Вселение закончилось. Экстра 5
— Я только что осознал, как счастлив здесь с тобой.
— Вау, так странно. Эта мысль просто пришла мне в голову… Может, потому что на Чеджу так красиво? Или погода слишком хорошая? — с искренним удивлением в голосе тараторил До Еджун.
Не отрывая от него взгляда, Чон Сахён глубоко выдохнул.
— Но поясница у меня все-таки побаливает, — добавил тот и поднял спинку откинутого кресла.
— А? Нет, не настолько. Долго сидел, наверное. Может, прогуляемся немного?
В планах этого не было, но Чон Сахён с радостью скорректировал расписание. В любом случае главным пунктом было «проводить время с До Еджуном», а остальное не имело особого значения.
Выйдя из машины, он привычно пристроился рядом с ним. А затем без лишних слов взял его ладонь.
Поскольку на улице они почти никогда не держались за руки, До Еджун с недоумением посмотрел на него снизу вверх.
— Вокруг же никого нет, — невозмутимо сказал Чон Сахён. — И вообще, в таких туристических местах людям плевать на других. Все либо пейзажами любуются, либо о своей паре заботятся.
И правда, эта улица была куда безлюднее, чем похожие места возле популярных достопримечательностей. Большинство парочек гуляли, держась за руки, или увлеченно фотографировались.
Честно говоря, если бы До Еджун сейчас заорал или вдруг встал на руки прямо на дороге, вряд ли кто-то обратил бы внимание. Подумав об этом, он переплел свои пальцы с пальцами Чон Сахёна и внезапно выдал:
— Наверно, если кто-то и увидит, ничего страшного?
— Хм… ну да, нас же никто не знает.
До Еджун лишь пожал плечами и улыбнулся.
— Не знаю. Видимо, еще не проснулся.
— Ты что, вдруг так неформально…*
Когда он начал смущенно мяться, Чон Сахён с умиленным видом рассмеялся и сказал:
— В постели я часто так себя веду, но ты не возражаешь.
— Нет, ну… учитывая, сколько мы знакомы, думаю, что можно перейти и на более простое общение… да?
В тот момент До Еджун зыркнул на него с выражением «ну вот, началось!», и Чон Сахён с довольным лицом хихикнул.
*От Сани. Итак, лекция про уровни вежливости. В корейском языке они не выражаются одним словом, как в русском, где есть только «вы» и «ты». В самом начале их знакомства Сахён общался отстраненно, с полным набором уважительных маркеров. Позже он резко сократил дистанцию: стал использовать обращение «хён» (огромный скачок) и короткие дерзкие предложения. На русском это уже звучит как «ты», однако в его повседневной речи иногда мелькала вежливая форма с окончанием -요. Когда остается лишь это окончание, тон считается неформально-вежливым. Это нормальное явление в парах: показывает уважение к старшему (а Еджун старше), нежность и заботу. Когда и -요 исчезает, речь превращается в чистый панмаль — фамильярный тон. Для нас «ты» звучит буднично, но для корейцев это полное стирание границ, вообще другой уровень близости. Так вот, только что Сахён использовал панмаль в повседневной речи. Фишка в том, что всю новеллу он миксовал разные уровни вежливости, поэтому такая крайность звучит шокирующе для Еджуна.
— Наш господин Еджун-и, часом, не разгневался?
Выражение лица До Еджуна менялось каждую секунду, и это явно забавляло Чон Сахёна. Он продолжал дразнить его, смешивая формальную и неформальную речь самым нелепым образом*. До Еджун всерьез задумался: как компания еще не обанкротилась с таким человеком на руководящей должности?
— Какой же Еджун-и милашка, позвольте заметить.
Его замешательство оказалось таким явным, что Чон Сахён расхохотался во весь голос, а потом даже за живот схватился. Он смеялся так громко, что прохожие начали оглядываться, но До Еджун лишь хмыкнул и покрепче сжал чужую руку.
В ответ Чон Сахён пощекотал его ладонь изнутри. «Ха-ха!» — дернувшись, До Еджун со смехом вырвал руку.
— Ага. Пойдемте вкушать трапезу.
Похоже, странная манера речи перешла теперь на До Еджуна. Хихикнув, он зашагал вперед.
— Здесь поблизости нет ресторанов. Придется идти пешком примерно час.
Услышав эти слова, До Еджун резко остановился, развернулся на месте и вернулся к Чон Сахёну.
— Такие вещи надо говорить заранее.
— В следующий раз так и сделаю.
Он сам рванул вперед, не дав ему и слова сказать, а теперь смущенно ворчал что-то себе под нос. Чон Сахён с готовностью подыграл ему.
*От Сани. Сахён миксует все стили, чтобы поиздеваться над Еджуном, который начал возмущаться из-за перехода на панмаль. Например, говорит «наш Еджун-и», но при этом добавляет почтительные аффиксы -시- и вежливые формы, которые обычно используют с теми, кто старше или выше по статусу. Абсурдное сочетание панибратства и чрезмерной формальности, которое звучит как издевка для корейца. Я постаралась передать в русском, как могла, уважаемые.
После этого они ели вкусную еду, любовались морем, гуляли по саду, где цвели ранние весенние цветы… И только под вечер вернулись в дом.
От утренней вялости не осталось и следа — лицо До Еджуна светилось энергией. Похоже, он настолько увлекся путешествием, что напрочь забыл об усталости.
За этот день они успели накупить кучу сувениров в туристических местах, поэтому руки у обоих были заняты пакетами. Опустив тяжелую ношу, До Еджун решительно озвучил планы на вечер:
— Будем пить до поздней ночи и смотреть кино. А завтра проснемся поздно.
— Обещаешь? Сегодня ничего не будет.
— …Ладно, — кивнул Чон Сахён, явно недовольный.
По дороге домой они решили судьбу этой ночи с помощью «камень-ножницы-бумага», всего один раунд. Выиграл Чон Сахён, но До Еджун внезапно чмокнул его и потребовал продолжить по правилам «мук-ччи-ппа»*. И в итоге стал победителем.
*От Сани. Мук-ччи-ппа (묵찌빠) — корейская версия игры. Сначала играют обычный раунд, чтобы определить ведущего (того, кто выиграл). Потом под счет «мук! ччи! ппа!» снова одновременно показывают фигуру. Если руки совпали, выигрывает тот, кто в этот момент ведущий. Если нет, по обычным правилам определяется новый ведущий, и игра продолжается.
Пока До Еджун осыпал поцелуями свою широко раскрытую ладонь, Чон Сахён всеми силами изображал несчастного и жалобно спрашивал, нельзя ли сыграть до трех побед. Но До Еджун лишь повторял с непреклонным видом: «Нет, и не проси».
…И вот они вернулись домой, причем До Еджун буквально светился от предвкушения отдыха, который выиграл совершенно честным методом.
С видом победителя он поднял бокал. Тем временем Чон Сахён с кислой миной расставлял закуски.
До Еджун звонко чокнулся с его бокалом и неспешно пригубил алкоголь. Поднявшись, Чон Сахён направился на кухню. Он беспокоился, что возбужденный До Еджун начнет пить слишком быстро, поэтому набрал полный стакан воды. А когда вернулся, тот уже мирно посапывал, откинувшись на спинку дивана.
С момента его ухода не прошло и пары минут. Чон Сахён на мгновение испугался, что До Еджун потерял сознание, но когда поднес палец к носу, с облегчением почувствовал ровное дыхание. Стало понятно, что тот просто уснул.
— …С ума сойти. Раз так вышло, зачем надо было выигрывать?
До Еджун, конечно, не мог услышать его слов, но Чон Сахён все равно посочувствовал его бесполезной победе.
Отодвинув столик подальше, он поднял спящего До Еджуна на руки. С некоторых пор тот стал лучше есть и, похоже, немного прибавил в весе. Хотя внешне это никак не отразилось.
Кажется, чтобы До Еджун по-настоящему поправился, придется какое-то время тщательно выбирать для него только самое вкусное. Хотя обычно он ел все без разбора, но почему-то привередничал, когда дело касалось корейской кухни.
Не с изысканной едой, что подают в дорогих ресторанах, а с простой домашней — вроде той, что готовят мамы.
Наверное, сказывалось то, что он вырос в семье, где родители держали ресторан. Не то чтобы придирался, но порой вел себя как настоящий гурман.
К тому же в последнее время До Еджун увлекся готовкой и иногда делал что-то вроде яичного рулета или салата из ростков, а потом спрашивал: «Вкусно?»
Чон Сахён никогда не придавал особого значения еде, поэтому для него все было примерно похожим. Но глядя в сияющие глаза До Еджуна, он невольно начинал расхваливать: «Это самое вкусное, что я когда-либо ел».
Видимо, это вселяло в До Еджуна уверенность, потому что недавно он дошел до того, что начал сочетать какие-то странные комбинации. Например… жареный рис с ананасом, банановый крем-суп или рисовые шарики с анчоусами и орехами.
Впрочем, Чон Сахёну и это все казалось чем-то одинаковым, так что без разницы. Он был уверен, что скажет «вкусно» на что угодно от До Еджуна.
Скорее даже наоборот. Было забавно наблюдать, как тот неумело, но с энтузиазмом возится на кухне. Так что Чон Сахён ничего не терял в этой ситуации.
— Сладких снов, — тихо прошептал он на ухо, а затем легко поцеловал До Еджуна в лоб.
Выключив свет в комнате, Чон Сахён лег рядом и принялся молча разглядывать спящее лицо. Стоило в комнате повиснуть тишине, как внезапно вспомнились те дни, когда он лежал и смотрел в потолок до самого рассвета. Времена тяжелейшей бессонницы.
Тогда Чон Сахён думал, что никогда не сможет вот так спокойно погружаться в сон. А теперь он жил безмятежной жизнью, засыпая и просыпаясь вместе с До Еджуном.
Правда, иногда Чон Сахён засыпал позже и просыпался раньше, ведь у того всегда был крепкий сон. Каждый раз, когда он будил его пораньше, До Еджун ворчал спросонья — и это было так мило, что Чон Сахён постоянно придумывал всякие дурацкие причины.
Например, «погода же такая хорошая, просыпайся», «я сегодня поздно вернусь, хочу насмотреться на тебя», «поцелуй меня перед работой», «не забудь выпить витамины»…
Чон Сахён мог придумать десятки, нет, сотни нелепых отмазок, лишь бы увидеть сонного и опухшего До Еджуна.
Даже без каких-то грандиозных планов на день каждое утро хотелось открыть глаза — просто потому, что До Еджун рядом. Было так приятно лежать в одной постели, и еще приятнее смотреть на его спящее лицо сразу после пробуждения.
Давняя тревога, мучившая Чон Сахёна, словно хроническая болезнь, куда-то исчезла. Остался лишь едва заметный бледный шрам.
Если До Еджун будет любить его, если пообещает никогда не уходить — этого будет достаточно. Все остальное уже не имело значения.
Каким бы Чон Сахён ни был, что бы ни сделал… Главное, чтобы оставался рядом.
Тогда, кажется, все и правда будет хорошо. Абсолютно все.