10 доводов против легализации проституции
Оригинал статьи: Janice G. Raymond "Ten Reasons for Not Legalizing Prostitution And a Legal Response to the Demand for Prostitution", 2003
Переводчица: Наталья Шахова
Аннотация
С середины 1980-х годов дискуссия о способах правового регулирования проституции перешла в плоскость практических законодательных инициатив. Ряд европейских государств, в первую очередь Нидерланды и Германия, легализовали и/или декриминализовали структурные составляющие проституции, что включает в себя декриминализацию сутенёров, борделей и покупателей (так называемых «клиентов» или «джонов»). Правительства других стран, таких как Таиланд, формально запрещают заниматься проституцией и превращать её в бизнес, но в реальности они довольно терпимо относятся к публичным домам и покупке женщин ради коммерческой сексуальной эксплуатации, особенно, если речь идёт об индустрии секс-туризма. Швеция же придерживается иного правового подхода — наказывает покупателей и при этом декриминализует женщин, вовлечённых в проституцию.
В данной статье представлено десять аргументов против легализации проституции. Эти аргументы касаются всех форм проституции, спонсируемых государством, включая, помимо всего прочего, полномасштабную легализацию борделей и сутенёрства, декриминализацию секс-индустрии, регулирование проституции посредством таких законодательных мер как обязательная регистрация или принудительные медицинские осмотры женщин, вовлечённых в проституцию, а также любые системы, в которых проституция признаётся «секс-работой» или преподносится как свободный выбор профессии. В данном эссе рассматриваются способы, с помощью которых признание проституции легальной работой делает незаметным тот вред, который она наносит женщинам, а также ведёт к росту секс-индустрии и никак не улучшает положение женщин, вовлечённых в проституцию.
Что происходит, когда к проституции относятся как к «секс-работе», а не как к сексуальной эксплуатации и насилию над женщинами? Что происходит, когда такая страна, как Швеция, отвергает легализацию и направляет свои усилия на борьбу со спросом?
1. Легализация/декриминализация проституции — это подарок для сутенёров, торговцев людьми и всей секс-индустрии
Что же подразумевается под легализацией проституции или декриминализацией секс-индустрии? В Нидерландах легализация узаконивает всех участников рынка: и самих женщин, и покупателей, и сутенёров, которые в условиях легализации становятся посредниками и законными предпринимателями в сфере секс-услуг. Кроме того, легализация/декриминализация секс-индустрии превращает бордели, секс-клубы, массажные салоны и прочие места оказания интимных услуг в легальные заведения, где коммерческий секс процветает на законных основаниях и практически без каких-либо ограничений.
Некоторые полагают, что, выступая за легализацию или декриминализацию проституции, они тем самым облагораживают женщин, занимающихся проституцией, и признают их труд профессией. Однако облагораживание проституции как работы не облагораживает самих женщин, а лишь облагораживает секс-индустрию. Люди зачастую не осознают, что декриминализация означает декриминализацию всей секс-индустрии, а не только женщин, вовлечённых в проституцию. Они попросту не задумываются о последствиях того, что сутенёры становятся законными предпринимателями в сфере секс-услуг либо посредниками, или о том, что мужчины, покупающие женщин ради сексуальных утех, обретают статус законных потребителей секса.
В странах, где женщины подвергаются уголовному преследованию за занятие проституцией, крайне важно добиваться их декриминализации. Ни одна женщина не должна нести наказание за собственную эксплуатацию. Однако государства ни при каких обстоятельствах не должны декриминализовывать сутенёров, покупателей, вербовщиков, владельцев борделей или других секс-заведений.
2. Легализация/декриминализация проституции и секс-индустрии способствует секс-траффикингу
Легализация или декриминализация индустрии проституции является одной из первопричин секс-траффикинга. Одним из аргументов в пользу легализации проституции в Нидерландах было то, что с помощью легализации удастся положить конец эксплуатации отчаявшихся иммигранток, которых привозили туда для занятия проституцией. Однако, согласно одному из отчётов, 80% женщин, находящихся в борделях Нидерландов, являлись жертвами траффикинга из других стран (Будапештская группа, 1999 год) (1). В 1994 году «Международная организация по миграции» (МОМ) заявила, что только в Нидерландах «почти 70% женщин, ставших жертвами траффикинга, были из стран ЦВЕ [Центральной и Восточной Европы]» (МОМ, 1995, стр. 4).
Правительство Нидерландов позиционирует себя как лидера по борьбе с траффикингом, но при этом оно устранило все правовые барьеры для сутенёрства, вербовки в проституцию и содержания борделей. В 2000 году Министерство юстиции Нидерландов выступило за введение легальной квоты на иностранных «секс-работников», аргументируя это тем, что нидерландский рынок проституции требует разнообразия «тел» (Дюттинг, 2001, стр. 16). В том же 2000 году правительство Нидерландов обратилось в Европейский суд и добилось решения о признании проституции экономической деятельностью, что позволило женщинам из стран Евросоюза и бывшего советского блока получать разрешение на работу в качестве «секс-работниц» в голландской секс-индустрии, если им удавалось доказать, что они являются самозанятыми. Европейские неправительственные организации (НПО) сообщают, что торговцы людьми используют эти разрешения на работу для вовлечения иностранок в голландскую индустрию проституции, маскируя траффикинг женщин тем, что обучают их называть себя независимыми «мигрантками секс-работницами» (из личного общения с представителем Международной сети по правам человека, 1999).
За первый год после снятия запрета на бордели в Нидерландах 8 голландских организаций, занимающихся поддержкой жертв, зафиксировали рост числа пострадавших в результате торговли людьми, и ещё 12 организаций сообщили, что количество жертв из других стран не уменьшилось (Бюро NRM, 2002, стр. 75). 43 из 348 муниципалитетов Нидерландов (12%) предпочли придерживаться политики отказа от борделей, однако министр юстиции дал понять, что полный запрет проституции в любом муниципалитете может вступать в противоречие с гарантированным на федеральном уровне «правом на свободный выбор труда» (Бюро NRM, 2002, стр. 19).
Первые шаги к легализации проституции в Германии были предприняты в 1980-х годах. К 1993 году выяснилось, что 75% женщин, вовлечённых в немецкую секс-индустрию, были иностранками из Уругвая, Аргентины, Парагвая и других стран Южной Америки (Алтинк, 1993, стр. 33). После падения Берлинской стены 80% из примерно 10 000 женщин, незаконно ввезённых в Германию, были из Центральной и Восточной Европы и стран СНГ (МОМ, 1998, стр. 17). В 2002 году, после многих лет существования в так называемых зонах терпимости, проституцию в Германии признали законной работой. Отныне реклама проституции, сутенёрства и борделей считается в Германии абсолютно законной.
Огромное число иностранок в немецкой секс-индустрии само по себе наводит на мысль о том, что эти женщины оказались в Германии в результате траффикинга — под видом облегчённой миграции. Бедные женщины практически не в состоянии самостоятельно организовать свою миграцию, покрыть расходы на проезд и оформление документов, а также открыть свой «бизнес» без постороннего вмешательства.
В 1984 году лейбористское правительство австралийского штата Виктория внесло на рассмотрение законопроект о легализации проституции в борделях. Последующие правительства Австралии расширили легализацию, что привело к принятию закона о контроле над проституцией от 1994 года. Отмечая связь между легализацией проституции и траффикингом в Австралии, Госдепартамент США заявил: «Траффикинг женщин из Восточной Азии с целью сексуальной эксплуатации становится всё более серьёзной проблемой... мягкие законы — включая легализацию проституции в некоторых регионах страны — значительно затрудняют борьбу [с траффикингом]» (Госдепартамент США, 2000, стр. 6F).
3. Легализация/декриминализация проституции не контролирует секс-индустрию, а способствует её увеличению
Вопреки заявлениям о том, что легализация и декриминализация позволят контролировать рост секс-индустрии, в настоящее время на долю проституции приходится 5% экономики Нидерландов (Дэйли, 2001, стр. 4). За последнее десятилетие, после легализации сутенёрства и декриминализации борделей в 2000 году, объём секс-индустрии в стране вырос на 25% (Дэйли, 2001, стр. 4). В любое время суток полуголых женщин всех возрастов и рас выставляют на всеобщее обозрение в витринах голландских борделей и секс-клубов, предлагая их как товар. Большинство из них — женщины из других стран, которые, скорее всего, попали в Нидерланды в результате траффикинга (Дэйли, 2001, стр. 4).
Помимо поддержки проституции на государственном уровне, в Нидерландах действуют лоббистские объединения предпринимателей, занимающихся секс-бизнесом, и организации, состоящие из покупателей сексуальных услуг, которые консультируются и сотрудничают с правительством для продвижения своих интересов. К ним относятся: «Ассоциация владельцев заведений для отдыха», «Кооперативный совет операторов витринной проституции» и фонд «Мужчина/женщина и проституция», объединяющий мужчин, регулярно использующих женщин в проституции, и чьи цели предельно ясны — «добиться того, чтобы заниматься проституцией и пользоваться услугами проституток стало нормальным и широко обсуждаемым», а также чтобы «защитить интересы клиентов» (Бюро NRM, 2002, стр. 115–116).
Столкнувшись с сокращением числа голландских женщин, вовлечённых в проституцию, и растущим спросом на большее разнообразие женских тел и на большее количество экзотических женщин, обслуживающих рынок проституции, Национальный докладчик Нидерландов по проблеме траффикинга заявил, что в будущем, возможно, придётся «обеспечивать [рынок] проститутками, из стран, не входящих в ЕС/ЕЭП [Европейский союз / Европейское экономическое пространство], которые добровольно выбирают работу в проституции…». Этим женщинам будет предоставлен «легальный и контролируемый доступ на голландский рынок» (Бюро NRM, 2002, стр. 140). Поскольку проституция превратилась в «секс-работу», а сутенёры — в предпринимателей, эта рекомендация, по сути, превращает торговлю людьми в «добровольную миграцию ради секс-работы». Устремляя взгляд в будущее, Нидерланды нацеливаются на бедных женщин, чтобы использовать их в международной секс-торговле, тем самым стремясь восполнить дефицит, возникший на свободном рынке «сексуальных услуг». Таким образом, происходит нормализация проституции как «выбора для бедных».
Легализация проституции в австралийском штате Виктория привела к масштабному росту секс-индустрии. Наряду с легализацией проституции, другие формы сексуальной эксплуатации, такие как танцы на столе, центры БДСМ, пип-шоу, секс по телефону и порнография, стали приносить гораздо больше прибыли, чем до легализации (Салливан и Джеффрис, 2001). Проституция стала неотъемлемой частью всплеска туризма и игорного бизнеса в Виктории, поскольку спонсируемые государством казино разрешили обменивать фишки на услуги местных борделей (Салливан и Джеффрис, 2001).
В Австрии, Дании, Германии, Нидерландах и Швейцарии существует целый ряд систем проституции, финансируемых государством. По всей видимости, европейские страны, где проституция спонсируется государством, служат не только магнитами, но и, в конечном счёте, транзитными коридорами, через которые значительное число женщин переправляют в другие европейские страны. В Европе на каждую квадратную милю приходится гораздо больше женщин, ставших жертвами траффикинга, чем в Северной Америке, например. Учитывая проницаемость государственных границ, чему способствует Шенгенское соглашение (2), неудивительно, что огромное количество женщин, ставших жертвами траффикинга, также присутствуют и в других европейских странах, где проституция не легализована и не декриминализована. Хотя точные данные о количестве женщин, ставших жертвами траффикинга, получить достаточно трудно, по оценкам «Международной организации по миграции» (МОМ), 500 тысяч женщин и детей ежегодно попадают в Европу в результате траффикинга (МОМ, 1998). Для сравнения, показатель траффикинга в Соединённых Штатах составляет 45–50 тысяч женщин и детей в год (Ричард, 1999, стр.3).
4. Легализация/декриминализация проституции приводит к росту подпольной, нелегальной и уличной проституции
Одной из целей легализации проституции было перемещение женщин внутрь помещений — в бордели и клубы, — где они, якобы, будут менее уязвимы, чем на улице. Однако многие женщины занимаются именно уличной проституцией, потому что хотят избежать контроля и эксплуатации со стороны сутенёров (которые в легализованных системах превращаются в секс-бизнесменов). Другие женщины не хотят регистрироваться или проходить медицинские осмотры, как того требует закон в некоторых странах, где проституция легализована (Шельциг, 2002). Таким образом, легализация может фактически подталкивать некоторых женщин к уличной проституции. Выступая против итальянского законопроекта о легализации проституции, Эсо́хе Агати́сэй высказала мнение, что бордели фактически лишают женщин той минимальной защиты, которую они могут иметь на улице, поскольку изолируют их в замкнутых пространствах, где шансы встретить социальных работников или других людей, способных помочь им выйти из секс-индустрии, практически отсутствуют (Агатисэй, в прессе).
В Нидерландах женщины, вовлечённые в проституцию, отмечают, что легализация или декриминализация секс-индустрии не устраняет стигматизацию проституции. Поскольку они должны регистрироваться и терять свою анонимность, женщины становятся более уязвимыми к навешиванию ярлыков — и теперь стигма «шлюхи» преследует их повсюду. Именно поэтому большинство женщин по-прежнему предпочитают заниматься проституцией нелегально и подпольно. Некоторые члены парламента, изначально поддерживающие легализацию борделей на том основании, что это дало бы женщинам больше свободы, сегодня вынуждены признать, что на самом деле легализация лишь усугубляет угнетение женщин (Дэйли, 2001, стр. А1).
Старшая инспекторша Нэнси Поллок, одна из самых высокопоставленных женщин-полицейских Шотландии, в 1998 году создала в Глазго специальную группу по взаимодействию с женщинами, вовлечёнными в уличную проституцию. Поллок заявила, что легализовать или декриминализовать проституцию означает «...просто бросить женщин на произвол судьбы, обрекая их выполнять самую унизительную работу в мире» (Мартин, 2002, стр. А5). Опровергая тезис о том, что легализация создаёт более безопасные условия, Поллок отметила, что женщины, занимающиеся проституцией в саунах, например, «гораздо меньше контролируют то, какие услуги им придётся оказывать. На улице очень немногие женщины соглашаются на анальный секс, и мало кто занимается сексом без презерватива. Но в саунах же, владельцы заведений, дабы не разочаровывать своих клиентов, решают за женщин, что они будут делать, и зачастую это анальный секс и секс (оральный и вагинальный) без презерватива» (Мартин, 2002, стр. А5).
Тезис о том, что легализация позволит вывести криминальные элементы из секс-бизнеса за счёт строгого регулирования отрасли, не подтвердился на практике. В Австралии, с тех пор как легализация начала действовать, основной рост проституции пришёлся именно на нелегальный сектор. За 12 месяцев (1998–1999 гг.) количество нелицензированных борделей в штате Виктория утроилось, и они по-прежнему работают, ничем не рискуя (Салливан и Джеффрис, 2001). В Новом Южном Уэльсе, где бордели были декриминализованы в 1995 году, количество публичных домов в Сиднее выросло втрое, достигнув 400–500 заведений к 1999 году, причем подавляющее большинство из них не имело лицензии на рекламу или деятельность. В ответ на широко распространённую коррупцию в полиции, контроль за незаконной проституцией передали территориальным органам самоуправления и органам планирования. Однако территориальные органы самоуправления не располагают достаточными ресурсами, чтобы расследовать деятельность нелегальных борделей (Салливан и Джеффрис, 2001).
5. Легализация проституции и декриминализация секс-индустрии приводят к росту детской проституции
Еще одним аргументом в пользу легализации проституции в Нидерландах было то, что эта мера поможет искоренить детскую проституцию. Тем не менее, в 1990-х годах масштабы детской проституции в Нидерландах резко возросли. По оценкам организации ChildRight, базирующейся в Амстердаме, в период с 1996 по 2001 год число детей, вовлечённых в проституцию, увеличилось более чем на 300% — с 4 000 до 15 000 человек. Согласно данным ChildRight, как минимум 5 000 из этих детей были ввезены в Нидерланды в результате траффикинга, причём значительную долю составляют нигерийские девочки (Тигхеловен, 2001).
Масштабы детской проституции в штате Виктория резко возросли по сравнению с другими австралийскими штатами, где проституция не была легализована. Среди всех штатов и территорий Австралии именно Виктория лидирует по количеству зарегистрированных случаев детской проституции. В исследовании 1998 года, проведённом организацией ECPAT (End Child Prostitution and Trafficking — «Покончим с детской проституцией и траффикингом») в рамках «Австралийского национального расследования по вопросу детской проституции», было выявлено усиление организованной коммерческой эксплуатации детей (ECPAT Австралия, 1998).
6. Легализация/декриминализация проституции не защищает женщин, которые ей занимаются
В ходе двух исследований, в рамках которых были опрошены 186 жертв, пострадавших от коммерческой сексуальной эксплуатации, женщины неизменно указывали на то, что заведения, продающие секс, мало что делают для их защиты — вне зависимости от того, являются ли эти заведения легальными. Одна женщина сказала: «Они защищают только клиентов, и больше никого» (Рэймонд, Хьюз и Гомес, 2001; Рэймонд, Д'Кунха, Рухайни Джухаятин, Хайнс и Сантос, 2002).
В одном из упомянутых исследований были опрошены 146 жертв траффикинга в пяти странах. 80% респонденток подвергались физическому насилию со стороны сутенёров и покупателей, а также имели аналогичные, многочисленные проблемы со здоровьем, вызванные насилием и сексуальной эксплуатацией, причём это не зависело от того, были ли женщины объектом международной торговли или они занимались проституцией внутри страны (Рэймонд и др., 2002, стр. 62).
В ходе второго исследования, посвящённого женщинам, привезённым в Соединённые Штаты для занятия проституцией, были получены следующие данные. Женщины, которые сообщили, что секс-бизнес предоставлял им определённую защиту, тут же оговаривались: ни один «защитник» никогда не находился с ними в одной комнате. Одна женщина, занимавшаяся проституцией по вызову, заявила: «Водитель выполнял функцию телохранителя. Нужно было позвонить, когда зайдёшь внутрь, чтобы подтвердить, что всё в порядке. Но он не стоит за дверью, пока вы там, так что случиться может всё, что угодно» (Рэймонд и др., 2001, стр. 74).
Основная функция камер наблюдения, установленных в борделях, заключалась в защите покупателя и заведения, а не самих женщин, причём в одном из борделей камеры появились только после смерти клиента (Рэймонд и др., 2001, стр. 74). Защита женщин от жестокого обращения либо стояла на втором месте, либо вообще не имела никакого значения.
7. Легализация/декриминализация проституции повышает спрос на проституцию. В результате у мужчин, покупающих женщин для секса, появляется для этого более широкий спектр социально приемлемых ситуаций и большая степень дозволенности
Когда в странах, где секс‑индустрия была декриминализована, вводится легализация, многие мужчины, которые раньше не рискнули бы покупать женщин для секса, теперь воспринимают проституцию как нечто вполне допустимое. Когда исчезают правовые ограничения, вместе с ними исчезают и социальные, и этические ограничения, мешающие относиться к женщинам как к сексуальному товару. Легализация проституции даёт понять новым поколениям мужчин и мальчиков, что женщины — это сексуальный товар, а проституция — безобидное развлечение (Лайдхольдт, 2000).
Поскольку индустрия проституции предлагает мужчинам огромное количество «сексуальных услуг», женщины вынуждены конкурировать, соглашаясь на анальный секс, секс без презерватива, БДСМ и другие действия, востребованные у покупателей. К примеру, после легализации проституции репродуктивные способности женщин превращаются в товар. Некоторых покупателей возбуждает беременность, и они требуют, чтобы во время секса с беременными женщинами те давали мужчинам грудное молоко (Салливан и Джеффрис, 2001, стр. 10).
В австралийском штате Виктория существуют специализированные бордели для мужчин с инвалидностью. Нанятые государством сиделки (в основном женщины) обязаны водить таких мужчин по борделям, если те того пожелают, и буквально физически помогать им осуществлять половой акт (Салливан и Джеффрис, 2001). Вдоль трасс штата Виктория полно рекламных щитов, предлагающих женщин в качестве объектов для сексуального использования. Бизнесменам рекомендуют проводить их деловые встречи в клубах, где, помимо кофе и обеда, владельцы заведений подают на стол обнажённых женщин. Один владелец борделя в Мельбурне заявил, что его клиентская база состоит из «хорошо образованных, квалифицированных профессионалов, которые посещают заведение в течение дня, а затем возвращаются домой к своим семьям» (Салливан и Джеффрис, 2001). Женщины, состоящие в отношениях с мужчинами, всё чаще стали обнаруживать, что их партнёры посещают бордели и секс-клубы.
8. Легализация/декриминализация проституции не способствует укреплению здоровья женщин
Система легализованной проституции зачастую требует медицинских осмотров и сертификации, но только для женщин, а не для мужчин-покупателей. С точки зрения здравоохранения, нет никакого смысла в том, чтобы только женщины проходили медицинские обследования и сдавали анализы, поскольку мониторинг здоровья проституированных женщин не защищает мужчин от ВИЧ/СПИДа или ЗППП. Данное замечание не следует интерпретировать как предложение ввести обязательную проверку для обеих сторон. Его цель — продемонстрировать лицемерие политики, которая утверждает: «Мы обеспечим себе безопасный секс и контроль над ВИЧ/СПИДом, если будем обследовать женщин в рамках регулируемой или декриминализованной системы проституции». Мужчины-покупатели не только могут заражать женщин, за которых они заплатили, но и изначально именно они являются переносчиками заболеваний.
Утверждалось, что легальные бордели и другие «контролируемые» заведения защищают женщин тем, что требуют от клиентов надевать презерватив. Однако, согласно одному исследованию, 47% женщин, занимающихся проституцией в США, заявили, что мужчины рассчитывали на секс без презерватива; 73% сообщили, что клиенты предлагали больше денег за секс без презерватива; а 45% говорили, что мужчины становились агрессивными, если женщины настаивали на использовании презерватива (Рэймонд и др., 2001, стр. 72). Хотя в некоторых заведениях действовали правила, обязывающие мужчин использовать презервативы, клиенты всё равно пытались заниматься сексом без них. Одна женщина заявила: «Надевать презерватив в сауне — это "правило", но на деле всё решается по договорённости. Большинство парней рассчитывали, что им сделают минет без презерватива» (Рэймонд и др., 2001, стр. 72).
В реальности соблюдение правила об использовании презервативов ложилось на плечи самих проституированных женщин, а предложение дополнительных денег создавало постоянное давление. Одна из женщин призналась: «Я бы солгала, если бы сказала: "О, я всегда пользовалась презервативом". Если на горизонте маячили лишние деньги, презерватив сразу же летел в мусорное ведро. Мне нужны были эти деньги» (Рэймонд и др., 2001, стр. 73). Множество факторов препятствуют использованию презервативов: потребность женщин зарабатывать деньги; снижение привлекательности для мужчин с возрастом; необходимость конкурировать с заведениями, где не требуется надевать презерватив; принуждение женщин со стороны сутенёров заниматься сексом без презерватива ради большей выручки; потребность в деньгах, чтобы купить наркотики или расплатиться с сутенёром; в целом отсутствие контроля у проституированных женщин относительно того, каким образом будут использоваться их тела в условиях секс-индустрии.
«Политика безопасности» в борделях не защищала женщин от телесных повреждений. Женщины утверждали, что в заведениях, где якобы велось наблюдение за клиентами и работали «вышибалы», они получали травмы не только от покупателей, но иногда и от самих владельцев борделей и их друзей. Даже когда кто-то вмешивался, чтобы на мгновение остановить жестокое обращение со стороны клиентов, женщины жили в атмосфере страха. Хотя 60% женщин сообщили, что иногда покупателям мешали жестоко обращаться с ними, половина из них ответили, что, несмотря на это, они всё равно опасаются, что кто-то из покупателей может их убить (Рэймонд и др., 2002).
9. Легализация/декриминализация проституции не предоставляет женщинам больше выбора
Для большинства женщин проституция не являлась рациональным выбором из множества других вариантов. Не было такого, что в один прекрасный день они сели и решили, что хотят стать проститутками. У них не было реальных альтернатив, таких как медицина, юриспруденция, сестринское дело или политика. Их «варианты» лежали скорее в плоскости того, как прокормить себя и своих детей. Такие выборы правильнее было бы называть стратегиями выживания.
Проституированная женщина не столько дает согласие на эту деятельность, сколько вынужденно принимает условия своего крайне ограниченного выбора. Её подчинение продиктовано необходимостью приспосабливаться к условиям неравенства, которые создаёт клиент тем, что платит ей за то, чтобы она выполняла его желания.
Большинство женщин, опрошенных в ходе исследований, проведённых Рэймондом и др., сообщили, что выбор в пользу работы в секс-индустрии может обсуждаться только в контексте отсутствия альтернатив. Многие описывали проституцию как последнее, что у них осталось, или как вынужденный способ свести концы с концами (Рэймонд и др., 2001; Рэймонд и др., 2002). По данным одного из исследований, 67% опрошенных сотрудников правоохранительных органов выразили мнение, что женщины начинают заниматься проституцией не по своей воле. Аналогичной позиции придерживались 72% работников социальных служб (Рэймонд и др., 2001, стр. 91).
Разграничение принудительной и добровольной проституции — именно то, что отстаивает секс-индустрия, поскольку оно позволяет легализовать проституцию, сутенёрство и бордели, обеспечивая индустрии бóльшую правовую защиту и стабильность рынка. Женщинам, которые решат выдвинуть обвинения против сутенёров и эксплуататоров, придётся доказывать, что их «принуждали». Но как маргинализированные женщины смогут доказать факт принуждения? Если от проституированных женщин требовать доказательств того, что во время вербовки или их «работы» к ним применялась физическая сила, то очень немногие женщины, вовлечённые в проституцию, станут обращаться в суд, и почти никто из преступников не понесёт наказания.
Занимаясь проституцией, женщинам приходится постоянно лгать о своей жизни, своём теле и сексуальных реакциях. Ложь становится частью профессиональных обязанностей, когда клиент спрашивает: «Тебе было приятно?» Сама система проституции построена на лжи о том, что «женщинам это нравится». Некоторые бывшие проститутки заявляли, что после ухода из индустрии им потребовались годы на то, чтобы осознать, что проституция не была их свободным выбором, — потому что признать себя лишённой выбора означало отказаться от самой себя.
Вне всякого сомнения, небольшое количество женщин говорят (особенно на мероприятиях, организованных секс-индустрией), что они сами выбирают заниматься проституцией. Точно так же некоторые люди делают выбор в пользу приёма опасных наркотиков вроде амфетамина. Однако, даже когда кто-то добровольно соглашается употреблять опасные вещества, мы всё равно признаём, что это причиняет им вред, и большинство людей не стремится легализовывать амфетамин. В этой ситуации главным критерием является вред, который наносится человеку, а не его согласие.
В докладе «Международной организации труда» (МОТ ООН) за 1998 год предлагалось рассматривать секс-индустрию как легитимный сектор экономики, однако авторы исследования всё же признали, что
«…проституция является одной из наиболее отчуждённых форм труда; опросы [в четырёх странах] показали, что женщины выполняли свою работу "с тяжёлым сердцем", "чувствовали, что их к этому принуждают" или "испытывали угрызения совести", а также они негативно относились к собственному Я... Значительная часть респонденток заявила, что хотела бы бросить секс-работу, если бы появилась такая возможность» (Лим, 1998, стр. 213).
Когда женщина остаётся в абьюзивных отношениях с партнёром, который её избивает, и даже когда она оправдывает его действия, неравнодушные люди теперь знают, что она находится там не по своей воле. Они признают сложную природу такого подчинения. Подобно женщинам, подвергающимся домашнему насилию, проституированные женщины могут отрицать, что с ними жестоко обращаются, если им не предоставить значимых альтернатив.
10. Женщины, вовлечённые в проституцию, не хотят, чтобы секс-индустрия была легализована или декриминализована
В исследовании, посвящённом секс-траффикингу и охватившем 5 стран, большинство опрошенных женщин, ставших жертвами траффикинга и проституции на Филиппинах, в Венесуэле и Соединённых Штатах (3), категорически заявили, что проституцию нельзя легализовывать и относиться к ней как к законной работе, поскольку есть опасения, что для женщин легализация создаст дополнительные риски и принесёт ещё больше вреда, который им и так уже наносят жестокие клиенты и сутенёры (Рэймонд и др., 2002). Одна женщина сказала: «Ни в коем случае. Это не профессия. Это унизительно и сопряжено с насилием со стороны мужчин». Ни одна из опрошенных нами женщин не хотела, чтобы её дети, семья или друзья были вынуждены зарабатывать деньги в секс-индустрии. Другая женщина заявила: «Проституция лишила меня жизни, здоровья, всего» (Рэймонд и др., 2002).
Альтернативный правовой механизм: наказание за спрос
Нет никаких доказательств того, что легализация проституции улучшает положение женщин в этой сфере. Легализация выгодна лишь правительству и самой секс-индустрии, поскольку и те, и другие начинают получать больший доход. Популярный миф о том, что в мире проституции всё будет хорошо, сто́ит только легализовать или декриминализовать секс-индустрию, опровергается фактами: унижение и эксплуатация женщин, а также нанесение им вреда, жестокое обращение и насилие не исчезают из проституции, даже когда она получает государственное финансирование. Проституция, получающая поддержку от государства, обеляет реальное положение дел. Грязные деньги внезапно становятся чистыми. Незаконные действия становятся законными. Сутенёры мгновенно превращаются в законных бизнесменов и обычных предпринимателей, а мужчины, которые раньше и не подумали бы купить проституированную женщину, начинают думать: «Ну, если это законно, если это декриминализовано — значит, теперь это нормально».
Правительства, легализующие проституцию как «секс-работу», приобретают огромную экономическую выгоду от секс-индустрии. Как следствие, это способствует усилению их зависимости от данного сектора. Если к проституированным женщинам начнут относиться как к работницам, то правительства получат возможность снять с себя ответственность за обеспечение женщин достойной и стабильной работой.
Вместо того чтобы оставлять женщин в секс-индустрии на растерзание государственной проституции, необходимо создавать законы, которые будут бороться с хищническим поведением мужчин, покупающих женщин для секса. Мужчины, которые используют проституированных женщин, долгое время оставались в тени. Законодатели нередко хватаются за легализацию как за соломинку, полагая, что никакие другие меры не работают. Однако альтернативный правовой механизм существует. Вместо того, чтобы узаконивать проституцию, государства могли бы воздействовать на спрос, наказывая мужчин, которые покупают женщин для секса.
Швеция разработала законопроект, в котором утверждается, что без спроса со стороны мужчин не было бы и предложения со стороны женщин. Выходя за рамки репрессивной легализации, Швеция признала проституцию формой мужского насилия над женщинами и детьми, а также криминализовала покупку сексуальных услуг. Шведское законодательство подчёркивает неразрывность проституции и торговли людьми: «Проституция и траффикинг женщин считаются вредоносными практиками, которые не могут и не должны отделяться друг от друга; чтобы полностью ликвидировать траффикинг женщин, необходимо принять конкретные меры по борьбе с проституцией» (Экберг, 2003, стр. 69).
Шведский правительственный законопроект «О насилии в отношении женщин» (1997/98:55)(4) запрещает и предусматривает наказание за покупку «сексуальных услуг» (Правительственная канцелярия Швеции, 1998). Данный подход направлен на борьбу с мужским спросом на проституцию: «Запрещая покупку сексуальных услуг, можно бороться с проституцией и её пагубными последствиями гораздо эффективнее, чем прежде» (Правительственная канцелярия Швеции, 1998, стр. 2). Шведское законодательство, криминализующее покупателей, основано на принципе, согласно которому «проституция не является желательным социальным явлением» и представляет из себя «препятствие на пути к достижению равенства между женщинами и мужчинами» (Правительственная канцелярия Швеции, 1998, стр. 2). Кроме того, закон, запрещающий покупку сексуальных услуг, является частью более широкого законопроекта «О насилии в отношении женщин», который предусматривает выделение ресурсов на создание альтернативных возможностей для женщин, вовлечённых в проституцию.
На сегодняшний день результаты применения шведского законодательства выглядят многообещающе. Запрет на то, чтобы мужчины покупали проституированных женщин, получил мощную социальную поддержку. Несколько опросов общественного мнения, проведённых в 2000 и 2001 годах, показывают, что около 80% населения Швеции поддерживают этот закон. Среди тех, кто выступает за его отмену, большинство составляют мужчины, и лишь 7% — женщины (Джейкобсон, 2002, стр. 24). Важнее всего то, что женщины, которые пытаются бросить проституцию, поддерживают закон (Экберг, 2001). Шведские НПО, работающие с женщинами, вовлечёнными в проституцию, тоже поддерживают закон и заявляют, что с момента его принятия увеличилось число женщин, обращающихся к ним за помощью. По их словам, само существование закона и осознание того, что он будет применяться, служит подспорьем для молодых женщин, уязвимых перед сутенёрами и вербовщиками (Экберг, 2001).
За три года, прошедшие с момента принятия закона, уровень уличной проституции снизился. Число женщин, вовлечённых в проституцию, уменьшилось на 50%, а число покупателей, появляющихся в общественных местах, сократилось на 70–80%. Кроме того, представители правоохранительных органов подтвердили, что нет никаких признаков того, что проституция ушла в подполье, или того, что повысился уровень проституции в секс-клубах, эскорт-агентствах и борделях (Бьёрлинг, 2001). Полиция также заявила, что шведский закон, запрещающий покупку сексуальных услуг, оказал сдерживающее воздействие на траффикинг (5). По данным полиции, если бы не этот закон, то Швеция, подобно Норвегии и Финляндии, столкнулась бы с масштабным траффикингом российских женщин через границу. В северных регионах Норвегии и Финляндии россиянок, ставших жертвами траффикинга, заставляют обслуживать скандинавских мужчин в так называемых лагерях проституции (Бистрём, 2001).
Женским и правозащитным организациям следовало бы выступать за изучение и распространение шведского законодательства. Вместо того, чтобы давать карт-бланш крайне абьюзивной секс-индустрии, правительства должны реагировать на мужское насилие и сексуальную эксплуатацию женщин в проституции, принимая законы, которые воздействовали бы на спрос.
Швеция также сосредоточила свои усилия на предотвращении спроса на проституцию, инициировав национальную кампанию против проституции и торговли людьми. Одной из новаций стало проведение кампании на ипподроме. В мае 2002 года шведская кампания против проституции и торговли людьми стартовала на ипподроме «Солвалла» в Стокгольме. Любители скачек нередко отмечают свои выигрыши тем, что идут в бордель или покупают секс-услуги на улице. На «Солвалле» сутенёры обычно обрабатывают покупателей прямо на скаковых дорожках или подвозят их в секс-клубы после окончания скачек (Экберг, 2003, стр. 72). В тот вечер ипподром «Солвалла» посвятил свой первый заезд кампании по борьбе с проституцией и торговлей людьми, включив пиар-акцию в программу скачек. После первого заезда вице-премьерка и министе́рша по вопросам гендерного равенства Швеции Маргарета Винберг рассказала пяти тысячам присутствующих о кампании, а также о том, что она ориентирована на покупателей женщин и детей, вовлечённых в проституцию (Экберг, 2003, стр. 71). Тот факт, что национальная кампания против торговли людьми и проституции была запущена на ипподроме, несомненно, можно считать одной из самых изобретательных и «эффективных практик» по предотвращению сексуальной эксплуатации, поскольку позволила обратиться к огромному количеству мужчин, которые являются фактическими или потенциальными покупателями женщин, оказывающих секс-услуги.
Швеция также развернула общенациональную кампанию с использованием плакатов, посвящённую спросу на проституцию. Яркие плакаты, которые рекламировали закон, запрещающий покупку сексуальных услуг, размещали на автобусных остановках, станциях метро и в трамваях по всей Швеции. Плакаты были созданы таким образом, чтобы повысить осведомлённость общественности о проституции и траффикинге женщин, акцентируя внимание на мужчинах, покупающих женщин для секса. Например, один из плакатов был посвящён шведским секс-туристам, которые ездят по странам Балтии. На плакате был изображён мужчина в солидном костюме и с обручальным кольцом на пальце, а сверху красовалась надпись: «Пришла пора выгнать джонов из Балтии» (фото ниже, добавлено переводчицей). На другом плакате был изображён молодой человек, занимающийся поисками порнографии в Интернете. Надпись гласила: «Всё больше шведских мужчин совершают покупки через Интернет» (Экберг, 2003, стр. 75–76). Рекламная кампания с использованием плакатов привлекла большое внимание общественности как в самой Швеции, так и за её пределами (Экберг, 2003, стр. 72).
Мы практически не слышим о том, что секс-индустрия формирует глобальный рынок сексуальной эксплуатации женщин и детей. Вместо этого мы слышим, что проституцию можно сделать более комфортной работой для женщин — с помощью регулирования и/или легализации, с помощью создания профсоюзов так называемых «секс-работниц», а также с помощью кампаний, которые предоставляют женщинам презервативы, но не предлагают им никаких альтернатив проституции. Мы так много слышим о том, как удержать женщин в проституции, и почти ничего — о том, как помочь им выйти из неё.
К сожалению, в ряде стран профсоюзам рекомендуют относиться к проституции как к работе (Янг, 2002). Хотя лучше бы они последовали примеру «Датской конфедерации профсоюзов» (LO), которая в июне 2003 года запретила своим членам (а это 1,5 миллиона человек в стране с населением 5,4 миллиона) пользоваться услугами проституток во время зарубежных командировок и деловых поездок, когда они представляют интересы профсоюза (Агентство Франс Пресс, 2003).
Кампания против сексуальной эксплуатации сделала бы значительный шаг вперёд, если бы правительства и агентства ООН запретили своим дипломатам, военнослужащим, полицейским ООН и миротворцам пользоваться услугами проституток как в служебное, так и во внеслужебное время. Некоторые агентства, такие как Межведомственный постоянный комитет ООН (МПК), объединяющий более 15 учреждений ООН и многосторонних организаций, разработали кодексы поведения для своего персонала в ситуациях гуманитарного кризиса (Межведомственный постоянный комитет ООН, 2002). Один из основных принципов кодекса поведения МПК гласит: «Сексуальная эксплуатация и абьюз со стороны сотрудников гуманитарных организаций считаются проявлениями неподобающего поведения и, как следствие, являются основанием для увольнения». Другой ключевой принцип чётко устанавливает, что «предлагать деньги, работу, товары или услуги в обмен на секс, в том числе в виде одолжений или других форм оскорбительного, унижающего достоинство или эксплуататорского поведения, запрещено» (Межведомственный постоянный комитет ООН, 2002).
То, как страны будут решать вопрос о правовом статусе проституции, окажет огромное влияние на усилия по борьбе с торговлей людьми. Законодатели и сторонники анти-траффикинга должны рассматривать проституцию как основную причину секс-траффикинга и не позволять затыкать себе рот тем, кто настаивает на том, что на правительственных и неправительственных форумах следует говорить только о траффикинге, но не о проституции. Многие представители правительственных и неправительственных организаций поддались цензуре, столкнувшись с давлением на международных форумах, где им запрещают упоминать проституцию, требуя говорить только о траффикинге, — как будто это возможно.
Наконец, вместо того чтобы наживаться на прибыли от секс-индустрии, облагая её налогами, правительства могли бы конфисковывать активы секс-бизнесов, а затем направлять полученные средства на создание реальных альтернатив для проституированных женщин. Принятия мер по предотвращению траффикинга и проституции, а также по уголовному преследованию траффикёров, вербовщиков, сутенёров и покупателей будет недостаточно, если правительства не начнут инвестировать в будущее проституированных женщин, предоставляя им экономические ресурсы, позволяющие улучшить свою жизнь.
Примечания
(1) В Будапештском процессе, инициированном в 1991 году, участвуют порядка 40 государств и 10 организаций. Было проведено около 50 межправительственных встреч различного уровня, включая Пражскую министерскую конференцию.
(2) В соответствии с Шенгенским соглашением, гражданам Европейского союза, помимо всего прочего, гарантировано право на свободное передвижение. Это означает, что женщин, ставших жертвами траффикинга и попавших (легально или нелегально) в одну из стран Шенгенской зоны, могут легко переправить в другую страну на территории Шенгенского соглашения.
(3) В рамках данного исследования участвовали 5 стран: Индонезия, Филиппины, Таиланд, Соединённые Штаты и Венесуэла. В Индонезии и Таиланде вопрос о легализации проституции не задавался. Согласно отчёту по Филиппинам, 96% опрошенных женщин высказались против легализации проституции. Согласно отчёту по Соединённым Штатам, 56% респонденток из России и стран СНГ высказались против легализации проституции, а оставшиеся 44% либо затруднялись с ответом, либо не имели мнения по данному вопросу. Среди американских женщин, вовлечённых в проституцию, 85% высказались против легализации. Согласно отчёту по Венесуэле, 50% высказались против легализации проституции, 29% заявили, что легализация обеспечит женщинам защиту, и 21% не ответили на вопрос.
(4) Все цитаты шведского закона 1998 года, запрещающего покупку сексуальных услуг, взяты из англоязычной версии краткого изложения закона, опубликованного в информационном бюллетене правительственной канцелярии Швеции за 1998 год, доступного по адресу http://www.kvinnofrid.gov.se. Действующий закон гласит: «Лицо, вступающее в случайные сексуальные связи в обмен на плату, получает наказание в виде штрафа или лишения свободы сроком до шести месяцев (если деяние не подпадает под другую статью Уголовного кодекса Швеции) за покупку сексуальных услуг. За попытку приобрести сексуальные услуги грозит наказание в соответствии с главой 23 Уголовного кодекса Швеции (Швеция, «Закон, запрещающий покупку сексуальных услуг», 1998, стр. 408).
(5) В отчёте Национального департамента уголовных расследований (НДУР) Национальной полиции Швеции за 2002 год национальная докладчица Швеции по противодействию торговле людьми заявила:
В последние годы появились явные признаки того, что закон, запрещающий покупку сексуальных услуг, дал положительный результат в отношении торговли людьми. В ходе допросов несколько женщин сообщили, что сутенёры и торговцы людьми, с которыми они контактировали, не считают Швецию подходящим рынком для подобной деятельности. Женщин приходится везти к покупателям, и из-за этого те не успевают обслуживать столько же клиентов, сколько они могли бы обслужить в борделе или на улице. В связи с чем сутенёры и торговцы людьми зарабатывают деньги недостаточно быстро. С другой стороны, покупатели в Швеции очень боятся, что их обнаружат, и поэтому требуют максимальной конфиденциальности при покупке сексуальных услуг. Для осуществления деятельности в закрытых помещениях необходимо иметь в своем распоряжении несколько квартир или другой недвижимости. Практически все предварительные расследования, проведённые в 2002 году, подтверждают такую необходимость. Некоторые женщины также заявили, что для торговцев людьми и сутенёров более привлекательными странами оказались Дания, Германия, Голландия и Испания.
Перехваты телефонных переговоров также продемонстрировали, что Швеция не является удачным рынком для продажи женщин… Преступники жалуются на страх покупателей и на то, что деятельность в Швеции требует более тщательной организации, чтобы приносить прибыль. Полиция стран Балтии также неоднократно сообщала, что у себя на родине преступники не считают Швецию подходящим рынком для торговли людьми. (Национальная уголовная полиция, 2002, стр. 33–34)
В отчёте НДУР национальная докладчица не приводит каких-либо данных об общем количестве жертв траффикинга, ввезённых в Швецию. Она утверждает, что не существует никаких достоверных сведений, которые указывали бы на то, что «...торговля людьми в Швеции увеличилась. При этом, ничто не указывает на то, что торговля людьми пошла на убыль» (Национальная уголовная полиция, 2002, стр. 2).