Имя. Глава 7.2
Я не помню, как зарегистрировался в лобби. Бежевые обои кружились перед глазами, как мутная вода, я сделал несколько шагов по мягкому ковру, и вот уже дверь в номер.
Чхве Юк приложил карточку-ключ, открыл дверь и подтолкнул Со Муёна в спину. Тот, пошатываясь, вошел в комнату, и его тут же схватили за предплечье, развернули и впились в губы. Ворвавшийся язык яростно заметался по рту.
От учащенного дыхания закружилась голова. Со Муён, повиснув на Чхве Юке, попятился и рухнул на кровать. Скинул кроссовки, стянул через голову футболку, а Чхве Юк, бросив пиджак, навалился на него. При ярком свете блестели его черные зрачки.
Со Муён задрал голову, делая вдох. В тот же миг его открытую шею сильно укусили. Укусы, частые и острые, как иглы швейной машинки, пронзающие ткань, прошлись вдоль кивательной мышцы, рядом с уже помеченной сонной артерией.
Со Муён вцепился в предплечье Чхве Юка и изогнул плечи. Острая боль пульсировала, но странное чувство удовлетворения тоже росло. Страх, что шею прокусят насквозь, и краткие мгновения облегчения сменяли друг друга, вызывая острые ощущения, словно на американских горках. Он вцепился в Чхве Юка, как в поручни безопасности на вершине аттракциона.
— Сильнее, можно сильнее... упх!
Хруст, и тело Со Муёна выгнулось дугой. На глазах выступили слезы, но останавливаться не хотелось. Острое удовольствие прошивало тело вместе с болью. И ещё ему нравилось, что эти сверкающие глаза, смотрящие на него, сосредоточены на том, чтобы оставлять следы, которые видит только он.
Губы, искусавшие шею в кровь, спустились к ключице. Со Муён, задыхаясь, скользнул рукой по руке Чхве Юка. Было досадно чувствовать только теплую, жесткую ткань рубашки. Со Муён просунул обе руки между их почти соприкасающимися телами. Расстегнул одну пуговицу на рубашке, и дыхание Чхве Юка стало резким.
— Что это тебе вздумалось меня раздевать?
— Просто хочется прикоснуться к коже, ах!
Слегка выступающий ареол на середине груди был внезапно укушен. От тупой боли он изогнулся, и весь сосок оказался у Чхве Юка во рту.
В отличие от инстинктивной тревоги, нахлынувшей, когда кусали шею, накатило смутное, щекочущее нервы ощущение. И вроде нравилось, и вроде нет, щекотно, но не смешно. Со Муён, вцепившись в воротник рубашки Чхве Юка, терся пятками о простыню.
Чхве Юк напряг челюсть, оставляя следы зубов на покрасневшем ареоле.
— Ты же говорил, что весь мой, так что я собираюсь съесть тебя без остатка. Чего ты недоволен?
— Не только... хны, я не знаю, что это. Оно, ах, гораздо больше щекочет, чем тогда...
— Чего, хочешь, чтобы я откусил посильнее, раз так щекотно?
От усилившегося укуса руки, сжимавшие подол рубашки, задрожали. Чхве Юк коленом прижал ерзающее бедро Со Муёна. Затем прикусил затвердевший сосок, словно жуя соломинку.
— Не знаешь — считай, что нравится. Всё равно я продолжу.
На покрасневшем ареоле, как разбрызганные чернила, проступили яркие точки. По команде Чхве Юка или от постоянной стимуляции, расплывчатые ощущения начали обретать форму, наполняясь жаром. Почему — непонятно, но, кажется, ему это нравилось.
Осознав это, он выгнул поясницу, сжатые бёдра задрожали. Заметив дрожь, Чхве Юк укусил другой сосок. Кожа, охлаждённая кондиционером, мгновенно раскалилась.
Со Муён, тяжело вздымая грудь, снова вцепился в пуговицы рубашки Чхве Юка. Ему не велели раздеваться, но если бы он был против, то давно бы вывернул ему руку. Чхве Юк никогда не был любезен, даже когда хотел. Нужно было самому протянуть руку, даже рискуя быть отброшенным.
Чёрная пуговица вошла в отверстие. Щёлк. Рубашка распахнулась, и вышитый дракон, тянущийся вверх от шеи, предстал во всей красе. При виде голой кожи, мелькнувшей между распахнутыми полами, у Со Муёна выделилась слюна.
Короткие ногти соскальзывали с гладких пуговиц. Когда последняя пуговица покинула его пальцы, Чхве Юк оторвался от его искусанной груди. Он приподнялся, сбросил рубашку с плеч.
Со Муён смотрел на него как заворожённый. Всё подавляющее величие, которое он чувствовал раньше, казалось ничтожным. Даже тот вид, от которого он несколько раз замирал, был лишь социальной упаковкой. Теперь, когда он видел прямые кости, покрытые загорелой кожей, плотные мышцы, кое-где неровные шрамы, он остро осознал, что этот человек прожил совершенно другую жизнь.
— Начальник, — Со Муён сглотнул слюну. — Кажется, я люблю смуглых, страшных и суровых мужчин.
Он не знал, когда в его вкусах произошёл такой переворот. Чхве Юк, смотревший на него сверху вниз, приподнял уголок рта.
— Если бы я был по-настоящему страшным, ты бы не мог таким быть.
Он схватил штаны Со Муёна и вместе с трусами стянул их, бросив на пол. Головка члена уже была влажной от прозрачной жидкости.
Со Муён сам развёл ноги в стороны. Откровенная поза всё ещё вызывала смущение, щёки горели. Но раз он знал, что нужно делать, нельзя было допустить, чтобы Чхве Юк снова отдал ту же команду, что и в прошлый раз.
Чхве Юк, потянувшись под кровать, достал из пиджака одноразовую смазку и презерватив. Холодная смазка потекла на промежность, и один палец резко вошёл внутрь. От внезапного инородного тела Со Муён судорожно вздохнул.
— Форма. Не в первый раз, чего ты ноешь?
— Но всё же, всего второй раз, хып!
Пылкое возражение прервалось одним движением пальца Чхве Юка. Когда согнутый палец коснулся какой-то точки, тело выгнулось само собой.
Жар, вспыхнувший в животе, взметнулся вверх по позвоночнику. Вставший член дрожал, роняя капли смазки, словно слюну. Глядя на покрасневшего Со Муёна, Чхве Юк усмехнулся.
— Тело — загляденье, удобно, даже когда ковыряешься в заднице, можно дрочить. Ты что, каждую ночь этим и занимался?
В отличие от ленивого тона, движения пальцев внутри стали грубее. Со Муён, тряся бёдрами, яростно замотал головой.
— Нет, не... не делал. Ни разу.
Чхве Юк потянул его руку, схватил указательный палец и сунул в узкое отверстие. Со Муён широко раскрыл глаза от неожиданности. Ощущение тёплых стенок, сжимающих палец, было непривычным, но каждый раз, когда он двигал пальцем в такт толчкам Чхве Юка, накатывала сладкая дрожь.
— Точно, руки у тебя слабоваты. Даже если бы попробовал тайком, только поскулил бы и кончил ничем.
Чхве Юк потёр сомкнутые пальцы. Со Муён едва кивнул.
— Хыы, да, у меня не получится.
— Тогда что ты должен мне сказать?
— Пожалуйста, начальник, войдите в меня сзади...
Со Муён покраснел и запнулся. Член дёрнулся от напряжения, головка набухла. Казалось, ещё немного — и он кончит, как при мастурбации. Со Муён, чувствуя, как напрягается его палец в сжимающем его отверстии, быстро замотал головой.
Чхве Юк вытащил свой палец и палец Со Муёна. Тот удивлённо вытаращился на неожиданную покладистость, но Чхве Юк, расстёгивая ширинку, бросил:
— Да и разводить тут больше нечего, на сегодня хватит.
Надев презерватив, Чхве Юк воткнул твёрдый член в приоткрытую щель. От внезапного вторжения тело Со Муёна напряглось. Но, вероятно, благодаря опыту, он смог сознательно выдохнуть и расслабиться.
— Что, я же кормлю тебя тем, что ты любишь, быстро.
Лениво выдохнул Чхве Юк. Добавилась скользкая смазка, и член вошёл немного глубже. Тупой головкой он потёр то место, которое до этого терзали пальцами.
Со Муён отпустил бёдра, за которые держался, и вцепился в предплечье Чхве Юка. Ему показалось, что так будет лучше, чем пытаться удержаться одному. Вместо этого он ещё шире раздвинул ноги, чтобы Чхве Юк ничего не говорил, и посмотрел на него снизу вверх.
Уголки губ Чхве Юка, приподнятые было, опустились. Блестящие глаза напоминали капот чёрной машины, оставленной в летний день на раскалённом асфальте. Зная, что к такому голыми руками прикасаться нельзя, ему всё равно хотелось приложить ладонь и узнать температуру.
Со Муён сглотнул и, вместо того чтобы убрать руки, сжал их сильнее. Чхве Юк, увидев это, ничего не сказал. Он глубоко выдохнул и медленно отвёл бёдра назад.
Жар, что спокойно кружил внизу живота, ударил в голову. Из покрасневшей головки вырвалась густая сперма. Со Муён беззвучно открыл рот.
Некогда было приходить в себя. Чхве Юк отводил бёдра, оставляя внутри только головку, и снова вколачивался глубоко. Каждый раз, когда горячий ствол терзал низ живота, казалось, сотрясается и черепная коробка.
Перед глазами плыло, сознание мутилось. Только чавкающий звук разгорячённой плоти отдавался в ушах, словно эхо в бане. Тело Со Муёна сотрясалось, но он изо всех сил вцеплялся в предплечье Чхве Юка. Напряжённые руки дрожали.
— Нравится, но, ык, кажется, я глупею, ыын!
— С каких это пор, — Чхве Юк усмехнулся, — ты был таким умным, что стоит об этом беспокоиться?
— На что ты способен, так это на мелкие хитрости, хыы, лучше быть поглупее.
Со Муён покачал головой. Сколько же он балансировал на грани, чтобы стать ближе к нему. Если он упустит хоть что-то, всё пойдёт прахом.
— Я не могу, ах, ничего забыть. Если я ошибусь, вы... вы, хыы, не будете так со мной.
Потерять то, что имеешь, страшнее, чем не иметь вовсе. Чхве Юк, грубо двигая бёдрами, смотрел на него сверху вниз. Из-за тряски его лицо расплывалось, как в мареве.
Тот, похожий на размытую тень, улыбнулся.
— Боишься, что я уйду, а ты упадёшь?
В его голосе звучало жаркое удовлетворение. В контрасте с этой крайней эмоцией внутри всколыхнулся горячий комок. Со Муён, мокрыми глазами уставившись на Чхве Юка, изо всех сил вцепился в него.
Даже если бы на его ладонях выросли присоски, он бы не хотел от него отцепляться. Глядя на такую нелепую отчаянность, Чхве Юк снисходительно улыбнулся.
— Тогда давай, держись крепче.
— Ты должен стараться, чтобы мне было ради кого стараться. Ведь так?
Эти слова прозвучали так, будто если он его упустит, то это будет его вина. Это было несправедливо, но он не мог ждать от Чхве Юка справедливости. В накатывающей волне близкого финиша Со Муён вцепился в предплечье Чхве Юка.
Разжиженная сперма оставила мутный след в воздухе и пролилась на живот. Напрягшиеся стенки сжали член, Чхве Юк глубоко выдохнул и глубоко вошёл в Со Муёна.
Ещё несколько раз он мелко толкнулся и, отсоединившись, завязал использованный презерватив и бросил его. Жар ещё не спал, и член был почти таким же большим, как до финиша. Машинально пошарив рукой рядом с кроватью, он нахмурился.
Он посмотрел на тяжело дышащего Со Муёна.
— Всё ещё хочешь прикосновений?
Со Муён сглотнул слюну. В тот же миг одна его нога взметнулась вверх и оказалась на плече у Чхве Юка. Тяжёлая плоть вошла в сжимающееся отверстие.
Со Муён, пытаясь удержать развёрнутое набок тело, вздрогнул бёдрами. Проникновение, не такое, как в прошлый раз — тонкая плёнка исчезла, и жар ощущался острее. Казалось, он чувствует все извилистые вены и пульс.
Чхве Юку, похоже, тоже, потому что из его стиснутых зубов вырвалось грубое дыхание. Член, вошедший беспрепятственно, распух ещё больше внутри. С чавканьем он тёрся о самую чувствительную точку, и Со Муён уткнулся лбом в подушку.
Чхве Юк, двигая бёдрами, укусил его за лодыжку. Вокруг косточки остался круглый след, ахиллово сухожилие покраснело. Так, что граница между гладкой кожей и шрамами стала неразличима.
Лодыжка особенно ныла с начала лета. Это была причина, по которой он боялся грузовиков и мотоциклов, побочный эффект положения лишённого имени. Не слишком сильная, но постоянная боль напоминала Со Муёну о том, что он потерял.
И Чхве Юк жадно взял это место в рот. Место, которое всё равно будет закрыто носком, место, где из всех жалких частей тела остался грязный шрам. Это перехватывало дыхание Со Муёну. Даже когда тело тряслось и его захлёстывало удовольствие, он не мог отвести от него глаз.
Сознание, разбитое на осколки, безвольно распадалось под продолжающейся стимуляцией. Несмотря на работающий кондиционер, спина взмокла от пота.
Наконец, Чхве Юк кончил и вышел. Он опустил ногу Со Муёна со своего плеча и широко раздвинул его бёдра. Из сжимающегося отверстия, смешиваясь со смазкой, потекла сперма.
Со Муён машинально сжался. И тут же Чхве Юк шлёпнул его по бедру.
Было не больно, но больше он не мог терпеть. Со Муён сам развёл бёдра руками. Чхве Юк засунул палец внутрь и выскреб сперму. От беспощадных движений по горячей слизистой вырвался стон.
Убрав руку, он схватил Со Муёна за бёдра и потянул вниз. Затем, приставил член к его щеке, словно размазывая сперму. Ощущение тёплой плоти, скользящей по коже, было отчётливым. Когда полувставший член коснулся губ, Со Муён открыл рот и принял его.
Пока он напрягал губы и лизал, член становился всё твёрже. Чхве Юк, потихоньку двигая бёдрами, вытащил член и перевернул Со Муёна. Тот боялся, что сможет ли он встать на ноги, если внутренние мышцы бедра дрожат, но Чхве Юк подсунул подушку под его таз и вошёл.
Чувствительное тело теперь дрожало от одного только проникновения. Горячий ствол входил, упираясь, и шею сильно укусили. От головокружительного ощущения Со Муён беззвучно вцепился в одеяло. От сильного сжатия мочеиспускательный канал саднило, выделяя полупрозрачную жидкость.
Потом, в полубессознательном состоянии, даже голос Чхве Юка стал едва различим. Кажется, он о чём-то спрашивал или что-то говорил, но слов было не разобрать. Он только понимал, что если ответ задерживается, в шею тут же впиваются болезненные зубы.
Со Муён, не понимая, что отвечает, издавал звуки, похожие скорее на «э-э», чем на «да». Иногда за это его внезапно сильно кусали, и он в панике отпирался.
В какой-то момент Чхве Юк перестал вынимать член. Он двигался медленно внутри, даже кончив, а потом набирал скорость. От долгого трения сперма стала вязкой, как клейстер, и при каждом движении прилипала к стенкам и отрывалась. Казалось, всё тело, даже мозг, расплавилось, и только сердце продолжало биться.
Наконец, тяжёлое что-то вышло наружу. По ослабевшей пояснице пробежал холодок, даже ресницы задрожали. По внутренней стороне бедра потекла липкая жидкость.
Обессиленный Со Муён так и остался лежать ничком. Он просто дышал, опуская веки, но Чхве Юк хлопнул его по ягодице.
Со Муён с трудом открыл глаза. В прошлый раз его так и оставили, может, сегодня он выглядит ещё грязнее? Хотя тело казалось даже чище. В тот раз он был весь в сперме, а теперь — в синяках и укусах.
Пошевелить и пальцем было трудно, но приказ Чхве Юка нужно было выполнять. Со Муён попытался сползти с кровати, но локти подогнулись, и он пошатнулся. Увидев это, Чхве Юк цокнул языком.
— И чего ты каждое утро бегаешь? Живёшь-то как доходяга.
Он подхватил Со Муёна под мышки и поднял. Повисшие кончики ног едва касались ковра.
«Неужели он меня сейчас так и бросит, и я головой об пол ударюсь?» Почувствовав угрозу жизни, Со Муён собрал остатки сил и задергал ногами.
— Не извивайся, как рыба на разделке. Стой смирно.
Мол, если не будешь смирно, порежу? Со Муён резко присмирел, словно связка вяленой рыбы на верёвке. Чхве Юк отнёс его в таком виде в ванную. Как только он прислонил его к кафельной стене, сверху полилась вода из душа.
Со Муён поперхнулся тёплой водой и закашлялся. Чхве Юк поднёс флакон шампуня к его голове и выдавил. Со Муёну ничего не оставалось, как сквозь слёзы намылить голову. Смыли шампунь — на него вылили гель для душа.
Даже если ему хотелось побыстрее закончить, при Чхве Юке он не мог. Со Муён, сам того не желая, принял самый тщательный душ за последние несколько лет. Когда вся пена смылась, Чхве Юк закрыл кран.
Он большим пальцем провел по груди Со Муёна. Там, где смылась сперма, проступили яркие следы от укусов.
Чхве Юк снова подхватил Со Муёна и бросил на кровать. На его открытый живот упало пушистое полотенце.
Он снял всё ещё надетые брюки и пошёл в душу один. Со Муён, обернув полотенцем голову, моргал. Всё тело было ватным, но сон не шёл. И дело было не только в том, что его как следует окатили водой.
Странно. Почему не бросил на пол, а положил на кровать? И помыл, и полотенце дал... Хотя, в прошлый раз тоже постирал одежду, научил готовить запеканку. Разговоры по телефону стали дольше, и он переживает из-за сигареты...
«...Может, Чхве Юк... любит меня больше, чем кажется? Хотя бы на половину моей любви?»
Со Муён звонко шлёпнул себя по щеке. «Хватит задаваться глупыми вопросами». Такие мысли нужно думать только как что-то приятное, когда падают силы. Когда нет энергии и настроения, можно подумать: «Ага, начальник меня, наверное, всё-таки любит», перекручивая его слова и поступки. Это придаёт сил и делает мир чуточку красивее. И всё это возможно только потому, что он сам понимает, что это мечты.
Со Муёну нравился Чхве Юк. Настолько, что он готов был делать всё, чтобы быть с ним ближе. Но именно поэтому он не хотел иметь никаких серьёзных ожиданий по поводу чувств Чхве Юка или их будущего.
Ничто в этой жизни не длится вечно. Как счастливый день его детства сгорел дотла с приходом семьи Чхве Сиджина.
То же самое касалось и Чхве Юка. Тот, кто водил его в стейк-хаус, через некоторое время схватил его за воротник и прижал к стене. Сейчас период стейков, но завтра ему могут и шишку набить.
Мир никогда не вертится так, как ему хочется. Со Муён усвоил этот урок на собственной шкуре. Поэтому он тщательно пережёвывал даже самую затяжную неудачу и не проглатывал, а только пробовал на вкус даже самую мягкую удачу.
Со Муён резко встал с кровати и поднял пиджак Чхве Юка, упавший на пол. «Брось эти мысли. Давай сначала это проверим. Случай, кажется, редкий».
В карманах пиджака в основном были привычные вещи. Пачка сигарет, пластиковая зажигалка, пачка банкнот, перевязанных жёлтой резинкой. В бумажнике лежало удостоверение личности, похожее на то, что сделали сразу после совершеннолетия. Лицо на фото было моложе, загорелое, с не сошедшей детской припухлостью.
«Значит, и Чхве Юк был симпатичнее лет десять назад». Со Муён сфотографировал удостоверение и положил бумажник обратно. В глубине кармана его пальцы нащупали что-то маленькое и твёрдое.
Что это? Со Муён достал предмет двумя пальцами. Это был пластиковый бейдж. Старый, настолько, что белый пластик на углах пожелтел. Над именем «Чхве Юк» было напечатано название школы.
Со Муён нахмурился. Средняя школа Манчхон? Он знал, что Чхве Юк учился в начальной школе Манчхон. Но чтобы остаться в Манчхоне до средней школы... И потом, средняя школа Манчхон — это...
[Ты же из средней школы Манчхон, Хван Ёндже, правда?]
Одна из школ, где, как предполагалось, учился «брат». Серый жилет и чёрный пиджак, возможно, Чхве Юк тоже учился в той же школе, что и «брат».
Почему Чхве Юк носит с собой этот бейдж? Прошло уже больше десяти лет с окончания средней школы.
Звук льющейся воды в ванной стих. Со Муён тщательно протёр бейдж полотенцем и положил на место. Пиджак он отряхнул и повесил на вешалку рядом со своей одеждой. Ему показалось, что так будет лучше, потому что Чхве Юк, вероятно, запомнил даже то, как пиджак упал на пол и в каком направлении образовались складки.
К счастью, в ванной снова полилась вода. Со Муён, изо всех сил пытаясь унять бешено колотящееся сердце, высушил волосы и лёг в кровать. Вскоре вышел Чхве Юк в халате.
Тёмные волосы упали на брови. Прозрачные капли воды падали с его лица, текли по подбородку, стекали на ключицы и грудь.
Разве так может быть? Со Муён смотрел на него, затаив дыхание. Чхве Юк грубо высушил волосы феном и подошёл к кровати. Когда он развязал пояс халата и сел на кровать, Со Муён впервые смог увидеть его татуировку целиком.
Толстые чёрные линии рисовали извивающегося дракона. Красивый рог вился вверх, кончик хвоста извивался, как облако.
У него не было оленьих рогов и когтей, как у обычных драконов. Но не в этом суть. Со Муён повернулся к нему и застенчиво улыбнулся.
— Начальник, мне кажется, татуировка вам очень идёт.
— Нет. Я всё ещё вижу дракона, и вы для меня тоже как дракон.
Чхве Юк, проверявший телефон, повернулся к Со Муёну. Когда его чёрные глаза остановились на нём, сердце забилось чаще. Со Муён, глядя на его невозмутимое лицо, прокашлялся.
— Ну, в старину, когда не было дождя, дракону молились о дожде. Вы для меня такой.
Вся его жизнь, все его чувства зависели от Чхве Юка. Все решения принимает он, и даже если усилия Со Муёна лишь мелочи, он хотел Чхве Юка, как крестьянин, страдающий от засухи, жаждет дождя.
— У меня всё пересыхает и трескается, но когда я с вами, всё становится хорошо. Жизнь была очень тяжёлой, а сейчас она очень влажная.
Капля воды, упавшая с подбородка Чхве Юка, намочила одеяло. Он, не меняя выражения лица, небрежно бросил телефон на тумбочку.
— Кажется, я много в тебя кончил. Просишь ещё?
Испуганно закричал Со Муён. Чхве Юк усмехнулся и выключил свет.
Со Муён, извиваясь, как живая рыба на разделочной доске, прижался к нему. Чхве Юк не оттолкнул его. Вскоре комнату наполнило ровное дыхание.
Со Муён проснулся на рассвете. Ещё не было и проблесков зари сквозь шторы. Чхве Юк был уже почти полностью одет.
Они расплатились в отеле и вышли, зайдя в ближайший ресторан. Это был круглосуточный суп хэджангук*. [Прим.: *Хэджангук — суп с кровяной колбасой, помогающий от похмелья.] В красном масле плавали кусочки кровяной колбасы и требухи.
— Сегодня особенно внимательно следи за Ким Джэчхолем.
Приказал Чхве Юк, жуя кубик редиса. Не просто слежка, а особенно внимательная. Со Муён, дуя на ложку с кусочком кровяной колбасы, нахмурился.
— Вроде того. Скорее, боюсь, что он может повеситься.
Сказал Чхве Юк, словно делал прогноз погоды.
— Сейчас на него давление с двух сторон. Когда человек загнан в угол, он может принять решение, которого от него совсем не ждёшь.
Да, наверное. Он сам в 19 лет хотел замёрзнуть насмерть на помойке. А потом решил мстить, чего раньше и представить не мог. Со Муён кивнул, жуя жёсткую требуху.
— Вы боитесь, что если он умрёт, вы не сможете найти ту вещь?
— Нет, вещь не важна. Всё равно от неё мало толку. И так полно других способов как следует прищучить Сиджина. Просто я не могу спокойно смотреть, как Ким Джэчхоль умирает, избавляясь от всех проблем.
Он с безразличным видом высказал свою враждебность к Ким Джэчхолю.
— Ким Джэчхоль должен был пойти к Сиджину. Тот слабак, услышав только слово «отпечатки», решил бы, что сядет, и трясся бы от страха.
— Но вы же велели Ким Джэчхолю принести улику.
— Это потому, что я хотел увидеть, как у Ким Джэчхоля всё отнимут и он будет рыдать, катаясь по земле.
Чхве Юк медленно приподнял уголки губ. Почувствовав себя соучастником, Со Муён улыбнулся в ответ.
— Я тоже хочу это увидеть. Но мне всё равно интересно, что за вещь. Может, даже спрятана где.
Сам он понятия не имел, где её искать, поэтому хотел воспользоваться умом Чхве Юка. Притворяясь, что ему просто любопытно, он безмятежно хлебал бульон, но Чхве Юк бросил:
— Не знаю что, но, вероятно, у Ким Джэчхоля дома.
— Других мест, кроме хауса и полицейского участка, он не посещал. Если бы он хранил её где-то в другом месте, то после того, как он позвонил и стал меня шантажировать, он наверняка сходил бы проверить сохранность вещи.
— Но он не мог спрятать улику, связанную с его собственным преступлением, в хаусе или в полиции. Значит, спрятал дома, там, где ему дороже всего.
«Дом». Со Муён вспомнил кабинет, в котором Ким Джэчхоль кругами ходил до самого утра. Может, он там его и спрятал? Монета очень маленькая, но если всё перевернуть, её можно найти. Обрадовавшись тому, что круг поисков сузился, Со Муён наклонился и понизил голос:
— Начальник, мне кажется, мы идеальная пара.
— Вы думаете, я действую — роли идеально подходят. Даже то, что вы один меня видите. Разве это не судьба?
Со Муён не любил слово «судьба». Оно всегда его давило, мешало дышать.
Но если Чхве Юк — тот, кто даёт ему дышать даже в такой ситуации, то, наверное, можно применить это слово и к нему. Ему хотелось связать себя с Чхве Юком чем-то более сильным, чем «связь».
Чхве Юк выпил остатки бульона и положил ложку. Подперев подбородок, он искоса взглянул на Со Муёна.
— Если хочешь быть действительно идеальной парой, перестань употреблять слово «судьба». С таких мелочей начинается иррациональное мышление. Ты перестанешь думать своей головой и начнёшь полагаться на суеверия.
«Вот как». Со Муён не мог отличить рациональное от иррационального. Грань суеверий тоже была размыта. Потому что его жизнь была сплошным хаосом и дисбалансом.
— Но в этом есть своя романтика. Я всё равно не знаю, почему вы меня видите, так что, наверное, можно так думать?
Высказал своё мнение Со Муён. Чхве Юк усмехнулся.
— Романтика. Бросаться такими словами, как «судьба», «сглаз», «чёрт», и из-за этого разориться и разрушить жизнь — это ты называешь романтикой?
— Я в порядке. Меня ещё ни разу не обманывали.
— А я не в порядке. Мою семью всю жизнь обманывают.
Голос понизился, повиснув над столом.
— Я запрещаю своим людям говорить такие слова. С таких мелочей закрепляются неправильные представления. Удача, отвести сглаз, судьба — всё это одинаково.
Со Муён перестал улыбаться. Похоже, он слишком развеселился. Он не знал, что Чхве Юк так этого не любит.
Быстро извинился Со Муён. Чхве Юк вытер рот, вздохнул. Скомкав салфетку, он встал.
— Выйду покурю. Ешь не спеши, потом выходи.
Чхве Юк заплатил и вышел. За стеклом вспыхнул огонёк зажигалки. В предрассветных сумерках рассеялся дымок.
Со Муён задумчиво перебирал пальцы. «Хорошо, что я не стал спорить, что судьба всё-таки существует». Опыт показывал, что такие споры могли привести даже к разводу. Было бы обидно, если бы он, даже не начав встречаться, получил от ворот поворот.
Со Муён быстро схватил ложку. Он высыпал остатки риса в миску, тщательно перемешал, съел всё дочиста и, высунув голову из двери, помахал рукой.
Чхве Юк встретился с ним взглядом. Выражение лица было бесстрастным, но взгляд не острым, а расслабленным.
Со Муён осторожно подошёл к нему и взял за руку, в которой не было сигареты.
— Но я хотел сказать, что мне очень повезло, что вы меня видите.
Со Муён погладил его по ладони.
— И что это именно вы, а не кто-то другой. Для меня это очень и очень особенное событие.
Чхве Юк, выпустив струйку дыма, посмотрел на него сверху вниз.
— Надо было так и говорить, без всяких странностей.
Со Муён, улыбаясь, посмотрел на него снизу вверх. Чхве Юк высвободил руку, обнял Со Муёна за спину и притянул к себе. Между далёкими зданиями бледнел рассвет.
Следующие несколько дней Со Муён неотступно следовал за Ким Джэчхолем. Тот, которому нужно было отдать 50 миллионов вон, с каждым днём выглядел всё более измождённым. Он срывался на коллегах, переворачивал игорные столы.
За день до встречи Ким Джэчхоля с Чхве Юком. Он пришёл к хаусджану и, даже не здороваясь, выпалил:
— Я тебе говорил, что контактирую с парнем по фамилии Чхве из Ёнчви-тэбу.
Сказал Ким Джэчхоль, тяжело дыша. Хаусджан за столом лениво кивнул.
— А, помню. Говорил, что молодой, но умеет задеть за живое. А он при чём? Вы что, срочно в туалет побежали, а бумаги не дали?
Хаусджан, помахивая деньгами, захихикал. Ким Джэчхоль исказил черты лица.
— Примерно. Но это не важно. Я договорился встретиться с ним завтра вечером в тихом месте. Если подкараулить и похитить, можно вытрясти и выкуп, и «чёрный нал». Я хочу, чтобы ты одолжил мне пару своих ребят.
Хаусджан почесал жирные волосы и усмехнулся.
— Господин инспектор, я не берусь за такие рискованные дела. С меня довольно платы за место и денег взаймы под проценты. Зачем мне так зарываться, чтобы поживиться?
— Сколько ты выжмешь из такого государственного служащего, как я? Всё равно немного.
— Миллиард? Два? Всё, что получишь, если продашь всё моё добро. А у начальника Чхве другие масштабы. Десятки миллиардов. Тебя это не прельщает? Можно совмещать с основной работой.
— Но совместительством это называется, когда оно не мешает основной работе. А я не хочу попасть в криминальную хронику с массовой резнёй.
— Не бойся. Он и в прошлый раз пришёл один. Как только выйдет из машины, хватаем и увозим. Здесь, где много несчастных случаев с приезжими и пропавших без вести, полиция на это внимания не обращает.
— А то. Я здесь родился и вырос, и много лет проработал в полиции.
Уверенно заявил Ким Джэчхоль. Хаусджан постучал деньгами по своему сузившемуся лбу.
— Погоди. Я сейчас свяжусь с председателем. Мне нужно разрешение, чтобы двигать ребят. А ты пока выйди и потихоньку поиграй, а? И без глупостей.
Он протянул Ким Джэчхолю несколько купюр по 50 тысяч вон. Ким Джэчхоль поколебался, но взял деньги и вышел из кабинета. Следовавший за ним Со Муён похолодел.
«Значит, они хотят напасть на Чхве Юка и похитить его?»
«Этого нельзя допустить. То, на что я сам не решаюсь, они собираются сделать?» Со Муён не мог больше оставить Ким Джэчхоля в покое. Сначала он планировал следить за Ким Джэчхолем до его возвращения домой или до следующего дня и тихонько выкрасть монету, но терпение лопнуло.
Со Муён подошёл к Ким Джэчхолю со спины за игорным столом. Тот, ударив по картам, повертел шеей и поднял руку.
Он пересчитал деньги для посыльного. Пока он это делал, Со Муён стащил одну из карт Ким Джэчхоля и поднёс к ней ножницы.
Если бы хоть кто-то заметил неладное, всё было бы кончено. Даже при наличии опыта волнение не утихало, и пока он орудовал, оглядываясь по сторонам, у него выступил холодный пот.
И как раз в тот момент, когда он тихонько положил помеченную карту на место, мужчина средних лет напротив Ким Джэчхоля прищурился и наклонил голову.
— Там, сзади, что-то блеснуло?
Там, куда он указывал, лежали маленькие ножницы, поймавшие свет тусклой лампы. Как только взгляды всех обратились туда, Со Муён быстро спрятал их в ладонь. Острая боль, и из раны потекла кровь.
«Только бы кровь не упала на пол». Со Муён, сжав кулак, замер, даже дышать перестал. Ладонь постепенно становилась горячей и онемевшей. Ким Джэчхоль, получивший кофе, посмотрел на мужчину с пренебрежением.
— Думаешь, я сейчас голову поверну? Хочешь что-то мутить у меня за спиной?
— Смешно. Это тебе нужно бояться, что я мухлюю. Давай посмотрим, надо перепроверить.
Мужчина вскочил, выхватил карты Ким Джэчхоля. Заметив крошечную метку, его глаза налились кровью.
— Да он никак не исправится! Эй! Быстро идите сюда, вытащите эту мразь! Отрубите ему голову!
Мужчина заорал, показывая пальцем на бандитов у стены. Ким Джэчхоль выхватил у него карты. Увидев надрез, он вытаращил глаза, швырнул карту на пол и растоптал её.
— Не я, блядь! Это не я! Не я!
Должно быть, многое изменилось, и на этот раз он сразу же бурно отреагировал. Трое засучивших рукава бандитов бросились на Ким Джэчхоля.
Ким Джэчхоль швырнул дымящуюся чашку кофе в одного из них. Затем он ударил следующего кулаком в лицо, пнул ногой в живот мужчину, стоявшего сзади. Но когда мужчина, ошпаренный кофе, с красным лицом, обхватил его сзади за руки, сопротивление Ким Джэчхоля прекратилось.
От усилившегося шума дверь кабинета открылась. Выглянувший наружу хаусджан, держа телефон у уха, цокнул языком.
— Ну вот, просили же тихо играть...
Он переговорил с кем-то, а затем повысил голос:
— Ребята, только не бейте по видимым местам! Поняли? Как успокоится — тащите сюда!
Даже со связанными руками Ким Джэчхоль не унимался. Зеваки-игроки тоже сбежались, вокруг был сущий ад. «Бей его!», «Молодец!», «Правильно!» — сыпались ободряющие крики, будто это было не хвату, а бой быков.
На пустых столах остались выключенные телефоны. Со Муён стащил один из них, отошёл в угол и нажал кнопку экстренного вызова. Вскоре дозвонился.
Раздался спокойный женский голос. Со Муён зажал одно ухо и прошептал едва слышно, почти как шелест ветра:
— Слушайте, здесь, в Манчхоне, в офисе... Название... офисное здание Конмён, третий этаж. Кажется, человека убьют. Здесь играют в хвату на десятки миллионов вон. Кто-то кого-то обвинил в жульничестве, и бандиты избивают человека. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь поскорее.
В центре шума игроки скандировали: «Голову! Голову! Голову!». Вместе с руганью раздавались и крики самого Ким Джэчхоля. Голос оператора стал тише.
— Вас понял. Уточните, сколько примерно там людей?
— Бандитов человек пять-шесть, а игроков... не знаю. Несколько десятков? Снаружи ещё один охранник. Вы точно приедете? Мне тут сказали, что здесь всё схвачено, что за всем присматривает какой-то полицейский, так что ничего не случится.
Со Муён, тяжело дыша, всхлипнул. Крики игроков стали громче. Оператор заговорил более сосредоточенно:
— Количество людей понял. Так вы говорите, там полицейский?
— Да, точно, сказали — полицейский. Мне очень страшно. Меня могут обнаружить, я боюсь, что меня тоже изобьют, пожалуйста, приезжайте скорее...
— Понял. Наряд уже выехал, скоро будет. Вы можете переместиться в безопасное место?
— Я... я не знаю. Кажется, меня заметят.
Со Муён повесил трубку и положил телефон на стол. Только он замер у стены, прислушиваясь к дыханию, как снаружи раздался шум.
— Полиция! Открывайте дверь! Будем взламывать!
Вместе с криком раздался звук, похожий на удар ломом о дверь. Дверь открылась, и ворвались пятеро полицейских в синей форме. Игроки, только что бурно веселившиеся, и бандиты, остервенело избивавшие Ким Джэчхоля, в панике бросились врассыпную, словно тараканы на свету.
Брошенный Ким Джэчхоль покатился по полу. Съёжившись, он, казалось, не понимал, что происходит. Полицейские побежали в глубь хауса за убегающими бандитами, другие собрали трясущихся игроков в кучу.
Пока трещали рации, подоспела вызванная подмога — следователи в штатском. Они сразу же рассредоточились и начали задерживать бандитов. Опрокидывались столы, летели карты, и один из следователей, помоложе, нахмурился и подошёл к Ким Джэчхолю.
Простонал Ким Джэчхоль, сжавшись в комок. Младший следователь молча смотрел на него. Другие следователи, закончив задержания, постепенно собрались вокруг. Хаусджана, уже в наручниках, тащили мимо. Увидев Ким Джэчхоля, он съязвил:
— Ой, господин инспектор. Небось, пожалели денег, которые задолжали, вот и позвали своих, с кем мы так хорошо жили, да? Захотели подзаработать напоследок?
Он плюнул в Ким Джэчхоля и скривился.
— Если уж на то пошло, надо было не попадаться, пока чисто не ушли. Думаете, я один буду подыхать? Вы со мной в ад пойдёте, господин инспектор.
— Я не делал этого! Я не вызывал полицию! И карты не трогал!
Закричал Ким Джэчхоль, морщась от боли. Затем он умоляюще оглядел окруживших его следователей.
— Ребята, всё это ложь. Послушайте, я...
— Господин Ким Джэчхоль, руки за спину.
Помрачневший младший, скрежеща зубами, достал наручники.
— Вы арестованы по подозрению в систематической игре в азартные игры и получении взятки. Вы имеете право нанять адвоката, право давать показания, право не свидетельствовать против себя, право на судебную проверку законности ареста.
На запястья дрожащего Ким Джэчхоля щёлкнули наручники. Со Муён, пользуясь суматохой, вышел на улицу. Коридоры и лестницы были заполнены вызванной полицией. Снаружи офисного здания тоже собрались полицейские машины, перекрыв переулок.
Он не планировал всё так масштабно. Но раз тайна человека, скрывавшего что-то, раскрылась, разве это не самая подходящая плата для Ким Джэчхоля?
Со Муён, хлопая пропахшей дымом футболкой, глубоко вдохнул влажный ночной воздух. На душе было легко и радостно, но ещё больше ему захотелось немедленно увидеть Чхве Юка. Со Муён сел в машину и позвонил ему.
— Начальник, кажется, тут ситуация пошла немного не по плану.
— Кто-то, видимо, вызвал полицию. Внезапно нагрянули полицейские и задержали Ким Джэчхоля. За игру в азартные игры и взятки.
Это был важный доклад, быстрый и чёткий. Чхве Юк помолчал немного.
— С чего вдруг вызвали? Какая обстановка была до этого?
— Хаус был шумнее, чем обычно. Ким Джэчхоля били. А тут полиция как ворвётся, всех на колени, всех арестовали.
— Конечно. Меня никто не видел.
Радостно сказал Со Муён. Он гордился тем, что достиг цели.
— Кто я, чтобы беспокоиться о побеге.
— Ах ты ж, блядь. Я не об этом беспокоюсь.
— Сбежал ты наверняка. Спрашиваю, не ушибся ли, не поцарапался ли.