Шилдронпа. Глава 3. Когда вода обратится в кровь.

Каждый наблюдал, как брызжет кровь Гельмо. Каждый видел, как он раз за разом дёргает ручки дверей. Каждый видел, как его задавило, точно так же, как и его случайную жертву.
С классного суда выходили молча.
Все были потрясены жестокостью казни. И никто бы не хотел оказаться на месте пранкера.
Это уж точно должно стать причиной для того, чтобы не совершать убийств. Здесь вполне можно жить столько, сколько каждый пожелает! Все условия, все удобства воссозданы в полной мере. Так почему же нельзя просто остаться здесь?
Потому что всем хочется на свободу. У всех есть своя, личная жизнь, которую нагло и совершенно безнравственно отобрали, всех отрезали от реального мира и друзей, семьи, работы, учебы. И всем хотелось выжить, не стать жертвой столь мерзкого нападения. Но и быть нападающим не хотелось, потому что умереть так – долго, мучительно, страшно.

Джаст шел одним из последних. Рядом с ним оказался Рунек. Он обнимал себя за плечи, и нервно озирался по сторонам.
—Чего ты? — спросил негромко Джаст.
Рунек бросил на него такой же нервный взгляд и тут же отвёл глаза.
—А ты как думаешь? — мрачно отвечал тот.
—Ну, я не знаю. Тут есть люди, которые только вдохновились, увидев казнь.
—Ты бессердечный, Джаст.
—С чего бы вдруг? — программист даже не смотрел в сторону собеседника, а смотрел куда-то вперёд, на толпу расходящихся по комнатам ребят.
—Потому что нельзя так говорить. — Рунек отвернул голову.
В коридоре остались только они вдвоем. Тишина.
—Почему ты так считаешь?
—Просто потому что. Никому после такого не захочется никого убивать. И разве что случайность...
—А ты считаешь, что это была случайность?
—Разумеется. Гельмо не хотел убивать его. Это был несчастный случай.
—Такой же, как с Кроликом?
Рунек резко повернул голову на Джаста. Он столкнулся с ним взглядами: глаза у программиста были точно такого же ярко-зеленого цвета, как у самого везунчика. По коже прошел холодок.
—Ты меня обвиняешь в его смерти?
—Нет, не обвиняю. Просто Монокума тогда сам сказал, что это была случайность. А с Гельмо и Фарадеем такой фразы не звучало. — Джаст пожал плечами. Весь его вид сделался каким-то безразличным, безучастным, а самое главное, хладнокровным.
—Джаст... Что ты хочешь от этого разговора вообще? — Рунек встал в около-боевую стойку, сжал руки в кулаки.
—Узнать твое мнение об этом месте и о первом классном суде.
—Серьезно?
Везунчик подозревал, что Джаст хочет чего-то другого, но не знал чего именно.
—Ну, не хочешь, как хочешь, — программист вновь пожал плечами и легкой походкой устремился в конец коридора в свою комнату.
Рунек остался в полнейшем замешательстве. Он хотел крикнуть что-то странному программисту вслед, но так и не придумал что именно.
—Чокнутый. — выпалил негромко он, а затем ушел к себе.

Рунек имеет плохую привычку долго прокручивать какие-то мысли в голове, и именно поэтому этот странный диалог забрался в его бедную двухцветную головешку и засел, не желая выбираться. Сколько бы он не пытался отвлечься, лёжа в постели, ничего не выходило. Книга, на которую можно было бы переключить свое внимание, к сожалению, осталась в библиотеке, а туда он точно больше не сунется. И вряд ли вообще выйдет из комнаты... Хотя последнее в нынешних реалиях звучит как шутка.
Надо было жить дальше. Даже если вот такой кошмар творится совсем рядом, буквально за стенкой, надо что-то делать, иначе сам попадешься кому-то в цепкие лапы.
Рунек зажмурился и вздрогнул, как представил, что "попадается кому-то в цепкие лапы". Страшными и нечеловечески сильными казались очень многие из присутствующих: Модди, Секби, Хайди, Обсидиан, Арлабус, а с недавнего момента и Джаст тоже. Что, если программист способен на убийство? И что, если тот жуткий разговор в коридоре что-то значил?
За дверью послышались какие-то звуки. Кто-то говорил. Везунчик бесшумно поднялся с кровати и отворил дверь, осторожно выглядывая в коридор.

В маленькую щёлку он разглядел Джаста, стоящего у комнаты Секби. Они о чем-то говорили, негромко, и поэтому Рунек мог уловить только парочку слов, не составить из них цельное предложение и узнать контекст.
Ящер выглядел очень измотанно и даже грустно. В ходе диалога он пару раз тяжело вздыхал, закрывал глаза и, казалось, хотел уйти от Джаста вовсе, но так этого и не сделал. Затем он кивнул и они вдруг вдвоем повернулись прямо в сторону Рунека. У того сердце упало в пятки и он отскочил от двери, как ошпаренный, даже не закрыв ее.
Но Джаст и Секби шли совсем не к Рунеку, а к Алфедову, чья комната была соседней. И поэтому диалог стало слышно лучше.
—Пойдем дальше исследовать этаж? Мы так и не дошли до компьютерного класса.
—Может, его вообще тут нет, Джаст? — Алфёдов звучал очень устало. — И мы только зря время потратим? И на опасность себя обречем.
—Я-я... Согласен с Алфом. — неуверенно протянул Секби. Все-таки он действительно не хотел идти никуда.
—Ну вы чего, ребят? Чего с вами случилось?
—Ты знаешь, что случилось. Я не в настроении сейчас куда-то идти. Пойми меня правильно. — и после этого захлопнулась дверь.
—А ты? — взмолился программист.
—Прости, но нет. Я тоже не хочу. Я бы тебе посоветовал отсидеться в комнате. Ну или хотя бы, не знаю... Взять с собой Сантоса или Альцеста. Не ходить в одиночку. Ты так слишком уязвим будешь.
—А Фарадей-то был не один. И это все равно его уберегло.
—...Это другое, Джаст.
—Нет, это не другое, Секби.
Повисла тишина. Рунеку стало совестно, что он подслушивает, но уже не мог остановиться.
—Я не хочу с тобой ссориться. Просто не ходи один, ходи с кем-то из наших. — ящер вздохнул и, судя по стуку каблуков, ушел к себе. Джаст остался один.
Рунек почувствовал, как на его комнату устремился чужой взгляд. Он заткнул себе рот руками, не смея даже вздохнуть. С ужасом он боялся, что Джаст сейчас откроет дверь, найдет его, а потом...
Но ничего не случилось. Только появилось ощущение, что подул ветер. И дверь сама собой закрылась.
Везунчик вздрогнул. Это что ещё за самостоятельность?! Он знал, что дверь закрыл Джаст, ведь в таком закрытом помещении не может быть ветра априори. Это была забота? Или какой-то знак? Джаст стал вести себя очень странно. До убийства Фарадея и первого суда такого не было. Что им вообще движет?
Джаст был темной лошадкой, неразгаданной тайной, закрытой книгой без обложки, содержание которой нельзя узнать. А, может, он вообще засланный сюда шпион, который в какой-то момент доведет их всех разом и сведёт с ума? А может, а может, а может...
Все может быть.
Но пока что ничего не произошло. Джаст не съехал с катушек и не стал рубить всех направо и налево, а, значит, можно немножко расслабиться. Наверное.

Джаст не оставил своих попыток достучаться хоть до кого-нибудь, поэтому пошел мучить Альцеста. Он наиболее приятный лично для него кандидат, несмотря на то, что постоянно ругается и кричит. Зато что-то тоже понимает в компьютерах и современных технологиях. Сантос был ему менее близок, поэтому выбор сначала пал на него. Если уж и Альцест откажется, то придется брать с собой Сантоса, ибо расстраивать Секби по поводу хождения не в одиночку ему не хотелось.
Стук в дверь. Как знает Джаст, недовольный бубнеж себе под нос, а потом дверь тихонько приоткрывается. Альцест глядит в щелку, узнает своего, и открывает наконец дверь.
—Нельзя было хотя бы двери нормальные сделать... — причитал он. — Чего ты?
—Сходишь со мной поисследовать этаж дальше? Алфёдов и Секби отказались, а Секби попросил не ходить в одиночку, а мне очень хочется проверить, вдруг там есть какая-нибудь информация.
—Думаешь?.. — Альцест задумался, взвешивая все за и против. — Ладно, так уж и быть. Пойдем с тобой.
Джаст улыбнулся. Мысленно был очень доволен, что хотя бы кто-то так сильно не зацикливается на чужой смерти, тем более того человека, который был совершенно никому до этого неблизок. Возможно, общительному судье Фарадей и был знакомым, но точно уж никак не другом.

Друг и знакомый – такие разные понятия, которые ни в коем случае нельзя мешать вместе, а уж тем более приравнивать и ставить в эквивалент. Это глупо.
—Ты планшет-то взял? — спросил Альцест, выводя программиста из мыслей.
—Да, взял.
—Веди, навигатор.
Обычно им не было о чем поговорить. Альцест выступал для Джаста, Алфёдова и Секби скорее как отец или на крайняк старший брат, но точно не как друг. Тяжело было назвать его другом, но и к знакомым его нельзя было отнести. Абсолютный астроном порой был очень резким и совершенно, как казалось Джасту, бестактным, поэтому часто из-за этого терял доверие у кого-нибудь. Был случай, когда Альцест поругался с Секби, наговорил ему всяких глупостей, когда тот даже не мог нормально оправдаться, и из-за этого теперь ящер с огромным трудом рассказывает что-то Альцесту. Алфёдова в детстве он учил чему-то очень странному, например, тому, как перезаряжать охотничье ружье... Джаста он ничему не учил и ничего плохого ему не говорил, на счастье. Поэтому и отношения у них не портились, но при этом и не налаживались совсем.
—Что ты думаешь по поводу этого всего? — спросил программист, быстрыми шагами направляясь в сторону дальше библиотеки.
—По поводу убийства и казни, что ли?
—Ага. И суда.
—Да никак не думаю. Мне ни Гельмо, ни Фарадей не был знаком, мне нечего о них теперь страдать. — Альцест неоднозначно хмыкнул.
—А как ты думаешь, это действительно была случайность или он просто пытался так скрыть предумышленное убийство? — не унимался Джаст. Раз уж астроном идёт на контакт, почему же не расспросить его побольше?
—Не знаю, может, он это и спланировал. Я сомневаюсь, что можно было случайно придавить человека таким огромным шкафом. Скорее всего, он его просто не предупредил, причем специально. И все, бац.
—Ты первый, кто так считает.
—Серьезно?
—Рунек, Алфёдов и Секби считают, что это было случайностью. Думаю, тут многие согласятся, что это была случайность, даже сам Гельмо в это верил. И только ты мне сказал, что это могло быть спланированно.
—Ну, тупые значит, раз не видят очевидных фактов и доказательств.
—Почему ты не сказал об этом на суде? — они вдвоем уже заворачивали за актовый зал, дверь в который была закрыта.
—А зачем? Шуметь и орать бы начали, люди бы на два лагеря поделились и тогда ни к чему бы не пришли.
—Но все же все равно одинаково считают, что убийцей был Гельмо.
—Ну не знаю я, ну! Точно бы ругань была, я уверен.
В кабинеты они заглядывали молча. Единственный вопрос, который решил задать Альцест, был следующим:
—Мы что ищем вообще?
—Компьютерный класс, — преспокойно отвечал Джаст.
И снова молчали. Шанс, что этот класс находится на первом этаже, один к четырем, так как этажей, если верить карте, четыре. Лестница, что вела на второй, была заперта на огромную стальную решетку, через которую разве что пальцы можно было просунуть.
Но им повезло. Через несколько кабинетов после актового зала на планшете высветился открытый замочек и появилась надпись "компьютерный класс". Есть!
Джаст, радостный, зашёл внутрь. Компьютеры на вид выглядели не старыми, но и не очень-то новыми. Сев за один из них, он включил его, ожидая загрузки экрана. Альцест встал рядом, с лёгким интересом заглядывая Джасту через плечо. Всё-таки хотелось узнать, что тут может такого быть.
Пароля на компьютере не было – одной проблемой меньше. На рабочем столе висело несколько папок и лишь одно приложение для выхода в интернет. Джаст сразу клацнул по нему мышкой, но, к сожалению, интернета здесь не было. Попытки подключиться к местному вайфаю не увенчались успехом, поэтому программист тяжело вздохнул. Сети тут не было вообще, и хоть он и мог попытаться что-то сделать, вряд ли бы это принесло хоть какие-то результаты.
—Папки посмотри, может, там что-нибудь будет. — Альцест указал на их иконки, когда Джаст со вздохом закрыл вкладку.

Без вопросов он выбрал одну из папок. Там лежало два файла. Один из них назывался "выпустившиеся ученики", а другой "отчисленные ученики".
—То есть до нас серьезно кто-то здесь... Находился? — Альцест почувствовал мурашки, пробежавшиеся по коже.
—Видимо, да. Монокума же говорил, что тут готовят специалистов... — Джаст выбрал файл с выпустившимися.
Появился документ, в котором на каждой странице были фотографии разных людей, их имена, титулы и краткие описания. Страниц, как и следовало ожидать, было всего пять, это совсем немного по сравнению с тем, сколько, например, здесь учеников. Людей этих Джаст, к сожалению, никогда не видел и не знал: Смэш, Дурашка, Новикони, Винсери, Элвин... Хотелось бы верить, что все эти люди действительно выжили, сейчас ходят на этой земле, полностью проработали весь этот кошмар со специалистами и больше не вспоминают об этом.
А вот документ "отчислившихся" был гораздо больше. В разы больше. Здесь было около сорока учеников, что превышало даже нынешнее количество у них сейчас. Каждая страница тоже содержала фотографию, имя, титул, но теперь уже не краткую информацию, а способ убийства или казни. И изощренность некоторых методов убийства поражала и даже пугала.
—Нет, все, закрывай этот бред. — Альцест выхватил у Джаста мышку и закрыл все вкладки через крестик. — Пошли отсюда. Нам тут нечего ловить. Только больше убедились в том, что этот медведь – конченный ублюдок.
—Мы потом сможем найти этих людей. И узнать, как у них обстояли дела.
—Если сами выживем, Джаст! — Альцест даже прикрикнул на него. — Ты не понимаешь, что мы тоже можем стать чей-то жертвой?
—Понимаю, конечно понимаю, — стал говорить он, поднимаясь с места и выключая компьютер.
—Ну вот и все. Не пытайся сделать вид, что ты такой особенный и не попадешься какому-нибудь сумасшедшему здесь.
—Я не делаю такой вид, Альцест.
—А по-моему делаешь. Пошли уже.
С этими словами они покинули класс.

На часах близился вечер, но это только если доверять местным часам. Быть может, они переведены на какое-то другое время и сейчас на самом деле раннее-раннее утро, время, когда все нормальные люди только просыпаются. Но биологические часы не так быстро сбиваются, а, значит, времени ещё хоть как-то можно немного доверять.
На кухне сидел парень в черной маске. Он лениво мешал ложкой чай, при этом, кажется, ещё даже не прикоснулся к кружке вовсе. Смотрел он куда-то в стену или в стол, непонятно было. Затем он постучал ложкой по стенке кружки и положил ее рядом, опустив руки на стол.
Ему в одиночку было не страшно, но точно неуютно. Подумав об этом некомфорте буквально с секунду-две, он стащил маску с лица и наконец попробовал свой напиток. Вкусно. Удивительно вкусно для этого противного места.
Чьи-то мягкие шаги разрезали гробовую тишину. Парень бы не услышал их вовсе, если бы не было так тихо.
Он поднял взгляд. На кухню зашёл крылатый.
—Как ты? После всего этого. — первый начал разговор, по взгляду словно не надеясь, что ему ответят.
—Мне как будто бы все равно? Не знаю. Почему интересуешься? — тот сделал ещё глоток.
—Просто. Мы из одной стези, — крылатый пожал плечами и двинулся к его столу. — Поэтому решил, что мы и во мнениях сойдёмся.
—Схожие сферы деятельности не всегда означают схожие точки зрения. Присаживайся. — он отодвинул стул рядом с собой.
—Подискутируем на этот счёт, Зак? — крылатый хмыкнул и, развернув стул спинкой к своему лицу, сел рядом. Он скрестил руки и уложил голову поверх них.
—М-м, а мы так сразу? — Зак бросил заинтересованный взгляд на него. Оглядел его с ног до головы. — А ты у нас...
—Нео.
—Нео... Хорошо, Нео. Подискутируем. Нечего тебе предложить, правда... — Заквиэль посмотрел на кружку чая, которую заваривал только на себя, "гостей" не ждал.
—Я не брезгую. — в шутку заявляет он и негромко смеётся. — Ладно, если серьезно, я не хочу.

Зак шутку оценил.
Вскоре про чай они и вовсе забыли. Это была даже не дискуссия, вернее, она ей была сначала, но потом разговор зашёл в совершенно другую сторону и, слово за слово, проболтали они так не меньше трёх часов. Оказалось, что схожая сфера деятельности действительно может означать схожую точку зрения.
Школа снова жила. С трудом, но жила. Кто-то где-то с опаской общался, группками, ну или хотя бы в парах, но никак не в одиночку. Прятался и ныкался по комнатам, всячески баррикадируя двери от нежданных гостей... Скоро эта жизнь затихнет, но только на время ночи. На утро все снова проснутся и, к огромному счастью, останутся живы. Ведь так?
Здесь надо быть начеку. Теперь любая случайность и неосторожность может стоить жизни. Причем всем, если судьба не будет благосклонна и кто-то все же в конечном итоге продолжит цепочку убийств, а убийцу неправильно вычислят.
Секби боялся, что совершит ошибку и тогда все поплатятся. Он не хочет никаких массовых жертв, не хочет никаких пустых обвинений, как было на первом суде. То, как Блс вел себя там, вполне оправданно: любой бы человек, неразобравшийся в ситуации, подумал первым делом на Рунека. Но ему, как абсолютному судье, нельзя допустить, чтобы подобное ещё хоть раз повторилось.
Люди привыкли следовать за толпой. Секби вспоминаются безобидные на вид эксперименты, где человек подстраивается под чужое мнение, даже если оно в корне неверно. И это его пугает. Настолько, что мурашки проходят по коже. Ящер, тяжело вздохнув, кутается в одеяло и жмурит глаза в надежде, что это поможет ему быстрее уснуть. Сворачивается в клубок, словно пытаясь стать меньше и исчезнуть с этой школы, обнимает свои колени и представляет, что он дома.
Ему снится, как на следующем суде из-за недостаточного количества улик, все выбирают его, даже Алфёдов и Джаст беспощадно жмут на его имя на дисплее, после чего всех хватают теми же железными оковами, кроме него самого. Монокума злобно смеётся, говоря, что теперь он – единственный выпустившийся ученик. Двери школы открываются, в лицо бьёт свет...
Секби открывает глаза. Было жарко. Очень жарко. Он и так спал только в штанах, приличия ради, но тело все равно горело так, словно здесь включили отопление и притащили ещё кучу нагревателей вдобавок.
Ящер стащил с себя одеяло и встал с кровати, протирая руками лицо и глаза. Затем он в нерешительности глянул на закрытую ванную. А он закрывал ее до этого? Если нет, то почему тогда она закрыта? Значит, кто-то ее закрыл?
Бросил взгляд на дверь. Стул, приставленный к ней, так и стоял, нетронутый. Это должно было его успокоить, но только больше встревожило.
Секби, стараясь не издавать ни звука, открыл тумбочку. В ней лежал небольшой набор инструментов. Он взял молоток и, все также бесшумно ступая, приблизился к ванной.
Вдох, открывает дверь...
Пусто. Никого нет. Совсем никого. Прям вот вообще никого.
Секби зря переживал. Он опускает молоток, который уже занёс над головой для удара. Опирается устало на дверной косяк и опускает голову. Это что, первые признаки паранойи?
Молоток отправился на законное место в тумбочку, а сам ящер наконец умыл лицо холодной водой и стало немного полегче. На время смотреть даже не хотелось. Просто затем он рухнул обессиленно на кровать и снова спрятался под одеяло. Дай бог, чтобы сон не повторился.

И снова эта музыка. Обсидиан раздражённо затыкает уши подушкой, чтобы дождаться, когда она пройдет. В этот раз она словно играла чуть меньше, но значительно громче, чем вчерашним утром. Это бесило ещё больше.
Абсолютный физик вздыхает. Долго думает, вставать ему вообще сегодня или остаться в кровати. Мысли лезут одна за другой, но некоторые все же пересиливают и выбор падает на то, чтобы выйти из своей берлоги.
Обси традиционно скрывает лицо за балаклавой, оставляя одни ярко-фиолетовые глаза. Накидывает на голову капюшон черного плаща и идёт за "своими".

"Свои", кажется, ещё не вышли из комнаты. Сначала Тайм постучался к Душеньке. Тот открыл буквально через пару секунд.
—Утра тебе, Обси, — нежный голос Душеньки плавно рассекает утреннюю тишину.
—Утра, — чужой голос сразу заметно веселеет. — Как спалось?
—На удивление, нормально, — он наклонил голову, застегивая клипсу на левом ухе.
—А мне как-то неспокойно. Пару раз за ночь просыпался, ещё так лень вставать было... — Обсидиан разочарованно вздохнул.
—Я бы тебя все равно разбудил, ты же знаешь, — Душа закончил с клипсой и опять поднял голову на собеседника. — Ничего, ничего, сейчас проснешься.
—Да хотелось бы... Я пойду Молвина разбужу, если он ещё не вышел.
—Жду на кухне тебя, — Душенька одарил своего друга мягкой лёгкой улыбкой, такой осторожной, которой только он и может одарить.
Абсолютный кивнул. По глазам видно, что тоже улыбается.
Обсидиан подошёл к двери своего второго, но далеко не меньшего по значимости лучшего друга – Молвина. Он постучался, но ответа не последовало. Он подождал ещё немного и постучался снова.
—Молвин, я зайду?
Тишина. Обси прижался ухом к двери и попытался уловить хотя бы какой-то звук. Ничего не было слышно. Это его насторожило.
—Извиняй, — с этими словами он дёрнул ручку двери и вошёл внутрь.
Комната выглядела так, словно в ней прошёлся ураган: вещи разбросаны, ящик с инструментами, который имелся у всех, валялся в углу со сломанной пластиковой крышкой, а инструменты вывалились из контейнера. Посредине, застывший в неестественной позе, лежал Молвин. Одна рука его тянулась к шее или, возможно, к лицу, а другая к двери. На губах были остатки чего-то сине-голубого, такие же остались на полу. Его остекленевший взгляд был устремлён прямо в глаза Обсидиану.
—Тело было найдено! — снова звучит пугающая фраза, которую Тайм боялся услышать ещё хотя бы раз.
—Твою мать... — Обсидиан попятился назад из комнаты, не в силах отвести глаз от тела мертвого друга. Судя по всему, он ужасно страдал, долго, мучительно умирал, даже пытался доползти до двери, но силы покинули его раньше.
Секби вылетает из комнаты одновременно с ещё несколькими людьми. Так как он оказался ближе всех к Обсидиану, он первым подошёл к нему и устремил взгляд в ту же сторону.
—Не смотри. — ящер сжал плечи Тайма и отвернул его от тела Молвина. Тут же подоспел Душенька, который даже не стал смотреть на мертвого – просто безмолвно обнял Обсидиана.
Вот вам и доброе утро.

Все дела пришлось отложить, по крайней мере Секби и Модди. Они негромко переговаривались, пока осматривали тело и комнату.
Зацепкой стала голубая буква "С", которую умирающий Молвин успел написать на полу. Главной проблемой оставалось то, что было совершенно неясно, это была буква русского или английского алфавита.
—Его отравили сульфатом меди. Я такой цвет из тысячи узнаю. — заключил Модди, поднявшись с пола.
—Ага... Где такой намешать в теории можно? — Секби продолжал смотреть на тело.
—В медкабинете. Я посмотрел, там есть что-то вроде мини-лаборатории, может, там рядом и кабинет химии найдется. И вот тебе, пожалуйста... — у абсолютного врача возникла идея, что нужно будет потом запирать медпункт на ночь, если такая возможность есть.
—Пошли проверим? Может, там чего-нибудь осталось по уликам. Зацепимся за что-нибудь, а то пока что у меня никаких предположений нет. С буквой бы ещё разобраться...
—Еще не факт, что это буква. Все может быть, что он так просто след оставил, а мы тут себе напридумывал разного. Но давай проверим. — Модди согласился, кивнул и вышел за дверь. Судья последовал за ним.
—Последите кто-нибудь за телом и особо впечатлительных не пускайте. Лучше даже дверь закройте, — врач мотнул в сторону комнаты убитого, обращаясь к своим двум друзьям. Парень в шляпе и парень в воротнике кивнули.
Секби бросил своим, что они пошли с Модди в кабинет искать улики. Напоследок посмотрел на Обсидиана: тот не находил себе места, был бледен, как мел, и смотрел в одну точку, почти не реагируя ни на какие сторонние вещи или даже людей. Ники подходила к нему и протягивала что-то, наверное, стакан воды. Рядом стоял Душенька и утешал его.

—Как ты думаешь, кто бы это мог быть? — ящер не хотел говорить о таких ужасах, но получалось как-то само собой.
—Сложно загадывать сейчас, Секби, — Модди пожал плечами. — Кто-то, кто хорошо знает химию, ну или хотя бы ее азы.
—Я так могу отмести сразу нескольких, и при этом выбрать тоже нескольких. А что насчёт буквы, если предположить, что это буква?
—Это либо "с" русская, либо "с" английская.
—Проблема в их схожести... Ладно, на суде лучше разобраться.
После этих слов они открывают дверь в медкабинет.
На удивление, здесь было вполне чисто. Халат, который, кажется, не использовался, так и висел на своем месте, все колбочки и пробирки стояли в своих штативах, а все баночки так и стояли закрытыми. Но что-то было не так.
Модди с сомнением поправил очки. Он приглядывался к каждой мелочи, к каждой детали, искал что угодно, что могло бы хотя бы немного помочь их делу.
—Вот оно! — вдруг произнес врач. — Смотри, — он подозвал к себе Секби. — Колб здесь шесть. Одна из них с остатками воды. Значит, ее кто-то вымыл.
—Соответственно, до этого использовав, — закончил за ним мысль ящер.
—Именно. Пробирка не успела высохнуть за ночь, значит, убили Молвина сравнительно недавно...
—И... Нам это что-то даёт?.. — с лёгким недоумением спрашивал Секби.
—...К сожалению, нет. Только то, что это действительно был сульфат меди, который намешали в пробирке, использовав местные вещества.
—Я боюсь, мы тут больше ничего не найдем. Пошли обратно?
—Ну, что ж... Пошли. Последняя надежда на букву. И что это реально буква, а не черти что в бреду умирающего.
И вот снова тот же лифт, снова тот же круглый зал, снова тот же трон и Монокума на нем. Теперь табличек стало на одну больше: там, где вчера стоял Молвин, теперь стояла лишь бездушная палка с его фотографией.
Обсидиан был как на иголках. Он смотрел на фото своего теперь уже мертвого друга и не мог поверить, что его больше нет. Спрашивать его о чем-то бесполезно.
—Начинайте классный суд! — вновь озвучил медведь понятную всем истину.
—Молвин был убит, предположительно, где-то посередине ночи, отравлен он был сульфатом меди. В комнате явные признаки борьбы, Молвин долго и упорно сопротивлялся, но убийца оказался сильнее. На полу написана русская буква "С", либо же английская "С", что значительно затрудняет дело. Шанс, что это просто случайный штрих, тоже велик, поэтому не стоит полагаться только на это. Мы полагаем, что это сделал кто-то, кто хорошо знает химию, либо знает самые ее основы. — Секби выложил все, что есть. И понятнее не стало.
—Ну, смотрите... — начал вдруг человек-полуробот. Он приподнял очки с красными стеклами на лоб и оглядел всех присутствующих. — Раз это произошло ночью, то у нас у всех нет алиби. Правильно? Правильно. Если брать во внимание, что это русская буква, то на "с" у нас Секби и Санчез.
Секби вздрогнул. Хвост его моментально обвился вокруг собственных ног, чтобы не дай бог от волнения он не снёс и не ударил никого. Неужели сон повторится?..
—Мы все здесь учились в школе и все изучали химию. Такую базовую базу мог сделать кто угодно. — Диадема, он же Санчез, стал оправдываться, но это было даже не оправдание, а спокойная и даже хладнокровная констатация факта, с которой было трудно согласиться.
—Вряд ли кто-то помнит программу восьмого или девятого класса... — заметил Джаст. — Особенно если химия для него было неосновным предметом.
—Но это такая запоминающаяся реакция. Одна из первых лабораторных работ, а для четырнадцатилетнего ребенка уж подавно, — продолжал полуробот.
—А это не ты ли случаем Молвина-то убил? Так увлеченно рассказываешь об этом. — огрызнулся Блс. Молвин тоже был его другом. И ему тоже было больно от этого.
—Чем докажешь? — он улыбнулся. Так жутко стало от этой улыбки, что шутник даже пожалел, что не может скрыться за маской с улыбкой полностью, а только закрыть свой рот. — Вот видишь, все твои обвинения и посыпались. Это не я и все тут.

—Какая неопровержимая позиция! Железобетонная! — Алфёдов театрально всплеснул руками. — Да тут каждый может так сказать ради спасения своей шкуры.
—И что ты предлагаешь? Чтобы честно сознались? Ой, скажите, пожалуйста, это Вы убили Молвина? Да-да, я убил! Как же так, Вы твой плохой!
—Диамкей! — Ники резко прервала полуробота, имя которого теперь Джасту стало известно. Навряд ли он его запомнит. — Хватит уже ломать комедию. Это не смешно.
—Вы слишком серьезно к этому всему относитесь, как по мне. — беспечно парировал Диамкей. — Надо быть легче. Если мы сейчас отбросим все посторонние психологические факторы и нормально посмотрим на имеющиеся у нас факты, которые нам любезно перечислил Секби, — на этой фразе он нарочито растянул "е" в слове "любезно". — То мы с лёгкостью найдем убийцу, как это было вчера.
—Ну давай, мистер детектив. Действуй! — Клайд почти ударил по своей кафедре, но вовремя себя остановил.
—Ох, как это любезно с Вашей стороны, мистер Клайд... — полуробот снова язвительно улыбнулся. — А что насчёт того, чтобы вернуться к букве? Про английскую мы так ничего и не сказали. На эту букву у нас ещё добавляется Кэтрин и-и-и...
—Я попрошу, мое имя на английском пишется через "к". — перебила его Кэтрин. Поэтому меня сюда приплетать не надо.
—Ну хорошо, допустим, я тебе верю. Ещё у нас остался Кэп. — Диамкей кивнул.
—Кэп? Какой Кэп? — Хайди нахмурился, ибо именно так сокращённо его обычно и называли по его статусу.
—Я говорю про Ксеноморфа, глупый.
Все обернулись на обладателя необычного имени. Джаст про себя окрестил его "Аква" из-за характерного аквамаринового цвета глаз.
—Упс. Кто-то крупно влип. — Диамкей опёрся руками на кафедру, глядя Ксеноморфу прямо в глаза.
От взгляда Кэпа становилось жутко. Огромные синяки под глазами только усиливали эффект неестественности и кукольности вкупе с ярко-голубыми глазами. Он оглядел всех присутствующих этими самыми глазами, и холодок прошёлся по спине у каждого.
—Доказательства? — голос его был таким же безэмоциональным, как и взгляд.
—Твой титул – абсолютный учёный. Не в области химии случаем, м? — начал Диамкей. — Твое имя на английском начинается на ту же букву, что оставил Молвин на полу. А ещё то, что ты решил в качестве отравляющего средства использовать тот же раствор, что и цвет твоих глаз! Это слишком очевидно.
—Приятно слышать такие обвинения от хорошего товарища. Спасибо, Диамкей. — Ксеноморф повернул голову на своего "хорошего товарища" и белые длинные волосы, словно змеи, тянулись по плечам вниз. Жутко. — Я могу быть учёным и в области географии, например. Слишком мало доказательств.
—Молвин отлично видит в темноте. — вдруг подал голос Обсидиан. — Видел... Поэтому он точно бы знал, кто на него напал, раз уж была борьба.
—Почему тогда буква английская, а не русская? — Кэп склонил голову в бок и спрятал руки за спину. Те, кто стояли рядом с ним, видели, что он нервно стал царапать собственные пальцы.
—Молвин больше любит английский, чем русский, пишет на нем чаще. — Обси наконец поднял голову на предполагаемого убийцу. — А ещё он, чисто в теории, мог тебя укусить за руку.
—Резонно. Покажи руки. — Модди встал со своего места и направился к Кэпу. Тот стоял неподвижно и все также не выражая никаких эмоций, но как только врач сзади него коснулся его руки, он вдруг вспыхнул.
—Не трогай меня! — он одернул руки и закрыл одну из них ладонью.
—Прячешься, Кэп, прячешься. — подначивал Диамкей. — Покажи ручки. Если ты не убийца, тебе скрывать нечего, а?
Ксеноморф неприятно скривился. Он стиснул зубы и как будто хотел что-то или кого-то ударить, но сдержался. И в конце концов показал руки Модди.
Последний несколько секунд смотрел на них, повертел разок, больше не слыша возгласов про прикосновения, и в итоге заключил.
—След от укуса на ладони есть. Полагаю, что, когда Кэп заливал Молвину сульфат, — начал он, проходя обратно. — Он проснулся, и чтобы весь яд он не выплюнул, пришлось ему закрыть рот ладонью. Молвин его укусил и, скорее всего, началась борьба. Мы не слышали этого, так как стены здесь достаточно плотные.

И вот теперь Ксеноморф заволновался. Он считал, что все ещё слишком мало для обвинения. Он в надежде посмотрел на Секби – как ему казалось, единственного адекватного человека здесь, который может призвать к порядку.
Ящер поежился от чужого взгляда, но лишь покачал головой. Цепочка в его голове сложилась воедино и он тоже считал, что это был именно Кэп.
Ксеноморф выругался себе под нос и отвернулся от судьи. По другую сторону стоял Диамкей, который явно был доволен своими внезапно открывшимися детективными способностями, а потому продолжал улыбаться. И он тоже бесил ученого. И даже прямо не посмотришь: там находится Обсидиан, который прожигает взглядом его. Сволочи.
—Время голосовать! — вскричал Монокума, ожидающий шоу.
—Только попробуйте. — вполголоса проговорил Кэп, оглядывая каждого по очереди.
—Если бы ты был не убийца, тебе нечего было бы бояться-я-я... — продолжал гнуть свою линию Диамкей, нажимая на экране имя Ксеноморфа.
Послышались звуки с разных экранов о выбранном человеке. И тогда учёный стал ещё больше волноваться. Неужели это все? Ну серьезно? Как?
—Вы наконец-то поняли, что от вас требуется. Молодцы, я горжусь вами, ученики! — Монокума противно засмеялся и ударил молотком по кнопке.

«Кэп Ксеноморф был признан виновным.
Время для наказания!»

Кэп почувствовал стальную хватку на шее. Он вцепился руками в железное кольцо, сцепившееся вокруг, и успел лишь крикнуть:
—Ты пожалеешь, Диамкей!
Диамкей лишь махал ему вслед, все с той же мерзкой улыбкой.

«Metamorphosis of the Xenomorph»
Казнь абсолютного ученого началась.

Его тащили за шею к огромному резервуару с водой, под ту же энергичную музыку, что и вчера. Вода была неестественного голубого цвета, такого чистого, что туда, казалось, насыпали всю периодическую таблицу, чтобы добиться такого цвета и прозрачности. Ксеноморф надеялся, что его убьет удушье ещё до того, как бросить в воду, но, к огромному сожалению, этого не произошло.
Он упирался ногами и всеми силами хватался за цепь, чтобы не упасть в воду. Музыка не предвещала ничего хорошего, ведь после небольшого замедления она ускорилась и металлические оковы расцепились на чужой шее и Кэп, не удержавшись, рухнул в воду.
Он успел задержать дыхание. Волосы закрывали ему обзор, но он все равно оттолкнулся от дна и поплыл вверх, к сожалению, больно уперевшись головой в крышку резервуара: его уже закрыли, как в банке. И не было ни единой щелочки или воздушного кармана.
Ксеноморф мог видеть под этой водой. Он стал пытаться открыть крышку, стучать по ней и искать лазейки, как вдруг по небольшим трубам, что были проведены к резервуару, стали плыть осьминоги. Они не выглядели дружелюбно.
Как только первые несколько штук из них выплыли из своих труб, Кэп заметил, что осьминоги ненастоящие, а роботизированные, а вместо присосок у них на щупальцах были лезвия, которые уже во всю крутились. Они устремились к Кэпу.
Воздуха становилось все меньше и меньше. От страха он выдохнул через нос, пуская пузырьки, потерял бдительность и первый порез по ногам пронзил его ужасающей болью. Он сдерживался, чтобы не закричать от боли и не выпустить драгоценный воздух. Но потом лезвие снова коснулось его, теперь уже с другой стороны.
Осьминогов стало больше. Они плыли к ученому и разрезали каждую частичку его тела: ноги, руки, ладони, живот, грудь. Розовая кровь разливается и смешивается с голубой водой.
Ксеноморф кричит, лишаясь воздуха. Вода моментально попадает ему в рот и далее в легкие. Он пытается отгонять от себя роботов, но те только с большим рвением режут его, уничтожают, растаскивают на куски.
Захлёбываться в воде было больно. Чувствовать, как тебя режут заживо, было больно.
Бездыханное тело Ксеноморфа, а вернее, то, что от него осталось, опустилось на дно резервуара. Осьминоги поплыли обратно по своим трубкам. Доселе голубая вода полностью стала кроваво-розовой.

«Когда вода обратится в кровь.»