ТЕНИ СВЕТА И ПЫЛЬ НАДЕЖДЫ
«Никто не становится собой. Себя можно только не потерять. Или не найти». — Виктор Пелевин
Тишина — это самый громкий звук, который только может издать предательство. А этот ваш «тихий голос души» — он не шепчет, сука, он матерится. Он не антенна, он — Geiger counter, щёлкающий на фоне всеобщего благополучия. Ты чувствуешь холод? Отлично. Это не мороз, а абсолютный ноль доверия, и он возникает не потому, что мир охладел, а потому, что ты, наконец, перестал подогревать его своим наивным дыханием.
Разве не так? Мы годами носим в себе эту чуткую железу, этот орган, вещающий о фальши. И злимся на него, когда он прав.
«Иногда молчание — самый громкий крик». — Пауло Коэльо
Тень не падает от света. Она вытекает из щелей в чужой целостности. Быть зеркалом — это не миссия, это проклятие. Люди ненавидят не своё отражение, а тот факт, что ты стоишь неподвижно и заставляешь их его увидеть. Они шепчут не за спиной — они скулят в пустоту, которую сами же и создали, отшатнувшись от твоего свечения.
А пока ты там упоённо страдал от своей светоносности, мир запустил куда более изощрённый конструкт.
Мышление — это не проклятие. Это опиум для тех, кто боится действия. Ты не Паскалев тростник, ты — его голограмма, бесконечно пережёвывающая идею собственной хрупкости. И эта тревога, которую ты принял за глубину, — всего лишь запах перегретого процессора.
Закон равновесия? Не смешите мои седые виски.
Вселенная не отражает, она искажает, как кривое зеркало в балаганчике. Мстить — всё равно что пытаться утопить картину, на которой изображено море. Энергия возвращается не к отправителю, а растворяется в общем шуме, в этом белом шуме вселенского равнодушия.
«Месть — это блюдо, которое подают холодным. И съедают в одиночестве, отравляя только себя». — Пьер Корнель
Твой щит — это понимание, что их шепот — это всего лишь звуковой ряд к их же внутреннему краху. Ты не участник. Ты — свидетель. И это чертовски обидно для их самолюбия.
И тут мы снова врезаемся во вторую линию.
Солидарность умерла не от штыка, а от доставки. Её убили курьеры, приносящие пиццу и одиночество в одном пакете. Этот запах пустующих площадей — он прямо здесь, в чате, где горят непрочитанные сообщения. Ты боишься тени от людей, а настоящая чума — это их удобное, обезличенное отсутствие.
Обида — это тень, которую отбрасывает твоё же эго, когда на него падает свет чужой подлости. Освободиться? Ты никогда не освободишься. Ты просто научишься носить эту тень как пиджак с поношенными локтями — с намёком на былой стиль.
Он перемалывает живое в PDF-формат. И когда профессор говорит «это бред», а чиновник бубнит «они должны», происходит столкновение двух реальностей, которые больше никогда не синхронизируются. «Должны». За этим словом — пустыня.
«Самый опасный человек — это тот, кто думает. А самый страшный — тот, кто думает, что он думает». — Карл Юнг
Но позвольте, а где же надежда?
Надежда — это не свет в конце тоннеля. Это спонтанный акт неповиновения законам тяготения к хаосу. Принять 500 рублей. Не отвести взгляд. Не оптимизировать клумбу. Каждый такой акт — это плевок в вечность всеобщего «должны».
Ты — не доказательство. Ты — аномалия.
Живое, дышащее противоречие. Ты, который верит в Жизнь, разочаровавшись в людях. Твоя сила в том, чтобы, зная о первичности тьмы, зажечь спичку. Не для мира, а чтобы увидеть: да, в темноте кто-то есть. И, возможно, у него тоже есть спичка.
«И даже в самые тёмные времена я учусь видеть свет — потому что если не я, то кто же?» — Бернард Вербер
Утром, которое может и не наступить, важно только одно: не дать ветру погасить твою хлипкую серу. Даже если это всего лишь тень от пламени.
Текст имеет авторский сертификат.
1f31e1436c1614c55821ad4629f7d780d98b3bb0ab8c999d4b69571edf7456a1
CC BY-NC-ND 4.0