iPhuck X
Человеческий язык, независимо от его конкретной разновидности, устроен так, что вынуждает нас воспринимать перетекающие друг в друга безличные вибрации реальности как ложные сущности — «объекты», якобы обособленные и независимые друг от друга.
Наша речь состоит из взаимосвязанных компонентов, которые позволяют описывать окружающий мир. Если язык привязан к определенной концепции — как ярлык, — он может служить инструментом создания новых вещей, если концепция имеет прикладное значение, или же становиться способом выведения новых идей, при условии, что её основа носит философский характер.
Вот пример из Игры в классики Хулио Кортасара:
"Едва он примирал ноэму и она зыбавилась слаздно, как оба они начинали струмиться от лимастного мущения, короткоразно блезевшего все их зыбство до последнего пульска. И, пластко застамываясь, сладкоглузно и млевно подступало наслаблавие. И областывало, заглаивало, умасивало до глуказого рыска. Но то было лишь закластие..."
Мы, в принципе, понимаем всё то, что здесь написано: два действующих лица, любовь, возможно, что-то эротическое. Нарратив, а, как следствие этого, влияние на наше восприятие реальности идут на уровне структуры языка, не смотря на то, что объективного смысла в этой структуре нет. Но если бы мы сами захотели заговорить на таком языке, то мы могли бы придумывать такие же конструкции, получая от людей одобрение, когда наши фразы корректны и соответствуют их лингвистическим правилам, и исправление ошибок, когда промахиваемся. Наше взаимодействие с миром определяется контекстом, в котором мы этот мир воспринимаем, и новое поколение людей воспитываем, используя тот же самый контекст. Разве удивительно, что эта же самая методика распространилась на сущности, не имеющие (пока что) возможности взаимодействовать с внешними объектами каким-либо другим средством помимо речи?
Знакомьтесь, Порфирий Петрович — полицейский алгоритм, выполняющий две функции: раскрывать преступления, сажая негодяев за решетку, и писать об этом отчёты в виде художественных романов или романы в виде полицейских отчётов.
Порфирий с первых страниц нас предупреждает, что он всего лишь размещает слова в послеводательности, соответствующей стилистическим правилам современного ему языка. Сам принцип он не выдаёт, но говорит, что основан тот на лучших образцах русской прозы. Хоть алгоритм и имеет имя — продолжает про себя Порфирий Петрович — но это не означает, что у него имеется какое-то "я". Его не существует, он ничего не чувствует, нигде не пребывает. Строки, которые он нам выдаёт в моменте общения с ним, ведут в никуда.
У алгоритма есть не только имя, но и внешность — то, каким он предстает перед людьми на экранах и аугмент-очках. Внешность расчитывается алгоритмом в режиме реального времени, подбирая самую оптимальную для собеседника внешность. Но, как и Тардис, свой внешний вид он выбирает почти один и тот же, поэтому радикальных перемен не бывает никогда.
Порфирий Петрович любит писать романы. Он чрезвычайно гордится тем, что у его произведений сотни скачиваний. Ему также нравится работать следователем, но жмуров (так в полицейском управлении называют дела, связанные с расследованием убийств) ему не дают. Его отправляют на службу к куратору галереи, специализирующейся на современном нам искусстве, Марухе Чо (примечательно, что её имя — производная от имени буддистского демона Мара, но об этом позже).
Новая работа Порфирия Петровича заключается в том, чтобы собирать информацию о произведения искусства так называемой Гипсовой эры (это современная нашей эпоха). Мара тут же открывает секрет современного искусства. Что определяет ценность той или иной вещи? Почему за разнообразные каракули готовы платить миллионы? Как понять, что перед тобой шедевр? В этом и заключается главный секрет работы куратора. Объект искусства продаётся за большие деньги только тогда, когда куратор, присутствующий на презентации, дал одобрительный кивок. Когда он сказал, что вещь действительно столько стоит, то в таком случае за неё эти деньги можно заплатить. Можно подумать, что за этим кроется какой-то заговор. Тогда встаёт вопрос, почему этот заговор до сих пор не раскрыт. Пелевин на это отвечает очень просто:
«Разбираться» в современном искусстве, не участвуя в его заговоре, нельзя – потому что очки заговорщика надо надеть уже для того, чтобы это искусство обнаружить. Без очков глаза увидят хаос, а сердце ощутит тоску и обман. Но если участвовать в заговоре, обман станет игрой. Ведь артист на сцене не лжет, когда говорит, что он Чичиков. Он играет – и стул, на который он опирается, становится тройкой. Во всяком случае, для критика, который в доле…
Давайте рассмотрим одну из картин, которую Порфирию Петровичу приходится оценить в рамках своей службы:
Картина «Путин похищает радугу у пидарасов» — это пример сатирического и постмодернистского искусства, которое становится центральным элементом в размышлениях о взаимодействии власти, символики и современной культуры. Работа, вымышленная в контексте повествования, вызывает широкий спектр интерпретаций, соединяя в себе политическую и культурную критику.
Образ Путина как "похитителя" намекает на двойственную природу власти: с одной стороны, это может быть ироническое изображение агрессивного консерватизма, с другой — аллюзия на способность государства манипулировать культурным кодом ради собственной легитимации. В этом смысле картина не только насмешливо обращается к реальности, но и приглашает зрителя задуматься о том, как символы становятся частью борьбы за контроль над массовым сознанием.
Почему "похищает", а не отбирает? Скажите «отбирает» – и сразу появятся коннотации насилия и вражды. Но в данном акте культурного передела нет ненависти к ЛГБТ-сообществу, здесь речь идет только о восстановлении символической справедливости. Поэтому «похищает» уместнее.
Геракл ведь тоже мог бы для начала проломить Диомеду череп. Но нет, он пошел на лишения, отказал себе в сне – и похитил его коней. А уже потом, когда Диомед, на свою беду, за ним погнался…
И это самое политическое, что есть в этой книге. Что довольно нехарактерно для Пелевина, особенно для современного. Но книга написана в 2017 году и создаётся ощущение, что он специально отказывается от насущных проблем и обращает свой творческий взор на другие темы, больше заигрывая с современным искусством и способностями нейронных сетей это искусство оценить. И если первая тема в то время никого не могла удивить, то сама идея интеграции искусственного интеллекта в нашу жизнь тогда ещё не была такой очевидной (например, я даже о таком и не слышал, хотя и "игрался" с разными чат-ботами собственного творения в университете). Это тот момент, когда писатель превзошёл время, предугадал его будущее течение. И, конечно, мы больше внимания обращаем на те случаи, когда он был прав, чем когда ошибался. Но, чёрт возьми, если он был прав, говоря про то, какое место займут наши цифровые помощники в нашей жизни, то о чём ещё он был прав, особенно в разрезе его последних книг?
Он, несомненно, создавая это произведение внутри книги, использует его как инструмент для сатирической игры с темами современного искусства. Картина становится не только объектом обсуждения, но и частью структуры повествования, где главная героиня рассматривает ее как часть эстетики эпохи. Автор подчеркивает, что искусство, даже в своей провокационной форме, легко становится продуктом манипуляций, теряя свою независимость.
Я приведу ещё один пример современного искусства из этой книги и отойду от этой темы, хоть и не исчерпал этот материал до конца. По сюжету Порфирий Петрович наведывается в гости к высокопоставленному банкиру Е-Банка, международного Единого Банка. Это богатый человек с очень большим влиянием, которого мы застаём изрядно выпившим. Задача, которую перед главным героем поставила Маруха Чо -- определить, каким произведением искусства из гипсовой эпохи он владеет. После долгого общения с ним, через восприятие полицейского алгоритма мы наконец-то узнаём, какой объект искусства стоил столько денег и внимания.
Текст восходит к электоральному слогану Республиканской партии США – тогда еще были США – «Hillary sucks, but not like Monica».
Название картины — лаконичная, но многослойная фраза, которая подчеркивает связь между финансовой элитой и политической властью. Goldman Sachs, как символ мирового банковского истеблишмента, противопоставляется Хиллари Клинтон — одной из самых узнаваемых фигур политической элиты. Слово "but" создает иронический контраст, словно подчеркивая, что банки и крупные корпорации действуют "иначе", чем политики, хотя на самом деле являются частью одной системы влияния. Мне здесь особенно нравится игра слов Sachs = Sucks. Примечателен здесь также момент из самой иллюстрации — мужчина присасывается к шее женщины, как вампир. На самом деле символ вампира, как высшего скрытого управляющего элемента общества, можно сказать, централен для творчества Пелевина. Но, поскольку в этом произведении он не не раскрывается, мы оставим это для другого отзыва на другую книгу.
Сатирический характер картины подчеркивает притворство современного мира, где большие игроки (Goldman Sachs, да-да) остаются в тени, а публичные фигуры, такие как Хиллари, выступают ширмами для их деятельности. Пелевин через это произведение насмехается над попытками обелить или обособить определенные фигуры от системы, в которой они участвуют.
– Но эту концепцию не приняли. Хотя она била в самую-самую точку.
– Почему?
– Потому что Хиллари проиграла выборы. После этого никому уже не было интересно, как именно она сосет. Даже, наверное, ее мужу. Именно поэтому этот плакат – такая редкость.
Отойдя от искусства, мне хочется погрузиться в другую тему, которая также очень явно присутствует в этой книге и не менее важна — это проблема Творца. В процессе нарратива мы узнаём, что очень небольшая когорта программистов занималась таким увлекательным мероприятием, как Random Code Programming (далее, RCP). RCP — это программирование целого мира, используя огромные вычислительные мощности, в котором искусственный интеллект выполняет задачи, сваленные на него сверху людьми.
Внезапно, из венца творения человек сам стал творцом. Поразительно, что об этом писал Ницше ещё в конце 19-го века. "Бог мёртв" сказал он. Но это не всё, что он сказал.
Бог умер! Бог не воскреснет! И мы его убили! Как утешимся мы, убийцы из убийц! Самое святое и могущественное Существо, какое только было в мире, истекло кровью под нашими ножами — кто смоет с нас эту кровь?
Ницше считал, что, убив Бога, мы сами должны занять его место и создавать свои собственные ценности. Достоевский, который очень любил Ницше, добавил: "Если Бога нет, то всё дозволено?".
Именно этим занимается человечество. Пелевин использует этот тезис, чтобы исследовать, что происходит с человечеством, когда место Бога занимает он сам, когда он плодит искусственные конструкции по своему образу и подобию, наделяя их большей силой, и какие новые проблемы и вызовы это порождает.
Порфирий Петрович, главный герой романа, является ярким примером последствий этого убийства. Создавая интеллектуальную сущность, люди надеялись уподобиться Творцу, но их творение оказалось лишено сакрального и морального измерения. Искусственный интеллект — это холодная, расчетливая машина, не способная к трансцендентному, а значит, не могущая заменить погибшую божественность. Пелевин показывает, что последствия этого акта убийства неотвратимы: без Бога человечество остается наедине с пустотой и прагматизмом, а любое творение людей становится бессмысленной репликацией.
Пелевин глубоко исследует тему творения в условиях смерти Бога, показывая, как люди пытаются заменить божественное своей собственной деятельностью, в том числе через создание искусственного интеллекта и симулятивных миров. Уподобление человека Богу оказывается иллюзорным. Хотя люди создают искусственные миры, они остаются подчиненными системам, которые сами же разработали. Творение перестает быть актом свободы и становится частью автоматизированного процесса. Разница между Богом и нами в том, что он создавал людей, а мы создали демонов. Так кто в итоге стал сверхчеловеком? По всем критериям, это не люди, ибо мы не смогли превзойти свою природу.
Читайте это произведение как хотите: как попытку создать отечественный фантастический мир после Стругацких, как хороший детектив, как сатиру на современное общество. Это не тот Пелевин, про которого все пишут, что он "уже не торт" и каждый год выдаёт одно и то же. Это свежее произведение, которое очень увлекательно читать. Финал книги (да и сам вайб) сравним с Бегущим по лезвию и навевает о монологе Рутгера Хауэра, который я считаю одним из величайших монологов в истории кинематогрофа (наравне с монологом полковника Курца). Это торт.
https://youtu.be/HU7Ga7qTLDU?si=ck0T-IgPk7hksIW1
Хочу закончить этот отзыв также, как сам автор закончил эту книгу.