замерев, Чон Сахён пристально заглянул ему в глаза.
Решив, что момент настал, До Еджун изо всех сил состроил жалобное выражение лица, опустив уголки глаз. Чон Сахён прищурился.
Заметив, что тот смягчился, До Еджун поспешно открыл рот:
— Дорогой, Сахён-а. Скоро рассвет. Ну же?
Он и сейчас о поцелуях… До Еджун скорчил измученную гримасу, но все же напряг поясницу и приподнялся. Чон Сахён тут же подхватил его под спину, чтобы не упал, и До Еджун принялся осыпать его лицо беспорядочными поцелуями.
Щеки, губы, переносица, подбородок. От этой суматошной ласки Чон Сахён наконец рассмеялся.
Расстояние между ними было всего в пару сантиметров. Пока Чон Сахён смотрел сверху вниз из-под полуопущенных век, До Еджун, не отводя взгляда, приоткрыл губы.
Как только показался язык, Чон Сахён жадно накрыл его рот своим.
До Еджун застонал, глотая звуки. Он с трудом принимал горячий язык, который проникал глубоко в рот. Казалось, он вот-вот доберется до самого горла.
Полностью растворившись в поцелуе, они забыли о течении времени. И лишь время от времени приподнимали веки, чтобы заглянуть друг другу в глаза.
В отличие от Чон Сахёна, который выглядел ослепительно бодрым, До Еджун клевал носом на пассажирском сиденье.
То и дело поглядывая на него, тот в конце концов остановил машину на минуту и откинул спинку его кресла. Но перед тем как вернуться к рулю, зачем-то легонько прикусил кончик носа До Еджуна.
Веки дрогнули, и на Чон Сахёна уставились карие глаза.
В сонном голосе звучало явное раздражение. Но Чон Сахён, похоже, только обрадовался его пробуждению. Ткнув пальцем ему в щеку, он сказал:
До Еджун молча моргнул. Видимо, не до конца проснулся — взгляд никак не мог поймать фокус.
— Может, сделаем это прямо здесь разок? Сразу проснешься.
Как и ожидалось, тот среагировал не сразу.
Внезапно рука Чон Сахёна нырнула под его футболку.
Издав странный звук, До Еджун поспешно схватил его за запястье. Сон как рукой сняло, а глаза тут же стали огромными.
— …Совсем уже… Ты реально больной.
— И как меня угораздило с таким…
Услышав это ворчание, Чон Сахён приподнял бровь и выжидающе посмотрел в ответ. До Еджун запоздало прикусил язык, но тот лишь дернул подбородком: мол, продолжай.
Почуяв опасность, До Еджун лихорадочно заработал мозгами.
— А! И как я умудрился встретить такого парня? Повезло же мне. Да, очень повезло.
Пробормотав эти слова — то ли жалобу, то ли восхищение — он опустил стекло. Все еще прохладный весенний ветерок мягко растрепал его челку.
Пока он рассеянно смотрел в окно, вдали показалось поле с цветущим рапсом. Ярко-желтые цветы колыхались на ветру, будто волны.
Глядя на это, До Еджун обдумал свои слова и завороженно прошептал:
Чон Сахён удивленно моргнул из-за внезапной перемены в его тоне. Тем временем До Еджун отвернулся от окна и посмотрел прямо на него.