Выродок. Экстра 20 🍓 (конец!)
Иым прислонился головой к плечу Вонджуна. Машина уже давно покинула отель и мчалась по дороге. Погладив его по щеке, Вонджун внимательно осмотрел синяк.
— Приедем домой и намажем мазью.
Каждый раз, когда Иым возвращался с травмами, он едва сдерживал желание заставить его бросить работу. При этом изо всех сил старался вести себя спокойно.
— Хорошо, что все обошлось, — пробормотал Иым, закрыв глаза и улыбнувшись.
Честно говоря, когда они впервые заговорили об официальной встрече, первое, что он вообразил — это как члены обеих семей хватают друг друга за волосы. Иым знал: когда родители пересекались в прошлом, отцы непременно грызлись. Он был уверен, что и в этот раз будет так же.
Однако сегодня Ким Чхунсам первым протянул руку. Попросил хорошо относиться к его сыну и простить, если есть какие-то недостатки. А затем добавил, что хотел бы наконец похоронить прошлые обиды раз и навсегда. Это был настоящий шаг вперед, учитывая, как раньше он возмущался и противился, называя семью Вонджуна «бандитами» и «мафией».
Председатель Чхве тоже попросил не судить его сына строго: младший ребенок, бывает, порой ведет себя незрело, но чувство ответственности у него сильное. Братья и сестра с обеих сторон также договорились забыть о прошлых актах насилия(?)* и пообещали впредь ладить друг с другом.
*От Сани. Так было в оригинале. Скорее всего, речь о том, как сестра избила Вонджуна. Автор никак не объяснила этот знак.
— Теперь Ким Иым никуда не денется.
Игриво улыбнувшись, Вонджун принялся теребить мочку его уха. Из-за выпитого алкоголя по телу разлился жар, и от каждого такого мимолетного прикосновения внизу живота нарастало напряжение. Вонджун, видно, почуял это: рука, обнимавшая его за талию, скользнула под рубашку.
— Хочу пососать, — горячо шепнул он.
Иым ткнул его локтем в бок. Затем покосился на сидящего впереди менеджера И, но тот вдруг без малейшего колебания спросил, не поискать ли поблизости отель.
Придя в ужас, Иым невольно восхитился его профессионализмом. Как можно вот так, не меняя выражения лица? Кое-как оторвав от себя Вонджуна, Иым задремал, а когда открыл глаза, машина уже стояла на подземной парковке.
Едва менеджер И открыл дверь и вышел, Вонджун тут же навалился, будто только этого и ждал. Иым заслонил его губы ладонью.
А, точно. В последнее время стоило им только попытаться, как пес начинал скрести лапой в дверь и поднимал такой шум, что волей-неволей приходилось останавливаться посреди процесса. Вонджун брал его за морду и стращал, что если так и будет продолжаться, больше никаких лакомств. Но разве этот засранец послушает? Все равно ничего не понимал.
Вонджун уложил Иыма на спину, раздвинул ноги и устроился между ними. Затем задрал рубашку и принялся ласкать грудь. Пока он жадно сосал и покусывал, издавая чмокающие звуки, рука скользнула вниз и нащупала член. То ли от алкоголя, то ли от тесноты в машине, но у Иыма закружилась голова.
Когда он протяжно застонал, Вонджун плавно спустился ниже и стянул с него брюки. Приподняв бедра, тут же запихнул член себе в рот. От того, как головка терлась о горячую влажную тесноту и раз за разом уходила к горлу, стремительно накатывало желание кончить.
Иым протянул руку, чтобы остановить его, но Вонджун уже выпустил член изо рта и переместился ниже. Как только нос мазнул по промежности, бедра сами собой напряглись. Секунду спустя губы коснулись входа, и язык скользнул внутрь. Смазка потекла сильнее, из-за чего хлюпающих звуков стало еще больше. Иым, которому было невыносимо стыдно заниматься подобным средь бела дня, закрыл лицо ладонями.
— Смысл же, ха… не в этом. Хватит лизать. Вы что, пес?
— Всю жизнь буду для тебя как пес. Буду верно служить и отдавать всего себя.
От этих слов Иым неожиданно для себя кончил. Когда его тело дернулось и задрожало, Вонджун отпустил ноги и переместился повыше. Затем облизал свои влажные губы, взял лицо Иыма в ладони и внимательно посмотрел на него сверху вниз.
— Понравилось? Слова «как пес».
— Да… понравилось. Только сдержите свои обещания…
Пока Иым пытался отдышаться, Вонджун притянул его к себе в объятья.
— Угу, ты тоже. Но взамен смотри только на меня. Если начнешь пялиться на кого-то другого, тогда я из верного пса превращусь в бешеного ублюдка*.
*От Сани. Здесь игра слов, построенная на 개 (кэ — собака/пес). Из верного пса (개) он превратится в 개새끼 (кэсэкки). Буквально «щенок/сын собаки», но фактически это очень грубый мат.
Тихонько поворчав на ухо, Вонджун потянулся рукой вниз, достал член и прижал ко входу. Иым крепко прикусил губу, чувствуя, как головка медленно проталкивается внутрь. Он обнял Вонджуна за шею, и тот сразу же лизнул мочку уха, а затем плавно толкнулся навстречу.
Когда член вошел до самого основания, внизу живота сладко заныло. Иым посмотрел на Вонджуна, который медленно двигал бедрами, и убрал назад его спутанные волосы. Пошутил, что у него красивый лоб, и Вонджун улыбнулся так, будто сошел с картины. А затем наклонился и жадно впился в губы Иыма.
— Ты тоже, ха, красивый. Откуда только такой красивый взялся?
Эти слова снова вызвали волну удовольствия. Иым закинул ноги на переднее сиденье, и темп ускорился. Тело подбрасывало от каждого толчка. Когда его голова чуть не ударилась о дверцу, Вонджун вытянул руку и подставил ладонь. Ощущение было такое, словно все мышцы постепенно превращаются в кашу. От жары перехватывало дыхание, но при этом все равно было невыносимо хорошо.
В какой-то момент снаружи внезапно послышались голоса, и Иым в панике вцепился в плечо Вонджуна.
— Подожди, стоп! Кажется, там люди!
Вонджун мельком взглянул в окно и отмахнулся: ерунда, просто прохожие. А когда Иым сказал прекратить, он принялся толкаться грубее, и в итоге машину начало раскачивать из стороны в сторону. Все это время Иым бил его по плечу, обзывая психом, и сам не заметил, как завелся. Обхватив Вонджуна за шею, он в конце-концов вцепился зубами в мочку его уха.
— Нгх, — глухо выдохнув, Вонджун тут же кончил внутрь, утянув с собой и Иыма.
Несколько минут они лежали, обнявшись и тяжело дыша. Когда Иым наконец пришел в себя, то первым делом выглянул наружу.
Проведя рукой по груди, чтобы унять взволнованное сердце, Иым заметил самодовольную ухмылку Вонджуна. Тот уже невозмутимо занимался уборкой.
— Если полицейского поймают за таким днем, это полный позор на всю жизнь. Конец карьере.
— Ну и отлично. Еще лучше, если бы уволился заодно.
Опять, вот опять он за свое. Сначала говорит, что все нормально, а сам то и дело заводит такие разговоры. Когда однажды Иым заявил, что даже после свадьбы будет работать, Вонджун предложил другой вариант: может, лучше в его компанию? И юридический отдел есть, а если захочет, вообще директором поставит. Сам, мол, напишет заявление об увольнении. Иым тогда подумал, что он совсем с ума сошел, но рассказать об этом было некому.
— В общем, тема закрыта. Если будешь продолжать, то свадьба…
— Понял. Прости. Больше ни слова.
Заткнув ему рот поцелуем, Вонджун принялся игриво облизывать губы и строить из себя милашку. Иым мгновенно забыл, на чем остановился. «Ну и лис, не иначе». Он покосился было с осуждением, но в конце концов не выдержал и рассмеялся. Поправив одежду, они вышли из машины, будто ничего и не было.
Когда поднялись на лифте домой, у двери их встретил помощник по уходу за собакой. Вонджун нанял его специально, чтобы Нопчуги не оставался один в течение дня. Парень обожал собак, был выпускником спортивного факультета и с гордостью говорил, что если чем и богат, так это силой и выносливостью.
Попрощавшись, помощник ушел. Нопчуги тут же бросился им навстречу, виляя хвостом. Иым почувствовал вину, что не взял его на семейную встречу, поэтому он обнял пса и начал гладить. Тот в ответ облизал все лицо, залепив слюнями каждый сантиметр, и принялся бесноваться от радости.
Тут Иым заметил Вонджуна, который стоял у обеденного стола. На нем лежало что-то большое, в красивой упаковке. Когда Вонджун поманил рукой, Иым поспешно подошел и увидел рамку.
С замирающим сердцем он снял обертку — внутри оказалась их совместная фотография. Точнее, фото втроем, вместе с Нопчуги. Однажды во время прогулки они спонтанно заглянули в фотостудию неподалеку, и снимок получился куда лучше, чем можно было ожидать. И Нопчуги в центре выглядел очень мило.
Они как раз собирались переезжать в дом с садом, так что Иым подумал: а есть ли смысл? Но все-таки решил пока повесить, красиво же. Раньше он не особо любил фотографироваться, но глядя на этот снимок, вдруг пожалел, что не сделал этого раньше. Стоило повесить рамку, как Нопчуги тоже оживился. Крутясь вокруг них, он активно размахивал хвостом.
Иым скрестил руки на груди и с довольным видом начал разглядывать фотографию.
— Кажется, из нас двоих я все же лучше получился.
Обняв его за плечи, Вонджун кивнул.
— Не надо так. Если кто-то услышит, скажет еще, что ты помешанный на своей половинке дурачок*.
— Да все уже давно в курсе. Ничего страшного.
*От Сани. Здесь в оригинале 팔불출 (пальбульчхуль) — так называют человека, который настолько без ума от своей пары, что теряет всякое чувство меры и начинает вести себя глупо на глазах у всех. Считается, что слово происходит от ханча 八不出: «восемь [добродетелей] не проявляются». Имеется в виду, что у человека как будто «не выходят наружу» базовые добродетели: стыд, сдержанность, приличие и прочее, потому что он ослеплен любовью.
С этими словами он чмокнул Иыма в щеку и посмотрел на него в упор.
От неожиданного признания уши тут же вспыхнули и покраснели. Даже если Иым слышал это часто, привыкнуть все равно никак не получалось.
— И я тебя… — тихо-тихо ответил он.
Но Вонджуну, похоже, и этого было вполне достаточно — уголки его губ тут же поползли вверх. Рука с плеча опустилась на спину, потом на поясницу, а затем и вовсе стала мять ягодицу.
— Тогда, может, пойдем в душ и заодно проверим, кто кого больше любит?
«Все шло так хорошо, и вот пожалуйста…» Когда Иым обозвал его скользким хитрюгой, Вонджун уткнулся лбом ему в плечо и надолго замолчал. Спустя какое-то время Иым спросил, что с ним, и тот вдруг начал говорить. Сказал, что счастлив до смерти. Что благодарен за то, что Иым выбрал именно его. Что будет заботиться о нем всю свою жизнь.
В этих словах было столько искренности, что у Иыма перехватило дыхание. В итоге он смог лишь улыбнуться, не в силах скрыть нахлынувшие чувства.
Конец условный. Автор известна тем, что дописывает экстры. Верим и надеемся, дамы и господа! Ваша Саня.