***
Санчез повис у Секби на шее, когда Алфёдов и Джаст благополучно ушли. Секби был этому несказанно рад, потому что вообще не был настроен на посторонних людей, особенно тогда, когда он так сильно хочет побыть с Санчезом наедине. Руки его легли на чужую талию, крепко прижимая к себе для объятий. Санчез хихикнул. —Секби! — о, Господи, как же ящер любил, когда он звал его по имени! — Пошли что-нибудь поделае-е-ем? Или хочешь, может, суд обсудим? —Пойдем! Хорошо, что все ушли, я как-то не был настроен с другими, кроме тебя, общаться. Можно и суд обсудить... Аха-ха, суд обсудить, — он усмехнулся себе под нос за такую тавтологию. С этими словами Санчез оторвался от Секби и поманил за собой пальцем. И Секби вообще не мог устоять перед таким...
Шилдронпа. Глава 5. Руминации.
Что для людей есть прощение? Кто-то скажет, что это пустой звук, кто-то – шаг к примирению, кто-то – проявление своей слабости. Прощению можно дать очень много значений, и все они будут в какой-то степени верны, ведь сколько людей, столько и мнений. Тем и подвижен наш язык. Все философские размышления могли быть отодвинуты на второй план во время наказаний и снова выдвинуты вперёд, когда они заканчивались. Дэб погрузился в самый настоящий экзистенциальный кризис: все его друзья уже на том свете, если он вообще существует. Он стал тенью, которая не отсвечивает и просто безмолвно следует по пятам за остальными. Может, поэтому его и не трогают вовсе? Может, поэтому он в безопасности и до сих пор не умер? Дэб вспоминал школьные годы...
Шилдронпа. Глава 4. У #@∆ есть секрет.
Диамкей выглядел пугающе спокойно, когда смотрел, как терзают Ксеноморфа. Театрально смахнув невидимую слезу с глаза, он первым развернулся в сторону лифта. Руки он сложил за спиной, что придавало ему важный вид. Если бы он был дипломатом или каким-нибудь переговорщиком, он бы точно забрал звание самого солидного из таких. Он, не договариваясь, вел за собой вялую толпу, лишённую всяких сил после лицезрения такой экзекуции. Больше всего соков выжало из самых впечатлительных: они плелись сзади остальных и чуть слышно о чем-то говорили своим друзьям, которые, заметив их состояние, шли рядом. Дэба умиляло это поведение, но, к сожалению, своих друзей у него не осталось: или убили, или казнили. За линзами темных очков не было видно ни его...
Шилдронпа. Глава 3. Когда вода обратится в кровь.
Каждый наблюдал, как брызжет кровь Гельмо. Каждый видел, как он раз за разом дёргает ручки дверей. Каждый видел, как его задавило, точно так же, как и его случайную жертву. С классного суда выходили молча. Все были потрясены жестокостью казни. И никто бы не хотел оказаться на месте пранкера. Это уж точно должно стать причиной для того, чтобы не совершать убийств. Здесь вполне можно жить столько, сколько каждый пожелает! Все условия, все удобства воссозданы в полной мере. Так почему же нельзя просто остаться здесь? Потому что всем хочется на свободу. У всех есть своя, личная жизнь, которую нагло и совершенно безнравственно отобрали, всех отрезали от реального мира и друзей, семьи, работы, учебы. И всем хотелось выжить, не стать...
Шилдронпа. Глава 2. За случайно – бьют отчаянно.
Первая ночь здесь казалась ужасной. Стены вырвиглазного розово-красного цвета давили. Больше всего напрягала огромная камера, которая висела под таким углом, что охватывала всю комнату. Включая кровать. Расслабиться не получится. Да и вообще, разве можно расслабиться, когда ваш товарищ погиб у вас же на глазах, когда вам проткнули руку, чудом не лишив вас ее? Ответ очевиден. Вот и Джаст не мог. Он лежал пластом на кровати и пытался скомпоновать все мысли в кучу, при этом не отключая другие пять органов чувств. Свет он выключать пока что не стал. Авось потом сможет заснуть и с такой яркой илюминацией – тогда потенциальный убийца решит, что он не спит и тогда с меньшим шансом решится на задуманное. И прислушивался. К каждому шороху...
Шилдронпа. Глава 1. Добро пожаловать в школу Отчаяния!
Последнее, чего хочется человеку, угробившему большую часть своего хоть мало-мальски осознанного существования на учебу – оказаться за школьной партой. Что, неужели опять эти девять, а иногда одиннадцать лет нескончаемого ада, а затем ещё четыре или шесть лет? Опять все по новой?! Это кажется страшным, просто до ужаса реалистичным сном, который вот-вот закончится, стоит только ещё немножко полежать на парте. Но ощущения слишком реальны, а твердая плоская поверхность не сменяется на мягкую теплую кровать, рядом не лежит телефон на зарядке с вот-вот прозвеневшим будильником. Приходится открыть глаза. Школьный кабинет. Не суперновый и усовершенствованный, но и не старый и убитый в хлам. Кажется, что школа ещё зелёная, только что...
