[Зона тишины] • День 1-й
День встречи: 1-й
Начинался очередной дерьмовый день.
— Семь часов утра. Время подъема.
Глаза открылись точно по расписанию, без единой секунды задержки.
— Эффективность сна: 97%. Количество вхождений в фазу быстрого сна: 2. Средний пульс: 48 ударов в минуту.
По базе эхом разнесся голос той самой твари, что принудительно заставила меня проснуться.
Говорят, что в наши дни деление по половому признаку считается пережитком прошлого и дурным тоном. Но всякий раз я представлял себе жеманного мужчину с бледной лоснящейся кожей. Иногда я даже мысленно заезжал ему кулаком по смазливой роже.
Совершенно бессмысленные фантазии. Ведь у голоса нет плоти — это искусственный интеллект. Его называют Ядром, который является чем-то вроде бога в новом мире.
Да. Я живу на Земле, где богом стал ИИ.
— Сообщаю задачи на сегодня. Сортировка биологических образцов и внесение данных в журнал. Сдача отчета D-213. Рекомендуется поспешить с выполнением.
— Опять погоняет. Задолбал, сука… — пробурчал я себе под нос, проводя ладонью по лицу.
Знал, что ему от моих слов ни холодно, ни жарко, но просто не мог без этого. Привычка, смешанная с упрямством.
Три с лишним года в одиночестве посреди радиоактивной снежной пустыни. Слушая лишь приказы этого ублюдка, я невольно стал более желчным. Впрочем, любой бы на моем месте... а, нет, это же мышление Старого мира, как принято теперь говорить.
«Новые люди», которым вживили чипы для контроля эмоций, не стали бы так материться. Они бы послушно выполняли задания, не чувствуя ни капли недовольства из-за изоляции.
Иными словами, с точки зрения Ядра я — дефектная особь с переизбытком эмоций.
Привычка номер два, появившаяся за последние три года: разговаривать с самим собой.
Наверное, со стороны я смахивал на психа, который целыми днями бубнит что-то в пустоту. Но если слишком долго молчать, во рту появляется неприятный сладковатый привкус. Кажется, будто тишина вот-вот расплющит мне мозги.
Стоило нехотя подняться с кровати, как датчики на каркасе тут же погасли, и заговорило Ядро.
— Температура внутри базы: 23,5 градуса по Цельсию. Температура снаружи: минус 78 градусов. Уровень радиации: опасный. Скорость ветра: 20 метров в секунду. Выход на поверхность не рекомендуется.
— Чего? Но мне же образцы грунта надо собрать.
— Пройдите в душевую кабину для поддержания стандартного уровня гигиены.
Наше общение всегда вот такое, одностороннее. Ядро наверняка следит за каждым моим шагом, но на слова никак не реагирует.
Когда меня только заперли здесь, я был не в себе и срывал злость, поливая его отборным матом. Было интересно, как долго Ядро сможет хранить молчание, поэтому я нарочно критиковал нынешний режим. Втайне надеялся, что меня признают неблагонадежным элементом и просто взорвут башку. Но нет, ничего подобного не случилось.
Видимо, Ядро решило, что оскорбления от какого-то мужика с замашками Старого мира не стоят внимания. Сколько бы я ни орал, меня ни разу не наказали. Ублюдок просто монотонно зачитывал распорядок дня и раздавал указания. В итоге первым сдался я.
Пришлось смириться со своей участью. Хотя иногда я все же не мог удержаться от того, чтобы не буркнуть что-нибудь в пустоту.
Говорят, в Старом мире были популярны ИИ, которые имитировали человеческие эмоции и поддерживали разговор. Но такой искусственный интеллект давно исчез.
Ворча под нос, я поплелся в душ. Жизнь взаперти давила, но терпеть можно. К этому моменту мной двигало скорее любопытство: интересно, докуда дотянется эта моя упрямая ниточка жизни?
Все равно семья мертва. Когда наша подземная база взорвалась, выжил только я.
Лучше бы повезло моей младшей сестренке Ирэ. Она была куда умнее, моложе и психически устойчивее.
Я скучаю по ней. По маме с папой. По Хадсону, главе нашего жилого блока. По моему чудесному крошечному огороду… По всему тому, что было уничтожено навсегда.
Шшш. Подставив тело под колючие струи, я принялся мыться. В маленьком зеркале на меня смотрел азиат с темными кругами под глазами. Лицо, насквозь пропитанное унынием.
В детстве из-за резкого разреза глаз мне часто говорили, что я выгляжу придирчивым и холодным. Сейчас от той остроты не осталось и следа. Надо будет подстричь уже эти черные лохмы. Тощее, угловатое тело казалось мне жалким.
Вжж. Стоило выйти из душа, как загудела система рециркуляции воды и раздался голос Ядра:
— Расписание на 7:45. Завтрак. Белки: 25 г. Углеводы: 70 г. Жиры: 10 г. Эон: 1 таблетка.
Из раздаточной панели выехал поднос.
При виде густой жижи, хлынувшей в миску, я невольно поморщился. Этот кошмар создавался исключительно ради эффективного усвоения питательных веществ. Едой подобное назвать язык не поворачивался.
Каждый день жрать такое… Моя никчемная жизнь вызывала лишь слезы жалости. А вот «новые люди», похоже, поглощали эту дрянь без всяких жалоб. Словно заливали топливо в бак.
Честно говоря, я сомневаюсь, можно ли вообще называть их людьми. Скорее роботы, что нацепили человеческую оболочку. Раньше роботы подражали людям, а теперь, кажется, все стало наоборот.
— Ну и тошнотина… — страдальчески пробурчал я, зачерпывая ложкой густую субстанцию.
Описать этот вкус было непросто. Послевкусие слегка отдавало рыбой, консистенция напоминала сопли, а пахло чем-то мерзко-сладким.
Я называл эту жижу соплями Ядра. Но доедать приходилось, потому что другого источника питательных веществ у меня нет.
Как только я поставил пустую миску на панель, оттуда выкатилась синяя таблетка. Та самая таблетка «Эон».
Принимать надо каждый день, якобы для контроля эмоций. Наверное, только благодаря ей я еще не рехнулся и продолжал существовать.
Вспоминая семью, я грустил, но в условных рамках: слезы не текли рекой, а еще не было оглушительного отчаяния. Тоже заслуга «Эона». Даже сексуальное желание исчезло — мне всего за тридцать, а я не дрочил уже целую вечность. «Эон» удерживал и чувства, и желания в заданных границах.
Это мерзко, но сегодня я снова проглотил таблетку.
— 8:25. Проверка эмоциональной амплитуды. Проследуйте в зал управления в течение пяти минут.
Вот ради этой сраной проверки я и пью лекарства.
Уныло дотащившись до зала, я сел в кресло по центру. Как только система засекла биосигналы, с потолка и подлокотников выскочили тонкие провода и облепили тело.
В затылке слабо кольнуло, после чего раздался голос Ядра:
— Начинаю тест на эмоциональную амплитуду.
Перед глазами вспыхнула голограмма. 3D-проекция тут же окружила меня со всех сторон.
— Спа… спасите меня!… аджосси…*
Ребенок смотрел на меня и ревел в голос.
*От Сани. Аджосси — обращение к незнакомому взрослому мужчине. Не родственное «дядя», а нейтральная форма вежливости, которую в Корее используют дети и молодежь, когда обращаются к мужчине старше себя.
Лоб сам собой сморщился. Мозг понимал, что это фальшивка, но все выглядело слишком реалистично. Я даже чувствовал запахи, будто действительно находился там. Казалось, стоит протянуть руку, и коснусь ребенка.
В этот момент из-за моей спины вышел другой голографический человек и встал рядом. Он пристально посмотрел на меня и сказал:
— Этот мальчик заражен неизвестной инфекцией. Мы не можем пустить его в кластер.
Я вздрогнул и встретился взглядом с мужчиной. Тот навел арбалет на маленький лоб.
Арбалет? Серьезно, даже не пистолет? Ну и сценарий, это уже перебор.
— Мы должны ликвидировать его прямо здесь.
Услышав холодный приговор, ребенок пополз ко мне на коленях.
— Аджосси, умоляю, спасите! Я не хочу умирать! Может, вы его уговорите?
Я знал, что все это иллюзия, и все же чуть было не открыл рот, чтобы ответить.
— Данная особь опасна. Если инфекция попадет в кластер, могут погибнуть тысячи людей.
Пип, пип. Когда приборы на моем теле начали подавать сигналы, я изо всех сил постарался сдержать дыхание в пределах нормы.
В этот миг облик голографического ребенка задрожал и внезапно сменился другим. Я стиснул зубы, чтобы не закричать.
Большие круглые глаза, молочно-белые щеки… Знакомое лицо. Передо мной стояла маленькая Ирэ, моя сестра в детстве.
— Оппа*, ты бросишь меня умирать?
*От Сани. Оппа — обращение сестры к старшему брату или девушки к близкому парню старше нее (вне семьи). Если в семье, то несет оттенок тепла и доверия, если вне семьи, то часто есть романтический подтекст.
Ядро подглядело мои воспоминания и слепило фальшивый фантом. Ирэ мертва. И в момент смерти она выглядела куда взрослее, чем девочка передо мной. То есть это плачущее существо — подделка.
Я понимал это. И все равно глаза защипало, а зубы сжались до боли.
— Рост эмоциональной амплитуды на 0,1.
— Рост эмоциональной амплитуды на 0,2.
Голос Ядра звучал как предупреждение.
Чвок. Мужчина выстрелил из арбалета, стрела вонзилась Ирэ в голову. Глазное яблоко вылетело наружу, потекла мозговая жидкость. Грудь обдало жаром, словно на меня и правда брызнула кровь, а в нос ударил металлический запах.
Бум-бум-бум. Сердце зашлось быстрее, к горлу подступила тошнота.
— Рост эмоциональной амплитуды на 0,3.
Я с трудом сдержался, не издав ни звука. Наверное, спасибо «Эону». Этой проклятой синей таблетке. Делая глубокие вдохи, я подавил дрожь в руках.
Через несколько секунд голограмма погасла, и раздался голос Ядра:
— Проверка завершена. Мозговые волны в пределах нормы. Показатель гнева выше вчерашнего. Вы находитесь на границе риска. Дозировка «Эона» будет увеличена.
Лишь тогда я с шумом выдохнул и нервно содрал с себя провода. Оставаться в зале не хотелось ни на секунду, так что я живо рванул к двери.
Эту ежедневную херню придумали, чтобы отсеивать эмоционально нестабильных особей.
В эпоху последних войн Старого мира, когда бушевали климатические кризисы и ядерные конфликты, человечество оказалось на грани вымирания. Мировые правительства рухнули. Люди начали воевать за власть и сиюминутную выгоду, пока мир катился в ад.
Человечество больше не могло спасти себя самостоятельно.
В итоге всю административную власть решили передать искусственному интеллекту. Так возникла федерация AEON, и управленческий вакуум быстро заполнился. Под руководством ИИ мир понемногу обретал стабильность.
Ядро установило новые правила, взяв за высший приоритет одну цель: выживание человечества.
Одним из них стал Закон о контроле эмоций. При рождении «новым людям» вживляют чип, после чего они всю жизнь проходят бесконечные проверки.
Если амплитуда эмоций зашкаливает, человек получает предупреждение. После нескольких таких предупреждений Ядро признает его бракованным элементом, угрожающим выживанию вида, и утилизирует. Проще говоря, убивает.
В какой-то момент право казнить и миловать незаметно перешло к Ядру. Сейчас уже 2238 год, то есть прошел целый век со дня основания Федерации. Выжили лишь те, кто сумел вписаться в систему. Так возникло общество с нулевым уровнем преступности.
Говорят, внутри купольных кластеров голос Ядра звучит отовсюду. Люди живут так, как им велят.
Однако были и те, кто восстал против новой системы. Они ушли под землю и создали автономные общины — места, недоступные взгляду Ядра, куда не доносился его бесстрастный голос. Мы называли их просто: «Зоны тишины».
Это была моя родина. Мы жили там, как кроты, но по-своему были счастливы. А финал вы и так уже знаете: все погибли, кроме меня.
Получается, я остался единственным на планете, кому так и не вживили чип эмоционального контроля. Именно поэтому Ядро не пускало меня в кластер и держало на карантине.
Чужое и опасное существо. Вот кем я был в этом мире.
После завершения теста на эмоциональную амплитуду я направился в лабораторию.
На исследовательской базе меня ждала задача по восстановлению углеродного цикла на основе биологических методов. Когда-то мой дед был одним из самых известных климатологов в Старом мире, мама — астрономом, а папа — ботаником.
В нашей зоне жило много таких семей, с учеными корнями. Родившись там, я смог перенять у них самые разные знания.
Может, поэтому? Неловко говорить такое о себе, но я был довольно умен. Можно сказать, гены постарались.
Наверняка мои знания стали одной из причин, почему Ядро не поленилось вытащить меня и доставить сюда. Оно хотело собрать все научные достижения, которые мы накопили за столетие под землей. Ведь подобных данных не было в его алгоритмах.
Могло бы просто выкачать из меня знания и заниматься исследованиями самому, но Ядро этого не делало. Наверно, ему стало любопытно, какую креативность может проявить последний выживший из Старого мира? Кто разберет, что у этой твари на уме…
Впрочем, возможность ставить любые эксперименты при такой мощной поддержке — это плюс. И одна из причин, почему я в конце концов смирился с такой жизнью.
— Ладно. Посмотрим, выжил ли сегодня мистер Сильвер.
Мистер Сильвер был на редкость живучим мхом. Вот уже уже третий день он держался на зараженной почве в лотке А.
Перед входом в лабораторию нужно было натянуть защитный комбинезон. Хлопотно и душно, но деваться некуда. Не хочется сдохнуть, копаясь голыми руками в грунте, который превратился в месиво из-за совместных усилий биохимии и ядерного оружия.
И вот, пока я возился с комбинезоном, случилось это:
— Обнаружен неопознанный биосигнал.
Вуу, вуу. По базе заметались красные вспышки тревоги.
— Примерно 2,3 километра к востоку от базы. Движение не зафиксировано.
— Необходима вылазка наружу для проверки. Повышаю уровень готовности до второго.
Я скривился и вернулся в жилую зону. Опять переодеваться. Для работы снаружи нужен был защитный скафандр.
Вернувшись в комнату, я стащил висящий на стене скафандр. Он во многом напоминал костюмы космонавтов эпохи прошлых войн. На груди красовался логотип Федерации AEON.
— Неопознанная форма жизни, значит… Неопознанная?..
Я продолжал бормотать, пока влезал в скафандр.
Живое существо, которое Ядро не смогло опознать? Прямо возле базы?
Человек точно исключен. Все люди занесены в базу данных Ядра. Тогда что? Мох, грибы? Но до точки больше двух километров на восток. Я же сам проверял этот участок во время прошлой вылазки всего пару дней назад…
Стоило мне нахлобучить шлем, как внутри него раздался до тошноты знакомый голос:
— Скафандр AK-109 надет. Идентификация пройдена. Независимый исследователь Эхан, кластер S2. Биосигналы в норме. Начинаю регулировку давления.
Я подтянул плечевые ремни, бурча себе под нос. Страха не было, только любопытство. За три года пребывания здесь я не видел ни одной живой души, кроме мха. Дошло до того, что даже грузовые дроны, прилетавшие раз в несколько месяцев с припасами, вызывали у меня радость.
Надев ботинки, я двинулся к шлюзу. Проверил костюм в последний раз и открыл внешнюю дверь. Бум. Гулкий удар, короткая вибрация — и на скафандр тут же обрушился бешеный ветер.
Меня качнуло, но я тут же выпрямился. Если бы не система стабилизации в скафандре, точно полетел бы вниз. Кое-как выровняв дыхание, я посмотрел вперед.
— Сколько ни смотрю, это так странно…
Снежная равнина тянулась на десятки, сотни километров, как гигантский белый саван. Над самой землей колыхалась ядовитая дымка, и больше глазу было не за что было зацепиться. Где-то вверху за пепельными облаками пряталось солнце, но оно почти не светило.
Яростный ветер гнал по воздуху мелкие, как пыль, снежинки. Пейзаж, в котором не чувствовалось ни капли жизни. Земля 2238 года напоминала ком спрессованного пепла. За пределами купольных Кластеров мир выглядел именно так.
Я сделал шаг вперед, и ботинок провалился в снег. Хрусть. На стекле шлема всплыла голографическая карта окрестностей. Я двинулся к координатам, которые отметило Ядро, с трудом переставляя ноги.
Шел долго, но вокруг расстилалась все та же пустота. Вдобавок Ядро, обычно бубнившее без умолку, сейчас почему-то затихло. Может, система в скафандре дала сбой?
— У этого придурка реально баг, что ли?
Хоть такие мысли и лезли в голову, я упорно тащился к точке. Ветер усиливался. По ощущениям, на эти два километра ушел целый час.
Защитный костюм позволял находиться снаружи около трех часов. Этого достаточно, чтобы сходить туда и обратно, и все же я с тревогой поглядывал на остаток кислорода. Обычно Ядро сообщало показатели каждые несколько минут, а тут пришлось контролировать вручную, что ужасно напрягало. Постоянно крою его матом, а сам, похоже, уже полностью стал зависимым.
Такая же унылая серая пустошь. Снежная пустыня, и больше ничего. Проклятье. Этот ублюдок что, решил погонять меня, как какую-то псину?
Я впервые так долго шел против ураганного ветра в тяжелом костюме. В легких ныло тупой болью от нагрузки.
От мысли, что придется тащиться обратно тем же путем, меня накрыла злость. Я со всей дури пнул сугроб.
Внезапно из-под серого покрова что-то показалось.
Совершенно не вписываясь в этот пепельный мир, передо мной полыхнуло ярко-красное пятно. Нереальное зрелище. Такого пронзительно и сочного оттенка я не видел ни разу в жизни. Не будь на мне шлема, я бы точно начал тереть глаза. Замерев от неожиданности, я опустился на колени и стал аккуратно разгребать снег. Постепенно алое пятно обрело четкую форму.
Мыслительный процесс на миг завис, не зная, какое слово подобрать. В голове всплывали разные варианты, но ни одно не подходило, а попытка подобрать хоть какое-то название вызывала лишь необъяснимое, жутковатое чувство неправильности.
Я долго сидел в оцепенении, потом сглотнул вязкую слюну.
Цветок. Пожалуй, это самое подходящее слово.
Тысячи тонких, как нити, лепестков образовали плотный шар. На первый взгляд они походили на кровеносные сосуды или крошечные щупальца. Поразительно, но даже при таком сильном ветре ни один хрупкий лепесток не оторвался и улетел. Напротив, время от времени нити будто шевелились, словно и не замечая непогоды.
От находки исходило красноватое свечение. Ни в одном архиве я не встречал ничего подобного.
Похоже, я все-таки прирожденный ботаник. Посвящаю этот триумф отцу. Обнаружил новое растение на загрязненной поверхности Земли, настоящий подвиг. За такое не грех и латинское название присвоить в свою честь.
— Как тебе «Ehania rubra»*? Нравится?
Я нарочно паясничал и разговаривал с цветком.
А все потому, что на самом деле мне было дико страшно. Из-за этого цветка я был на грани того, чтобы обмочить штаны.
*От Сани. Эхания рубра — шуточное «научное» название по образцу латинской ботанической номенклатуры (род + вид, как Quercus rubra — «дуб красный»).
Бережно поместив его в прозрачный контейнер, я теперь корчил из себя крутого.
Ноги уже давно тряслись, так что пришлось вцепиться руками в бедра. Я убеждал себя, что это просто усталость после тяжелой вылазки. Особо не помогало. И хотя мой голос звучал спокойно, сердце колотилось как бешеное.
Я долго смотрел на растение, погруженный в путаницу собственных мыслей. Наконец пробормотал:
Там, в снежной пустыне, я разгреб сугроб, раскопал землю и осторожно извлек цветок. Судя по тому, как стебель стелился по земле, это был вьющийся вид. Сам стебель оказался твердым, но с гладкой поверхностью.
Вот только ни о каком вьющемся растении, похожем на пучок вырванных человеческих вен, я в жизни не слышал. Моих знаний явно не хватало, чтобы объяснить эту чертовщину.
Но сильнее всего пугало другое. С того самого момента, как я покинул базу, Ядро не произнесло ни слова.
Системы жизнеобеспечения, похоже, работали исправно. Датчик заражения в шлюзе среагировал сразу — я прошел обеззараживание, все как обычно. Вода есть, камера в лаборатории тоже в норме.
Кажется, случилось что-то очень плохое. Я-то думал, что обрадуюсь тишине, но ничего подобного. База, погруженная в мертвую пустоту, казалась неестественной и зловещей.
Зачем я его вообще притащил? Не знаю. Стоило увидеть, как в голове вспыхнула мысль: я обязан это сделать. Но можно ли вообще называть это цветком? Всякий раз, когда я мысленно произносил слово «цветок», в груди копошилось какое-то мерзкое чувство, будто там шевелятся черви.
И это было неудивительно: когда я запустил анализ, тот не выдал никакой информации.
Последовательности ДНК и РНК не обнаружены. Белковые, дыхательные, фотосинтетические ферментные реакции отсутствуют. Иными словами, эта штука не относилась ни к одному известному виду земной флоры.
Покусывая губы, я заглянул внутрь контейнера. Стебель уже успел намертво присосаться ко дну. При ближайшем рассмотрении оказалось, что центральная часть в глубине лепестков-нитей выглядит как прозрачная трубка. И внутри нее абсолютно пусто.
Расхаживая перед контейнером, я нервно начал обкусывать ногти. Тело ломило после долгой вылазки, но расслабиться не получалось. Казалось, стоит отвести взгляд, как случится что-то непоправимое.
В голову то и дело лезли жуткие фантазии. Будто цветок — все эти тысячи нитей-лепестков, что так похожи на кровеносные сосуды — затыкает Ядру рот. Хотя какой рот, у него и тела-то нет.
Меня буквально вырубало от усталости, но я продолжал стоять и тупо следить за растением.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~