[Зона тишины] • День 18-й
День встречи: 18-й
Когда я снова пришел в себя, все вокруг было зеленым.
Лозы окружали со всех сторон, образуя плотный купол. Я словно оказался внутри огромного зеленого яйца. Сквозь переплетение стеблей смутно виднелась комната. Место оказалось знакомым — я по-прежнему находился на базе.
Медленно приподнявшись с живота, я сел. Совершенно голый. Затем схватился за гудящую голову и попытался восстановить хронологию событий.
В памяти начали всплывать обрывки воспоминаний, и из груди сам собой вырвался тяжелый вздох.
Точно, член этого растения вошел в меня… а потом я потерял сознание.
Неужели все это было наяву? Не какой-то бредовый сон? С тех пор как я начал принимать «Эон», мне вообще ничего не снилось. Но сейчас действие препарата закончилось, и ко мне вернулось чертово либидо. Может, с ним вернулись и сны?
Втайне надеясь, что это был лишь постыдный кошмар, я осторожно ощупал тело. Перед тем как потерять сознание, кожа точно была испачкана разными жидкостями. Но сейчас ничего — чисто и сухо.
Скорее всего, и правда сон. Я ухватился за эту призрачную надежду и попытался встать, оперевшись о стенку зеленого кокона.
Но в этот момент ноги внезапно подкосились. Я рухнул обратно, морщась от неприятных ощущений.
Черт. В заднем проходе будто бы отчетливо ощущалось что-то инородное.
Вот оно, неопровержимое доказательство. Перед глазами тут же рефлекторно всплыла картина того, как в меня протискивается нечто огромное. По коже тут же пробежали мурашки.
Стоит ли радоваться, что после подобного я остался относительно цел? Тянущее жжение в том месте раздражало, но явной боли не было. Ничего, кажется, не порвалось, крови нет. Проверять на ощупь мне совершенно не хотелось.
Я провел ладонью по лицу. Сколько времени прошло с тех пор, как я отключился? И зачем этот придурок засунул меня сюда? Только сейчас я почувствовал, как замкнутое пространство из стеблей начинает давить на психику.
Хлопнув ладонью по зеленой стене, я сказал:
Но лозы даже не дрогнули. Ни малейшего движения.
Я превозмог слабость в затекших руках и ударил сильнее. От этих резких движений накатил зверский голод. В животе громко заурчало.
Может, он решил запереть меня здесь? То есть я тупо умру от голода внутри этого растительного кокона? Страх уже подступал к горлу, когда верхушка вдруг зашевелилась. Шурх… Стебли начали расползаться в стороны, как скорлупа, по которой пошла трещина. Просвет становился все шире, и я наконец увидел жилую зону.
Первым делом нашел глазами часы на стене. Дата сменилась. Похоже, состояние без сознания длилось около десяти часов.
Я неуклюже выбрался наружу. Неприятное ощущение между ягодиц мешало, но ходить я все же мог.
Круглый кокон вырос прямо посреди жилого отсека — среди стеблей, что плотно покрывали пол. Сделав шаг вперед, я осмотрелся.
Гигантского силуэта нигде не было видно. Алые лепестки тоже исчезли.
Покрутив головой, я заметил рядом аккуратно сложенную домашнюю одежду. Сгибы были на удивление ровными, а от ткани сильно пахло моющим средством, которое использовалось на базе. Гораздо сильнее, чем когда стирал я сам.
Неужели это Ева подготовил и оставил здесь?
…Этот монстр способен даже на такое? Прямо как… как будто он и правда мой супруг.
Я как раз переваривал это странное чувство и натягивал штаны, когда со стороны лаборатории донесся звук открывающейся двери.
Вытянув шею, я посмотрел в коридор. Лозы, устилавшие там пол, разом зашевелились и поползли ко мне.
А следом показался и тот, кто управлял ими. Ева.
Завидев меня, он покачал своей цветочной головой. Словно поздоровался. Но едва я увидел грязь на его руках, как тут же резко спросил:
Он что, трогал мой огород? До сих пор такого не случалось. Если грядки погибнут, меня в буквальном смысле ждет смерть от голода.
Я поспешил в лабораторию, отчаянно пытаясь игнорировать простреливающие ощущения снизу. Бедра и поясницу ломило при каждом движении, но я пересилил себя и быстро дошел до двери. Ева молча следовал за мной.
Лихорадочно ворвавшись внутрь, я замер. Вопреки моим опасениям, огород оказался в полном порядке. Более того, за ним явно кто-то поухаживал. Модифицированные сорта росли с бешеной скоростью: за сутки каждый побег вытянулся на целую ладонь. Похоже, Ева аккуратно распутал их, чтобы разросшиеся стебли не переплетались друг с другом.
Я повернулся и тупо уставился на него. Он смирно стоял у входа.
Миг, миг. Свет в бутоне мигнул. Это означало «да». Стоило осознать все, как напряжение разом схлынуло — тело обмякло, а колени подогнулись.
Ева мгновенно оказался рядом. Он совсем как человек отряхнул ладони от земли, а затем подхватил меня за локоть, не давая упасть.
И эта забота тоже выглядела слишком человеческой. С каждым днем Ева все точнее имитировал поведение людей.
Прижимаясь к нему, я вдруг почувствовал непонятную неловкость и стыд, поэтому отвел взгляд. Зачем-то кашлянул и выдавил крайне натянутым голосом:
— Вчера, когда я вырубился… что было дальше?
Мне и хотелось знать, и в то же время было страшно. Продолжал ли он совокупляться со мной, пока я лежал без чувств? Спросить об этом прямо у меня просто не хватило духу.
Ева ответил так же, как вчера — рисуя лепестками буквы в воздухе:
Я сморщился и глухо застонал. Проклятое растение. Значит, он все-таки не прекратил иметь мое бесчувственное тело. Настоящее чудо, что после такого я вообще могу стоять на ногах.
— …Но откуда ты знаешь слово «спаривание»? — спросил я, покосившись на него.
Ева медленно склонил голову и вывел новые буквы.
Я застыл. А ведь точно… прямо перед тем, как отключиться, я подумал, что происходящее между нами нельзя назвать никак иначе, кроме как спариванием. От этого смутного воспоминания по коже побежали мурашки.
Миг, миг. Положительный ответ. Я в испуге отпрянул от него и нервно передернул плечами.
— Что? Как? Значит, ты все это время копался у меня в голове? Зачем?
Ева неторопливо шевельнул лепестками. Я решил, что он снова пишет фразу, но нет. Извивающиеся нити постепенно складывались в знакомую фигуру. Это было сердечко.
От такой нелепости я лишился дара речи. Так и стоял с открытым ртом несколько секунд. Понимает ли он вообще, что это значит? А если да, то откуда узнал? Тоже выудил, пошарив у меня в мозгах?
Меня охватило чувство беспомощности перед этим непостижимым существом. Я посмотрел на него снизу вверх и, запинаясь, спросил:
— Кто… кто ты такой? Откуда пришел?
В ответ лепестки сложились в изящные красные буквы.
От пяток до самой макушки прокатилась ледяная волна.
Все верно. Ева был пришельцем. Вот почему земные приборы не смогли его проанализировать.
Нельзя сказать, что я об этом не догадывался. Просто одна из возможностей, которую я старательно игнорировал. Мне было бы легче, окажись Ева каким-то монстром, которого создала Федерация. Потому что генная инженерия казалась безопаснее, чем столкновение с инопланетной жизнью.
— А на Землю… как ты сюда попал? С какой целью…?
Пока я пребывал в ступоре, он вдруг с легкостью поднял меня и закинул себе на плечо. Я так и повис на нем, пока Ева размашистым шагом шел обратно через коридор. Мгновенно оказавшись в жилой зоне, он усадил меня за обеденный стол.
А затем выдал одно короткое слово:
Хотелось съязвить, мол, какая к черту еда, когда передо мной пришелец, но я был слишком голоден. Казалось, живот почти прилип к спине.
Я тупо наблюдал, как Ева расставляет приборы. Он в точности копировал мои действия: сначала достал пакеты с сухпайком, потом выложил все на тарелку. Точь-в-точь.
Положив локти на стол, я вцепился пальцами в волосы.
Собственными руками притащил сюда инопланетное существо. Черт…
Уже несколько десятилетий человечество не занималось космическими исследованиями. Ядро посчитало, что в освоении космоса нет необходимости. Затраты на эти программы были слишком огромными. Первостепенной задачей стало расширение купольных кластеров для стабилизации общества и выживания людей.
Последний всплеск космических программ пришелся на поколение времен войны. Но даже тогда людям не удалось обнаружить следов внеземной жизни.
А теперь Ева говорит, что прилетел из космоса. Скорее всего, из таких глубин, которые человечество даже не способно достичь своими приборами.
Допустим, он прибыл не из Солнечной системы, а из дальнего космоса. В таком случае его родная цивилизация определенно превосходила нашу во много раз. Пока люди топтались внутри своей звездной системы, его вид развился настолько, что сумел отыскать нас и отправить сюда представителя. С такими технологиями они могли бы без особых усилий уничтожить Землю.
Несмотря на полнейший хаос в мыслях, мне по-прежнему хотелось есть. Я принялся уплетать еду, которую приготовил Ева. Он уже сидел напротив и неторопливо покачивал бутоном.
— …Ты помнишь, кто отправил тебя сюда? Или совсем-совсем ничего?
Почему не знает? Может, когда я подобрал его в пустыне, он был всего лишь младенцем? Что, если он только родился и сейчас стремительно развивается…?
Каким же он станет, когда вырастет окончательно?
Это невозможно было даже вообразить. Чем больше я пытался понять ситуацию, тем глубже проваливался в первобытный ужас. Я стиснул ложку трясущимися пальцами и заговорил, стараясь не показывать страха:
— …Допустим, ты случайно совершил аварийную посадку на Земле. Тогда рано или поздно за тобой прилетят? Твои… люди? Или нет, растения? В общем, существа твоего вида заберут тебя?
— И заодно истребят всех людей?
Не было гарантий, что его родная цивилизация будет дружелюбно настроена к человечеству. Существа с таким уровнем развития могли бы уничтожить нас мимоходом, как мелкого жука. Конечно, я надеялся, что ошибаюсь. Не хотелось думать, что я собственными руками спас причину для конца света.
Свет в бутоне бешено замигал, а лепестки тут же сложились в слова.
Ева принялся выводить буквы в два раза быстрее обычного. От спешки его лепестки даже слегка перепутались.
— Ну не знаю. Твои космические друзья могут посчитать иначе.
— Почему? Ты что, будешь защищать меня от смерти?
Огонек стремительно замигал, а затем нервно качнулся.
Не знаю, стоит ли благодарить его за это? От нелепости ситуации у меня вырвался смешок. Если честно, то, что Ева сделал со мной вчера, по человеческим меркам ничем не отличалось от изнасилования.
Но какой смысл применять человеческую мораль к этому растению? Спорить с ним и каждый раз доказывать, что я не его жена, тоже было глупо.
В любом случае, я все равно не мог ему отказать. Ева намного крупнее и сильнее меня. К тому же и мысли читает… Кто знает, какие еще способности там скрываются.
— …Ева, ты и сейчас читаешь мои мысли?
От такого неожиданного ответа ложка выскочила у меня из рук и звякнула о тарелку.
— То есть… ты читал мои мысли во время секса? А сейчас нет?
— А тогда… все мысли? Вообще все?
Шлеп. Я с размаху впечатал ладонь в свой лоб.
Что за безумие… Получается, все, о чем я думал вчера посреди того кошмара, дошло до него в полном объеме. Я невольно оказался в еще более постыдной ситуации. Чем дольше переваривал это, тем жарче горели шея и лицо. И как назло, именно в этот момент потянуло внизу, где меня вчера имели лозы. Снова возникла тупая боль.
Я сидел красный как рак и сердито прожигал Еву взглядом.
— Это… больше никогда так не делай, — выдавил сквозь стиснутые зубы, но тот ответил с наглым спокойствием.
— С какой стати мы супруги, чертов…
Я замер с открытым ртом. Значит, заметил. Что я возбуждался, даже захлебываясь виной.
Неужели Ева способен различать и интерпретировать чужие эмоции? Мне стало интересно, как именно устроен этот процесс и насколько отчетливо он видит все, что происходит в моей голове.
Я низко опустил голову. Меня накрыл стыд и отчаяние. Было очевидно, что одной ночью все не ограничится. Скорее всего, он и не думает прекращать секс со мной, а я просто не смогу его остановить.
Так что в эту игру в супругов мне придется играть и дальше.
Пока я сидел и тяжело вздыхал, тонкий стебелек незаметно подполз и скользнул по внутренней стороне бедра. Вздрогнув, я резко поднял голову.
Алые буквы повисли прямо перед моим лицом. Словно Ева хотел выжечь эту фразу мне на сетчатке.
Я до боли прикусил губу и уставился на него в упор. Возбуждаться не хотелось, но стоило стеблю подобраться к самому паху, как между ног снова начал разливаться жар.
Не выдержав, я нервно отвел взгляд. Почему-то показалось, что этот гад сейчас мерзко ухмыляется.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~