Шилдронпа. Глава 4. У #@∆ есть секрет.

Диамкей выглядел пугающе спокойно, когда смотрел, как терзают Ксеноморфа. Театрально смахнув невидимую слезу с глаза, он первым развернулся в сторону лифта. Руки он сложил за спиной, что придавало ему важный вид. Если бы он был дипломатом или каким-нибудь переговорщиком, он бы точно забрал звание самого солидного из таких.
Он, не договариваясь, вел за собой вялую толпу, лишённую всяких сил после лицезрения такой экзекуции. Больше всего соков выжало из самых впечатлительных: они плелись сзади остальных и чуть слышно о чем-то говорили своим друзьям, которые, заметив их состояние, шли рядом.
Дэба умиляло это поведение, но, к сожалению, своих друзей у него не осталось: или убили, или казнили. За линзами темных очков не было видно ни его грусти, ни его сожаления, ни вообще каких-либо эмоций. Правильно говорят, что глаза – зеркало души, потому что если его закрыть, становится ничего непонятно. Рядом с ним шел парень в соломенной шляпе и забавном рабочем комбинезоне. Он тоже выглядел расстроенным и подавленным, хотя ни с кем из нынешних жертв он не был знаком.
Леоша – так звали этого парня – видел скорбь Дэба, даже не глядя ему в глаза. И поэтому просто молча, без вопросов, находился рядом, и так, чтобы не навязываться, и так, чтобы дать понять, что он все равно не один.
Сюда бы подошла фраза "это начало хорошей дружбы", не так ли? Кто знает, быть может.
Рунек пробежал мимо Джаста в свою комнату, да так быстро, со свистом, что аж ветер подул, хотя везунчик был в числе тех, кто до этого секунду назад еле шел в конце толпы уставших людей. Программист не вполне понял, почему он так спешил, ведь теперь он вообще не был причастен к убийству и расследованию.
—Ты вчера в итоге нашел что-нибудь? — спросил его Алфёдов, внезапно появившийся рядом. Все мысли тут же рассыпались. Такую вот особенность имел его белокурый друг.
—Да. На компьютере там были файлы с выжившими и умершими прошлого года. Сети не было вообще. Тут все заглушили.
—Что и требовалось доказать. Впустую время потратил.
—Не говори так. Потом, как выберемся отсюда, найдем этих людей и пойдем жаловаться в полицию.
—А ты думаешь, что мы выберемся? — голос Алфёдова дрогнул.
—Конечно. Надо не переставать верить.
—Тут одной веры недостаточно. Джаст, что с тобой вообще случилось? Ты который день ведёшь себя так странно и...
—И? — программист взглянул на своего друга из-под очков. Ярко-зеленые глаза казались не успокаивающими, а какими-то... Холодными.
—И бессердечно.
—Бессердечно?
—Да. И даже не спрашивай почему. Подумай сам. Или спроси у кого-нибудь другого, у таких же бессердечных, типа Диамкея. — абсолютный ноль отвернулся от Джаста и ушел в сторону кухни.
—Да что с тобой такое, а?! — программист рявкнул ему в спину, зная, что он услышит, но не ответит. — Господи... Перебесится и придет. — буркнул он себе под нос и, за неимением больше никаких занятий, ушел к себе.
Он не хотел злиться на Алфёдова, совсем нет. Но так получилось. Джаст считал, что все здесь слишком сильно преувеличивают и принимают близко к сердцу. Если убили не твоего близкого друга – переживать не о чем. Каждую секунду в мире умирает какой-нибудь человек, просто они лицезреют это лично.
Больше всего его раздражала эта тенденция "а если мы не выберемся". Если человеку говорить, что он свинья, он в конце концов захрюкает. Вот и здесь так же. Чем больше они впадают в это отчаяние (чего делать категорически нельзя, как предчувствовал программист), тем больше шанс, что они станут следующим убитым, чье тело будут расследовать и изучать без всяких прелюдий.

Диамкей стоял на кухне и что-то себе готовил поесть, как ни в чем не бывало. Алфёдов, вошедший сюда же, смотрел на него с опаской.
—Привет, Алфёдов. — дружелюбно проговорил он, даже не взглянув на вошедшего.
—Тц... Привет. — по интонации было слышно, что он вообще не хочет разговаривать, но приходится проявлять вежливость.

—Не бойся меня.
—Я не боюсь. С чего ты взял?
—А я это слышу. — Диамкей повернулся лицом к собеседнику и улыбнулся. В руках у него была кружка с кофе.
—Ты фрик.
—Как прямолинейно... — он отошёл от столешницы и приблизился к Алфедову. Он положил ему свободную руку на плечо, от чего тот вздрогнул и отпрянул. — Видишь. Боишься.
—Мне просто неприятны прикосновения.
—А глазки твои? Бегают туда-сюда по комнате. Ты мне даже в глаза почти не смотришь.
Алфёдов тут же посмотрел Диамкею в глаза, и стал натурально прожигать его взглядом, словно назло.
—Вот так-то лучше. Я люблю, когда мне смотрят в глаза.
—Ты фрик. — снова повторил он.
—Ну, может быть и так, — спокойно отвечал полуробот. — А ты? Разве ты не фрик?
—Нет. Я себя не считаю фриком.
—Ты себя можешь считать кем угодно, гораздо важнее то, каким тебя считают и видят другие люди. Вот я тебя, например, считаю фриком.
—С чего бы это вдруг? — Алфёдов напрягся, но при этом не прекращал диалог: интересно же!
—А вот с того, что ты, например, имеешь такой странный титул. А ещё с того, что ты вечно ходишь не один, а жмешься к своим друзьям, как их... Джаст и Секби, да?
—Нет ничего странного в том, чтобы ходить вместе со своими друзьями. По-твоему и Хайди с Ники фрики?
—Нет, ни в коем случае, — Диамкей сделал глоток кофе. — Они-то как раз нормальные. Они держатся вместе, а ты жмешься к другим.
—Какие ты странные выражения выбираешь для этого... Допустим. — Алфёдов закатил глаза. — Почему ты так общался с Кэпом?
—М-м? — Диамкей словно не услышал вопрос и с вопросом посмотрел на беловолосого.
—Я спрашиваю, почему ты так общался с Кэпом и почему ты улыбался ему.
—А-а-а, это... Мой дорогой Алфёдов, это немножко личное, знаешь? И я имею полное право не отвечать на твой вопрос.
—Во-первых, не называй меня так, а во-вторых, ладно, дело твое. — парень, посчитав, что разговор окончен, отошёл к ящикам над столешницей.
—...Но впрочем, знаешь, тебе я могу рассказать. — вдруг сказал Диамкей, опять развернувшись к Алфедову.
—М-м, правда, что ли? — с долей сарказма и язвительности, не глядя, абсолютный ноль бормотал.
—Ага. Ты не отворачивайся, садись, поболтаем...
—А я не настроен на долгие посиделки с тобой, если что. Меня уже порядком раздражает твоя манера общения.
—Ну, тогда ты не узнаешь, почему мы так с ним разговаривали. Я не могу поменять свою привычную манеру общения, извиняй.
—...Ладно, я потерплю ещё немного.
—Ну так вот... Ещё до этих событий мы с Кэпом и правда были хорошими товарищами, даже друзьями!.. Но, к сожалению, у нас были разногласия... — интонация Диамкея стала такой наигранно-грустной, что было прям слышно, как он несерьёзно от этом говорит. — И мне стало труднее считать его другом. Знаешь ли ты, мой дорогой, что учёные тоже не лишены веры? Неважно, что ты ответишь, но это все равно правильно – Ксеноморф верил, да ещё как верил! Настолько, что доказывал мне свою точку зрения с пеной у рта, навязывал мне ее, а потом и оскорблял моего бога... Как я считаю, религиозные войны – самые кровопролитные из всех, ведь нет ничего сильнее веры. Поэтому и обида у меня была сильной.
—Так почему же ты ему улыбался? — Алфёдов к этому моменту уже повернулся и невольно установил с ним зрительный контакт.
—А почему я тогда тебе улыбаюсь? — говорил он вопросом на вопрос. — Не стоит выносить сор из избы, зачем кому-то знать, что мы больше не такие уж и друзья? В конце концов он не выдержал и прикрикнул, что я пожалею... Навряд ли это когда-нибудь случится. Я ни о чем не жалею. Это он должен жалеть. — Диамкей отвернул голову, будто хвастаясь своим красивым профилем лица.
—Понятно все с вами... — тяжело вздохнул Алфёдов. — Пей свое кофе.
—Свой.
—Да неважно...
С этими словами абсолютный ноль схватил пачку печенья и быстрыми шагами ушел с кухни, оставляя полуробота в одиночестве.
—Странный какой!.. — все с той же улыбкой говорил он. Диамкей ни о чем не жалеет.

Новый день начался без убийств и небольшим подарком. Монокума любезно оповестил учеников, что они "хорошо учатся", и поэтому "должны быть награждены". Так и открылись железные решетки на лестнице второго этажа.
Это событие должно было обрадовать и снова сплотить всех вместе, поднять настрой на поиски выхода из этого места, но эффект получился обратный. К огромному сожалению Арлабуса, многие не хотели идти огромной толпой и предпочитали идти отдельно, самостоятельно, только с проверенными людьми. Абсолютный лидер чувствовал себя так, словно потерял свою армию, которая перебежала на сторону врага.
—Воспринимай это легче, Лабус, — раздался приятный голос рядом. — Ты им не мамка, в конце концов.
—Я понимаю, Веназар. Но, Господи, как так можно? Это же столько всего можно вместе...
—Вместе-вместе... А ты попробуй по отдельности. Позволь им сепарироваться.
Веназар был высоким блондином с бледно-голубыми глазами. Он вызвал доверие, возможно, потому что весь его вид был благородным и отсылал к эльфам из фентезийных книг и игр. С учётом его абсолютно таланта стрелка, он ещё больше поддерживал свой образ последнего выжившего из совсем уже вымершей расы.
—Приятнее ходить отдельными группками, чем всем вместе. Если уж тебе так надо, можешь контролировать нас, — блондин улыбнулся, указав взглядом на стоящих подле Ники, Хайди и Кэтрин.
—Только не думай, что мы станем тебя слушаться, — парировал акула.
—Ну уж ради меня-то можно и попытаться! — уже со смехом в голосе отвечал Арлабус.
Веназар встретился взглядом с Рунеком, который теперь не мог найти себе места. Он думал было прибиться к Дэбу и Леоше, ведь ещё вчера хотел к ним подойти, но так и не успел: они одними из первых ушли наверх.
Они стали перемигиваться. Рунек не особо понимал этот невербальный способ общения глазами и немного бровями, поэтому вообще не разбирал, что ему пытался донести стрелок. Тогда он подключил жесты и стало понятнее: он предлагал присоединиться к ним. Везунчик отказался. На немой вопрос "почему" ответить не смог: простых жестов не хватило.
—С Веником в гляделки играешь? — чьи-то руки легли на плечи Рунеку, от чего он чуть не подпрыгнул на месте. По голосу он не сразу понял, кто это, а от неожиданности он и повернуться не мог. — Да не трясись ты!
Это был Секби. Кажется, он был единственным из тройки его, Джаста и Алфёдова, кто не испытывал к Рунеку никакого негатива, и кого сам зеленоглазый мог действительно назвать надёжным человеком.
—Уже не играю, — успокоившись, сказал везунчик, повернувшись к Секби.
—Пойдешь с нами? Второй этаж обещает быть интересным.
—А твои... Не против?
—Мои? — ящер бросил взгляд на "своих". — А с чего бы вдруг?
—Ну, не знаю. Они какие-то странные в последнее время.
—Это нормально для них, — судья махнул рукой, а затем нагнулся к Рунеку и прошептал: — Милые бранятся – только тешатся.
—Серьезно?!
—Ну, не прям серьезно! — он поднял руки, будто бы сдавался. — Но я предполагаю, что они могут. — и хитро улыбнулся.
—Неожиданно...
—Не волнуйся, когда медовый месяц начнется, тут стены не помогут. — ящер похлопал Рунека хвостом по ногам, как бы приглашая за собой, двинулся в сторону лестницы.

Второй этаж казался сравнительно меньше, чем первый, по крайней мере в нем было гораздо тяжее запутаться и поймать себя на мысли, что ходишь ты не в конкретном коридоре, а петляешь кругами вокруг одного и того же кабинета, как было на первом этаже. Впрочем, и первый этаж уже казался не таким однотипным, как в первый день, поэтому стоило просто привыкнуть.
На развилке направо, налево и прямо группы разделились: группа во главе с Арлабусом, пара из Дэба и Леоши, все ребята из отдела шутников (они звали себя Ямакаси), а с ними и Душенька шли прямо; группа с Джастом, пара из Нео и Заквиэля, а также тройка с Модди отправились направо. Все остальные ушли налево.

Впереди оказался огромный бассейн, от которого Хайди был просто в восторге. Если бы не вся сложившаяся ситуация, он бы с удовольствием искупался здесь... Хотя вода выглядит достаточно чистой и даже безопасной, потому что, во всяком случае не пахло химией и хлоркой так, что глаза выедало. Кэтрин была того же мнения, что и ее "папа". Они, не говоря ни слова, смотрели на Ники, которая отлично умела читать по глазам.
—Потом, потом... Да и ещё не факт, что тут есть...
—Гляньте! Тут сумки с вещами для плавания, — никто и не заметил, как Веназар оказался около шкафчиков, стоящих рядом с раздевалкой.
—Уже есть, ладно. — девушка улыбнулась и кивнула двум парам выжидающих глаз.
Блс и Клэш тоже были в восторге от бассейна и чужих, пусть и неиспользованных, вещей в шкафчиках. Один только Клайд не выражал никакой радости от найденного помещения.
—Чего ты? — Обсидиан слабо пихнул рыцаря в плечо.
—Я плавать не умею. — спокойно отвечал он. Обсидиан был человеком вполне понимающим и недавно пережившим такое, что точно бы не стал смеяться над этой особенностью, если это можно было так назвать. — И копаться в чужих вещах мне неинтересно. Этому балбесу интересно, а мне не очень...
—Да ладно тебе. Тут в целом находиться в кайф, как по мне. Надо будет ещё посмотреть, есть ли тут ночная подсветка или типа того... — Тайм стал оглядываться в поисках либо выключателя, либо ещё чего-то.
—И устроить вечеринку с бассейном?
—А что? Должна же быть хоть какая-то радость от этой школы. Тюрьмы, прошу прощения.
—Ладно, согласен... — Клайд звучал так, словно не был согласен с мнением Обси, но и не стал ничего говорить против.
Справа находился, неожиданно... Мусоросжигатель.
—Вот это огромная махина... — Рунек оглядел машину. Металлическая лестница к ней была проведена отдельно.
—Кто-то явно комплексует. — с усмешкой сказал Джаст.
—Интересно кто... — огрызнулся в ответ Алфёдов, сделав два шага в сторону от программиста.
Секби не мог сдержать улыбки. Его очень смешило поведение своих друзей, хотя одновременно с этим он переживал, что они и вправду поссорились и он об этом просто не знает.
—А он рабочий? — Заквиэль вдруг вскочил на лестницу и стал подниматься. За ним поспешил и Нео, раз уж такое дело.
—Не знаю? Проверь! — чуть повысив голос, говорил Секби, так как они вдвоем уже запрыгали по ступенькам.
—А прикиньте, там же можно сжечь все, если умудриться запихнуть, — Жираф рассуждал вслух, надеясь получить какие-то комментарии скорее от своих друзей, нежели от кого-то другого.
—А тебе так хочется проверить, Раф? Хочешь, я тебя туда запихну? — Пугод, тот парень в шляпе, говорил очень быстро, но при этом разборчиво.
—Я запихну тебя быстрее, пока ты тут языком чешешь. — по интонации Раф не обижался, но угрожал.
—Сейчас я вас двоих запихну, поумерьте пыл. — пытался вразуметь их Модди, но сам еле сдерживался, чтоб не засмеяться с этих пустых угроз и присоединиться к Заку и Нео в проверке машины.
Но не успел он даже шага сделать в сторону лестницы, как мусоросжигатель недобро и даже страшно заскрипел, издал ещё какой-то звук и резко вспыхнул изнутри: Нео раскрыл крылья и завороженно смотрел, как разгорается пламя.
—Нео, я все понимаю, но ты хотя б следи... — Заквиэль вылез из-под огромного белого крыла. Ему повезло, что он был в маске, иначе пришлось бы отплевываться ещё и от перьев.
—Чего? А, да, извини, — механик сложил крылья и продолжил смотреть на огонь. Языки пламени отражались в его синих глазах по-киношному эпично.
—Короче, работает! — Заквиэль свесился через перила. Хоть высота и не была столь большая, чтобы кричать, дабы тебя услышали, но и обычным спокойным голосом уже не поговоришь.
—Слышим. Вы лучше вырубите его, мало ли, сожжете ещё что-нибудь. Мусора у нас пока не так много, чтобы сжигать его, — с этими словами Пугод продолжил донимать Жирафа.

Ребята послушно выключили работающий мусоросжигатель и пламя наконец потухло. Только после этого Нео смог оторвать взгляд от машины и вернуть волю над собственным телом. Почему его так заворожил огонь? Почему ему так резко захотелось узнать, как быстро сгорит чье-то тело там, внутри? Может, это все из-за влияния этих убийств и казней? Быть может, они провоцируют людей на ещё бо́льшую злость и ещё более жестокое насилие? Господи.
Нео аж передёрнуло от таких мыслей. Он отвернулся от мусоросжигателя и непривычно для себя крикнул:
—Пошли отсюда, тут ничего интересного больше нет, я думаю.
Остальные негласно согласились с ним: действительно, а на что тут ещё смотреть?
По пути обратно к развилке они встретились с ребятами, которые ушли вперёд. Перекинувшись своими находками, они дружной толпой отправились налево, в последнюю часть этажа, в которой они ещё не были.
И вот там их ждало самое интересное.
Помимо того, что они столкнулись с третьей разделившейся группой, некоторые из которых уже ушли в другие части этажа, в одном из кабинетов стояли приставленные друг к другу парты, на которых лежали подписанные запечатанные письма.
—Что это? — прозвучал вопрос кого-то из толпы.
—Это именные письма. Откройте, узнаете, что в них. — Санчез, стоящий у стены, скрестил руки на груди. Рядом с ним стоял его друг – Барси.
Ребята неуверенно взяли оставшиеся бумажки.
Нео взял одним из последних. Он стал распечатывать его и уже предчувствовал, что здесь что-то неприятное и нехорошее.

«Кое-кто знает твой секрет. У этого кое-кого очень развязный язык и громкий голос, а также опасное окружение. Неужели ты хочешь, чтобы твой секрет раскрыли? Убей.»

Нео тут же забегал глазами по кабинету в поисках загадочного "кое-кого". Он знал, кто он, но не хотел признавать. Крылатый резко сжал письмо в руках, смял его и уже собирался куда-то кинуть, но лишь спрятал его в карман белой кофты.
—Ну что, нравится? — раздался вдруг голос Диамкея за спиной. Он вошёл в кабинет за остальными, держа руки за спиной. У него у самого было такое же письмо, которое он запечатал обратно после прочтения. — Так приятно со стороны Монокумы получать новые и новые поводы к убийству! Гораздо приятнее и интереснее раскрывать убийства, в которых есть повод. Не так ли, Секби?
Тяжёлая железная рука легла на плечо ящеру. Последний даже не вздрогнул, легко повел плечом, чтобы сбросить с себя ощущение неприятного прикосновения.
—Убийства есть убийства, их раскрывают не из интереса. Тебе ли не знать? — судье не хотелось развязывать дискуссию, поэтому подбирал свои слова максимально мягко, контролировал свою интонацию.
—Но разве тебе нравятся рядовые дела?
—Может, и нравятся.
—А что насчёт острых, захватывающих? Что-то вроде мести, хм? — Диамкей опять давил улыбку, наворачивая круги вокруг Секби. — Разве тебе не хочется пощекотать себе нервишки, да и не только тебе?
—К чему ты заводишь все эти разговоры? — встрял Алфёдов, чем остановил этот хоровод Диамкея.
—Мне что, нельзя просто поинтересоваться у своих друзей, что они любят? — полуробот расстроенно посмотрел в сторону Алфёдова.
—Мы тебе не друзья. — отрезал Альцест.
—Ну вот, опять начинается... Ладно, зайдем с другой стороны. Что у вас в письмах?
Никто не ответил. Вообще никто. Все специально молчали, некоторые даже отвернулись и делали вид, что очень увлеченно перечитывают свои послания.
—И так всегда. Пытаешься с людьми по-доброму и по-хорошему, а получаешь такой плевок в душу!
—Хватит строить из себя королеву драмы. — Жираф бросил на Диамкея презрительный взгляд, а затем сразу отвернул голову. Не потому что боялся, а потому что не хотел смотреть на эти смешные попытки давить на жалость, дабы вызвать сострадание.
—Тебя задело это, абсолютный актер? — полуробот ловко ухватился за такую удачно подвернувшуюся попытку начать очередное "шоу". — Ты боишься, что я делаю это лучше, чем ты?

—Он – профессионал. А ты пытаешься косить под него, что выглядит, скажем, очень жалко. — вступился Пугод. — Ты начинаешь конфликты только в присутствии других, как я заметил. Что, один на один ты уже не такой смелый и разговорчивый?
Речь Пугода была теперь не только быстрой, но и достаточно звучной. В лице Диамкея промелькнула толика раздражения, которую он подавил очередной улыбкой. Перед тем, как улыбнуться, у него, кажется, дернулся глаз.
—Я не начинаю конфликты, мой дорогой Пугод!
—А что ты тогда делаешь? Ты и слова сказать не можешь, чтобы не задеть кого-нибудь. — Жираф скривился.
—Идите ссориться в другом месте! — Альцест не выдержал и, явно силясь, чтобы не начать полноценно ругаться вместе с ними, указал рукой на дверь.
Этим он смог закончить только что зарождающуюся словесную перепалку. Диамкей, улыбаясь Альцесту и Жирафу с Пугодом, чуточку иначе спрятал руки за спиной и неспешной походкой, с видом важной птицы, вышел из кабинета в каком-то своем неизвестном направлении. Не хватало только поклониться перед этим!

Нео теперь изучал все в одиночку, почему-то после этого письма ему не хотелось даже с Заквиэлем общаться, из-за чего нескем было даже поболтать. Затем он решил вернуться в комнату с мусоросжигателем – ещё раз посмотреть на мощь этого механизма – запустить его снова. Ему так понравился вид пламени, всеобъемлющего, уничтожающего, опасного...
К сожалению, это помещение уже было занято разговорами других людей, поэтому включить и просто смотреть не получится, ведь это скорее всего, вызовет массу вопросов. Поэтому можно развить свои навыки наблюдения (они бы пригодились в этих условиях), и он направился к лестнице к мусоросжигателю.
Ему с самого начала казалась вся эта странная конструкция очень ненадёжной, но что поделать? Спасибо хоть, что лестница не подвесная, а хотя бы стоит на балках уверенно. На платформе около машины стоял Санчез. Крылатый скептично отнёсся к присутствию другого человека здесь. Он видел, что тут есть кто-то другой, ещё когда поднимался, но решил просто проигнорировать. Наблюдать за другими можно и в компании кого-то.
—Привет, — Санчез первый проявил вежливость.
—Привет. А где твой друг?
—Барси, что ли? Да он внизу носится. Может, бассейн пошел проверять. Или ушел перечитывать письмо... Они все так распереживались из-за них, будто там самый страшный секрет написан! Это же всего лишь буквы! Надо быть легче.
—Ты говоришь прям как Диамкей. — Нео усмехнулся. Невольно, как-то на автомате, ведь у самого был написан секрет.
Беловолосый переменился в лице. Вместо беспечного он выглядел настороженно и даже недобро.
—...Не сравнивай меня с этим придурком. Диамкей – напыщенный идиот, который настолько уверен в своем "нерушимом" образе, что забывает про простой язык тела. — Санчез через секунду улыбнулся. — А ты понаблюдай за ним на суде. Его зажим – руки за спиной. А когда он полностью знает, что говорит правду, потому что ее уже озвучили за него, то он подпирает руками голову. И улыбается. Он за улыбкой прячет все свои комплексы и страхи. А я не такой. Я не прячу эмоций, а грамотно их контролирую. Поэтому даже не думай сравнивать меня с Диамкеем.
—Тебе реально он так неприятен?
—Ага. Ты будто не видел его. Он строит из себя черт знает кого, чтобы все начали его бояться и в итоге не покушались на его драгоценную жизнь. Я презираю таких.
—А может, тебя он так бесит, потому что ты на него похож?
—Ты с первого раза не понял или что? — Санчез перевел взгляд ярко-желтых глаз, сверкнувшие как-то недобро и хищно. — Я сказал тебе не сравнивать меня с ним. Диамкей – подонок, который только и может, что валяться в чужих ногах и пресмыкаться ради сокрытия своей слабости. А я – возвышенный, и я не поскуплюсь парочкой чужих голов ради достижения своей цели. Разве ты меня не понимаешь, Нео?
—Понимаю.
Нео опустил голову и глянул вниз: там между ребятами и, в частности, Диамкеем, Клайдом и Заквиэлем завелся диалог.

—Видишь? Видишь, как он метается от одного к другому? Видишь, как готов целовать им руки, лишь бы они не видели его настоящего? — Санчез скучающе смотрел, но угрожающе говорил. — Поэтому я и презираю таких.
—И что ты предлагаешь?
—Вершить судьбы таких жалких крыс, как он. У нас есть отличная возможность прихлопнуть его. — Санчез указал на мусоросжигатель поворотом головы.
—Я думаю, будет шумновато. К тому же... Мне нет дела до него.
—То есть тебя вообще он не бесит?! — Санчез начинал закипать.
—Ну да. Мне плевать на то, какой он там себе образ строит. Пусть делает, что хочет, архитектор хренов. — Нео даже не смотрел на Санчеза, и не смотрел на разговаривающих внизу, а куда-то вперёд, в потолок или ещё черт знает куда.
Беловолосый молчал. Он обдумывал сказанное и в конечном итоге резко соскочил с темы:
—Это потому что не он у тебя в письме указан?
Нео покосился на Санчеза самым удивлённым взглядом, который только может быть. Это вызвало на лице у фехтовальщика хитрую улыбку.
—Откуда ты знаешь?
—Все просто. Как только ты взял письмо и прочитал его содержимое, ты сразу стал глазами искать этого человека. Но Диамкей зашёл уже после этого. А потом ты так яростно смял это письмо, о-ой... Тебе бы поработать над своим языком тела! Отсюда я и сделал вывод, что Диамкей тебе неинтересен по другой причине. — Санчез говорил это с лицом знатока и человека, что смог разгадать какую-то очень сложную, но для него очевидную, загадку.
—Пф... Ну допустим. И что с того? — крылатый закатил глаза и вновь больше не смотрел на Санчеза.
—А с того, что ты имеешь все шансы с ним расправиться. — Санчез беспечно развернулся спиной к перилам, словно не боялся, что случайно упадет. — А я тебе помогу.
—Какой тебе имеет смысл помогать мне?
—Потому что я сделаю это не просто так, а за символичную плату.
—У меня нет ничего с собой.
—А мне и не нужны твои сбережения. — Санчез заговорщически улыбнулся. — Мне нужна зрелищность.
—К чему ты клонишь?.. — крылатый настороженно отпрянул от фехтовальщика.
—Я помогу тебе осуществить твой план, но добавлю небольшой остринки. Мой узнаваемый почерк. — Санчез негромко засмеялся, наблюдая, как забегали глаза у Нео.
—Гарантируешь?
—Гарантирую. По рукам? — он протянул механику ладонь для рукопожатия.
—По рукам. — и больше без секунды промедления, Нео согласился.
И это, возможно, стало ошибкой.

Комната Санчеза практически ничем не отличалась от других, кроме того, что тут повсюду были разбросаны бинты. Некоторые из них валялись в мусорке, другие – чистые, не распакованные, – лежали на тумбочке. Такие же бинты были туго затянуты на руках самого Санчеза. Они были заметны лишь на ладонях и между пальцев, но, судя по длине уже давно использованных бинтов, они тянутся куда выше запястий.
—Зачем ты меня сюда привел? — Нео не отказался войти в комнату.
—Ну точно не чай пить. — парировал с усмешкой беловолосый. — Обсуждать план. Выкладывай мне все, что ты знаешь об этом человеке в письме.
—При условии, что потом ты расскажешь, что в твоём. Мне тоже интересно.
—Идёт, — парень пожал плечами. Вполне равноценный обмен.
—Что тут говорить... Этот человек – Жираф. И он знает мой секрет.
—Жира-а-аф? — Санчез повернулся на Нео с выражением искреннего удивления. — Да ну? И что за секрет?
—Я не могу тебе его рассказать. Это не важно для плана. Поэтому прошу понять.
—Хм, ладно. Но я, если что, умею хранить секреты. — беловолосый сказал это так, словно на что-то намекал. — У кого из нас нет скелетов в шкафу? Поэтому я понимаю. Расслабься. О, да, кстати об этом! Прекрати мучить шнурки эти, — он указал пальцем на два шнурка кофты Нео, которые он периодически теребил в руках и закручивал из них узлы. — Это очень выдает твою нервозность. И расправь плечи. Это твой зажим.
—Я не могу их расправить полностью, у меня крылья тяжёлые. — Нео отпустил шнурок кофты и спрятал руки в карман.

—Еще лучше... — Санчез закатил глаза. — Не прячь свои руки! Хотя бы на судах помни об этом.
—Ты, между прочим, сам руки скрещиваешь часто. — попытался упрекнуть его Нео.
—Только тогда, когда я рядом с приятными мне людьми. Когда я с иными – я всегда держу руки свободными. Мало ли.
—То есть, хочешь сказать, это ещё и мера безопасности? — крылатый наконец вытащил руки из кармана и попытался стоять, ничего не делая руками. Это было тяжело, особенно когда имеешь многолетнюю привычку хотя бы как-нибудь сгибать руки, а не просто оставлять их болтаться.
—Если тебе так проще считать, то да, это мера безопасности.
—Мы ушли от темы, — заметил Нео и сел на край кровати. — Какой у тебя план?
—Тебе очень повезло, что я имел некоторые дела с каждым из этой шумной тройки, в частности с Жирафом тоже. Поэтому твоей задачей будет ждать у сжигателя, пока я не приведу его. Учти, он очень подвижный, может улизнуть в любой момент, так что держи его крепче.
—Так... То есть мне всего лишь надо будет его вырубить и тогда...
—Да.
Нео замолк. Он представил, как бьёт лицо Жирафа, столь идеально пропорциональное и элегантное, что даже вздрогнул от того, как сильно он хотел это сделать.
—Хорошо. — крылатый кивнул. — А когда мы будем это делать?
—А чего ждать? Сегодня же ночью и сделаем. Надеюсь, ты не уснешь. — Санчез хмыкнул.
—Не усну. А если... У тебя не получится его привести?
—А ты сомневаешься в моих способностях?
—Нет, но просто всегда нужны пути к отступлению.
—Если я его не приведу, отступать будет незачем, потому что он ничего не увидит и не узнает. Вот и все.
—Вполне разумно... Ладно, теперь расскажи, что в твоём письме.
Санчез вздохнул, будто ему было тяжело говорить о том, что в письме.
—Да так. Простое напоминание о скоротечности и серости жизни, и что она может стать ярче, если кого-нибудь убить. Все в репертуаре этого медведя, — он пожал плечами.
—Почему-то я ожидал чего-то другого... Если на этом все, я могу идти?
—Да. Иди. Ночью выйдем, примерно в час. До встречи. — Санчез мягко улыбнулся и помахал уходящему Нео рукой.

Нео было непривычно без часов на руке, поэтому он даже не знал, сколько он ждал Санчеза и Жирафа. Может, они вообще не придут? Или это была ловушка?
Об этом стоило думать немного раньше, гораздо раньше, чем он вообще согласился с Санчезом на такую "сделку". Эта авантюра из жажды мести может стоить ему самому жизни, если вести себя неаккуратно.
Но тут дверь в помещение раскрывается. Эхом этот звук проходится по стенам, отскакивает.
—Сань, а нам не прямо разве надо было? — все, что успевает спросить Жираф, прежде чем получить одурительно сильный удар в нос.
Дверь захлопывается и темнота покрывает все: одни только лампы сжигателя горят, оповещая, что машина в каждую секунду готова к работе.
Раф бьёт наотмашь, не глядя, отсюда и промахивается. Боль пронзает нос и до сих пор покалывает – актер чувствует, как начинает медленно течь кровь.
Глаза Нео, привыкшие к темноте, прекрасно видели абсолютно все.

То, как поблескивала темно-розовая капля, завораживала Нео и ему хотелось видеть ещё.
За эти несколько секунд Жираф успел разглядеть узнаваемый силуэт механика и сразу же попытался ударить вновь.
—Нео, какого хрена?!
Нео не ответил. Он увернулся от чужой руки и молча зарядил ему в челюсть.
Крик боли раздался по помещению. Актер сделал пару шагов назад, от чего Нео набросился на него, как хищник на свою добычу и попытался заломать его руки.
Жираф и правда оказался очень юрким и изворотливым, поэтому легко ускользнул из рук обезумевшего механика. Он бросился к двери, которая уже, к сожалению, была закрыта. Раф не успел даже осознать, что за эти пару секунд дверь успели забаррикадировать, как его схватили за кудрявые волосы, так крепко, как только Нео мог, и со всей силы приложили его головой об дверь.
И снова крик. Актер пытался отбиваться всем, чем только мог: руками, ногами, пихался и пинался, но у Нео было больше преимуществ.
—Хватит! Хватит уже! Нео! — Жираф опять попытался выскользнуть, но силы стремительно его покидали. Голова кружилась. В глазах у него все двоилось и троилось, и даже силуэт Нео расплывался, когда он оттянул его голову, чтобы посмотреть на истерзанное лицо, некогда идеальное.
Крылатый, все так же молча и не выражая никаких эмоций, заломал чужие руки за спину и повел за собой, словно осуждённого.
Жираф не сразу понял, что он собирается сделать, и дошло это до него только тогда, когда он с трудом увидел лестницу, ведущую к мусоросжигателю.
—Нео! Пожалуйста, давай хотя бы поговорим? Я знаю, что ты злишься, но, серьезно, это ненормально! — Жираф ещё недолго пихался и пытался сбить Нео с ног и вырваться, но не вышло.
—Тут не о чем говорить. — впервые подал голос Нео.
Жираф болезненно простонал. Тяжёлые шаги по железной лестнице раздавались оглушительным звуком, предвещая беду. Кровь с носа капала на них, оставляя зловещий след.
—Нео... — актёр не оставлял попыток вразумить его. — Я тебя очень прошу.
—Замолчи. Меня тошнит от твой жалости. — Нео потянул рычаг мусоросжигателя и машина издала тот же страшный звук.
Страх подступил к самому горлу. Жираф опять попытался вырваться, но тогда Нео и вовсе бросил его к стенке сжигателя, сорвал с него этот бесячий белый воротник, уже испачканный в крови, выкинул в сторону и схватил его за горло.
Раф вцепился в руку механика и стал ее царапать. Он брыкался ногами, но как только Нео наступил на одну из них, он почти сразу перестал.
Нео наслаждался. Ему было приятно смотреть, как причина его ненависти кричит от боли и дёргается в попытках вырваться. Больше всего ему было приятно видеть слезы у него на лице – они смешивались с кровью, размазанной по щекам, создавая непередаваемые ощущения.
Нео вдруг отпустил шею Жирафа. Он не успел откашляться, как снова оказался под угрозой.
Актера наклонили над самым огнем. Он чувствовал спиной, как разгорается жар внутри этой машины. И он всхлипнул.
Жираф редко плакал не для роли, да и роли-то ему давали в основном комедийные. И уж тем более он плакал только при своих двоих друзьях. Раньше ещё был третий, но теперь этот "друг" вот-вот его убьет.
—Прощай, Раф. — Нео перебросил его через край.
Жираф попытался ухватиться хоть за что-нибудь, но успел взяться только за белоснежный шнурок кофты. Он вытянул его и полетел вниз.
Нео вздрогнул, когда тело упало вниз. И ему пришлось зажать уши от того, насколько громкий и оглушительный был крик Жирафа.
Он горел заживо.
Нео смотрел, как пламя, словно зверь, съедает актера и не мог отвести взгляд. Крик пробивался сквозь зажатые руками уши, въедался в мозг и рвал барабанные перепонки. Все, что он мог различить среди этих бессвязных криков, это повторяющееся из раза в раз "Нео, Нео, Нео!".
—Нео! — теперь его имя послышалось со спины. Механик обернулся и увидел совершенно нежелательного сейчас человека.

Джей стоял, полный ужаса. Его черные глаза смотрели то на крылатого, то на сжигатель.
Нео бросился на бедного парня. С ним было гораздо проще: Джей оказался худощавым, как скелет, и достаточно слабым по сравнению с разъяренным Нео. Свидетель убийства успел ещё немного посопротивляться, из-за чего зацепился за какой-то выступ и порвал себе одежду, но все равно полетел вниз.
К предыдущему крику добавился ещё один крик. Ещё одно тело горело заживо. И ещё одна кровь на его руках.
Крики казались бесконечными, они не смолкали. Они были настолько ужасающими и истошными, что, наверное, Нео не забудет их никогда.

«Нео, Нео, Нео!»

Крылатый пришел в себя только тогда, когда Санчез выключил машину и огонь затух.
—Собери свои перья и выкинь их. Другие вещи оставь, пусть гадают. А ещё... — он вытащил из кармана что-то и высыпал на пол. Это оказались какие-то винтики и гайки. — Чтобы отвести от себя подозрения. Кому, как не роботу оставлять после себя железяки?
Нео ничего не ответил. Он собрал выпавшие белоснежные перья, которые мерещились ему розовыми от крови, хотя они не замарались ни капельки. И ушел.

Крики до сих пор стояли у него в ушах. Нео казалось, что кричат где-то совсем рядом, буквально за стенкой или перед дверью, и сколько бы он не пытался закрыть уши руками, подушкой, все было бестолку – тише не становилось ни на децибел.
Спал он очень плохо. Ему снился сон, как он вышел на свободу, но все и каждый, особенно Пугод и Модди, напоминают ему о содеянном. Во сне он не может убежать от разозленной толпы: ноги не слушаются, а толпа все догоняет и догоняет его, не желая выслушать и оправдаться. Все считают его безумцем и так и называют, а ещё много других синонимов к этому слову. Сон тоже казался бесконечным, но там хотя бы не было слышно криков и постоянного повторения его имени в ужасной агонии.
Проснулся механик с температурой. Он чувствовал, как его знобило и как трясло не то от холода, не то от жара, не то от страха. Руки дрожали и с трудом помогли поднять окаменевшее тело, дабы хотя бы усесться на кровати.
—Господи... — лепетал Нео, с трудом передвигая языком. Затем он собрал все свои силы в кулак и встал, выходя из комнаты.
Вчера он даже не переоделся и спал прям в одежде, из-за чего его вид был ещё более помятым.
Он передумал стучаться к Модди, когда уже направлялся в сторону его комнаты. Он боялся, что при его вопросах он во всем сознается и тогда ему точно несдобровать. Поэтому он решил сам дойти до медкабинета. Уж какие-то таблетки он точно опознает.
Судя по всему, он проснулся ещё до традиционного будильника, ведь нигде не было ни души.
С трудом найдя медкабинет, он ввалился туда, еле держа себя на ногах. Как слон в посудной лавке он перевернул весь ящик с таблетками, но отыскал там жаропонижающее. Ему повезло, что там же стояла кем-то забытая бутылка с водой. Если бы это была не вода, а какая-нибудь кислота, Нео все равно бы выпил: жажда мучила его, поэтому ему было без разницы.
Он сидел так примерно минут пятнадцать, уткнувшись головой в стол и закрыв себя руками, пока не подействовала таблетка. Но встать и уйти обратно сил все равно не нашлось, поэтому он так и заснул тут ещё на некоторое время.
Оказалось, что будильник звенел только в личных комнатах, в коридорах и других помещениях была тишина. Именно поэтому механика далеко не сразу обнаружили. Если бы Модди не взбрело в голову проверить сегодня медкабинет, возможно, Нео бы и не нашли вовсе.
—Нео! — врач подлетел к нему и сразу взял его руку, проверяя пульс на запястье. Слава богу, что он ещё был, ибо крылатый выглядел настолько неважно, что даже был похож на мертвеца. — Тебе плохо?
—Да, но я выпил таблетку... — он отвечал, не поднимая головы и взгляда.
—Жар?
—Знобит.
—Болит что-то?
—Голова.
—Давно выпил?
—Минут... Двадцать, наверное?.. Я не знаю. Я не помню, когда сюда пришел.

Модди вздохнул. У него одно переживание на другом...
—Скоро должно подействовать. Ты, кстати, Жирафа не видел?
Этот вопрос заставил Нео содрогнуться. Но он старался контролировать свой голос, хотя в итоге он все равно сипло ответил, что не видел его.
—Ладно, спасибо за информацию. Тебе нужна моя помощь ещё?
—Нет, спасибо...
—Если что, зови.
С этими словами медкабинет снова погрузился в тишину.
Нео съедал стыд и страх заживо, точно так же, как вчера пламя съедало заживо Жирафа и Джея. Теперь он считал, что поступил совершенно неправильно. Он желал когда-то Жирафу смерти и мечтал, чтобы он был мертв, но никогда не думал, что умрет он от его же рук, да ещё и унесет с собой невинную жертву, который просто случайно попался под горячую руку.
Нео сжался и закрыл себя крыльями, стараясь спрятаться от всего мира вообще. Он нащупал руками пачку таблеток жаропонижающего. Быть может, если взять достаточно таблеток?..
Нео вздрогнул и тут же откинул от себя блистер белых таблеток. Нет, он не собирается этого делать. Эта мимолётная грязная мысль никогда не должна была появиться в его голове!
В конце концов он смог пересилить себя и наконец вернуться в свою комнату. По пути он шарахался от каждого звука и по привычке хотел затянуть шнурки кофты, чтобы дополнительно спрятаться, но обнаружил, что шнурков не было. Тут же в голове всплыло воспоминание, отпечатавшееся в памяти, как фотография: Жираф вытягивает шнурок из кофты, держась как за "спасительную" соломинку, но падает вниз и снова крик.
Нео чуть не взвыл. Он готов был сам кричать и уже хоть кому-нибудь сказать о том, какой ужасный грех замарал его душу. Он не был религиозным, но и не считал, что в таком случае может бесчинствовать. Но вчера что-то в нем сломалось и он опустился до такой отвратительной мести.
Он мог сделать что угодно, чтобы отомстить. А ведь Жираф готов был простить ему все обиды и всего лишь поговорить! Господи, Господи, Господи!
Нео врезался в Заквиэля.
—Привет. Ты какой-то бледный. Все нормально?
У Нео сердце в пятки ушло. Он стоял, смотрел на Зака замыленными глазами, уже принялся объяснять, да только с его рта звучали лишь несвязные между собой нечленораздельные звуки.
—Спокойнее! — Заквиэль положил руки на ему на плечи, чем вызвал очередную волну дрожи. — Все нормально, расслабься. Не надо объяснять, если не можешь. Тебя отвести до комнаты?
Кивок.
—Пошли. Что бы там не случилось, все будет хорошо.
Нео хотел бы поверить Заквиэлю, но не мог. Он совершил ужасное, самое непоправимое, что только могло быть, и он не может это исправить. И "хорошо" уже точно не будет.

Вчерашним вечером Блс, Клайд и Клэш дружно решили, что утром обязательно пойдут что-нибудь сжигать в мусоросжигателе. Нет, ну раз есть такая возможность, почему не воспользоваться ей? Они специально накидали целый пакет всяких упаковок, пакетиков и прочего, что походило на мусор. Попытались запихнуть в пакет Клэша – не влез. Сошлись на мнении, что Клэша запихнут в другой раз.
Под общий хохот и гогот, они с этим мусорным мешком весело тащились на второй этаж. Они были похожи на кучку идиотов (коими они иногда и являлись), которым все равно на то, что о них подумают. Им действительно было плевать. Им просто весело.
Поднимаясь по лестнице к сжигателю, смех вдруг прекратился. Странные розовые капли, которые тянулись вверх, их насторожили. Клэш запрыгал по ступенькам вверх.
—Р'ебят. Тут что-то стр'анное... — Рейк косился на выброшенный окровавленный воротник и болтающийся кусок ткани знакомого цвета.
—Это что такое... — даже Блс помрачнел.
Клайд сделал шаг вперёд и первым заглянул в отсек мусоросжигателя.
—Мне кажется, тут кто-то что-то сжёг до нас. — Клайду очень не нравился резкий, неприятный, въедливый запах, который исходил изнутри. — Там снизу должен быть отсек, чтобы чистить. Пошли. — и они тут же втроём сбежали вниз.

—Ты откроешь? — Блс с пакетом в руках сторонился огромной машины.
—С чего бы это я? — Клайд тоже не спешил.
—Да что вы как целки, ну! Подошли, увер'енно открыли отс...
Клэш тут же замолк и отпрянул от открытого отсека для чистки.
—Тела были найдены! — донеслось с динамиков.
—Твою мать! — одновременно выкрикнули оставшиеся двое и отвернулись.
Два изуродованных ожогами тела, которых было очень трудно опознать: около девяноста процентов кожи было покрыто уже почерневшими ожогами. Они застыли в неестественных позах, одно лежало поверх другого и они словно слиплись друг с другом. Рты раскрыты в ужасной агонии, будто до сих пор кричат, истошно и оглушительно.
Блса затошнило. Клайд зажмурился. Клэш натянул шапку на глаза.

В этот раз на место преступления пришли не все. Некоторые, насмотревшись уже всяких ужасов, решили держаться либо у себя, либо вблизи, но никак не заходить и смотреть на тела. Тем более теперь убийство было двойное, кто знает, каким жестоким образом оно было совершено?
Секби был здесь быстрее остальных ребят. И быстрее Модди. Возможно, это было правильным решением не давать Модди смотреть на тела, а с другой стороны... Секби очень пожалел, что увидел этот кошмар.
—Секби! Что там такое? Кого убили? — Модди в несколько шагов стремительно направлялся к ящеру, но тот резко развернулся к нему на каблуках и расставил руки, запрещая подходить ближе. Рядом с ним бежал Пугод, который тоже в непонимании остановился.
—Вам этого лучше не видеть. — судья пытался говорить как можно спокойнее. — Вообще.
—...Только не говори мне, что убили... — взгляд Модди от удивления переменялся в беспокойство, а из него – в ужас.
—Жирафа. И Джея. Сожгли. — констатировал факт Секби и отвёл глаза в ожидании реакции.
Модди отвернулся. Он закрыл рот рукой и изо всех сил сдерживал эмоции.
Пугод не верил сказанным словам и все же заглянул через плечо Секби. Ящер моментально закрыл ему глаза ладонью и стал оттаскивать от сжигателя под яростные возгласы шляпника, срывавшиеся на крик.
—Ну не может это быть он! Секби! Секби, пусти меня! — Пугод недолго сопротивлялся и обессиленно повис в чужих руках.
—Это он. К сожалению. На лестнице его воротник. И у одного из тел рога его. — судья отвёл бедного парня к Модди и те вместе вышли из помещения. — Господи... Я ещё никогда не видел подобной жестокости. Что у вас там? — он поднял голову вверх к платформе, на которой находились Джаст и Алфёдов.
—Воротник, кровь и кусок ткани, предположительно, с одежды Джея. Скорее всего, он вторая жертва, и его кинули следом за Жирафом. — со вздохом сказал Джаст.
—А ещё тут какие-то гайки и болты разбросаны. Они ржавого цвета. — добавил Алфёдов.
—Не бери их, мало ли. Ничего не трогайте лучше там... И вообще, если там больше ничего, слезайте. — судья сильно переживал за своих друзей.
Эта страшная машина выглядела так, словно вот-вот заведется и начнет работу. Мало ли!
—И кому хватило столько жестокости? — Диамкей ни с того, ни с сего явился за спиной у Секби. В голосе его звучало наигранное сострадание.
—Не знаю. На суде и решим.
—Они ведь явно страдали... Бедняжки...
—...Слушай, если ты пытаешься в жалость уйти, то у тебя плохо получается. Здесь слово "бедняжки" вообще не подходит, особенно таким тоном, которым ты говоришь. — ящер уже переставал себя контролировать.
—Я? — Диамкей удивился. — Я не пытаюсь в жалость уйти. Я действительно выражаю сочувствие!
—Сочувствовать тут надо не им, а Модди и Пугоду. А к ним тебе лучше не подходить. Пошли... — Секби махнул рукой и пошел прочь от мусоросжигателя.

Вот тут уже было сложнее. Секби всю дорогу до суда ломал голову над новым убийством. Улик было хоть и мало, но сравнительно достаточно, чтобы начать выявлять убийцу. Ему не давали покоя железки, которые нашел Алф, но это единственное, от чего он мог оттолкнуться.

—Давайте начнем с простого. С кем у Жирафа и Джея мог быть конфликт? Или хотя бы с одним из них. Множество убийств совершаются близкими людьми... — начал ящер, уже стоя за своей кафедрой.
—Джей мало с кем общался вообще, разве что со мной, — начал Диамкей, привычно оперевшись на края. — Ещё немножко с Фарадеем, но мы его уже не спросим. Он сам по себе спокойный человек... Не припоминаю за ним ссор с кем-то.
—А у Жирафа? — Секби взглянул на Модди и Пугода. На них двоих лица не было, но Модди все же нашелся с ответом:
—Нет. Только из его актерской труппы, и то, старые какие-то обиды могли быть. Здесь из его труппы нет вообще никого. Здесь он ни с кем не успел ещё конфликтовать...
—Приехали... — ящер закрыл глаза и стал массировать виски. Дело становилось сложнее.
Нео стоял с левой стороны от Барси, а с правой от него же – Санчез. Беловолосый оглядывалтвсех по очереди, и когда очередь дошла до Нео, лишь напомнил жестом вытащить руки, что также означало "следить за языком тела". Казалось, что вся психология его крутилась вокруг этого языка, будто только по нему можно понять поведение человека.
Абсолютный механик чувствовал, как скоро сломается под гнетом собственного стыда и страха. Он бросил взгляд на Заквиэля, стоявшего через трёх человек после него, ища в нем спасение. К сожалению, он не обратил внимание на крылатого, да и помочь бы ничем не смог.
—Тогда пойдем от гаек. С такими вещами у нас связан Диамкей, Заквиэль, Обсидиан, Дэб, Клэш... — Секби щёлкал пальцами в попытке вспомнить ещё кого-то.
—И Нео. — коротко добавил Рунек.
Крылатый уже с ума начал сходить, а как только назвали его имя, он и вовсе чуть не упал. Может, просто во всем признаться?
—А с чего вы вдруг меня в эту когорту записали? — Диамкей явно был не в восторге.
—Потому что у тебя половина тела из железа. Полагаю, пару гаек там точно будет, — начал Санчез.
—М-м, резонно... Но только с меня не сыпятся никакие железки, попрошу заметить. И уж тем более ржавые.
—Ну и? Тогда какие твои предположения? — наиболее ровным голосом спросил Нео. У него получалось держаться уверенно.
Диамкей замолчал. Он выпрямился, спрятал руки за спину и задумался. Затем он пожал плечами и честно ответил:
—Не знаю. Я не детектив и не следователь. Секби – вот, кто должен это дело раскрывать.
—Да почему ты на меня всех собак вешаешь?! — вскричал ящер. — Я и так тут стою, думаю, а вы препираетесь, так ещё и я в одиночку должен это делать?
Джаст дотянулся до Секби и погладил его по плечу, продолжив:
—Я согласен, Секби не должен делать это все один. Мы, вообще-то, должны сообща разбирать все суды, а не полагаться только на пару-тройку активных участников. Все, кто видел тела и улики, должны высказаться.
—У нас с Ямакаси алиби, — сказал Клэш. — Мы всю ночь не спали и не уходили с кухни, потому что мусор' собир'али. Обсидиан и Душенька были с нами, поэтому они могут подтвер'дить.
—Предположим, мы верим вашему алиби. Значит, мы отметаем двоих из списка. Что насчёт тебя, Дэб? — программист перевел взгляд в противоположную часть кафедр.
—Алиби нет. — честно сознался он. — Но Джей был моим другом, у меня бы рука не поднялась сотворить с ним такое, а с Жирафом я вообще не был знаком.
—Скользкое у тебя оправдание, но допустим, принимается. — Секби к этому моменту уже успокоился и снова мог принимать взвешенные решения. — Зак?
—Алиби тоже не имеется. И вряд ли я смогу оправдаться, как Дэб, даже приблизительно. Можете ставить меня под подозрение. — он спокойно кивнул.
Нео снова затрясло. Сейчас очередь дойдет до него. И все его заготовленные аргументы посыпятся, как карточный домик. Вернее сказать, уже посыпались. Он забыл все напрочь.
—Нео? — к нему обратились, но он уже не слышал кто именно.
—Я не убивал их, потому что... Потому что... — глаза его забегали и в ушах снова стоял крик. Душераздирающий. — Потомучтопотомучтопотомучтопотомучто!!!..

Он словно пытался перекричать вой Жирафа и Джея, которые становились единым целым.
Нео закрыл себя крыльями и сполз на пол.
—Слушайте, а у Нео разве не было шнурков от кофты, м-м? — в своей беспечности говорил Диамкей. — Он ещё так распереживался... Нео, Нео, Нео!
—Заткнись! Сейчас же заткнись! — заорал вдруг механик и поднял голову на Диамкея. Он не смог бы вынести ещё хоть одного упоминания своего имени.
Санчез не смотрел на него. Он распрекрасно знал абсолютно все, но не стал доливать масла в огонь. Иначе пойдет как соучастник. А ему пока что хотелось бы пожить. Фехтовальщик был даже разочарован им – столько напоминаний и все впустую?
—Это я убил его! Я убил Жирафа! И потом убил Джея, потому что он видел, как я убиваю Жирафа! — Нео кричал и бился в начинающейся истерике.
Теперь Заквиэлю стало понятно странное поведение своего друга с утра.
И Модди стало ясно, почему он нашел механика в медкабинете. И ему стало мерзко.
—Ты, сука такая... — начал заводиться абсолютный врач. — Ты ещё имел наглость после этого говорить со мной?!
—Просто проголосуйте уже за меня! Это я убил и все тут! Только не говорите ничего про это. Можете обсуждать, но когда меня уже не будет здесь. Это мое желание и просьба. Последняя. — крылатый с трудом поднялся на ноги. Заквиэль все это время смотрел на него, даже не думая, что тот на такое способен.
—Что ж, тогда время голосования! — Монокума все это время с замиранием его механического медвежьего сердца смотрел за разворачивающейся эпопеей.
Писк выбранного имени на экране. Сбор голосов. Удар молотком.

«Нео был признан виновным.
Время для наказания!»

Он не тянулся ни к кому, не кричал и больше не оправдывался. Единственный взгляд, который он бросил, был адресован Заквиэлю. В его синих глазах читалось "прости".

«Archangel's Revenge»
Казнь абсолютного механика началась.

Крики в ушах сменились звоном. Может, оно и к лучшему: слышать ту музыку, но уже на своем наказании, было страшно. Невыносимо страшно.
В его руках оказался молот. Впереди – длинный коридор с разными препятствиями-мишенями, а в самом конце сияет выход. Нео заведомо знает, что там никакого выхода нет, но надежда умирает последней. Быть может, она умерла ещё тогда, когда он впервые ударил Жирафа.
Стены, кажется, начали сужаться. Чтобы не терять ни секунды, он взлетает, оттолкнувшись от земли, и стремглав, бросается сбивать мишени. Молот увесистый, хороший, крепкий, и с таким даже кажется, что он успеет.
Счётчик с надписью "попади во все и получи ключ" над его головой пищит, оповещая о новом попадании. Таких их было всего двадцать штук. На девятнадцатой счётчик вдруг перестал звучать, а до двери оставались считанные шаги. Без двадцати попаданий Нео не пройдет дальше, ключа-то нет!
Он начинает озираться. Нехорошие мысли закрадываются в его голову и терзают, терзают. Осознание приходит далеко не сразу.
Последняя цель находится на старте. Вот же ж...
А стены становятся все уже и уже, и это уже не иллюзия.
И он вновь летит. Летит так быстро, насколько может, пока ещё есть возможность расправлять белоснежные крылья и не задевать при этом стены. Пикирует вниз и понимает, что его последняя цель – статуя Жирафа. Белый мрамор: идеальный, чистый, благородный. Жираф стоит, воздвигнув руку к небу, в ней, крепко зажав, он держит ключ.
Нео понимает, что он не в силах уничтожить эту красоту. Раф, по сравнению с ним, выглядел как бог, пусть даже и будучи неживой статуей, а сам Нео – порочный, грязный и отвратительный, и никакая вода, никакой океан не сможет смыть с него этот грех.
Нео роняет молот. Он обнимает статую, закрывает ее крыльями, холодный мрамор обжигает его горячие щеки. По ним текут слезы. Нео просит прощения. Нео кается. Нео не слышит ответа.
А затем стены схлопываются.

«У #@∆ есть секрет.»