[Зона тишины] • День 17-й 🌱
День встречи: 17-й (18+)
Будни текли относительно спокойно.
Несмотря на то, что я впервые вступил в сексуальную связь с кем-то, кто не является мной (и даже не человеком), мир не перевернулся с ног на голову. С руками Евы, куда выплеснулась моя сперма, тоже ничего особенного не произошло.
Каждое утро я первым делом проверял огород, потом обходил всю базу. Регулярно делал легкую разминку, вовремя ел, а в свободное время учил Еву общему языку.
В течение всех этих монотонных и скучноватых дней он тенью ходил за мной по пятам, но не мешал работать. Наоборот, понемногу копировал мои действия и пытался помогать. Поступки этого зеленого гиганта казались правильными и в чем-то даже милыми.
Как только приходило время спать, Ева незаметно забирался на кровать, а спустя время начинал ласкать и ощупывать мое тело. С 12-го дня я каждую ночь занимался с ним этим подобием секса.
Я тщательно фиксировал все, что касалось Евы, но ночные события никак не мог занести в журнал. Это было выше моих сил. Иногда воспоминания об этом настигали днем. Лицо тут же бросало в жар, а тело покрывалось потом.
По ночам Ева опутывал меня стеблями, чтобы я не сбежал, и только потом начинал действовать. У меня не хватало сил, чтобы вырваться.
Да и пытался ли я на самом деле сбежать?
Неужели мне это нравится? Не хотелось бы так думать. Каждый раз, когда в памяти всплывало то, что мы вытворяли, меня затапливал жгучий стыд. Можно было бы вечно оправдываться: что все это началось из-за принуждения со стороны Евы, а я лишь беспомощная жертва обстоятельств.
Но во время самого процесса подобные мысли постепенно таяли. Я просто отдавался ощущениям и думал лишь об удовольствии.
Теперь достаточно было одного прикосновения, чтобы внизу живота начало зарождаться сладкое томление. Мой член, дремавший три года, мгновенно каменел и извергал семя. Ева всегда тщательно собирал его своими листьями. Пока липкая жидкость медленно впитывалась в зелень, меня охватывало странное удовлетворение.
Все это, конечно, ненормально. Безумие. Каждый день заниматься таким с не-человеком — чудовищно и дико. Так и с ума сойти можно. Но при этом я видел, что с каждым днем первоначальное отторжение все больше слабело.
Надо остановиться. Надо найти способ.
«Эон». Если снова начать принимать его, либидо угаснет. Чувствительность притупится, а потом и вовсе наступит импотенция. Тогда Ева перестанет мять мой член и собирать сперму. Все эти извращения просто прекратятся.
Но сегодня я опять не выпил таблетку.
Ева сидел на кровати и пристально смотрел на меня. Сглотнув вязкую слюну, я сделал к нему шаг. Еще ничего не произошло, а внизу живота уже все сжалось в предвкушении.
Обхватив обеими руками, он легко поднял меня и усадил к себе на бедра полубоком.
Я повернул голову и уткнулся лицом ему в грудь. В отличие от человеческой, в груди Евы не было слышно ни звука. Естественно, ведь у него нет сердца. Прижавшись щекой, я чувствовал твердость и прохладу его тела. Дум, дум, дум — громкий бешеный стук шел только от моего тела. Ева, как и всегда, оставался безмолвным.
Он умело снял с меня всю одежду. Я не сопротивлялся. Наоборот, даже шевелил руками и ногами, чтобы ему было удобнее раздевать.
Оставшись голым в мгновение ока, я покрылся мелкими мурашками и втянул плечи. Лицо и шею обдало жаром. Стыд и чувство вины за то, что я творю, постепенно отступали все дальше под натиском возбуждения.
Затем большая ладонь обхватила мой член.
Крепко зажмурившись, я глухо застонал. От одного прикосновения прохладной, жесткой руки к разгоряченной коже все тело пронзило дрожью. Член уже набух до предела и был мокрым от смазки.
Из руки Евы один за другим начали прорастать мягкие листочки. Они кольцом обхватили головку и принялись нежно щекотать. Бедра вздрагивали при каждом движении.
Хоть глаза и были закрыты, перед ними словно вспыхивали звезды. Пока листья неспешно ласкали головку, Ева крепко сжал ствол и начал быстро двигать рукой.
Я судорожно прикусил губу. Осознав, что чуть было не признался, как мне хорошо, я похолодел до самого затылка. Волоски на затылке встали дыбом.
«Нет… нет, мне не нравится. Это просто… ничего не поделаешь… Обычная физиологическая реакция…»
Именно такие мысли я отчаянно пытался себе внушить. Бормотал навязчивые оправдания, но предложения то и дело мутнели и обрывались в сознании.
Жесткая хватка на стволе и мягкие листья на головке. Два разных ощущения одновременно плавили не только тело, но и рассудок.
Совсем скоро Ева привычно довел меня до оргазма.
Я кончил, намертво вцепившись ему в руку. Упрямо зажмуренные глаза наконец с трудом приоткрылись — ресницы слиплись от влаги. Все пространство вокруг заливало алым светом.
— Е… Ева… — сорвалось у меня с губ.
Тело еще мелко дрожало после разрядки.
Бутон качнулся, и в тот же миг в голове возникло лицо. Нежно улыбающийся мужчина. Невероятно красивый.
Лицо из мира фантазий, что породило мое собственное воображение. Я никогда не видел его в реальности.
Он был моей полной противоположностью. Не жесткие черные волосы, а мягкие и золотистые. Каждая черта дышала изяществом, а глаза были такие же ярко-красные, как и лепестки Евы. Этот мужчина казался недосягаемым идеалом.
Пока я завороженно созерцал это видение, раздался тихий шорох. Из позвоночника Евы выросло сразу несколько стеблей. Светлее и приятнее остальных, они бережно обняли мое мелко дрожащее тело.
Мне стало так уютно и спокойно. Подобного тепла я не знал даже в Зоне тишины.
После оргазма тело обмякло и расслабилось. Лозы вокруг больше не вызывали неприязни — наоборот, хотелось прижаться к ним еще сильнее. В расслабленный разум вкрадчиво просочился сладкий голос:
«…А так ли это неправильно? Мне ведь хорошо, да? Он же просто не человек, ничего такого».
Если решить вопрос с едой, то мы могли бы и дальше жить вдвоем. Вот бы система Ядра сломалась навсегда. Если здесь останемся только мы, какая разница, кто такой Ева на самом деле…
Шшурх. Стебли, поддерживавшие поясницу, удлинились и скользнули вниз. Они легко прошлись по члену, который все еще наполовину стоял.
Тихо застонав, я поджал пальцы на ногах. Дело никогда не заканчивалось на одном оргазме. Мой член быстро оживал, словно в бурные юношеские годы. Ева снова собирался доставить мне удовольствие, и тело словно заранее разгоралось в предвкушении.
Тонкая лоза по спирали обвилась вокруг ствола. Но в отличие от прошлого раза, на этом все не закончилось. Несколько побегов юркнули мимо промежности и протиснулись между бедер.
Огромные ладони схватили меня за бедра и развели в стороны. Незаметно мое опутанное стеблями тело оказалось повисшим в воздухе.
Извивающиеся побеги ползли все дальше. Когда я наконец сообразил, куда именно они направляются, то в ужасе вцепился в твердую руку.
Попытался свести колени, но Ева не позволил. Он намертво зафиксировал мои ноги.
Стебли двигались вместо рук. Я застыл, словно чучело, не в силах пошевелиться. Побеги неумолимо тянулись назад и наконец добрались до ложбинки между ягодиц.
Я чувствовал, что они разной толщины. Одни были с мой палец, а другие — тонкие, как нити. Из-за того, что они переплетались и двигались одновременно, сосчитать их казалось невозможной задачей.
Но цель у всех была одна. Моя задница. Самые тонкие уже пробрались глубже и начали трогать дырочку, а те, что потолще, ерзали по коже вокруг. Кровь буквально застыла в жилах. Я понятия не имел, что Ева собирается делать.
Это грязное место. Орган для выделений. А Ева тянул туда пучок стеблей и настойчиво поглаживал, пытаясь раздвинуть вход.
Только тогда в памяти смутно всплыла информация, что мужчины занимаются сексом именно так. Я всегда считал это пережитком Старого мира, поэтому во время мастурбации или поллюций мне такое даже в голову не приходило.
В силу невежества мои фантазии были довольно скудными. Ведь я чувствовал вину даже от мыслей о том, как целуюсь с воображаемым мужчиной или трусь об него членом.
Тык. Стебель средней толщины нажал на кольцо мышц. Похоже, он собирался протиснуться внутрь. Я окаменел на мгновение, а затем отчаянно задергался.
— Нет, нет… не надо. Зачем туда… п-перестань, Ева. Это странно, это неправильно…! Не надо… н-не делай… пожалуйста…
Я бормотал все это, почти скуля от страха, но кончик стебля снова ткнулся в дырочку. Вместе с жгучей болью откуда-то пришло молниеносное наслаждение.
Безумие. Это же место для испражнения. Почему стимуляция ануса вызывает такое возбуждение?
Побег протолкнулся глубже. Я чувствовал, как медленно растягивается место, в которое еще никто и никогда не проникал.
Само собой, потекли слезы. Накатила паника. Я жалко разрыдался, слабо пытаясь сопротивляться. Мне хотелось убрать его пальцы от своих коленей, но сил совершенно не было. Все, на что меня хватало — это скрести ногтями его руку, на которой все равно не оставалось ни единого следа.
Из стеблей начала сочиться скользкая смазка, и ягодицы тут же промокли. Побеги проникали все смелее и настойчивее. И что хуже всего, их было много. В голове промелькнула кошмарная картина: десятки лоз одновременно врезаются мне в задницу.
Тварь ростом под два с половиной метра пытается поиметь меня сзади. Внезапно накатил дикий, первобытный ужас. Казалось, разум в этот момент просто отделился от тела.
Собрав последние силы, я яростно забился в его руках.
— Н-нет, не хочу… нет! — кричал я, бешено мотая головой.
Слезы лились ручьем, обжигая щеки и глаза.
Ева замер. Неужели мои чувства наконец дошли до него? Стебель, упрямо продвигавшийся внутрь, резко выскользнул обратно. Хватка на коленях ослабла.
Освободившись, я тут же судорожно свел ноги. Сжался в комок, как куколка бабочки, и тяжело, прерывисто задышал.
Сквозь зубы вырвался всхлип. Стало невыносимо стыдно — взрослый мужчина, а реву как дитя. Новые люди, лишенные эмоций и либидо, вообще никогда не попали бы в такую ситуацию.
Да что там новые люди, наверняка и обычные мужчины из Зоны тишины повели бы себя достойнее. Самое паршивое, что у меня даже в такой ситуации еще стояло, а у самого входа пульсировал жар. Это вызывало бесконечную ненависть к самому себе. Отвратительно.
Тем временем Ева склонился ко мне. Несколько красных лепестков метнулись вперед и начали извиваться в воздухе, напоминая танцующих червей.
Я смотрел на них сквозь пелену слез.
Ева писал прямо в воздухе. Длинные нити двигались так, словно у каждой был собственный разум. Он впервые пытался общаться со мной таким образом — раньше всегда писал на ладони.
Но сейчас обе его руки были заняты: они крепко держали меня. Отпустив колени, Ева тут же обхватил меня за поясницу. Вместо рук он использовал лепестки, выводя одно-единственное слово.
— Супруги…? Какие еще супруги…
Я тупо уставился на алые буквы, повисшие в воздухе. Разве я учил Еву этому слову? И тут вдруг смутно вспомнился наш первый недо-секс.
<Та-такое… делают только супруги… ну, то есть ж-женщина и… мужчина…>
Кажется, я говорил нечто подобное.
Лепестки снова зашевелились, усердно выводя новые слова. Короткие, одно за другим:
Только тогда до меня наконец начало доходить. Похоже, Ева считает меня своей женой, поэтому и творит все это.
Но откуда он узнал, как размножаются люди? Понял инстинктивно? Но как, если он даже не человек? Впрочем, стоит задать один вопрос, и за ним потянется бесконечная цепочка следующих. Я прекрасно понимал, насколько это бессмысленно. Само существование Евы было загадкой.
Я сглотнул. А затем изо всех сил постарался объяснить ему, чтобы хоть как-то исправить ситуацию:
— Ева, ты… ты все неправильно понял. Я не женщина. А значит, мы не можем быть супругами.
Алые лепестки вдруг мелко и яростно задрожали. Буквы рассыпались на отдельные черточки и перестроились в другие:
— За… з-зачем мне тебе врать? Посмотри сам. Я мужчина.
Я поспешно ткнул пальцем себе в пах. «Ложь» мгновенно сменилась на новое слово:
И вообще, когда он успел выучить слово «жена»?
Шурх… Бедро, на котором я сидел, вдруг резко дернулось. Из плоского паха начало что-то подниматься. Стебли переплетались, принимая определенную форму.
Это было то самое, что я уже видел в ванной. Мужской член.
Пока Ева неспешно лепил себе орган, лепестки продолжали выводить буквы. На этот раз они двигались довольно долго. Комбинировали слова, составляя целое предложение:
Простая конструкция на основе базовой грамматики, которую я показывал ему несколько дней назад. Смысл был абсолютно ясен.
Как мы дошли до этого? Впрочем, одна догадка у меня имелась. Наш ежедневный петтинг. После каждого раза Ева старался впитать мою сперму до последней капли. Мне всегда это казалось странным.
Что, если поглощенное семя вызвало какую-то мутацию? К примеру, запустила механизм слияния с носителем того же генетического кода…
Не дав мне додумать эту мысль, Ева снова написал:
Никто в здравом уме не захочет себе в мужья зеленого монстра. Я отчаянно рванулся и закричал:
— С какой стати… с какой стати ты мой муж…!
Ева склонил голову-цветок набок и вывесил в воздухе новую фразу:
Я осекся, а из тела разом ушли все силы. Раз я ему нравлюсь, значит, он мой муж? И где тут логика? Подумать только: первое и, скорее всего, последнее признание в своей жизни я получил от ходячего куста, который притворяется мужчиной.
Пока я пребывал в прострации, член Евы вырос до внушительных размеров и затвердел. А потом протиснулся между моих ног.
Жесткая поверхность коснулась внутренней стороны бедра. Член местами был бугристым — там, где стебли скручивались и утолщались. Один из таких узлов ощутимо надавил на промежность, и мне пришлось поспешно прикусить губу, чтобы не застонать.
Алые лепестки заколыхались волной и подплыли ко мне вплотную. Прямо перед моими глазами они сложились в следующее предложение:
Стоило мне открыть рот для возражения, как нити тут же скользнули внутрь. От густого цветочного аромата закружилась голова. Запах был сладким, но с перечной остринкой.
Лепестки шевелились, словно щупальца. Они опутывали и ласкали мой язык, будто Ева пытался имитировать человеческий поцелуй.
Из уголка рта потекла слюна. Дышать стало трудно. В затуманившемся сознании плавали лишь красные фразы.
Я ему нравлюсь? Почему? Потому что подобрал в снежной пустыне? А если мы супруги… то что будет дальше?
Тем временем стебли снова прилипли к моей заднице. С заткнутым ртом я мог лишь вздрагивать.
Тык, тык. Кончики побегов прошлись по коже вокруг ануса. Но почему-то того панического ужаса, как раньше, уже не было.
Наверное, потому что я понял его мотивы. Ева видел во мне жену и просто хотел исполнить супружеский долг. Он не собирался насаживать меня на толстый стебель, как на вертел, чтобы убить.
Не скажу, что финальный вариант меня радовал, но отсутствие у Евы злого умысла приносило облегчение.
И это при том, что творящееся внизу зрелище было запредельно жутким. Между моих бедер торчал огромный зеленый член, а прямо над ним — мой собственный, с которого вовсю капала смазка.
Один из лепестков задел язычок в горле, отчего живот скрутило рвотным позывом. Меня поглотило смятение. Ладно Ева, но почему я сам так возбужден?
Я всю жизнь сторонился секса. Считал себя ненормальным, которого тянет к мужчинам, а теперь выходит, что я оказался еще и извращенцем — получаю удовольствие от насилия со стороны растения.
Ева ласково погладил внутреннюю сторону моих бедер и развел колени. Стебель уже проникал внутрь. Складки вокруг входа натянулись, а внутренние стенки начали постепенно раздвигаться.
Там и так было мокро и скользко из-за смазки, что стекала с листьев. В итоге стебель вошел без особого труда.
Ноющая боль и удовольствие накрыли меня одновременно. Я широко распахнул глаза, глядя на Еву. В сердцевине бутона вспыхнул свет.
Больно, больно, мне же больно… Хотелось закричать, но рот был забит лепестками.
С влажным звуком стебель раздвигал стенки и продвигался глубже. Я замычал, дернулся, и тогда большая рука мягко погладила меня по плечу. Ласковый, успокаивающий жест. От такого человеческого поведения становилось жутко, но тело послушно обмякло.
Воля к сопротивлению медленно таяла. Конечно, умом я понимал: происходит что-то чудовищное. Меня имеет монстр. Нужно собраться.
Но пока разум вопил от ужаса, на периферии сознания вкрадчиво шептал какой-то голос:
«Но ведь это ты подобрал его в снегах? Сам впустил сюда, сам дал имя. Сам использовал, чтобы удовлетворить похоть. Имеешь ли ты право теперь отказывать?»
Всхлипы стали громче. Меня не покидало подозрение, что я сам навлек на себя этот кошмар. А может, где-то в глубине души даже желал его? Толк. В этот момент в меня внезапно проник еще один стебель.
Ева крепко перехватил мою поясницу. Второй был тоньше первого, но как будто тверже. Он извивался внутри, словно исследуя стенки, а затем принялся хаотично нажимать и тыкаться во все стороны.
Когда один из стеблей наткнулся на какую-то точку и с силой надавил на нее, меня пронзило молнией. Это ощущение было совсем иного рода, нежели от стимуляции члена. Тягучее и мощное. Поясница превратилась в жидкий мед, а таз заныл от сладкой боли.
Изо рта текла слюна. Тык, тык, тык — вторая лоза методично проходилась по одному и тому же месту. Каждый раз я выгибался всем телом, точно бьющаяся на гарпуне рыба.
Перед глазами все плыло и вспыхивало. Я забыл, как дышать и моргать. Казалось, ни одна конечность больше не слушалась. Запрокинув голову, я лишь судорожно вздрагивал. Тело сотрясали непрерывные спазмы.
Тык, хлюп, тык, хлюп. При каждом толчке раздавались громкие влажные звуки.
Было страшно. Хотелось сбежать от наслаждения, которое уничтожало мой рассудок. Собственное тело ощущалось чужим, будто отказали даже базовые функции. Дыхание сбилось, мне критически не хватало воздуха. В глазах темнело.
В тот миг, когда я уже готов был потерять сознание, лепестки разом выскользнули изо рта.
В носу нещадно защипало. Я зашелся в кашле, давясь слезами. Язык и десны, истерзанные нитями, горели в огне. Тем временем мокрые от слюны лепестки поползли вниз и остановились на моей груди.
Нащупав затвердевшие соски, они тут же плотно обвились вокруг. Короткое сжатие, и меня снова пронзило острой вспышкой удовольствия.
— А, а-ах! П-подожди… нет… а-а… хн-н-нг.
Изо рта вырывались совершенно чужие звуки. Было страшно от своих же жалких стонов. Лучше бы Ева опять заткнул мне рот. Но лепестки были слишком заняты новой забавой — тонкие нити обвязали соски и потянули их вверх.
Казалось, они сейчас просто оторвутся. Стоило мне закричать и задергаться, как натяжение чуть ослабло, и вместо этого нити принялись быстро и щекотно ласкать самые вершинки.
Я всхлипывал, срываясь на визг. Зудящее, жгучее ощущение растекалось от сосков по всей груди. Из члена толчками выплескивалась смазка. Казалось, так и до обезвоживания недалеко — судя по тому, сколько разных жидкостей из меня вытекало.
Сквозь туман в голове внезапно возникла мысль: надо было пить «Эон».
Тогда бы ничего не случилось. Все началось с утренней эрекции, когда вернулось либидо. Она разбудила любопытство Евы. С того дня, как он впервые впитал мою сперму, все и пошло наперекосяк.
Но теперь жалеть было поздно. Я полностью утратил контроль над собственным телом и мог лишь захлебываться в удовольствии.
Пока я сходил с ума от ласк груди, в задницу проник уже третий стебель. Они извивались, переплетаясь друг с другом, как вдруг самый первый начал самостоятельно продвигаться вперед. Он тщательно ощупывал внутренние стенки, пока не уперся во что-то в самой глубине.
Я вздрогнул от инстинктивного отторжения. Слишком глубоко. Казалось, если он продвинется еще дальше, то просто сломает меня.
Потянувшись слабеющей рукой, я судорожно заскреб ногтями по его предплечью. Максимум, на что меня хватило. Разумеется, это не возымело никакого эффекта.
— Н-нет... хн-нг, нель… зя, ха-а…
Стебель изогнулся, словно меняя форму, а затем обошел препятствие и резко нырнул дальше.
От нахлынувшей паники задрожали губы. Черт. Оно у меня в кишках. Я отчетливо ощущал каждое движение, пока лоза шарилась по стенкам. К горлу подступила тошнота.
Внезапно эта штука внутри начала медленно утолщаться. Я скосил глаза вниз и увидел вздувшийся низ живота. Было видно, как под кожей что-то шевелится.
Захотелось срочно отключиться. И в какой-то момент сознание действительно начало уплывать, но новая вспышка боли насильно вернула меня в реальность.
Живот пронзила дикая, режущая боль. Словно на конце побега выросла игла и уколола меня изнутри. Закричав, я резко запрокинул голову. Закашлялся, извиваясь всем телом, точно умирающий червь. До сих пор все действия Евы приносили удовольствие, но это была чистая, концентрированная боль.
Стиснув зубы, я снова принялся царапать ему руку. Бесполезно. Ни единой царапины. Я даже не мог спросить, что он со мной сделал. Каждый вдох давался с огромным трудом. Не успел я перевести дух, как все три стебля вдруг выскочили наружу.
Ощущение того, как они одновременно продираются сквозь внутренности, вызвало мерзкую дрожь. Растянутый анус не сомкнулся сразу, а так и остался зиять. Изнутри хлынула вязкая жидкость.
Ева поднял мое обмякшее тело и уложил на кровать. Я осознал это только тогда, когда спина коснулась простыни.
Уткнувшись лицом в знакомую ткань, я прерывисто всхлипнул. Лицо было измазано слезами, соплями и слюной.
Но на этом все не закончилось. Ева вдруг навис сверху, обхватил руками за торс и рывком притянул к себе. Я безвольно проехался по простыне и поднял мутный взгляд. Огромное тело накрыло меня черной тенью.
Жалкое, скулящее бормотание — вот и все, на что остались силы. Острая боль в кишках, к счастью, утихла, но я был вымотан до предела.
Тык. Что-то коснулось моего бока.
— А?.. — тупо вырвалось у меня.
Член. Тот самый жуткий член, который он себе создал.
Ева уложил его мне на бедро и склонил голову. Проклятье, эта штука никуда не делась. Если бы он не собирался пустить этот хер в дело, то не стал бы отращивать.
Ствол был толще, чем те три побега вместе взятые. Если он засунет это внутрь, точно разорвет меня насквозь.
Я в ужасе попытался отодвинуться. Но мое тело, ползущее по простыне со скоростью улитки, тут же поймали ладони. Они были такими огромными, что без труда обхватывали весь торс. Удерживая меня за талию, Ева упрямо прижал свой член ко входу.
Сплетенная из стеблей головка начала со скрипом входить, проникая все глубже. Снова нахлынула чудовищная боль.
На этот раз я не мог даже толком закричать. Казалось, меня рвут на части. Сил плакать больше не осталось. Я лишь молил, чтобы все поскорее закончилось. Да и закончится ли это вообще? Кто знает… Может, я умру от обезвоживания или остановки сердца прямо с членом Евы внутри.
Я-то думал, что проживу остаток дней, слушая голос Ядра, а затем умру в одиночестве. Но такой позорный финал мне и в страшном сне присниться не мог.
Когда я уже смирился и вяло лежал с пустым лицом, Ева внезапно замер и вытянул вперед лепестки. Перед глазами возникли красные буквы:
Всхлипнув, я нервно усмехнулся. Он с каким-то безумием цеплялся за эти понятия: «жена», «муж», «супруги».
Шурх… Снизу донесся странный звук. От члена Евы отделились новые побеги. Сложно назвать это лозами — я не видел их, но на ощупь они были гораздо мягче и липче прежних. Настолько, что приклеивались к стенкам изнутри. Эти липкие нити принялись елозить, словно смазывая путь для ствола.
От влажных движений обмякшее тело снова проснулось. Я начал непроизвольно вздрагивать, а сквозь стиснутые зубы просочился стон.
Внутри становилось горячо. Нет, этот жар разливался по всему телу. Вход, который только что жгло и разрывало, теперь сладко сжимался в ожидании.
Тщательно смазав стенки, Ева продолжил проникновение. Я почувствовал, как вошла головка — медленно, миллиметр за миллиметром. Мои ноги и таз сами собой разъехались в стороны.
Толк, толк. Бугристый ствол продвигался, сминая нежную плоть. Я лишь ловил ртом воздух и стонал.
К моему ужасу, возбуждение возвращалось. Сердце колотилось так, словно радовалось проникновению, а мой собственный член снова наливался кровью.
С пылающим лицом я посмотрел вниз. Пах был вплотную окутан стеблями. Да, я действительно спаривался с этим жутким цветком. Другого слова, кроме как «спаривание», тут и не подберешь.
Анус был растянут до предела, а по ягодицам, бедрам и члену расползлись тонкие лозы, похожие на щупальца. Выглядело так, будто растение пожирает меня снизу.
От этой сюрреалистичной картины у меня невольно вырвался истерический смешок.
👀 У этого проекта есть бусти с ранним доступом к главам~