Шилдронпа. Глава 1. Добро пожаловать в школу Отчаяния!
Последнее, чего хочется человеку, угробившему большую часть своего хоть мало-мальски осознанного существования на учебу – оказаться за школьной партой. Что, неужели опять эти девять, а иногда одиннадцать лет нескончаемого ада, а затем ещё четыре или шесть лет? Опять все по новой?!
Это кажется страшным, просто до ужаса реалистичным сном, который вот-вот закончится, стоит только ещё немножко полежать на парте. Но ощущения слишком реальны, а твердая плоская поверхность не сменяется на мягкую теплую кровать, рядом не лежит телефон на зарядке с вот-вот прозвеневшим будильником. Приходится открыть глаза.
Школьный кабинет. Не суперновый и усовершенствованный, но и не старый и убитый в хлам. Кажется, что школа ещё зелёная, только что построенная, специально для таких же зелёных учеников – нового состава из других учебных заведений. Наверное, учиться в такой было бы одно удовольствие в свое время. Смотря, конечно, какие тут условия.
Прямо перед носом – большая зелёная доска, на которой мелом выведена какая-то надпись. Ее не видно из-за учительского стола и сначала надо привстать, ну или хотя бы приличия ради сесть ровно (сразу вспоминается грозный голос учительницы математики, которая требует не лежать и не спать, а слушать урок).
«С пробуждением, дорогие ученики школы Отчаяния. Собирайтесь в физкультурном зале в 10:00 для торжественной линейки!»
Не будь здесь слова "Отчаяния", то можно было бы подумать, что всех действительно откатило назад во времени на время школы: первоклассницы с огромными белыми бантами; первоклассники с букетами цветов, которые больше их самих; средняя школа с шариками, которые постепенно улетают в небо по неосторожности; десятые и одиннадцатые классы, которые совсем не в восторге от этого мероприятия, но при этом даже немножко грустят от осознания, что это их предпоследняя или уже последняя линейка...
Но все это – не про эту школу. Вряд ли состоявшихся людей за двадцать можно принять за старшеклассников. А ведь именно такими они и были, собравшиеся здесь. Кому-то здесь только-только исполнилось двадцать, а кому-то тут уже близилось к тридцати годам! Но все равно их можно было определить в хоть какую-то возрастную группу, не являвшуюся школьниками.
—Дра-а-асьте, приехали... — отозвался чей-то негромкий голос со третьего ряда одиночных парт с середины класса.
Голос этот принадлежал человеку с андрогинной внешностью, то есть, человеку, по которому нельзя было сразу понять, парень длинноволосый перед тобой или девушка с совсем невыраженной грудью. Если слушать исключительно голос – понять ещё труднее.
Она (так было пока что проще окрестить человека) стояла около своего места и вчитывалась в надпись, словно в ней был какой-то суперочевидный подвох. Но сколько бы она не читала, фраза не менялась. А время на часах, висящих выше доски, шло и близилось к десяти.
—Пу-пу-пу... — ожил ещё один голос с задних рядов.
—Сколько время? — вопрошал неизвестный.
—Когда урок закончится? — в шутку подхватил кто-то.
—Погнали в столовку? — подхватил, судя по всему, его друг. И они вместе залились хохотом.
Ярко-зеленые глаза осматривали кабинет и присутствующих в нем: тридцать один, считая себя, мальчиков, одна девочка и одна личность с андрогинной внешностью, которую все же мысленно было принято записать в девочек. Итого тридцать три человека. Нормальный такой, жирный класс получается.
Джаст, закончив свои расчеты, приметил, что здесь было несколько его знакомых и друзей. Остальных он либо не знал, либо не узнавал. Сразу выстроилась цепочка в голове: если он кого-то не знает, значит, этого кого-то знает его друг или знакомый. Таким образом получалось, что все были взаимосвязаны. Это наталкивало на нехорошие мысли. Ну или хотя бы на какие-то предположения о том, зачем они здесь собрались.
—Я предлагаю разбудить всех и действительно пойти в зал, — уверенным и твердым голосом вдруг заявил парень с длинными белыми волосами, собранными в хвост. Звучал он по-командирски, может, даже по-армейски, но при этом был достаточно располагающей к себе наружности.
—А что, если это ловушка? — воспрепятствовала ему единственная точно-девушка. Она стояла около, предположительно, окон, которые были заколочены огромными железными пластинами на демонстративно внушительные винты. Сквозь них не пробивалось даже толики солнечного света с улицы – только кабинетное освещение. — И нас таким образом хотят выманить из безопасного класса?
—Больно много мы получим, если будем тут сидеть, — преспокойно отвечал ей "командир". — Просто сходим, проверим. Если там будет нечего ловить – вернёмся сюда.
Девушка кивнула. Парень говорил вполне резонные и совершенно понятные вещи. Дельный... Далеко пойдет.
Джаст поднялся и нашел глазами первого своего самого знакомого человека – Алфёдова. Тот спал, уткнувшись в изгиб собственной руки. Пока он его несильно толкал в плечо, подметил, что в этом классе как-то подозрительно много беловолосых людей: командир, точно-девушка, Алфёдов, парень с угловатой черной диадемой, мужчина с ярко-голубыми глазами, человек с крыльями моли и сам Джаст. Может, это какой-то знак?
Алфёдов любит знаки – поэтому сразу после этой мысли он проснулся, проворчав себе под нос. Заспанный взгляд сменился на непонимание и он даже в ужасе глянул на своего друга. Тот покачал головой, мол, "я сам не разобрался".
Вторым человеком, знакомым и Джасту, и Алфу после друг друга, был ящеролюд в клетчатом хаори. Он сидел за первой партой и стал просыпаться как раз в момент, как друзья направились к нему через ряды.
—Секби, — Джаст обратился к нему, положил с заботой ему руку на плечо, не скрытое хаори. Как-то по-особенному Секби завязывал эту японскую накидку, что она оставалась только на одном его плече и рукаве – оставшуюся часть завязывал на боку.
—Джастик! — негромко воскликнул ящер, моментально расцветая.
—Что вы, здесь ещё Алфёдов, — с лёгкой улыбкой он указал взглядом на упомянутого.
—Ой, правда? — Секби состроил удивлённое лицо, будто совсем не замечал никого, кроме Джаста. — Забыл с этим... Поздороваться.
—Ах ты собака. — сквозь сжатые зубы и растянутые в улыбке губы процедил Алфёдов. Их всех, на самом деле, ни капельки не задевали эти шутки. Если бы задевали, то давно об этом сказали друг другу.
Следующим они собрали Альцеста. Тот сидел, насупившись: матерился себе под нос по поводу этой ситуации. Ему уже тридцать лет, какого дьявола его отправили в школу? Дядя Альцест не знал, что здесь каждый задаётся таким риторическим вопросом.
Последним они взяли свою компанию друзей Сантоса. Тот вел себя спокойнее обычного, хотя был удивлен сложившейся ситуации не меньше остальных. И на этом их пятерка знакомств завершилась: больше Джаст, Алфёдов, Альцест и Сантос не знали никого.
Зато вечно везде успевающий Секби знал как будто абсолютно всех. Замысловатыми хождениями по кабинету они узнали, что андрогинную девушку зовут Кэтрин, а точно-девушку – Ники. Командира звали Арлабус, которого ящер по-дружески сокращал до Лабуса. Остальных они тоже узнали в процессе, но не каждого запомнили – места в голове хватило пока только на трёх человек. И так уже в глазах рябило от переизбытка белого, тут ещё их отличать просят!..
Огромной гурьбой они двинулись из кабинета, когда все наконец были в строю. Арлабус гордо вел за собой толпу – ну точно командир. Джаст с недоверием смотрел на присутствующих. Если ему здесь не особо нравится, то каково сейчас Алфедову? Тот вообще по натуре был параноиком и очень тревожным человеком, а сейчас он и вовсе оказался в неизвестном месте с кучей неизвестных людей, которые неизвестно что могут сделать. Известны ему тут только самые близкие друзья.
А вот их социальному другу Секби было здесь вполне себе хорошо: он уже сцепился языками с огромного роста мужчиной в черно-фиолетовой балаклаве и, по сравнению с ним, совсем невысоким пареньком с розовым ободком в виде заячьих ушек. До этого успел переброситься парой фраз с Лабусом, а также с человеком-акулой, по виду напоминавшего самого ящера. Если бы Джаст следил, он бы заметил ещё какие-то диалоги, но к тому времени уже погрузился в себя.
Физкультурный зал они нашли, но не без труда. Джаст старался запомнить маршрут от зала до кабинета, но, к сожалению, не досконально. Придется потом снова бродить наугад.
Массивные двери в названный зал открылись, впуская собравшихся внутрь.
То был действительно огромный корт. В лакированном полу отражались лица ребят, каждый шаг по полу отдавался звучным эхо, а глаза разбегались от количества мест для публики и различного спортивного инвентаря. Это ж сколько сюда денег было угрохано?..
Пока Джаст думал о предположительном бюджете данной школы и о том, почему такой масштабный проект ни разу не оглашался в СМИ, все подошли к противоположному концу зала, где стояла кафедра с небольшим микрофоном. Отсюда должны были вещать новоприбывшим "ученикам", но никого не было.
—И... И что? Где линейка обещанная? Мы опоздали? — Алфёдов впервые обратился к кому-то кроме своих.
—Не знаю... — пожимал плечами Лабус. — Мы вовремя должны были прийти. Вон... — он указал рукой на большое табло с временем. — Десять часов. Ровно.
—Надувательство какое-то... — пробубнила в ответ Ники.
Но как только в их группе поднялся шум от разговоров, на кафедру вдруг, откуда нивозмись, вылетает чёрно-белый медведь. Он был похож скорее на игрушку или на робота, никак не на настоящего хищника. Напротив, он был достаточно миловидным, если исключать его черную половину со злобной широкой улыбкой.
—При-и-иветствую, дорогие ученики школы Отчаяния! — заговорил медведь, чем вызвал массу немых вопросов. — Я – директор данной школы, Монокума!
Вопросов стало только больше. Монокума считал все эти непонимания в чужих глазах, и после недолгой паузы продолжил.
—Вижу, как вы тянетесь к тому, чтобы узнать, зачем вы все здесь. Дело в том, что... — медведь спрыгнул с кафедры на пол, оказываясь как бы наравне с "учениками". Он стал расхаживать взад-вперед между расступившимися людьми. — Каждый из присутствующих здесь имеет свой особый талант в какой-то определенной области. Задача нашей замечательной школы – возвести этот талант в абсолют и выпустить будущих первоклассных специалистов!
Джаст подумал, что речь в этой игрушке на дистанционном управлении заготовлена заранее и запрограммирована только на то, чтобы пафосно сообщить настоящим ребятам-ученикам правила. Но что-то не давало ему покоя.
—В этой школе сотни возможностей! Еда рассчитана на год вперёд, предоставлены всевозможные кабинеты для обучения, а о сне и отдыхе можете не переживать – для каждого есть своя комната! — Монокума раскинул свои небольшие лапы в разные стороны. — Но все это с одним небольшим условием.
Вот тут-то и начиналось то самое "что-то", что не давало покоя.
Медведь запрыгнул обратно на кафедру, словно предчувствуя, что сейчас начнется.
—Одно маленькое, совсем простенькое условие: вы заключены в этой школе до конца своей жизни! Есть лишь один способ выбраться отсюда — совершить идеальное преступление. Если личность убийцы не будет раскрыта на классном суде, то убийца сможет выпуститься, а все остальные будут жестоко казнены.
Повисла тишина. Это казалось бредом. Даже не то что бы казалось... Это и было чистой воды бредом.
После ощутимого затишья, многие засмеялись. Кто вообще станет верить этим россказням какой-то управляемой игрушки, пускай даже очень миловидной и убедительной?
—Как-то у вас все странно... — начал говорить высокий человек, похожий на кролика. Джаст его тоже не знал, но он явно был не похож на того парня в розовом. — Вы сказали, что ваша цель – выпустить будущих специалистов, но при этом на самом деле выпуститься может только один. И в чем тогда логика?
—Это не логика, Кролик Мун. — ответил Монокума. — Это, как я сказал, небольшое условие обучения в этой школе. Эта школа существует не первый год, специалистов выпущено уже порядка десяти человек!
Кролик оторопел. Джаст оторопел. И все остальные оторопели. Значит, это не запрограммированная речь. Это что-то гораздо сложнее... Искусственный интеллект?
—А где доказательства, что они выпустились? — решил героически продолжить диалог Мун. — И где гарантии, что мы станем друг друга убивать?
—Вы что, ни разу не слышали об учениках школы Отчаяния? — медведь поставил руки на бока. — Это же известные по всему миру люди. Наверное, я ошибся, полагая, что вы не только в одной области хороши, но и знаете что-то за пределами её... Стало быть, так даже лучше!
—Так почему вы так уверены, что мы опустимся до убийства? — Кролик решил повторить вопрос, оставшийся без ответа.
—Всему свое время. — отвечал Монокума.
—Нет уж, давайте расставим все точки над и, — вмешался вдруг Джаст. — В этом же есть какой-то подвох, не так ли?
Алфёдов дёрнул Джаста за рукав, пытаясь как бы отговорить его от того, чтобы вступать с этим медведем даже не то что в конфронтацию, даже в диалог. Но тот лишь спокойно повел плечом. Монокума вряд ли что-то сделает своими маленькими лапками.
—Подвоха нет. Разве никто никогда не хотел убить своего товарища или соседа? — Монокума повернулся к Джасту. — Нужен только повод. А таких здесь предостаточно.
—Например? — зеленоглазый скептично поправил очки.
—Ты хочешь, чтобы я продемонстрировал, что будет с каждым, если не будет соблюдено это маленькое условие, Джаст? — ненастоящие брови директора злобно опустились к маленьким глазкам.
—Да. Я думаю, все хотят знать, что тогда будет. Наказания на словах не страшные.
В следующую секунду прямо из-под лакированного пола выскочило огромное копьё, которое точным ударом вонзилось прямо в правую руку Джаста.
Крик от невыносимой боли раздался по залу. Алфёдов в ужасе отскочил от своего друга, но моментально приблизился вновь. Секби, обернувшись, вздрогнул. Жуткая картина окровавленной руки своего друга, наверное, останется в его памяти навечно...
—Модди! — Секби обратился к кому-то из толпы других ребят, которые уже обступили бедного Джаста вокруг.
Распихав некоторых людей, к раненому протиснулся мужчина с бородой, немножко напоминавший Альцеста. Он тоже был с очками, в сером свитере и белом халате.
Джаст особо не понимал, что там с ним делает Модди, потому что жмурил глаза и стонал от боли, но, вроде, Модди понимал, что делает, потому что муки и страдания постепенно уменьшались. Он почувствовал, как его руку освободили от копья, а затем перевязали ранение под общий обеспокоенный галдеж.
Модди, убирая бинт в карман халата, бросил, что потом обработает руку, как следует. Если, конечно, будет возможность.
—Ну что? Убедился, Джаст? Не страшное наказание? Это я ещё пожалел тебя. — Монокума к этому моменту оказался прямо за спиной у него. Джаст не знал, чем он был шокирован больше: наглостью медведя или болью.
—Это безумство! — воскликнула Ники, решаясь на такой возглас, который тоже мог стоить ей руки или ноги.
—Это слишком жестоко... — паренёк с розовыми ушами сделал шаг назад.
Только лишь у того странного парня с диадемой страшно горели глаза от увиденного. Как будто он проникся этой противной и абсолютно аморальной демонстрации чужой силы... Страшно.
—Так вот! Дорогие ученики! — резко Монокума снова стал доброжелательным мишкой, когда копьё спряталось обратно в пол, словно никогда и не было его. — В ваших именных комнатах вас ждут ваши личные планшеты, в которых находится карта школы и краткая информация о каждом из вас. Вы можете исследовать школу, заниматься своими делами... Но помните об условии.
Медведь игнорировал все недовольные крики ребят. За этими протестами и требованиями всех выпустить никто не заметил, как Монокума исчез. Видимо, торжественная линейка окончена...
—Джаст, пойдем, нам надо найти медблок, — Секби подхватил Джаста под здоровую руку. С другой стороны примостился Алфёдов, который аккуратно держал забинтованную конечность.
Джаст прекрасно мог идти сам, но вверил себя своим друзьям. Сзади плелись бледные от страха Альцест и Сантос. Рядом шел Модди. Сзади него – ещё двое неизвестных никому, кроме Секби, людей: один в шляпе-цилиндре, как чопорный аристократ, а другой с каким-то пышным ярким воротником, похожий на шутовской. Остальные ребята, не желая больше разделяться, догоняли их.
—А ты, получается... — Альцест оглядел с ног до головы мужчину в халате.
—Модди, — ещё раз представился он. — Я врач. Не переживайте, с Вашим другом будет все в порядке, как только мы найдем медблок. Если он тут есть. Если нет – пойдем на кухню за спиртом. Ну или хоть чем-нибудь, что поможет нам.
Казалось, что Модди совсем не испуган сложившейся ситуацией: он же врач, ему, наверное, и не такое приходилось видеть за свою жизнь. Поэтому он казался очень надёжным союзником здесь, по крайней мере он вызывал куда больше доверия, чем тот парень с диадемой.
Комнаты тоже пришлось поискать, но и их они в конце концов обнаружили. Тридцать три комнаты с именными табличками и титулами простирались по длинному коридору. Каждый ринулся искать свою – глядели на красивые аккуратные буковки в поисках своего имени. Комната Джаста находилась в самом конце длинного коридора... Весело, однако,ему придется, если его убьют – никто же, наверное, даже не услышит!
Секби посчитал, что им достаточно всего одного планшета, и поэтому скрылся за дверью своей комнаты, где на золотистой табличке было выведено:
Рядом была ещё чья-то комната. А на другой стороне коридора – комната Алфёдова.
Алф помрачнел. Очень приятно видеть такое вечное напоминание о том, что ты плох во всем. Разве обязательно было это писать? И в особенности располагать его комнату прямо рядом с чужой:
Даже знать, кто такой этот Рунек, не хотелось. Наверняка какой-нибудь зазнавшийся мальчишка, который только и делает, что полагается на свою удачу, который ничего в жизни честным трудом не добился. Алфёдов прожигал чужую комнату взглядом.
Благо, Секби вернулся до того, как в двери везунчика появилась дыра от взгляда абсолютного нуля. И такой небольшой группкой они двинулись в сторону медпункта.
Лабус, Ники, Розовый и Балаклава – именно так Джаст про себя пока что называл ту странную парочку – сменили за ними, хотя они никого не призывали идти снова всей оравой. Теперь у них есть средства навигации и хоть какой-то, но коммуникации, а, значит, в передвижении стадом больше не было необходимости. Но никто не стал их гнать от себя.
В стерильном кабинете с белыми стенами Модди чувствовал себя как рыба в воде. Он быстро отыскал все необходимые для обработки средства – и принялся за работу.
Джаст почувствовал сильное жжение и опять зажмурил глаза. Алфёдов взял его за левую руку – и тут же его холодные ладони сжали с такой силой, что чуть сам Алф не заорал. Хватка у Джаста была – мама не горюй...
Секби про себя улыбнулся. Всегда было забавно наблюдать за людьми, которые пытаются скрыть, что им ужасно больно. Это могло прозвучать очень странно и даже как-то жестоко, но ящер находил это именно забавным, никак не смешным.
—Спасибо, что вызвался помочь, — наконец разрезал тишину Секби. Тишина бы нарушилась ещё раньше, если бы Джаст дал волю своему голосу снова, но мужественно ждал, когда Модди наложит ему новую повязку.
—Не за что, это моя работа. И мой талант, — врач мотнул головой в сторону коридора, по которому они шли от своих комнат. Модди – абсолютный врач. Затем он повернулся к Джасту. — Можешь прийти ко мне через день, я перебинтую тебя ещё раз. Рана не задела важные мышцы или сухожилия, поэтому тебе очень повезло. Скоро функциональность руки вернётся, не переживай. Два-три дня буквально. Но за раной ещё поухаживать надо будет...
—Спасибо... — зеленоглазый с облегчением вздохнул, ибо боялся, что его подвижность руки больше никогда не вернётся, ведь при таких ранениях, наверное, у многих рука эта теряет всякий контроль. А ему повезло. Может, это он на самом деле везунчик?.. Хотя, навряд ли.
—Какая интересная у нас выходит команда... — начал вдруг Секби. — Судья, врач, программист, астроном, лесоруб... Пекарь, лидер, флорист, физик ядерщик! И... Ноль... — последняя фраза была произнесена как-то неоднозначно, с затихшим голосом.
Алфёдов закатил глаза, но ничего не сказал. Вряд ли присутствующие станут смеяться над его бесполезным титулом.
—А кто ещё есть? — спросил Арлабус, посмотрев Секби через плечо в экран планшета.
—Да много кто... Вот, Кролик Мун, например, абсолютный исследователь. Кэтрин – абсолютный... Эксперимент? Ладно... Та-а-ак... — он листал по экрану пальцем в поисках нестандартных талантов. — В нашей супер-команде ещё есть барыга и рыцарь! Это из самого интересного. Ещё везунчик есть. Остальные, вроде, все стандартные и вполне обычные.
—Ладно, хорош языками молоть, — прервал его Альцест. — Пошли либо в комнаты, либо дальше исследовать все.
—Я с Джастом останусь в комнатах, — сразу отрезал Алфёдов, вцепившись в левую руку Джаста.
—Оставайтесь-оставайтесь, голубки, — с ехидной ухмылкой говорил Секби. Наверное, подшучивать над Джастом и Алфедовым на предмет их очень тесных отношений, было его вторым любимым занятием после юриспруденции. — Заодно звукоизоляцию комнат проверите. — и подмигнул.
Удивительно, как даже в такой ситуации он умудрялся шутить. И Джаст, на удивление, засмеялся – ему тоже очень весело от всех этих шуток. Алфёдов лишь с издёвкой улыбается в ответ.
Джаст с Алфедовым и вправду остались в комнате, причем комнате Джаста. Алфёдов упорно не хотел заходить в свою – позорную, с этим глупым званием абсолютного нуля. Ну, да, он холодный человек, у которого нет ярко выраженной предрасположенности, но нельзя же так!.. Алф считал это несправедливым. Надо будет найти где-нибудь маркер и зачеркнуть это. Было бы лучше, если бы у него вовсе не было титула – просто знаки вопроса. Или просто имя бы написали.
Джаст же листал планшет, сидя рядом со своим другом на кровати. Последний придерживал для него устройство – чтобы не пришлось напрягать пораненную руку.
Примечательно было то, что очень много зон на разных этажах были почему-то скрыты и не подписаны даже на карте. Это тоже что-то да значило. В принципе все в этом месте явно было не просто так и наверняка имело свой смысл, просто до него ещё надо было додуматься.
Другая часть ребят, которые не стали отсиживаться в своих комнатах, безуспешно старались найти выход. Более сильные физически предприняли попытку открыть огромную железную дверь – так и не вышло. Окна везде были заколочены так же, как и тогда в кабинете. Нигде не было даже малейшей лазейки или намека на выход. Это удручало.
—Нет, это бесполезно. — констатировал факт мужчина в балаклаве. — Разве что мы тут все взорвем... Но тут материал такой прочный, что, скорее всего, это только нам навредит.
—Титан, — добавил некто в черной маске на лице, одетый в рабочий халат цвета хаки. — Вряд ли мы сможем создать нечто такой мощности, чтобы пробить хотя бы один слой обшивки. То же самое с окнами.
—Тут же сантиметров тридцать минимум? — Балаклава постучал пальцем по двери.
—Ага, — бросил Маска. — Даже с твоими знаниями в физике и моими знаниями в инженерии тут не справиться.
—Ну нельзя же так пр'осто сдаваться, а? — низкорослый картавый пацан в красном плаще тоже пытался изучить заколоченные пути к отступлению. — Ну должен же быть какой-то запасной выход или типа того. По кар'там смотр'ели?
—Смотрели, — вздохнул физик. — Да толку-то? Тут половину из всех помещений на карте не видно, заблочили все. Специально, видимо. Пока мы сами ножками дотуда не дойдем – вряд ли нам кто-то великодушно их даст посмотреть.
—Но пожар'ные выходы же должны на всех кар'тах помечаться.
—Должны, но в этой школе, я боюсь, все не как у людей. И все через одно место... — Балаклава кинул взгляд на дверь сзади себя.
—Я предлагаю выдвинуться на разведку, — вмешался в их разговор непонятно откуда взявшийся Кролик. — Причем лучше всем вместе. Кроме тех, кто в комнатах остался. Хотя их бы тоже лучше позвать...
—Держаться вместе гораздо резоннее, чем в одиночку. Так будет гораздо выше шанс отыскать выход без единой жертвы. Никто не станет убивать других при такой куче свидетелей, — Маска кивнул в согласии и подошёл к Кролику. — Заквиэль, будем знакомы, — он протянул ему руку в качестве приветствия.
Кролик улыбнулся и пожал ему руку. Затем то же самое провернул с мужчиной в балаклаве – его звали Обсидиан. Нискорослик оказался по имени Клэш. Так и познакомились.
К огромному всеобщему счастью, все оставшиеся согласились пойти на разведку хотя бы по первому этажу. Даже те, кто хотел отсидеться в безопасных комнатах (в которых, к слову, были минимальные средства защиты и нападения), все равно пошли со всеми. Действительно, шанс, что человек, способный из них на убийство, станет осуществлять задуманное прямо в толпе, под пристальными взглядами, невероятно мал. Так же мал, как шанс выбраться отсюда всем вместе.
Но важно не терять надежду, думалось Джасту. Иронично – не терять надежду в школе Отчаяния... Наверное, в этом и состоит главная суть этого места: начать надеяться на что-то, что в подобной патовой ситуации кажется просто нереальным. Джаст остался удовлетворен таким умозаключением. Пришлось покинуть комнату абсолютного программиста и двигаться дальше. Благо, с близкими под боком.
Школа казалось огромной. Нет, даже не то что огромной... Гигантской! Бесчетные количества классов, по типу того, в котором они очнулись, отдельные кабинеты, судя по всему, для местного дополнительного образования, будь эта школа действительно школой... И ни одного запасного выхода или черной лестницы. Каждую дверь, которая не вела в кабинет, они открывали, не находя за ней ровным счётом ничего, кроме швабр, средств для чистки, вёдер и других бытовых вещей для уборки этого здания.
После очередной неудачи, кажется, уже седьмой по счету, все постепенно начали сомневаться, что карта в планшете вообще соответствует реальности. По ней они смогли найти только медпункт – и на том, как бы, спасибо.
—Если верить карте... — начал Джаст.
—То мы в полной заднице. — закончил за ним мысль Альцест, смотрящий куда-то вглубь коридора.
—Боюсь, так и есть. Мы ходим тут уже полчаса, наверное, и не нашли ничего, кроме кабинетов и подсобок. — Модди с тяжёлым вздохом закрыл дверь в седьмую, а, может, уже и восьмую кладовку со швабрами.
—Кстати... Если считать кабинеты, мы должны быть очень близко к библиотеке. — Кэтрин ткнула пальцем в экран на большое пространство, которое было помечено серым со значком закрытого замка.
—С чего ты р'ешила, что это библиотека? — встрял Клэш с вопросом.
—Потому что обычно такими большими в школах бывают либо бассейны, либо библиотеки, либо актовые залы, — пояснила та. — Но так как чаще всего на первом этаже ставят либо бассейн, либо библиотеку, а бассейны нечасто в школах существуют вообще, то, скорее всего, это библиотека.
—Какой-то бр'ед. — Клэш скептично отнёсся к такому выводу.
—Не проверим – не узнаем! — решительно заявил Арлабус. — Пойдёмте. Не можем же мы вечно петлять тут, правда?
Джаст мысленно согласился с ним. Эта школа не бесконечная и имеет свои определенные размеры, пусть даже и такие огромные.
Боевой дух был далеко не у всех присутствующих. Ребята, которые ещё ни разу не вступили в прямой диалог, перешептывались друг с другом или вовсе молчали. Активными здесь были только те, с кем Джаст уже был знаком. Хорошо это или плохо сказать очень сложно. Только методом разных проб и ошибок можно будет убедиться, насколько эффективна такая половинчатая вовлечённость в общее дело или же насколько это опасно для всех.
И, наконец, перед ними открылась библиотека. Кэтрин, как только увидела красивую надпись на позолоченной табличке, с гордостью сказала:
—Вот, видите! Я же говорила!
—Молодчик, Кэт! — человек-акула потрепал ее по голове, тем самым несильно запутав ее волосы. Судя по всему, у них были достаточно теплые отношения.
Планшеты одновременно пискнули приятной отрывистой мелодии, оповещающей об открытии новой локации, как будто в игре. Замочек плавно открылся, исчез, а серая зона библиотеки окрасилась и подписалась. Отлично!
Библиотека была внушительных размеров. Стеллажи казались просто колоссальными – на верхнюю полку без лестницы не залезть. Такая стояла между каждыми двумя рядами таких книжных полок. Стояли большие круглые столы с мягкими удобными креслами... Будто все здесь действительно создано для учебы.
Некоторые открыли книги – то были действительно книги, не обманки или пустышками с пустыми страницами. Здесь было все: известные авторы, классики, современники, деятели в других литературных направлениях, романы, детективы. На любой вкус и цвет. Причем буквально.
—Книги книгами, а у нас ещё одна область не открыта, — заключил их негласный беловолосый лидер. — Есть предположения, что это, Кэт?
—Нет, к сожалению, — в этот раз она была бессильна. Лишь пожала плечами. — Но оно близко находится, не потеряемся.
И они снова пошли огромным стадом.
Если смотреть на них откуда-нибудь, например, с высоты птичьего полета, да ещё и в ускоренной съемке, они бы похожи были на очень смешных муравьев или малюсеньких игрушек, которых передвигает ребенок по кукольному домику.
Весело перестало быть им только тогда, когда они дошли до последней не открытой комнаты. Приятное оповещение снова прозвучало и на экране высветилась зона "актового зала".
Вопреки предположениям Кэтрин (из-за чего Клэш даже улыбнулся) этот зал был небольшим, гораздо меньше библиотеки. Но здесь всех привлекало далеко не это.
Помимо привычных мест для зрителей здесь находились ровно тридцать три экрана, на каждом из которых были написаны имена "учеников". Все разговоры моментально затихли. Снова стало жутко.
На столиках перед экранами лежали предметы, похожие на кассеты или диски, а рядом висели наушники. Джаст сразу понял, что в этих кассетах скрывается нечто, что побудит кого-то сделать первое убийство.
Никто не решался подойти к своему столу. Никто не хотел знать, что хранится на этих кассетах. И они все могли бы просто развернуться и уйти, но... Серьезно? "Никто не хотел"? Не смешите. Всем было любопытно, всем хотелось на самом деле знать. Но это все равно было страшно.
Первым, кто подошёл к столу, был Джаст. Он с секунду смотрел на свое имя на экране, а затем надел наушники.
Он вставил кассету внутрь специального отсека и мысленно приготовился к увиденному на экране.
Сначала там были помехи и программист подумал, что что-то уже сломалось или в принципе не работало с самого начала, но это оказалось не так. По экрану пополз двоичный код – Джаст мог бы легко считать его и даже понять, что там могло быть предположительно зашифровано, но они шли по экрану так быстро, что он не успел. Затем изображение сменилось чьим-то до боли знакомым лицом.
Кому принадлежало это лицо – Джаст понять не мог. Он прижал наушники к ушам ещё крепче, чтобы не пропустить ни одного слова, которое, возможно, начнет это лицо говорить. Так и случилось.
Лицо, широко улыбаясь, будто издеваясь, говорило:
«Они узнают, что ты ненастоящий. Они узнают, что ты скрываешь. Они узнают, кто ты такой. Они узнают, какой ты лжец. Они узнают. Они узнают. Они узнают. Они узнаютониузнаютониузнаютониузнаютониузнают...»
Джаст сбросил наушники и с отвращением посмотрел в экран.
—Твою мать. — выругался себе под нос. Он потёр уши – ибо лицо с каждым новым "они узнают" говорило все громче. Ну и бред же.
Абсолютный программист повернул голову в сторону Алфёдова и Секби.
Алфёдов нахмурился, глядя в экран, а потом точно так же сорвал наушники с головы, отвернувшись. Джаст знал: так Алф хотел скрыть, что ему страшно. Он знал, как тот кривит губы в такие моменты и как выглядит его лицо в целом.
А вот по лицу Секби нельзя было сказать однозначно, что именно он чувствовал. Он выглядел одновременно растерянным и одновременно безумно напуганным. Чешуйчатый хвост безвольно лежал на полу, руки опущены, как у тряпичной куклы. Казалось, что ящер был единственным, кто дослушал свою запись до конца. Когда она закончилась, он, продолжая глядеть в экран отрешенным взглядом, медленно снял наушники и отошёл к выходу из зала, спрятав лицо в собственных ладонях.
Джаст очень редко видел Секби в таком состоянии. Что было в его записи? Неужели там что-то настолько берущее за душу? Триггер? Наверное.
Алфёдов обеспокоенно подошёл к своему другу – но тот сразу же убрал руки и улыбнулся, принялся убеждать его, что все хорошо, что это он так глаза протирал, "а то болят от света".
—Можешь обманывать меня сколько угодно, актер из тебя не очень. — Алф скрестил руки на груди, забывая о своем собственном страхе.
—Я и не претендую на звание актера, — губы Секби дрогнули и попытались растянуться в улыбке. Получилось так себе. — У нас вон, есть актер, Жираф.
—Это просто прекрасно, но меня не волнует Жираф. — продолжал стоять на своем абсолютный ноль.
—Знаешь... Я потом тебе расскажу об этом. Сейчас реально расслабься, там нет ничего таког...
Не успел он договорить, как послышалось звучное ругательство и как кто-то шлепнулся на пол. Им оказался необычной внешности парень: одна часть волос и бровь у него была обычного естественного цвета волос, брюнет, а вторая – выкрашенная в ярко-розовый. Но суть была не в падении, а в том, что оно за собой повлекло. А повлекло оно череду абсолютно ужасных событий.
Несчастный провод, об который запнулся тот, оказался проводом от проектора, который висел посреди зала. Почему провод от такой важной вещи валялся на полу? А кто его знает. Может, убрать забыли.
Проектор от этого зашатался на потолке, как-то очень уж жутко заскрипев. Двухцветный спокойно поднялся и двинулся вперёд, прямо под этот самый проектор. Он, кажется, вообще не замечал, что над ним буквально нависает угроза.
Никто бы не придал этому значения, если бы проектор не стал качаться все сильнее и сильнее. Кролик, стоявший поодаль, заметил это и в два прыжка преодолел расстояние между собой и этим странным парнем.
Все произошло как-то непозволительно и непростительно быстро.
Только Кролик успел толкнуть парня в сторону, как в этот же самый момент проектор с треском сорвался со своего крепления и полетел вниз. Прямо на Муна.
Секунда, глухой удар – и по полу растекается лужа крови.
Секунда, вздох – и по залу раздается крик ужаса.
Никто, даже сам Кролик, не успел среагировать. Началась паника.
Двухцветный в ужасе отходит от тела и осколков. Ему повезло остаться в живых, но за это кто-то другой поплатился своей жизнью. И ведь он даже не знал этого Кролика, только имя! Это было отвратительно.
Модди просочился сквозь толпу и попытался как-то помочь бедняге, ведь, чисто в теории, его ещё можно было бы спасти... Но, к сожалению, тяжеленный агрегат размозжил чужую голову в щепки. И в этом месиве невозможно было даже лицо узнать, потому что его тоже задело.
—Мёртв. — голос врача утонул в чужих криках и разговорах. — Это бесполезно.
—Убийца! — кричал кто-то.
—Я видел, как он провод тянул!
—Ты специально?!
—Так сложно было уйти в сторону?
Двухцветный растерянно смотрел на гудящую толпу, из которой непонятно откуда доносились возгласы, обвинявшие его. Он попытался найти в кому-то защиту, но он не смог никого увидеть, потому что в глазах потемнело. Он тут же поспешил сбежать из зала. На удивление, его не стали ловить – все равно далеко не убежит.
Из колонок на потолке и стенах послышался знакомый голос игрушечного медведя.
—О-оу! Какая жалость! — Монокума противно захихикал. — Первая жертва – несчастный случай. Зато наш везунчик Рунек оправдал свой титул! — и снова смех.
Теперь все знали его имя. И Алфёдов скривился – так вот каково этому везунчику.
—К сожалению, Рунек не виноват. Это лишь была воля случая... Классного суда не будет! И оставьте, пожалуйста, тело. Но помните о нашем маленьком условии. — и снова голос медведя менялся и искажался. — Удачного дня!
Последняя фраза звучала как издёвка.
В зале снова воцарилась тишина. Неловкая, мерзкая, давящая. Здесь стало очень душно: пахло металлом и страхом. Кто-то не выдержал и быстрым шагом, почти бегом покинул помещение. Наверное, это была Ники.
Джаст смотрел на склонившегося Модди над телом убитого. Тот колебался. К нему подошли Шляпник и Жираф, завели какой-то диалог в попытках приободрить. Получалось нескладно.
—Пойдемте... — наконец Арлабус вновь попытался взять все в свои командирские руки. — Здесь... Больше не на что смотреть. Давайте все вернёмся в комнаты.
—Давайте только никто не будет винить Рунека. — Секби вздохнул. По всем законам и кодексам страны и нормальных людей, Рунек виновен. Но по законам здешнего, совершенно другого мира, он чист. И это было в какой-то степени верно. Это была случайность. Тем, кто дёрнул провод, мог стать кто угодно из присутствующих. Просто кому-то одновременно не повезло и повезло.
—Ты ж судья. С какого пер'епугу он не виновен? — огрызнулся Клэш.
—С такого, что на его месте мог быть кто угодно. Ты или я... Неважно. Даже сам Кролик. — ящер с трудом выговаривал слова, настолько это была чудовищная картина, которую все лицезрели одновременно. — Поэтому не вините Рунека. Когда у нас будут основания и доказательства для чужого обвинения, тогда я все скажу.
Чтобы больше не отвечать на чужие вопросы, Секби резко развернулся и вышел из зала. За ним последовали Алфёдов, Джаст, Альцест и Сантос. Теперь было как-то неудобно ходить всем вместе. Всем надо было немного уединения и успокоения от пережитого ужаса.
Здесь многие ещё не видывали смерть воочию. Вполне возможно, что Модди и Секби были единственными, кто мог быть морально готов к лицезрению ещё секунду назад живого человека, а сейчас уже просто бездыханного тела. Но про ящера ещё можно было поспорить.
Джаст лежал на кровати, раскинув руки в стороны и глядя в потолок. Он осознавал, что лежит абсолютно бесцельно, хотя ему надо было думать. Именно надо думать – мыслительный процесс никогда не должен останавливаться. Но он понимал, что ни одна мысль не остаётся в его голове дольше, чем на несколько секунд. Это создавало ощущение пустоты и бездействия. А пустота и бездействие – две вещи, которые не должны стоять с Джастом в одном предложении.
Программист вдруг резко ударил здоровой. рукой по кровати – лучше не стало, он лишь "распугал" мысли, которые пытался сгруппировать и рассортировать по "полочкам" в мозге.
Как же это было... Страшно и быстро. И его ранение в руку тоже было страшно и быстро. И вся эта школа – одно сплошное "страшно" и "быстро".
Выходить из комнаты как-то не хотелось. Стрелки на часах перевалили уже за два часа дня – неужели так быстро пролетело время? К этому моменту он уже должен был несколько раз проголодаться, но в голове сразу всплывала эта картина с мертвым Кроликом и с проткнутой рукой, и есть перехотелось моментально.
Спать – рано, бессмысленно, да ещё и опасно. В этих комнатах "почему-то" нет замков. Даже на ванных комнатах их не было. Нигде здесь не было покоя и безопасности.
Джаст потянулся за планшетом. Открыл информацию об "учениках", и нашел карточку Кролика – она была тусклой, перечеркнутой, а рядом с фотографией красными буквами было написано "мёртв".
Ну, спасибо. Он только отвлекся... Хотя, чего не ожидал, когда лез в каталог людей как раз за тем, чтобы посмотреть информацию о Муне?..
Джаст положил планшет и отвернулся от гаджета. Страшно было представить, на что может пойти в теории Монокума, чтобы достичь желаемого. Какие ещё методы он применит? Стоило продумать, как нивелировать в случае чего. Если вообще им доведётся ещё раз говорить с ним лично, а не через динамики.
А пока что нужно заняться безопасностью.