Имя. Глава 6.2
Вот перевод следующей части шестой главы (начиная с момента "Миновал сезон буйного цветения и неизбежного увядания всего сущего...").
Глава 6: Под чьим-либо именем (2)
Миновал сезон буйного цветения и неизбежного увядания всего сущего. Под подсолнухами, тянувшими свои головы к небу, в тишине разлагалось несколько тел, включая тело Ким Кванрёля. Зловония из-за достаточной глубины не было, но по «Ёнчхви Дебу» тихо поползли странные слухи.
Поговаривали, что Чхве Хаккюн наконец впал в старческий маразм. Помешался на шамане и потерял грань между общественным и личным. В дни, когда золотой слиток в виде свиной головы лежал в кармане, всё было тихо, но когда он доставал его и вертел в руках — неизменно кто-то умирал. Мол, это же всё жертвоприношения людей, разве нет?
Чхве Хаккюн не знал об этих слухах. Однако каждый раз, входя в здание компании, он чувствовал напряжённую, скованную атмосферу. Оставив позади согнувшегося в поклоне секретаря и войдя в кабинет председателя, он усмехнулся.
«Ничтожества, у которых нет ни капли характера. Если бы они были невиновны, с чего бы им меня бояться? Неужели они что-то скрывают, потому что в сговоре с теми, кого я недавно назвал? Или они осмеливаются зариться на это место?»
Чхве Хаккюн, заложив руки за спину, расхаживал по кабинету. Как он когда-то жаждал эту маленькую комнату, красный стол из красного дерева, фиолетовую орхидею в горшке и табличку с его именем из перламутра! Когда он впервые встретил Ян Ыйджу, он был всего лишь управляющим. Но Ян Ыйджу, мягко улыбнувшись, назвал его совсем иным титулом.
Чхве Хаккюн, полный горечи и подозрений, тут же замахнулся на него кулаком.
«Какой ещё председатель? Это место моего старшего брата. Я, блядь, вечный подхалим!»
«Как вы можете быть чьим-то подчинённым, господин председатель? Просто подождите. Я знаю способ сводить людей в могилу. Скоро ваш старший брат скоропостижно скончается, и вы займёте его место. Такова воля духов, которым я служу, и таков естественный порядок вещей!»
Ян Ыйджу, даже будучи избитым в кровь, держался стойко. Чхве Хаккюн, тяжело дыша, не мог забыть его слов, и с тех пор предсказания Ян Ыйджу сбывались одно за другим.
Чхве Хаккюн полностью доверился Ян Ыйджу и стал решать все дела по его советам. Однако в последнее время бизнес столкнулся с трудностями. Те, на кого указал Ян Ыйджу, под пытками упорно отрицали свою вину и умирали.
Чхве Хаккюн резко остановился. В голове мелькнула тень беспокойства.
Он не думал, что Ян Ыйджу ошибался. Но начальник должен доказывать своё превосходство в принятии решений. Если он не найдёт очевидных оснований для наказания, сомнения в его решениях подточат организацию изнутри.
«Если бы второй был в своём уме, я был бы спокоен». Этот жалкий тип в последнее время совсем слетел с катушек. Никаких новостей о новых проектах, на зов приходит — сидит в отупении, трясётся.
«Тупой. Воспитывали, нянчились с ним, как с драгоценным сосудом удачи, а в итоге он не может явить твёрдую веру в духов, только по пустякам раскисает. Хоть бы наполовину был похож на первого».
Первый в детстве был похож на Ли Ён Джэ — бледнолицый и слабохарактерный. Вечно зарывался в книги, верил, что учёба может исправить характер. Но тот, кто раньше подбирал объедки со стола второго, вдруг как-то погасил взгляд, а вымахал выше и страшнее самого отца.
«Говорят, воровать семя невозможно». Чхве Хаккюна это одновременно и забавляло, и беспокоило. Не пытается ли этот никчёмный, глядя на него, проглотить место председателя, которое ему не по зубам? Поэтому он дал старшему красивую должность, поручал ему всякую черновую работу, но никогда не давал доли.
Чхве Хаккюн протёр воспалённые глаза. В последнее время у него часто бывали бессонные ночи. Однако стоило ему взять в руки золотой слиток, как на душе становилось легко. Это был предмет духов, который недавно с важным видом вручил ему Ян Ыйджу.
«Пока этот золотой слиток внезапно не исчезнет, вы, господин председатель, будете всегда на этом месте, наслаждаясь здоровьем, богатством и процветанием».
Ян Ыйджу сказал это с твёрдым выражением лица. Чхве Хаккюн покатал слиток в руке. Не может же вещь, которую он постоянно носит с собой, внезапно исчезнуть? Таким образом, условие, поставленное Ян Ыйджу, было не более чем риторической фигурой, подчёркивающей уверение в вечном процветании.
«Кто вообще может заставить вещь, которую я ношу с собой, внезапно исчезнуть? Призрак?» — Чхве Хаккюн усмехнулся. За свою жизнь он убил и покалечил множество людей, навлёк на себя много ненависти, но никогда не видел кошмаров. Значит, и призраки не смогут отнять у него это место.
«Господин председатель, время еженедельного собрания руководителей».
Секретарь почтительно объявил за дверью. Чхве Хаккюн сунул золотой слиток в карман пиджака и, заложив руки в карманы брюк, направился в конференц-зал. Усевшись на единственное пустовавшее место во главе стола, он откинулся на спинку. Прохладный воздух опустился на его плечи.
«Садитесь. Начинаем совещание».
Стоявшие по стойке смирно мужчины одновременно сели. Последующие доклады звучали напряжённо.
«Неужели кто-то снова что-то скрывает?» — подозрительно оглядывая их, подумал Чхве Хаккюн. Внезапно ровно жужжавший кондиционер замер. Душный воздух начал медленно подниматься от пола.
Чхве Хаккюн постучал по столу. Бесшумно поднявшийся Чхве Юк проверил сенсорный экран управления системой кондиционирования. Немного повозившись, он вернулся на место.
«Похоже, ошибка в самой системе. Может, перенесём совещание в ближайшее кафе?» — бесстрастно спросил он.
«Пока дойдём, ещё больше взопреем. Ладно, такая ли жара проблема? Продолжайте».
«Какое окно во время совещания? Хоть этаж и высокий, но осторожность не помешает. Старший управляющий Чхве, ты рехнулся?»
«Виноват, господин председатель».
Чхве Юк и на этот упрёк ответил сухим тоном. Чхве Хаккюн, ослабив галстук, снял пиджак и повесил его на стул. Вдобавок он расстегнул рубашку, снял ботинки и носки.
Никто не посмел указать ему на это. Конечно, никто, кроме Чхве Хаккюна, не мог расстегнуть даже пуговицы. По бакенбардам старшего управляющего Юна скатывались крупные капли пота. Влажный, солоноватый запах заполнил замкнутое пространство, превратив его в солёную парилку.
Отражая желание руководителей поскорее покинуть зал, совещание шло быстро. Чхве Хаккюн, лениво кивая, откинулся на спинку стула.
Внезапно послышался звук, похожий на дуновение ветра. Такой же, как когда-то давно на месте происшествия, когда он почувствовал приближающееся лезвие, готовое вонзиться ему в живот.
Чхве Хаккюн рефлекторно, словно бросаясь в атаку, протянул руку и схватил воздух рядом с собой. Словно пытаясь поймать кого-то за шкирку.
Но в его сжатом кулаке ничего не оказалось. Обернувшись, он никого не увидел. Слева от председательского места, как и должно было быть, был лишь влажный воздух.
На фоне остановившегося совещания воцарилась гнетущая тишина. Чхве Хаккюн перевёл взгляд на стол. Окаменевшие члены правления смотрели только на его кулак. Сидевший рядом старший управляющий Юн с трудом открыл рот.
«Господин председатель? У вас... какие-то проблемы?»
Голос был таким, будто он уговаривал капризного больного. Чхве Хаккюна охватила ярость. Почему они так спрашивают? Неужели никто не слышал того звука?
Это точно из-за того, что у всех, кроме него, притупились чувства. Как у тараканов, у которых только брюхо жиром заплыло. Однако, как ни напрягал слух, больше ничего не ощущалось. Чувствуя неприязнь, Чхве Хаккюн, словно отряхиваясь, опустил руку.
«Я не мог ослышаться». Звук непременно повторится. Я непременно найду его причину.
Оглядевшись, Чхве Хаккюн устремил взгляд прямо перед собой. Если кто-то мухлюет, то в такой момент он расслабится и выдаст себя. И точно, с правой стороны послышался звук рассекаемого воздуха. Чхве Хаккюн яростно замахнулся в ту сторону.
Но и на этот раз он ничего не почувствовал. Он быстро обернулся. Кулак его замер перед грудью Чхве Юка. Тот, сидевший неподвижно, посмотрел на него сверху вниз.
«Господин председатель», — спросил он ровным тоном.
Деловой тон вызвал ещё большее унижение. Чхве Хаккюн, не в силах сдержать гнев, тяжело дышал.
Чхве Юк оглянулся назад. Он мягко провёл пальцами по воздуху, словно очерчивая контуры человека.
Взгляды членов правления, переводившиеся с отца на сына, стали ещё напряжённее. Чхве Хаккюн не мог вымолвить ни слова. «Я-то в своём уме, почему же только я кажусь сумасшедшим?» Голова налилась жаром, по спине ручьями тёк пот. Чхве Юк невозмутимо спросил:
«Должно быть, из-за жары померещилось. Может, на сегодня закончим?»
Чхве Хаккюн стиснул зубы. Он не мог так признать своё поражение. Кто он? Он — Чхве Хаккюн, полноправный председатель «Ёнчхви Дебу». А не какой-то тугоухий старик в задней комнате.
«Чем вы заняты? Совещание продолжаем, нет?»
Чхве Хаккюн ударил по столу. Прерванный доклад, сопровождаемый покашливанием, возобновился. Чхве Хаккюн резко повернулся к старшему управляющему Юну и, понизив голос, спросил:
«Старший управляющий Юн, ты точно ничего не слышал? Дуновение ветра. Был звук, похожий на взмах ножа».
«Простите, господин председатель. Я действительно не знаю».
Старший управляющий Юн ответил в замешательстве. Чхве Хаккюн больше не слушал, о чём говорили на совещании. Ему казалось, что он не сможет покинуть зал, пока не выяснит природу странного звука.
«Нужно поймать его». Схватить его за шиворот, чтобы все восхитились его остротой. И почувствовали стыд за свои сомнения.
Как коршун, высматривающий добычу, Чхве Хаккюн поворачивал голову, пристально вглядываясь в пустоту. Со стороны членов правления это выглядело так, будто он, потеряв фокус, видел нечто, чего нет, но никто не осмелился произнести это вслух.
Совещание закончилось в невыносимой жаре. Спины всех присутствующих промокли от спёртого, солоноватого воздуха. Так и не уловив новых признаков, Чхве Хаккюн наконец встал и надел рубашку. Пропитанная потом одежда прилипала к рукам, не давая просунуть их в рукава.
«Как же нелепо выглядеть, барахтаясь в такой мелочи». Кое-как заправив рубашку в брюки и надев пиджак, он подумал: «Но у меня есть золотой слиток, так что я непременно найду причину этих звуков». Желая успокоиться, он по привычке сунул руку в карман пиджака.
Грубые кончики пальцев тут же застыли. Несмотря на температуру за тридцать, по спине пробежал жуткий холодок, и его тело затряслось мелкой дрожью.
Чхве Хаккюн обыскал все карманы одежды, вывернул пиджак наизнанку и вытряхнул его. Но из идеально вычищенного пиджака не выпало даже мельчайшей пылинки. Он не мог вымолвить ни слова, лишь беззвучно открывал рот. Внезапно странные звуки, которые слышал только он, и два взмаха кулаками по воздуху показались ему дурным предзнаменованием.
«Неужели здесь прошёл призрак, затаивший на меня злобу? До сих пор он бродил неприкаянным, а теперь решил отомстить?» По окаменевшему позвоночнику пробежала дрожь.
«Вы всегда будете председателем, господин председатель», — зазвучали в голове слова Ян Ыйджу.
«Пока этот золотой слиток внезапно не исчезнет!»
Пока не исчезнет нечто, имеющее определённый объём и вес, пока не произойдёт эта нелепость, он мог сидеть на этом месте и повелевать всем, не обращая внимания на сплетни и козни.
Чхве Хаккюн не мог сдвинуться с места. Лицо его, и без того смуглое, побледнело, губы посинели. Он не слышал, что говорили вокруг.
«...Не может быть», — прошептал он, шатаясь.
«Не может быть. Он был здесь. Он не мог исчезнуть. Я, я точно...»
Он рухнул на колени и принялся шарить по полу. Должно быть, слиток выпал, когда он снимал пиджак. Он ведь из-за жары так небрежно его сбросил. Чхве Хаккюн ползал вокруг своего стула, словно хищная птица, которая шарит по гнезду в поисках обглоданной кости.
Но его руки ничего не находили. Его колени и ладони скоро стали серыми от пыли. Волосы, зачёсанные назад, растрепались и прилипли ко лбу. Он мотал головой и бормотал:
«Нет, ерунда. Этого не может быть. Не может...»
«Господин председатель, что вы ищете?»
Старший управляющий Юн наклонился и осторожно спросил. «Неужеи этот ублюдок украл?» — подумал Чхве Хаккюн. «Он же с самого начала, как увидел слиток, спрашивал про него. В конце концов, небось, позарился?» Тяжело дыша, он бросился на Юна и схватил его за ворот.
«Это ты, ты его взял! Грязный ублюдок! Ты, кого я мог бы убить и выбросить, украл мою удачу!»
Стул на колёсиках безвольно откатился. Чхве Хаккюн повалил Юна на пол и принялся шарить по его карманам.
«Куда спрятал? Где заныкал? Ты, ничтожество, смеешь надо мной насмехаться и трогать мои вещи? У тебя бы руки-ноги отсохли, но и этого мало!»
Чхве Хаккюн трясся от ярости и осыпал его проклятиями. Но даже когда он снял с поверженного Юна ботинки, слиток не нашёлся. Старший управляющий Юн вытер тыльной стороной ладони выступивший на лбу холодный пот.
«Господин председатель, тут какое-то недоразумение. Я совершенно ни при чём».
«Тогда кто? Кто украл мой предмет духов?!»
Чхве Хаккюн потерял способность различать, что говорить, а что нет. Ему не хотелось верить, что это проделки призраков. Ведь только если это дело рук человеческих, он сможет кого-нибудь убить и вернуть слиток. Он должен был вернуть его любой ценой.
«Всем стоять, воры проклятые!»
Проревев во всю глотку, Чхве Хаккюн, шатаясь, поднялся. Опершись на стол, он обвёл дрожащих членов правления дрожащим взглядом.
«Нищие, которые шатались по задворкам, подбирая отбросы, я дал вам красивые должности, накормил досыта, а вы платите мне такой черной неблагодарностью? Заприте двери! Никто не выйдет! Ни шагу, пока не найдёте мой священный предмет!»
Когда он кричал, брызгая слюной, его лицо становилось всё бледнее. Он пытался возвысить голос, но это не придавало ему величия, а походило на агонию раненой птицы, которая в отчаянии хлопает крыльями.
Ошеломлённые члены правления в молчании оставались на местах. Некоторые даже зажмурились. Тогда Чхве Юк поднялся.
«Господин председатель, вы слишком взволнованы».
С совершенно невозмутимым лицом он обеими руками с силой сжал плечи отца.
«Неужели вы так расстроились из-за потери золотого слитка? Не печальтесь так. Все руководители нашей компании, как и вы, люди солидные, не могут нуждаться в деньгах. Зачем им красть такую мелочь, словно непослушные дети? Я схожу в Чонно и закажу вам новый, побольше и покрасивее».
Чхве Хаккюн, услышав, как Чхве Юк отозвался о священном предмете как о простой золотой безделушке, совершенно потерял рассудок.
«Ты хоть понимаешь, насколько это ценная вещь?» — закричал он, хватая Чхве Юка за предплечье.
«Не понимаешь! Вот почему наша компания всё это время процветала!»
Чхве Хаккюн попытался стряхнуть его руки со своих плеч. Но Чхве Юк держал крепко.
«Успокойтесь. Вдруг вы оставили его в кабинете? Или обронили по дороге? Я позвоню домой».
«Нет, не может быть. Он точно был в этом кармане. Я трогал его прямо перед тем, как войти в зал!»
«Может, вам показалось?» — с притворным сочувствием сказал Чхве Юк.
«Сегодня на совещании у вас уже несколько раз были слуховые галлюцинации».
Повисла тяжёлая тишина. Чхве Хаккюн, из которого словно выпустили воздух, как только Чхве Юк убрал руки, рухнул на стул. Дышать было нечем, но его бил озноб.
«Закройте здание компании», — пробормотал он, обхватив себя руками.
«Закройте охранные ворота. Всем прекратить работу. Искать! Не останавливаться, пока не найдёте мою вещь. Пока не принесёте её сюда, никто не уйдёт домой. Всем понятно?»
В конференц-зале воцарилась тишина. Чхве Хаккюн, вытаращив глаза, ударил по столу онемевшим кулаком.
«Вы поняли, черви вы тугоухие? Немедленно выйти и действовать!»
Члены правления, словно спасаясь бегством, высыпали из зала. Чхве Хаккюн, будто подкошенный, откинулся на спинку стула, тяжело дыша. Оставшийся Чхве Юк посмотрел на него сверху вниз.
«Наглец! Ты кого больным считаешь?»
«Не болтай ерунды, иди и отдавай приказы. Ты должен отрабатывать свой хлеб, бесполезный!»
Весь мокрый от пота, он дрожа вышел из зала. Встретившие его сотрудники низко кланялись и громко приветствовали. Но Чхве Хаккюн даже не мог ответить.
Звуки его тяжелого дыхания постепенно стихали. Вслед ему неслись взгляды, полные подозрений, и едва слышный шёпот... «Из-за того, что свиную голову потерял, так забесился», «Тсс, если узнают, что ты это сказал, точно башку оторвут», «А он, часом, себя за настоящего короля не принимает?»...
Чхве Юк смотрел сквозь едва приоткрытую дверь на удаляющуюся спину отца. Когда тот скрылся из виду, он запер дверь и повернулся.
Стоявший у него за спиной Со Муён, держа золотой слиток большим и указательным пальцами, довольно улыбнулся. Чхве Юк пристально посмотрел на это беззаботное лицо.
В тот миг, когда Со Муён выхватил слиток из пиджака Чхве Хаккюна, его лицо было необычайно бесстрастным и холодным. В нём не чувствовалось ни обычной живости, ни даже тепла. Словно именно он и был тем, кто затаил злобу на Чхве Хаккюна.
Почувствовав неладное, Чхве Юк протянул к нему руку, но Со Муён ловко увернулся. Затем, убедившись, что реакция руководителей его устраивает, он ухмыльнулся и снова издал тот самый звук.
Из-за этого Чхве Хаккюн дважды нелепо взмахнул кулаками. Но Чхве Юк испытал ещё большее удовлетворение от того, что сразу после этого Со Муён спрятался у него за спиной. И не только потому, что тот вёл себя так, будто был приручён.
Глядя на это улыбающееся лицо, на его лёгкие, словно лучи света, движения, это больше не казалось ему грандиозной местью. Скорее, это было похоже на детскую шалость, на нечестные прятки, когда все, кроме него, обмануты, а прячущийся стоит за его спиной.
Плечи, окаменевшие от чувства долга, внезапно стали лёгкими. Чхве Юк насмехался над отцом, как в шутку, и протягивал ему руку, как играючи. При каждом таком движении Со Муён зажимал рот рукой и прищуривался. Гнев, застывший каменной глыбой в груди, с каждым смехом становился всё меньше.
«Откуда он только взялся?» При виде этой улыбающейся физиономии, у Чхве Юка покраснело в глазах, сердце скрутило, дыхание перехватило.
Он притянул Со Муёна и поцеловал. Тот вздрогнул, но тут же обнял его в ответ. Их языки встретились, горячо обвивая друг друга. Воздух во рту казался жарче, чем спёртая духота в нагретом конференц-зале.
Яростно терзая его рот, Чхве Юк с трудом оторвался от его губ. Головокружительное ощущение было почти опасным — можно было и привыкнуть. Настолько, что он не мог различить, где средство, а где цель.
«Это забирай себе. Хоть на леденцы обменяй», — бросил он, кивнув на слиток.
Его горячее дыхание опалило лицо Со Муёна.
Тот широко раскрыл глаза, а затем расплылся в улыбке. Мстить вместе с ним было так приятно и захватывающе. А тут ещё и трофей.
«Спасибо. Но если господин председатель будет в таком состоянии, работать ему будет трудно. А компания должна работать как надо».
Со Муён сокрушённо покачал головой. Он и сам хотел унизить Чхве Хаккюна. Но видя, как тот, вопреки ожиданиям, совершенно никчёмно раскис, он смутно догадался, какова конечная цель Чхве Юка.
«Мне кажется, вы стали бы хорошим председателем, господин Чхве».
Со Муён коснулся его спины и прошептал. Самым важным для Чхве Хаккюна был, конечно, «Ёнчхви Дебу». И он хотел, чтобы Чхве Юк отнял у него компанию. Чтобы все смирились с преемственностью и пути назад не было. Чхве Юк не отрицал, а только пристально разглядывал его лицо.
«Значит, ты готов на всё, что я велю, ради этого?»
«Даже если я скажу, что буду использовать Сиджина?»
Со Муён на мгновение замешкался. Это была проверка? Или он серьёзен?
Чхве Юк не стал бы вредить Чхве Сиджину. Но, возможно, перед тем как приступить к более важным делам, он испытывает его преданность. Не зная, какой ответ правильный, Со Муён рискнул.
«Вы же знаете. Я слушаюсь только вас, господин Чхве».
Он широко улыбнулся. Если не считать действий по собственной инициативе ради мести, это было правдой.
Сердце, нывшее от ненависти, забилось быстрее. Капли пота скатывались по лицу в душном воздухе.
«Если вы захотите, я на всё готов. Скажите мне только, что я должен... м-м».
Чхве Юк снова припал к его губам. Его рука, обвившая талию, была крепка, словно удав. Со Муён закрыл глаза и принял его. Похоже, он ответил правильно.
Лето становилось всё более тягучим, словно кипящий в горшке суп. Стоило выйти на улицу — и воздух перехватывало, говорить было тяжело, только цикады, облепившие густые кроны, надрывались в своих бесконечных песнях.
У Со Муёна наконец появилась передышка. После согласования с Чхве Юком он сократил количество заказов, а тот не давал ему новых поручений.
«Значит, настало время копать сладкий картофель в Манчхоне», — подумал он. Речь шла о детективе Ким Джэчхоле, который не только подделал подпись его бабушки и замёл убийство, но и забрал улики. Со Муёну нужно было выведать, что он скрывает, и, взяв его за горло, отвлечь внимание Чхве Юка от приевшегося Ян Ыйджу.
Поздним вечером Со Муён выехал из Сеула, чтобы выследить Ким Джэчхоля. По предварительным данным, тот работал начальником следственного отдела в полиции Манчхона.
Притворившись обычным посетителем, Со Муён припарковался у здания полиции. Вскоре оттуда вышел Ким Джэчхоль, закончив дневную смену. С короткой стрижкой, раскосыми глазами, в просторной рубашке-поло. Потягиваясь и поворачивая корпус, он ухмыльнулся и помахал рукой коллегам.
«Заходите, все. Ну, давай, Самый младший, подвезти? Не надо? Ты, никак, на свидание собрался? Ладно, завтра увидимся».
С раскатистым смехом Ким Джэчхоль сел в свой помятый Santa Fe. На приборной панели бросалась в глаза красная гвоздика-освежитель воздуха.
Со Муён последовал за ним, держась чуть дальше обычного. Машина свернула в тесно застроенный район с отдельно стоящими домами. Старые кирпичные дома были похожи друг на друга внешне и размером, разделялись лишь невысокими стенами.
Ким Джэчхоль остановился у своего дома. Гаража не было, двор был маленький, половину его занимала разросшаяся хурма. В углу стояли мангал и пластиковый складной столик.
Напевая себе под нос, он вышел из машины. Пересек двор и открыл входную дверь. Сразу раздался бодрый молодой голос:
«О, папа пришёл. Салют! С возвращением!»
Парень с несколькими прыщами на лбу, улыбаясь, взял под козырёк. Его небрежно уложенные волосы говорили о том, что он первокурсник, только начавший студенческую жизнь. Ким Джэчхоль хлопнул его по плечу, смеясь.
«Эй, сынок, локоть-то повыше».
«Вот, молодцом. С такой выправкой везде будешь любим».
«Ещё бы. Как только переведусь в Полицейскую академию, я даже старшую сестру обставлю».
Обмениваясь ничего не значащими фразами, они вошли в дом. Со Муён смотрел на них через кухонное окно. Жена Ким Джэчхоля накрывала на стол.
В центре стояла паровая яичница, вокруг неё несколько видов сухих закусок. Пахло кимчи-чиге со свининой. Ким Джэчхоль обнял жену.
«Дорогая, я так хотел эту яичницу. Как ты всегда угадываешь мои желания?»
Он без колебаний громко поцеловал её в щеку. Жена, покраснев до ушей, покосилась на сына и вырвалась.
«Ну что ты, мужчина! Отпусти, а то есть не дам! Иди руки мой».
«Мама, тебе же нравится, чего ты притворяешься. Когда папа радуется, что сегодня нет сверхурочных, ты сама ему подпеваешь».
Сын улыбнулся и сел за стол первым. Он зачерпнул ложкой яичницу, глядя то на отца, то на мать.
«Ах, кстати, пап, мне так понравилось, как мы с друзьями съездили на Хоккайдо. У сестры скоро каникулы, давай всей семьёй куда-нибудь съездим. Как на Бали? Или в Дананг?»
Ким Джэчхоль сел рядом с сыном. Перекладывая яичницу в миску с рисом, он нахмурился.
«Ну, не знаю, в Академии каникулы короткие. Надо у сестры спросить, может, у неё свои планы».
«А помнишь, как здорово было, когда мы в круиз ездили? Когда в первый раз в Европу. Я до сих пор друзьям хвастаюсь. Пап, ты тогда что, в лотерею выиграл?»
Ким Джэчхоль поправил его, подняв ложку с рисом. Жена с улыбкой посмотрела на рамку с фотографией.
«Тебе всегда с такими конкурсами везло. Должно быть, награда за то, что до ночи работаешь, не жалея себя. Это уже 14 лет назад было».
На фотографии, похоже, был ресторан на круизном лайнере. Ещё несколько рамок с фото. Ким Джэчхоль с детьми на фоне полицейского участка. Дочь Ким Джэчхоля в форме у входа в Академию. Все фотографии — семейные воспоминания.
Со Муён, отвернувшись от них, присел под окном. От запаха кислого, маслянистого кимчи-чиге пустой желудок сжался. Он сглотнул набежавшую слюну и прислонился к стене.
Ему ничуть не был завиден Чхве Сиджин, купающийся в популярности. Не завидовал он и самодовольному Ян Ыйджу, командующему учениками.
Но от зависти к Ким Джэчхолю у него засосало под ложечкой. Тот жил именно той жизнью, о которой он всегда мечтал — счастливой и безмятежной. В кругу семьи, которую он нежно любил.
«Круиз был 14 лет назад. Значит, деньги на эту поездку, которую он выдал за конкурсный приз, понятно, откуда взялись». За счёт денег, полученных от «Ёнчхви Дебу» за сокрытие преступления, он создал счастливые воспоминания для своей семьи.
«А я жил всё это время без семьи». И он, и его единственный опекун, его бабушка. А этот человек, оклеветав её как покушавшуюся на убийство, сам вырастил дочь и сына, став образцовым отцом.
Дети наверняка уважают его, раз хотят стать полицейскими, как он. Со Муён знал, что это за чувство.
Он тихо ушёл от дома Ким Джэчхоля. На сегодня его слежка окончена, вряд ли он добудет больше информации.
Но одно стало ясно. Он непременно разобьёт семью Ким Джэчхоля вдребезги. Тот помог разрушить одну семью, а сам жил так счастливо. Теперь его очередь быть несчастным, потеряв родных.
Конечно, это не вернёт Со Муёну то, что было утеряно. Имя, чьим сыном он был, дата рождения — все записи были стёрты. Воспоминания о прошлом остались только у него в голове, и иногда они казались давним сном.
Сев в машину, Со Муён глубоко вздохнул. «Нужно навестить старшего брата». Он был единственным другом, который хоть что-то знал о его прошлом. Единственной опорой, почти семьёй, и единственным, кто мог подтвердить, что он не сошёл с ума.
«Тогда я смогу стать немного сильнее». Промокнув холодный пот со лба, он вспомнил, как когда-то смело сказал Чхве Юку, что любить можно и не зная. Что знание не так уж важно для любви.
Но это было лишь отчаянным отрицанием реальности. Любовь может начаться и без знания, но в конце концов ей нужны слова. Из-за любви хочется узнать, и только узнав, можно углубить любовь. Любовь не может продолжаться, если только скрести по поверхности.
И это была главная причина его страхов о том, что будет после мести. Сможет ли он вернуться к обычной жизни, если просто вернёт себе имя? Он хотел в это верить, но всё больше убеждался, что это не так.
Он был человеком, несущим в себе 14-летнюю пустоту. Даже самые обычные воспоминания у других — у него пустота. Люди, которым приходится многое объяснять, сближаясь с ним, будут находить его странным.
Он и сам будет запинаться, снова и снова встречая людей. Даже если это неизбежно, те, кто подходит к нему с теплом — те же самые люди, которые когда-то игнорировали его. Даже понимая это умом, сердцем трудно сблизиться.
Поэтому ему отчаянно нужен был брат. Если он признает его, он сможет выстоять в новом, изменившемся мире. И стать чуточку ближе к обычности, к счастью.
Сжатые руки задрожали. Со Муён проверил номер телефона и адрес Им Ён Джэ, которые нашёл. Он боялся сделать этот звонок. Кончики пальцев будто одеревенели.
Спина покрылась холодным потом. Ему было холодно, хоть кондиционер и не работал.
Так и глядя на клавиатуру телефона, Со Муён сглотнул и опустил голову. Пролистнув список контактов, он нажал на имя «Господин Чхве». И позвонил, пока не передумал.
Гудки тянулись бесконечно. Чхве Юк ответил, когда Со Муён уже решил повесить трубку.
«Так просто. Хотел услышать ваш голос. Вы поужинали?»
Бодро спросив, Со Муён крепче сжал телефон. Если Чхве Юк согласится... Странно, но он мог бы повременить с поисками брата.
«В суматохе нужно лучше питаться. Как насчёт корейской кухни? Я знаю одно место, там яичница-пароварка бомбическая».
Со Муён бесстыдно сменил тему. Чхве Юк ведь говорил, что без дела ему незачем сидеть с ним лицом к лицу. Но в прошлый раз, когда они ели стейк, то тоже не по делу встретились. Мог ведь в подвал отвезти или на улицу выкинуть.
Чхве Юк молчал. Это было не похоже на него, обычно он не колебался. Раз не отказал сразу, может, тоже хочет есть? Когда он стащил слиток у отца, настроение у него было хорошее.
Со Муён закусил губу в ожидании. Но вдруг в трубке раздался голос Хан Союна.
«Господин Чхве, старший управляющий просит вас зайти».
И повесил трубку. Со Муён не мог сразу убрать телефон, прижатое к экрану ухо расплющилось.
«Если ты занят, я могу подождать, пока закончишь... Мог бы и полуфабрикат из магазина съесть».
Но раз Чхве Юк ясно приказал, писать ему было нельзя. Сколько бы они ни целовались, он всего лишь подчинённый. То, что он иногда делал для него что-то хорошее, не давало права требовать. Нельзя ждать, что это будет продолжаться.
«Похитить его я не могу, это точно».
Опустив телефон с потухшим экраном, Со Муён подумал: «Ничего, у меня есть брат». Он должен навестить брата, поздороваться и вернуться. Тогда всё станет хорошо.
Он откинулся на спинку и закрыл глаза. Сердце бешено колотилось, словно он задерживал дыхание перед глотком горького лекарства. Никакого волнения.
На следующее утро Со Муён проснулся от боли в лодыжке. Собирался дождь: небо было пасмурным, а в ноге ныло.
Зная, что это бесполезно, он помассировал ногу. Решив заняться работой, лёжа в постели, он просматривал аккаунты в соцсетях жён клиентов.
Вдруг в ленте мелькнуло имя Чхве Сиджина. Со Муён сразу же открыл запись.
| Утечка личных фото Чхве Сиджина с девушкой-стримершей |
Простые комментарии разлетались в реальном времени. «Что за чертовщина?» Чхве Сиджин был не из тех, кто встречается с кем попало. На нескольких выложенных фото не было ни капли обычной, домашней атмосферы.
Похоже, его партнёрша где-то в хаотичном месте вроде клуба сфоткала его и выложила в закрытый аккаунт. А когда это просочилось, добавились и другие свидетельства, и слухи быстро распространились среди фанатов.
[AEROX Чхве Сиджин]
ккккк он теперь не айдол, а актёр, может и встречаться ккккккк Все умираем
[Чинине (уменьш.-ласк. от Чхве Сиджина)]
(Фото)
Нравился своей чистотой, а стал клубным завсегдатаем
Зачем ходить на видео-встречи с фанатами, в клубе и так бесплатно ххх
[Вечный эрок]
Соги (Чхве Сиджин), ты, когда атмоСфера на стримах была полным дном, я думал «устал, бедненький».. ххх ты, блин, с девушкой был занят???????
[Хочу умереть в твоей улыбке]
В аэропорту подумал, вот это да, другой уровень, прирожденный артист. Как всегда, стоит мне полюбить кого-то, так начинается...
[Архив Чхве Сиджина]
Слушайте, а чего ему не хватает?
Сейчас так хорошо фотошопят, всё это бред
[C]
100% фейк. И вообще, это не преступление, что такого
[Любой]
Проблема не в слухах о встречах, а в том, что он кажется одержимым алкоголем
Слышал от знакомого, что и стримы пьяным ведёт
[HYEOKIE]
Ну вообще, семья Чхве Сиджина — это же ччж (авторитеты, чхаболь?), разве нет
Со Муён ещё некоторое время листал соцсети. Чрезмерное употребление алкоголя, «турне» по клубам, тесное общение с BJ и блогерами, правда о семье... Пока они не виделись, Сиджин ещё сильнее опустился.
Раньше он не пил до беспамятства, а клубы считал ниже своего достоинства. Но, желая убедиться, что его имя всё ещё имеет ценность, и ища лёгкие доказательства своей популярности, он, видимо, стал шляться.
Чхве Сиджин, который теперь наверняка постоянно мониторит своё имя, и его агентство, нанятое Чхве Хаккюном, должны были узнать о распространении фото. Он будет в панике названивать Чхве Юку в поисках утешения.
Но Чхве Юк не сможет ответить, ведь номер Сиджина заблокирован. Со Муён почувствовал лёгкое удовлетворение. «Хорошо, что я поставил ему такое условие».
Слухи и опасения по поводу Чхве Сиджина, словно вода из разбитой чаши, распространялись только в определённых соцсетях. Ни в других сообществах, ни в новостях сплетни не подхватили. Чхве Сиджин и его агентство так и не отреагировали. Словно решили, что это не стоит внимания.
Но Чхве Сиджин не был спокоен. Со Муёну и спрашивать не пришлось: от Ян Ыйджу пришло сообщение.
[Сиджин наконец позвонил мне~~ я не взял.^^//]
[Его мать на коленях ползала, умоляла, я всё равно не взял. Если сам приползёт на коленях~~ может, подумаю~~~]
Он, похоже, получал личное удовольствие от того, что не принимает Сиджина сразу. «Ну и радуйся пока. В итоге утонем вместе».
Со Муён поехал в Тэджон. Об Им Ён Джэ он знал чуть больше, чем о других кандидатах. Например, что он учился в университете в Тэджоне, а после окончания устроился в местный научно-исследовательский институт.
Он видел его фото на давно заброшенной странице в соцсети. Лицо было точь-в-точь таким, каким он его представлял. Белое, аккуратное лицо учёного.
Но глядя на это фото, он не почувствовал волнения. Только мысль: «Вот как ты вырос, брат». Горькая радость.
Доехав примерно до парковки Чук Ам, Со Муён позвонил Им Ён Джэ. Он набрался смелости лишь после того, как ладони взмокли от холодного пота. Но звонок не прошёл — видимо, номер определился как спам.
«Тогда можно встретить его после работы?» Со Муён направился к институту, но сбавил скорость. «Нехорошо идти с пустыми руками, да ещё и внезапно».
«Что же купить? Хлеб, наверное, безопасно?»
Он зашёл в оживлённую пекарню. Там был рулет, который все брали в подарок. Со Муён взял его и расплатился.
Белый бисквитный рулет упаковали в белую коробку, а потом в белый бумажный пакет с логотипом пекарни. Выглядело аккуратно и прилично. Подарок, который не будет стеснительным, даже если они давно не виделись.
Припарковавшись у института, Со Муён стал ждать. К вечеру люди начали выходить. Многие были в мешковатых толстовках и шортах. Им Ён Джэ был в отглаженных слаксах и простой рубашке с коротким рукавом. В серебристых очках, за спиной — рюкзак.
Вживую он был ещё больше похож на того, кого представлял Со Муён. Идеал, которым он восхищался.
И всё же Со Муён не решался подойти. Раньше он бы бросился и сунул ему записку, но теперь не мог пошевелить ни ногой, ни языком. Казалось, подошвы кроссовок прилипли к коврику на полу машины.
Им Ён Джэ прошёл мимо стоянки к автобусной остановке. Со Муён вышел из машины и, держа пакет, последовал за ним. Расстояние до него, севшего в автобус, было не больше метра. Но он не мог заговорить.
Может, потому, что тот, держась за поручень, несмотря на толкотню, мягко улыбался, переписываясь с кем-то. Он вёл себя так, словно душный, переполненный автобус был сущим пустяком.
Со Муён молча проследовал за ним до самой остановки. Почти до самого дома, где жил старшеклассник.
Но когда они подошли к подъезду, Им Ён Джэ вдруг широко улыбнулся и раскрыл объятия. Женщина, стоявшая под большим гинкго, улыбнулась и подошла к нему. Она была в белой блузке и слаксах, с сумкой через плечо. Им Ён Джэ нежно погладил её по голове.
«Тебя ждала. Ты же сказал, скоро будешь».
В свете фонаря блеснули их кольца. «Женат». Не то чтобы это опечалило. Просто стало ещё труднее приблизиться.
«Надо было перехватить его у института». Но возвращаться было поздно. Крепко сжав ручки бумажного пакета, Со Муён направился к Им Ён Джэ.
«Им Ён Джэ-сси?» — дрожащим голосом позвал он.
Женщина удивлённо посмотрела на мужа. «Знакомый?» — беззвучно спросила она. Им Ён Джэ нахмурился и сделал шаг вперёд, заслоняя её.
Голос был настороженным, в отличие от того, которым он говорил с женой. Со Муён сглотнул.
«Я, понимаете...» — он откашлялся.
«Я ищу друга детства... И мне показалось, что это вы. Извините за внезапность. Но вы не брали трубку. Вы ведь жили в Манчхоне, правда? Часто ходили в ту маленькую библиотеку у подножия горы Ённо?»
Им Ён Джэ, нахмурившись, покачал головой.
Со Муён, услышав неожиданный ответ, почувствовал, что земля уходит из-под ног. Он не понял, что сказал.
«Извините, но я не тот, кого вы ищете. Вы меня с кем-то путаете».
Им Ён Джэ ответил чётко. Со Муёна качнуло. Казалось, кровь отхлынула от лица.
«Не может быть». Он точно помнил школьную форму, перепроверил школы в Манчхоне. Ли Ходжун не мог ошибиться.
«Нет, не может», — пробормотал Со Муён.
«Не может... Подумайте хорошё. Это было давно, но... Вы ведь играли с одним ребёнком. С внучкой шаманки, у которой не было родителей и которую не любил библиотекарь. Вы учили его, говорили читать энтомологический атлас, пытались подсадить к себе, ловили падающие книги, хотели отдать свою куртку...»
«Я такого не помню», — твёрдо отрезал Им Ён Джэ.
«Нет, помните! Я же звал вас братом! Тогда вы не носили очки, я знаю. Вы и до средней школы не носили!»
Со Муён повысил голос. Им Ён Джэ, морщась, вздохнул.
«Я действительно жил в Манчхоне. Но я ношу очки с самого первого класса. А после школы я ходил в академии, мне было некогда шататься по такой глухой библиотеке».
«Я вас не знаю. Уходите. Иначе я вызову полицию».
Им Ён Джэ пригрозил. Со Муён чуть не кинулся на него. Не может быть, подумай ещё раз! Но прежде чем он успел сорваться с места, он увидел женщину, стоящую за ним.
Держась за руку мужа, она с тревогой косилась на Со Муёна. В другой её руке был телефон, на котором уже светились цифры «112». Похоже, это внезапное происшествие на обычной дороге домой напугало её.
Лицо Со Муёна залилось краской. «Что я творю? Врываюсь в чужую жизнь, порчу вечер...» Ему стало стыдно, хотя он всегда вёл себя нагло.
Он низко поклонился и, сунув пакет с рулетом в руки опешившему Им Ён Джэ, выпалил:
«Это... просто хлеб. Купил для брата... Ничего такого. Я к нему не прикасался. Видите, наклейка цела. Новый. Просто возьмите. Простите».
Развернувшись, он почти выбежал из двора. В душном воздухе упало несколько капель дождя. Тёплые капли быстро заляпали его футболку.
Тяжело дыша, он добежал до автобусной остановки. В автобусе, куда он едва забрался, от дрожи в руках он несколько раз прикладывал карту. Холод от кондиционера пробирал до костей, даже когда он обхватил себя руками.
К тому времени, как он вышел, дождь усилился. Но у него не было сил даже прикрыть голову рукой, не то что добежать до машины. Холод проник в кости, ломило суставы. Он медленно побрёл, волоча ноющую ногу.
Он не злился, что искал не того человека. Просто был глупцом, который держался за мысль, что стоит только найти брата...
Он больше не будет просить Ли Ходжуна искать. Что бы это дало? Брат бы его не понял. Даже не вспомнил бы.
Встреча с Им Ён Джэ, учёным с хорошей работой, отрезвила. За эти 14 лет брат, наверное, прожил такую же жизнь, как он. Жизнь обычного, правильного и добропорядочного человека.
Первое признание в День палочек, спортивный праздник, где он бежал стометровку, слёзная ссора с лучшим другом, суматоха в день экзаменов, первая студенческая вечеринка, трепетная любовь и кружки, подготовка к работе, практика, предложение, свадьба... То, чего Со Муён никогда не испытывал, но что было обычным ходом жизни для других. Важные воспоминания, от которых иногда безумно волнуешься, иногда задыхаешься от счастья.
Под тяжестью таких воспоминаний его собственные — из старой библиотеки — давно потеряли форму, истерлись. Если иногда и всплывают, то смутно, он уже не помнит, девочкой он был или мальчиком.
Поэтому, даже если бы Со Муён нашёл брата, он бы только смутил его. У них не было бы общих воспоминаний, чтобы обсудить, даже не доходя до разговоров о колдовстве. Этот добрый человек, наверное, нервничал бы, пытаясь вспомнить, но с каждым новым вопросом Со Муён чувствовал бы себя ничтожной песчинкой.
Вот что значит пытаться внезапно воскресить давно умершие отношения. К счастью, он понял это раньше, чем причинил боль брату, который пытался бы насильно читать книгу с выцветшей, истлевшей бумагой.
Дождь барабанил по телу. Не сильный, но одежда промокла насквозь. Сев в машину, Со Муён включил дворники и замер.
Домой не хотелось. Не хотелось оставаться одному. Но в списке контактов не было никого, кому он мог бы позвонить. Никого, кто не возражал бы против его назойливости, в чьей жизни оставалось бы для него место.
Зато место, куда хотелось поехать, было. Если никто не примет, он поедет туда.
Он поехал по мокрому шоссе. Красные огни машин блестели на мокром асфальте, а вскоре рядом с ним величаво потекла тёмно-синяя река Ханган. Он въехал в квартал, где жил Чхве Юк. Зашёл в лифт за кем-то из жильцов и поднялся на 14-й этаж.
В холле было две квартиры, расположенные параллельно, чтобы жильцы не видели друг друга. Он нажал на оба звонка — никто не ответил.
Со Муён проверил шпионское приложение на телефоне. Хан Союн всё ещё был в офисе «Ёнчхви Дебу».
«Значит, Чхве Юк, наверное, тоже работает допоздна». Если подождать, может, и он придёт. Нет — так нет. Но здесь лучше, чем дома.
Со Муён сел на корточки в холле, лицом к лифту. От мраморных стен и пола веяло холодом. Лето, а ему холодно. Как ни сжимался, плечи дрожали.
Он несколько раз проваливался в дремоту и просыпался. В какой-то момент реальность смешалась со сном. Вдруг его глаз кольнул острый свет.
Со Муён сонно открыл глаза. Из распахнувшегося лифта шагнула огромная тёмная фигура. Из-за контражура нельзя было разобрать лица, но сердце уже бешено колотилось.
Включился датчик движения. Словно спала пелена, проявились черты Чхве Юка. В помятой чёрной рубашке с закатанными до локтей рукавами, пиджак перекинут через руку. Его бесстрастное лицо, увидев Со Муёна, исказилось гримасой.
Со Муён, протирая глаза, глупо улыбнулся. Даже его ледяной тон и взгляд были ему приятны.
Он, не отрываясь, смотрел на него снизу вверх.
Голос был низким и хриплым после сна. Чхве Юк сжал челюсть. Сделав шаг, он сократил расстояние, опёрся рукой о стену и посмотрел на Со Муёна сверху вниз.
«Ты ведь не собираешься просто переночевать?»
Его резкий баритон пролился на чужую тень. Казалось, он попал в ловушку этого голоса. Со Муён медленно закрыл и открыл глаза.
«Нет. Я пришёл для кое-чего похуже».
«Не хотите?» — тихо спросил он.
«Не в моих правилах отказываться. Ты меняешь свои решения каждый день. То решишь жить невинным, то через день шляешься где попало».
Он схватил Со Муёна за подбородок. Острый взгляд полоснул по нему.
«Какой день?» — мысленно спросил Со Муён, глядя на него полусонными глазами.
Не успел он договорить, как его схватили за шкирку и рывком поставили на ноги. Пока его затекшие ноги, не державшие его, подкашивались, хватка на затылке усилилась. Он захрипел, но Чхве Юк не ослабил хватку.
«Я же говорил. Не хочу портить себе настроение из-за дешёвой жратвы».
Каждое слово давило на горло. Со Муён беспомощно скрёб стену.
«Союн передал. У Сиджина сегодня слухи о романе проклюнулись».
Его блестящие глаза ощупали Со Муёна.
«Я ведь не обязан жить в неведении о нём, только потому что прервал общение. Иначе ты бы счёл меня идиотом. Ты всё это время вилял хвостом передо мной, потому что Сиджин был тебе недоступен, а теперь, когда у него роман, снова передумал? И решил получить утешение, переспав со мной? Блядь, есть же предел распутству».
Со Муён только теперь вспомнил новости, которые видел утром. Он понял, о чём думает Чхве Юк. Его глаза немного расширились.
Не успели слова слететь с губ, как его затылок с силой ударился о стену. Пока он, задохнувшись, ловил воздух, Чхве Юк приблизил своё лицо вплотную.
«Если не это, то почему ты, как жалкая мышь, приполз ко мне домой? Объясни так, чтобы я понял».
Со Муён смотрел на него снизу вверх, мокрый от дождевой воды. Веки дрожали то ли от холода, то ли от страха.
Он стал сбивчиво перечислять крупицы правды. Слова застревали в горле.
«Но не нашёл. Опять не тот. И вот...»
«Ах, значит, я — замена ему, а не Сиджину?»
Чхве Юк, схватив его за ворот, потащил к лифту. Со Муён, кашляя, протянул руку и заслонил кнопку ладонью. Тыльная сторона руки побелела от напряжения.
Усмехнувшись, Чхве Юк легко отвёл его руку и нажал кнопку вызова.
«Стоит мне тебя отпустить — ты наотрез отрываешься, а потом приползаешь ко мне. Думаешь, тебе всё сойдёт, если будешь просто хлопать ресницами?»
«Но я не настолько голоден, чтобы подбирать с земли конфету».
Со Муён, выдыхая, посмотрел наверх. На табло лифта цифры росли. 1, 2, 3... Нет, не хочу! Он не хотел уезжать. От поднимающегося чувства, словно это было не число этажей, а давление крови, у него кружилась голова.
«Я не из-за любви к другу его искал».
Со Муён, дрожа, вцепился в предплечье Чхве Юка. Из всей омерзительной правды ему оставалось только жалкое признание.
«Я просто... хотел услышать, что он меня помнит. Что в детстве я был не таким, как сейчас. А когда понял, что не найду, то... всё это оказалось бесполезным... И зачем я вообще искал... Дурак...»
Шум троса лифта становился всё громче. Со Муён, чувствуя приближающийся конец, задыхался.
«По-дурацки... думал, что если найду... а они же чужие... только отвлеку их от ужина... лучше бы не ходил... Но это была моя надежда. Без неё я бы не выдержал...»
Глаза защипало, в носу закололо. Если, даже вернув себе имя, он никогда не сможет быть счастлив, как раньше, то как ему жить? Не в силах смотреть на Чхве Юка, он опустил голову.
«Я ведь... не всегда был таким. Просто однажды проснулся... и стал таким. Что мне делать? Я не хотел так жить. Я хотел жить как все... нормально...»
Дыхание сбивалось. Сзади с тихим «динь» открылись двери лифта, оттуда пахнуло холодом. Со Муён вздрогнул. Ему казалось, что сейчас его втолкнут внутрь и закроют дверь.
Но Чхве Юк не сделал этого. Лифт, разинув пасть, так никого и не проглотил, закрылся и замер. В холле 14-го этажа повисла тишина, без единого механического звука.
«Зачем же тогда искать потерявшуюся нить? Бесполезно».
Чхве Юк сжал хватку и хрипло спросил:
«Довольствовался бы слухами. Кому ты нужен в таком виде? Думаешь, он будет с тобой в куклы играть, как в детстве? Или конфетой поделится?»
У Со Муёна перехватило горло. Это было больнее, чем когда он осыпал его ругательствами. Сейчас, когда голос его стал тяжёлым, удар был сильнее.
«Я просто хотел поговорить. Я не ждал многого. Мне бы и проверяющего счётчики... Но и этого, наверное, не выйдет...»
«Ещё бы, ты сам должен был знать, во что ввязываешься!» — выдохнул Чхве Юк.
«Приползёшь ко мне, только когда башку разобьёшь и кровью истечёшь? Что я, по-твоему, должен? Трупы убирать? Думаешь, я обязан за тобой прибирать?»
Он тряс Со Муёна за шкирку. Голова ходила ходуном, невозможно было собраться с мыслями. Глядя на холодный мраморный пол, Со Муён сглотнул.
«Извините. Но я... только о вас и думал».
«Не хотелось домой... и одному... а к Сиджину я уже не хочу... и к боссу... и друга искать расхотелось... а приют...»
Он глубоко вздохнул и поднял глаза. Чхве Юк, назвавший его трупом, сам смотрел на него так, будто видел нечто подобное впервые. Глядя на это лицо, он, несмотря на сдавливающую артерию руку, из последних сил выдавил правду.
Здесь не было того, кто сжимал его шею с бесстрастным, безразличным видом. Значит, сейчас он не был для него просто дождевым червём. И его слова не были бессмысленны. Он сильнее сжал предплечье Чхве Юка.
«Я правда... хотел вас видеть», — прошептал он, сжимая его руку. Голос его дрожал.
«Мне нужны были вы. Не кто-то другой. Вам, наверное, всё равно... но это точно... не была замена».
«Почему именно я?» — Чхве Юк глубоко вздохнул.
Их груди соприкоснулись, надуваясь и опадая.
«Потому что я самый безотказный?»
Со Муён яростно замотал головой.
«Тогда почему? Хотел показать мне, какой ты несчастный?»
«Нет, я никогда не хвастался своими трудностями. Не поэтому». — Голос Со Муёна, хриплый и напряжённый, едва прорывался сквозь сжатое горло.
«Потому что вы мне нравитесь. Хотелось увидеть ваше лицо, услышать ваш голос... и было очень холодно, хотелось прижаться. Не к кому-то, а к вам. Вам ведь всё равно, вы не в убытке».
Ему-то что, он просто останется при своём интересе. Со Муён выложил всё, что мог. Сделал это так, чтобы это нельзя было принять за дешёвую шутку. В таком жалком виде, если он и теперь не поверит, то это уже его проблемы. Пристально смотревший на него Чхве Юк склонил голову набок.
«Ты знаешь, что я с тобой могу сделать?»
Давление на грудь усилилось. «Не знаю. Но я всё равно пришёл. Не мог не прийти, не мог никуда больше». Сердце билось так, что, казалось, грудь разорвёт.
«Мне всё нравилось, что мы делали».
Со Муён сжал рукав его рубашки.
Поэтому, что бы ни случилось дальше, хорошо.
Он поднялся на цыпочки и поцеловал Чхве Юка. Его рот, изрыгавший ядовитые слова, был тёплым. Проведя языком по острому языку, похожему на лезвие, он почувствовал разливающееся внутри тепло. Ресницы Со Муёна дрогнули и сомкнулись. В тот же миг...
Чхве Юк, схватив его за шиворот, поволок к себе. Бесшумно нажав код на двери, он распахнул её и втолкнул Со Муёна внутрь.
Тот чуть не упал в прихожей. В тёмном, влажном доме он покачнулся, словно подхваченный водоворотом. Казалось, пол вот-вот превратится в зыбкую трясину.
Сзади тихо щёлкнул замок. Глубоко вздохнув, Чхве Юк сжал плечо Со Муёна.
«Только попробуй сказать, что передумал».
Он снял ботинки и широко шагнул внутрь. Сунув руки ему под колени, он по очереди поднял его ноги и сбросил кроссовки прямо у порога. Как с ребёнком, который не умеет разуваться.
Со Муён нерешительно застыл в прихожей. Холод от мраморного пола пробирал сквозь мокрые носки. Не успел он вздрогнуть, как Чхве Юк схватил его за запястье и потянул вглубь дома. Со Муён, покачиваясь, ступил на паркет. В отличие от мрамора, от дерева исходило влажное тепло.
Сенсорный свет погас, оставив их в полной темноте. Но Чхве Юк без колебаний потащил Со Муёна за собой, крепко сжимая его руку.
Не привыкшие к темноте глаза различали лишь смутные очертания стен. Сам воздух в доме был тёплым и влажным. Они словно погружались в чёрную воду, где не видно ни зги.
Но дышать, несмотря на тяжелое дыхание, было легче. Мурашки, бежавшие по коже, пока он сидел в холле, улеглись.
Бесшумно открылась дверь, и проступил силуэт кровати. Чхве Юк, наконец отпустив его руку, включил настольную лампу у кровати. Бледный свет осветил его лицо, чётко выделив квадратную челюсть и вздымающуюся грудную клетку.
Он сбросил с плеча пиджак и сел на край кровати. Блестящие чёрные глаза оглядели Со Муёна, стоящего на пороге. В темноте комнаты нельзя было разобрать ни радужку, ни зрачки, но взгляд, словно клещами, сжимал затылок.
«Чего встал? Раз уж сам вызвался, докажи».
Каждое слово царапало барабанные перепонки. Со Муён сглотнул.
Только услышав приказ, он почувствовал, что во рту пересохло. Словно остался без одежды, хотя снял только обувь.
Он медленно шагнул вперёд. Мокрые носки скрипели по паркету. Остановившись напротив Чхве Юка, он почувствовал себя опутанным его взглядом.
Со Муён опустился на колени. Вспомнив, как Чхве Юк в прошлый раз расстёгивал ремень, он нащупал пряжку. Вскоре чёрный кожаный ремень бесшумно упал на пол.
Расстегнув ширинку, он ощутил тяжесть в руке. Достав уже возбуждённый член, он осторожно вытянул его из-под белья. Жар, исходящий от плоти, обжёг ладонь. Вены, обвивающие ствол, пульсировали, их контуры чувствовались даже пальцами.
Со Муён раскрыл рот и взял в рот тёмно-красную головку. Язык обожгло, губы защипало. Сильный запах плоти ударил в нос, и слюнные железы наполнили рот влагой.
Он сглотнул. Что делать дальше? Вместо того чтобы спрашивать, он посмотрел на Чхве Юка снизу вверх и положил обе руки ему на мощные бёдра. Тот, поняв без слов, надавил на его затылок.
«Не соси только кончик. Целиком бери и головой работай».
«Глаза подними. Смотри, кому ты делаешь минет».
Этого он и сам хотел. Кому же ещё он захотел бы сделать это? Крепко сжав его бёдра, Со Муён медленно погрузил член глубже. Пальцы скользили по гладкой ткани брюк, но голова двигалась несвободно. Казалось, он и половины не взял, а в горле уже застряло.
Его чуть не вырвало, на глазах выступили слёзы. «Хочется сделать хорошо, но не получается». Он боялся, что Чхве Юк сейчас прикажет прекратить. Но тот лишь прижал большим пальцем край его глаза, стирая набежавшую слезу.
Это было почти похвалой. Услышав этот низкий голос, он сглотнул. Моргнув, он увидел Чхве Юка яснее сквозь мокрые ресницы. Среди чётких, словно нарисованных тушью, черт, его разгорячённые глаза сияли самой тушью.
Не отрывая от него взгляда, Со Муён начал двигать головой. Губы саднило, челюсть ныла, но он не обращал внимания. Скользкая смазка текла, заливая язык. По вкусу она напоминала пот или слёзы, но от осознания, что это возбуждает Чхве Юка, в голове становилось горячо.
«Фу-у». Чхве Юк медленно выдохнул и слегка надавил на его голову. Он смотрел на Со Муёна, щуря горящие глаза. От одного этого взгляда кровь закипала, принося наслаждение. Кожа горела, внизу пульсировало.
Со Муён, опустив глаза, слабо улыбнулся. Чхве Юк, заметив это, усмехнулся. В его глазах, окинувших Со Муёна, мелькнул проблеск интереса.
Он надавил ступнёй на пах Со Муёна. Тот, полувозбуждённый, дёрнулся от смеси боли и острого наслаждения.
Со Муён беспомощно хлопал глазами. Он попытался оттолкнуть его руку от бедра, но протест был слабым. Чхве Юк чуть приподнял уголки губ.
«Только член пососал — уже встал. Ну ты и извращенец».
«Рот у тебя такой чувствительный, как ты вообще нормально ешь? Небось, каждый раз дрочишь? Всё равно никто не видит».
Лицо пылало, уши горели. Со Муён яростно замотал головой. Но Чхве Юк продолжал давить ему на промежность. Его затвердевший член уже намочил штаны.
В тёплом воздухе голова плавилась. Ещё чуть-чуть... Сладкая боль и наслаждение кружили голову. Со Муён, сам того не желая, извивался и умоляюще смотрел на него. Глаза Чхве Юка сузились.
«Видно, я прав. Не умеешь быть послушным. Тогда сделай сам, раз начал».
Он стряхнул руки Со Муёна со своих бёдер. Затем, схватив его за волосы, сдавил затылок.
«Лучше поторопись, пока не отключился».
И с этими словами он с силой вжал лицо Со Муёна в свой пах. Это был шок, словно кто-то провёл в мозгу огромную красную линию.
Со Муён понял, что всё это время Чхве Юк был с ним мягок. Член упёрся в горло. Проник, кажется, до самого пищевода.
Он уже не чувствовал боли в уголках губ. При каждом толчке жёстких волос по лицу, слюна текла по подбородку, в голове вспыхивали огни. Чхве Юк наступил на его член.
«Не делаешь? Хаа, раздавить, что ли?»
Со Муён поспешно спустил штаны и сжал влажный член. Нехватка воздуха обострила чувствительность, голова закипела. Мышцы лица обмякли, из горла беспрерывно рвались стоны.
Чхве Юк усилил натиск. При каждом движении его головы казалось, что края его сознания стираются. Мысли таяли, как мыло в тёплой воде. Перед глазами, словно пузыри, вздымалась и лопалась белая пена. Взгляд застилало эйфорическое сияние.
Волнение, как вода в переполненной ванне, грозило выплеснуться. Ещё немного, и всё выльется. Со Муён, поглощённый этой рябью, забыл дышать. В помутнении, когда на секунду потемнело в глазах, он кончил, залив свою руку. Напрягшееся было тело снова обмякло, горло сжалось.
В тот же миг член во рту дёрнулся. Прежде чем он почувствовал вкус, липкая жидкость потекла по пищеводу.
Услышав тихий выдох Чхве Юка, Со Муён открыл глаза. Тот, надавив на его язык, вытащил член. Тонкая ниточка слюны и спермы тянулась за губами. Чхве Юк обеими руками взял его за раскрасневшееся лицо и поднял.
Со Муён понял, что высунул язык. Он не мог убрать его несколько секунд, тупо глядя перед собой. Глаза затуманены, губы искусанны, лицо мокрое от слёз, слюны и смазки.
«Наверное, не очень-то... В прошлый раз, когда я был мокрым от пота, он сказал...» Придя в себя, он хотел вытереть лицо, но Чхве Юк не отпускал его подбородок. Вместо этого он пристально смотрел на него и большими пальцами гладил горячие щёки.
«Хорошо созрел», — низко оценил он.
«Ты когда-нибудь выглядел таким растрёпанным?»
В последний раз, когда в детстве брат вытирал его лицо, перепачканное потом и грязью, грубым платком. Губы Чхве Юка расслабились.
Он засунул руки Со Муёну под мышки и легко поднял его, укладывая на кровать. Движение было таким, словно он усаживал в машину маленького ребёнка, и от этого стало не по себе.
Заколоченные ноги затекли. Пока Со Муён растирал икры, Чхве Юк вышел в ванную и вернулся с коробкой презервативов и длинным синим тюбиком. Думая, что это гель, он увидел, что это лосьон. Чхве Юк бросил тюбик рядом с Со Муёном.
Со Муён стащил штаны вместе с трусами. Мокрые прилипшие носки тоже снял и положил рядом.
«Раздеваться ли?» — пока он думал, не снимая футболку, Чхве Юк взялся за подол его футболки.
Он впервые был полностью обнажён перед ним. Со Муён стащил мокрую футболку через голову. Ему стало немного теплее, но долгое пребывание под дождём и холодом дало о себе знать. Хорошо, что кондиционер ещё не включили.
«Наверное, он не боится жары — раз даже пиджак снял только». Со Муён бросил мокрую футболку на пол и лёг. Чхве Юк раздвинул его ноги и встал между ними.
Он взял его за подколенные сгибы и поднял согнутые ноги. Блестящий член и промежность были полностью открыты. Прозрачная смазка накапала на ягодицы.
Только начавшее остывать лицо Со Муёна снова залилось краской. Чхве Юк, глядя на него сверху вниз, перевёл взгляд ниже. От широко раздвинутых ног до самых потаённых мест.
Он сдавил тюбик, и прохладный лосьон залил промежность. Со Муён вздрогнул от холода. Затем внутрь вошёл жёсткий палец.
Непривычное ощущение заставило его сжаться. Он чуть не отпустил бёдра. Чхве Юк, бесстрастно двигая пальцем, поднял голову и встретился с ним взглядом.
«Кх, я не специально... просто... непривычно...»
Другой рукой Чхве Юк сжал его член. После нескольких движений вверх-вниз, он затвердел и увеличился в объёме. Чувство щекотки, словно муравей ползёт по спине, добралось до копчика. Даже незнакомая боль казалась частью удовольствия.
Словно его тело менялось, как и говорил Чхве Юк. Тем временем его палец усердно входил и выходил. При каждом толчке внутренние стенки пульсировали, живот наполнялся теплом, пальцы ног подгибались.
Влажные звуки доносились и от блестящей головки, и от лосьона. Со Муён, с красным лицом, ловил воздух. Ощущение было таким, словно его гладили пушинкой, которую никак не поймать. Чего-то не хватало, но он не мог понять, чего именно.
Дыхание Со Муёна участилось. Жар, схлынувший было после первого раза, снова поднялся, пульсируя где-то в коленях. Ощущение нехватки становилось всё сильнее. Но он не знал не только что делать, но и как это выразить. Прикосновения Чхве Юка или даже его удары ногой не давали такого чувства.
Со Муён беспомощно сжимал и разжимал пальцы ног. Руки, сжимавшие бёдра, побелели. Глядя на это, Чхве Юк вытащил палец. И, не дав ему выдохнуть, ввёл внутрь сразу два пальца, обильно смазанных лосьоном.
Щекотка мгновенно сменилась жаром, ударившим в голову. Это было проникновение, которое объяснило, чего именно ему не хватало. Со Муён изогнулся. Напряжённые приводящие мышцы задрожали.
Дыхание перехватило, голос стал влажным. Чхве Юк не остановился. Он снова и снова тер одно место, сгибая пальцы и надавливая. Движения участились, хватка на члене усилилась.
«Ещё даже не глубоко, а уже хорошо».
Усмехнувшись, он скривил губы. В его чёрных глазах разливался жар.
«Всего два пальца, а ты так легко... будешь извиваться перед каждым, кто тебя пальцем тронет? Впрочем, может, ты этого и хочешь».
Со Муён вцепился в бёдра и замотал головой. Его швыряло в горячей, кружащейся воде. Лицо раскраснелось не меньше, чем живот.
«Я... без вас... кх... не хочу. Мне... ммм... с вами хорошо».
Три пальца вонзились в самую глубину, вымешивая её. От внезапно нахлынувшей остроты Со Муён поперхнулся и икнул. Рот был плотно сжат, но тело автоматически извивалось, и каждый раз острая вспышка пронзала поясницу.
Он замер, пытаясь подавить икоту. Дыхание, перехваченное в горле, обжигало лёгкие. Не успел он перевести дух, как тело сотряс новый приступ икоты, и из глаз брызнули слёзы. Задыхаясь, забыв о стыде, он взмолился:
«Х-х, господин Чхве, подождите... х-х, слишком... подождите...»
Ему казалось, что он сможет ответить, если Чхве Юк хоть на мгновение оставит его в покое. Но тот не отпускал, действуя всё грубее. Тяжёлый взгляд придавил его к кровати.
«Почему сразу не отвечаешь? Опять врёшь?»
У Со Муёна перехватило дыхание от обиды. И, несмотря на это, из головки продолжала сочиться смазка. Перед глазами вспыхивали фейерверки, от жара которых, казалось, плавилось всё ниже пояса. Он не хотел чувствовать так сильно. Со Муён вонзил ногти в бёдра.
«Дело не в этом... хны... я не хочу так отвечать... х-х... поэтому...»
«Я спрашиваю — ты отвечаешь...» — голос Чхве Юка стал ниже.
Блестящая головка терлась о его ладонь. Пульсирующие стенки сжимались на его пальцах. Со Муён, задыхаясь, с трудом поднял на него затуманенные слезами глаза.
«Потому что вы... вы видите меня...»
Как гром среди ясного неба. Со Муён, извиваясь, отчаянно замотал головой. Слёзы катились по вискам.
«Нет... кх... мне нравится, когда вы... смотрите... х-х... нравится...»
«Даже не знаешь, почему я тебя вижу, а уже нравится?»
«Х-хх... интересно... конечно, интересно... но всё же... х-х... и вы... вы ко мне... хорошо относитесь...»
Чхве Юк, согнув пальцы, провёл по самому чувствительному месту. Перед глазами Со Муёна всё поплыло, сознание залило алым. Не выдержав острого наслаждения, он дёрнулся и зажмурился. Горячая сперма залила руку Чхве Юка.
Перевозбуждённое тело, казалось, готово было вздрогнуть от малейшего дуновения. Но не успел он прийти в себя, как Чхве Юк, стерев сперму, протолкнул её внутрь.
«Нельзя тебя одного выпускать».
Он придержал бёдра Со Муёна липкой левой рукой.
«Будешь радоваться любой подачке. У тебя и так глаза разбегаются, как людей видишь».
Со Муён, наконец перестав икать, поводил щекой по одеялу, тяжело дыша. От непрекращающейся стимуляции в глазах темнело. Слова срывались с губ бессвязно.
«Даже если кто-то... х-х... будет ко мне хорошо относиться... мне теперь только вы... без вас не могу».
Пальцы, вымешивавшие его изнутри, выскользнули. Со Муён облегчённо закрыл глаза, но в тот же миг Чхве Юк зубами разорвал упаковку презерватива. Бёдра поднялись выше, горячая плоть упёрлась в отверстие. Холодный лосьон потек вниз, и толстый член вошёл в узкую щель.
Со Муён окаменел до кончиков пальцев. Член, казалось, топтал всё, что было внутри, мозги превращались в кашу. Тело кипело, готовое вот-вот взорваться. И всё же от невероятного объёма и жара перехватило дыхание.
Хриплый голос заструился по горящей ушной раковине. Чхве Юк, словно торопя его выполнить приказ, сильно сжал его бёдра. Но когда Со Муён, не в силах отдышаться, закашлялся и побагровел, он с силой шлёпнул его по ягодице. И тогда сдерживаемое дыхание вырвалось наружу.
«Х-х! Кх... ха-а... а-а... х-х...»
От неожиданности тело обмякло, и зажатое горло открылось. Со Муён, задыхаясь, поднял на него заплаканные глаза. Челюсть Чхве Юка была крепко сжата.
«Блядь, я тебе не ребёнка успокаивать».
Он воспользовался расслаблением тела и толкнулся внутрь. Острая вспышка боли пронзила спину, отдаваясь в затылке. Но едва член вошёл наполовину, он тут же вышел, и на смену боли пришло ощущение освобождения. Противоположные чувства сменяли друг друга, дразня нервы.
«Х-х, а-а, слишком бы... кх...!»
Чхве Юк раздвигал его внутренности, входил грубо и настойчиво, всё глубже и глубже. По мере того как раскрывалось неожиданно доступное нутро, плавившийся мозг закипал и переливался через край.
Со Муён задыхался в бесконечном жару. Кожа, мокрая от пота, липла, из рук уходили силы. Он выпустил бёдра.
Раздвинутые ноги упали, и Чхве Юк замер. Не успел Со Муён протянуть руку, как тот снова приподнял его бёдра. Стало немного легче, когда он доверил ему своё тело. Со Муён выдохнул.
Чхве Юк грубо толкнулся. Проникновение стало глубже, голова Со Муёна запрокинулась. Казалось, член вышел через горло.
Вслед за тупой болью нахлынуло острое наслаждение. С этого момента Со Муёна безжалостно швыряло в волнах удовольствия. В голове мутилось, но он отчётливо слышал влажные звуки их тел. С губ срывались бессвязные стоны.
«Х-х... хорошо... кх... хорошо... а-а... х-х... хорошо...»
«Хаа. Что именно? Членом тебя ебут?»
«Нет... х-х... с вами... ммм... с вами... ха-а!»
Твердый член, мокрый от смазки, раскачивался. С каждым толчком его швыряло из стороны в сторону, в ушах шумело. Со Муён зажмурился и принялся тереться затылком о одеяло. Но Чхве Юк становился всё настойчивее.
«Чего глаза закрыл? Ты... фух, стоит тебе член в себя впустить... уже не важно с кем?»
«Тогда открой глаза, раз хорошо. Хаа, получай своё удовольствие».
Со Муён, моргая, открыл глаза. В сфокусировавшемся взгляде проступил чёткий силуэт Чхве Юка. Из-за позы казалось, что это он сам повис на нём. Но именно Со Муён издавал эти отчаянные стоны.
«Кх... поцелуйте... х-х... пожалуйста...»
Чхве Юк тяжело выдохнул. Он взял его за лодыжки, перекинул себе на плечи и, наклонившись, сложил Со Муёна почти пополам.
Их губы слиплись, языки сплелись. От того, как жёстко его язык скрёб по нёбу, казалось, он таял до самых пят.
Со Муён кончил, содрогаясь всем телом. Чхве Юк, почувствовав спазмы, тихо выдохнул. Он продолжал двигаться, а затем сильно укусил Со Муёна за губу. Даже эта боль дразнила его.
Чхве Юк отстранился и снял использованный презерватив. Он засунул свой всё ещё твёрдый член в раскрытый рот Со Муёна.
Со Муён, тяжело дыша, обхватил член языком. Из головки вытекла остатки спермы, и терпкий вкус залил язык. Тем временем плоть во рту становилась всё тяжелее.
Когда рот наполнился, Чхве Юк перевернул его на живот. Грубая ладонь скользнула по спине, согнула его колени.
Со Муён не мог ни о чём думать, только тяжело дышать. Казалось, мозг расплавился и вытек через уши. Дрожащие ноги едва держали вес тела. Он услышал, как рвут упаковку, и толстая плоть снова вошла сзади.
Со Муён застонал от вязкого удовольствия. Ослабевшее отверстие жадно засосало член. В отличие от первого раза, когда оно яростно сопротивлялось, теперь оно проглотило его целиком, словно предвкушая.
Чхве Юк тихо зарычал, крепко сжимая его бёдра. Он никогда не приглашал в дом никого, кому не доверял. Ему претила сама мысль, что чужой будет трогать его вещи — он даже домработницу не нанимал. Но с того момента, как трясущийся, всхлипывающий Со Муён прильнул к нему, он перестал думать о чём-либо другом.
Его рассудок, казалось, парализовало желание. В голове вспыхивали красные вспышки, словно торопя: «Затащи его в дом!». Всяческие объяснения, логичные доводы, поминутные отчёты о сегодняшних передвижениях — всё казалось ненужным и излишним.
Чхве Юк резко толкнулся. Тело сдавил жар, словно его обвила толстая лиана. Остановившееся сознание сосредоточилось только на этом простом и никчёмном акте. Всё остальное исчезло, осталась лишь белая гладкая спина под ним. Со Муён уткнулся лицом в одеяло и стонал.
При каждом толчке полувозбуждённый член вздрагивал и ронял капли. Он, будучи чувствительным к теплу, был также невыносимо чувствителен к стимуляции. Стоило чуть притронуться — и он уже скулил и кончал.
Чхве Юку хотелось трогать его, ощупывать, проверять. Хотелось видеть его лицо, слышать его звуки, чувствовать его дыхание. Чем больше он наслаждался его покорностью, тем слаще становилось во рту.
К тёплому воздуху в комнате примешался резкий, влажный запах. Рубашка, плотно облегавшая тело, промокла насквозь. Но Чхве Юку было всё равно, даже на жару. В полусне, как при тепловом ударе, он хотел зарыться в него ещё и ещё. В своё, что не замечал никто другой, и в Со Муёна, который не видел никого, кроме него.
Он с силой сжал его бёдра и кончил. Взгляд упал на дрожащий затылок.
«Как же я хотел сжимать эту тонкую шею», — подумал он. Но даже не прикасаясь к ней, он увидел, как она раскраснелась. Этот цвет напомнил ему нежную плоть, и ему захотелось не душить, а укусить.
«Что бы он сделал, если бы я его целиком в рот взял?» — подумал Чхве Юк и, желая увидеть его лицо, отстранился. Даже от маленького движения по подбородку потекла липкая капля пота. Он хотел было взять новый презерватив, но ноги Со Муёна бессильно разъехались по чёрному одеялу.
Всего пару раз, а уже ноет. Чхве Юк перевернул его. Со Муён лежал, уставившись в одну точку, тяжело дыша. По его сонным глазам он понял, что тот засыпает.
Он хлопнул его по щеке. Со Муён медленно моргнул и пролепетал невпопад:
Его голос был едва слышен. Чхве Юк, выдохнув, ответил:
Этот неестественный жар определённо передался от него. Он прикоснулся тыльной стороной ладони к его раскрасневшейся щеке. Прохладная, сухая кожа наконец стала тёплой и мягкой, как у живого человека. Он сам сделал её такой.
Включив кондиционер, он прибавил температуру выше обычного, и прохладный ветер подул на них. Чхве Юк посмотрел на Со Муёна, который уже закрыл глаза. Картина была такой, что хотелось тут же снова до него дотронуться.
Глаза, плакавшие всё это время, потеряли белок и покраснели. Губы искусанные и припухшие. На гладкой талии и бёдрах краснели отпечатки пальцев.
Но с густыми ресницами он мирно сомкнул глаза. Уголки губ были чуть приподняты, грудь тихо вздымалась. Это было не похоже на мужчину, уснувшего после секса в изнеможении, а на ребёнка, который наигрался за день и улёгся в кровать.
Это уже не казалось притворством. Это была одна из граней Со Муёна. Та его часть, которая так и не выросла, — одиннадцатилетний мальчишка.
«Но теперь он вырастет в моих руках».
Со Муён сам пришёл к нему. Прежде чем он успел растоптать и вырвать с корнем всё, за что тот бессмысленно цеплялся, он разрушил себя сам, вытащил на самое дно и полностью отдал себя в его тени.
Чхве Юк положил руку ему на грудь. Сердце ровно, пульсируя, отдавало вибрацией. Проведя ладонью вниз, он ощутил, что живот, испачканный спермой, уже остыл.
Он вытащил из-под него одеяло. Со Муён без сопротивления откатился, продолжая ровно дышать. Чхве Юк укрыл его толстым одеялом до самых плеч.
«Завёл себе человека, хотя не планировал». Настроение было совсем другим, не таким, как когда он заботился о брате. Ни за что не передал бы он Со Муёна никому другому, кто мог бы стать ему опекуном.
Со Муён был его собственностью. Его имя всегда будет принадлежать ему.
Сняв рубашку, Чхве Юк выключил лампу. Бледный свет легко погас. Не стало видно ничего.