Имя. Глава 9
Вот перевод девятой главы и последующих частей (до конца произведения) на русский язык.
— Дядя, нельзя спать здесь, напившись! Просыпайтесь!
Чхве Си Джин, услышав грубый оклик уборщика, сонно открыл глаза. Всё тело горело, к горлу подступала тошнота. Обожженные руки и ноги, казалось, плавились, а во рту чувствовался металлический привкус крови.
Но не только это. Внутренности скручивало от боли. Такой боли он не испытывал с самого детства.
Чхве Си Джин с трудом приподнялся. Было уже под утро. Он валялся на земле возле мусорного бака у станции метро.
Служащие, спешившие на работу, проходили мимо него. Чхве Си Джин, стараясь не вдыхать вонь, едва заставил свои онемевшие конечности двигаться.
Что же, черт возьми, произошло? Его имя отняли самым нелепым образом, он загорелся, сбегая, сел в машину, чтобы уехать как можно дальше, но из-за кромешной тьмы несколько раз врезался в гору, пока не встретил Чхве Юка... А после того, как его заперли в багажнике, он ничего не помнил.
Неужели Чхве Юк бросил его здесь?
Чхве Си Джин посмотрел на себя. Одежда и кроссовки, которые были припаяны к телу и покрыты слоем порошка из огнетушителя, сейчас выглядели довольно чисто и прилично, хоть ткань и была дешевой. Зато в карманах не было ровным счетом ничего.
— Т-телефон.
Чхве Си Джин ощупал штаны и худи и резко встал. Но телефона не было, бумажника тоже. Он вывернул карманы, но оттуда высыпалась только пыль.
— Эй, д-дядя, одолжи мне телефон.
Чхве Си Джин, пошатываясь, протянул руку к уборщику. Но тот нахмурился и отошел в сторону. Чхве Си Джин бросился за ним и схватил его за руку.
— В чем дело? Я Чхве Си Джин. Я прошу одолжить телефон!
— Отпустите! Я занят, не мешайте.
— Да отдай ты его!
Чхве Си Джин заорал и дернул его за руку. В этот момент раздался щелчок фотозатвора. Он обернулся: какая-то девушка лет двадцати в деловом костюме фотографировала его на телефон.
Наверное, его фанатка. Чхве Си Джин поспешно подбежал к ней и, улыбнувшись глазами, протянул руку.
— Здравствуйте? Извините, не могли бы вы одолжить мне телефон?
Это была та самая улыбка глазами, которая когда-то покорила всю Корею. Но девушка вздрогнула и попятилась. Чхве Си Джин с улыбкой шагнул к ней.
— Вы испугались, увидев меня на улице? У меня просто кое-какие обстоятельства. Это не съемки или что-то в этом роде...
— Что вы делаете? Отойдите! Я вызову полицию! Сюда! Кто-нибудь, вызовите полицию! Здесь какой-то странный тип!
— Зачем вызывать полицию? Я Чхве Си Джин, актер Чхве Си Джин! Главная роль в сериале «Любовь, что развевается как куриные перья»!
— закричал Чхве Си Джин. Поток людей из метро все увеличивался. Большинство спешили по своим делам, но некоторые фотографировали на ходу, а кто-то и вовсе останавливался.
Люди окружили его, хихикая, но держась на расстоянии, как будто смотрели на обезьяну в зоопарке. Кто-то тыкал пальцами, цокал языками, кривил лица.
Пылкое внимание было ему привычно, но такой взгляд был совершенно незнаком. От шепота голова шла кругом, Чхве Си Джин задыхался. Так не должно было быть. Все должны были любить его. При одном взгляде на него должны были краснеть и тянуть руки, чтобы подойти поближе.
Даже если его имя исчезло, он все равно был Чхве Си Джином. Актером, который прославился, взлетев выше всех. Сколько же рекламных роликов и дорам он снял? Почему никто не помогает ему, даже не просит автограф? Словно он попал в съемки какого-то реалити-шоу, где все играют незнакомую ему роль.
— Пожалуйста, одолжите мне телефон.
Чхве Си Джин, подавив гордость, подошел к одному из них. Но тот, отступал ровно настолько, насколько Чхве Си Джин приближался. То же самое повторялось с каждым. Словно его избегали, как заразу.
Тем временем боль, охватившая тело, стала невыносимой. Чхве Си Джин, чье лицо побагровело, схватился за грудь, исказив лицо в гримасе.
— Вы все что, с ума посходили? Как вы можете так себя вести, я же просто прошу телефон! Вы не знаете, кто я? Я Чхве Си Джин! Если это съемка, прекратите, я сказал, прекратите!
— Эй, а вы и правда Чхве Си Джин?
— спросил, ухмыляясь, какой-то парень лет двадцати. Он повернул экран своего телефона и показал его Чхве Си Джину.
— Тогда можно спросить, это правда? Вы действительно так унижали своего менеджера? И оскорбляли фанатов?
Чхве Си Джин в оцепенении уставился на экран. На черном фоне был текст, и звучал его собственный голос. Похоже, это был разговор с менеджером в машине. Откуда это вдруг взялось...
Беглый взгляд на количество просмотров поверг его в шок. А когда он увидел ужасные комментарии внизу, у него перехватило дыхание. Чхве Си Джин резко толкнул парня и уставился на него.
— Ты что мне подсунул, фальшивку? Думаешь, тебе это с рук сойдет? Думаешь, тебе сойдет с рук желание меня похоронить?!
— Чего ты на меня кричишь? Это с самого утра все интернет-сообщества взорвало.
Парень шагнул к Чхве Си Джину и закричал. В этот момент Чхве Си Джин, который было попятился, вдруг обмяк и рухнул на землю. Вдалеке послышалась сирена, и подъехала полицейская машина. Полицейские вышли из машины, протиснулись сквозь толпу и подошли к Чхве Си Джину.
— Мы получили вызов. Господин, вам не следует здесь находиться. Это вход в метро, здесь большое скопление людей, это опасно. Пожалуйста, возвращайтесь домой.
Согнувшийся полицейский сказал это усталым голосом, затем нахмурился.
— А эти раны на лице... вы подрались? У вас был конфликт?
Да, точно, нужно вызвать полицию! Чхве Си Джин поспешно открыл рот.
— Д-да, я хочу заявить. Угрозы, насилие и кража. Меня... э-э...
Чхве Си Джин, покраснев, тяжело дышал.
— ...В общем, э-э, у меня украли имя...
— Простите? Что у вас украли?
— Это имя...
Голос Чхве Си Джина стих до шепота. Самым обидным было то, что это была правда, но он не мог объяснить про шаманство. На лице переспрашивающего полицейского отразилось недоумение. Чхве Си Джин, который только что кипел от злости, сморщился, словно бумажный лист, и его окровавленные губы задрожали.
— ...Не мог бы я просто... сделать один звонок? У меня сейчас нет телефона.
— Тогда пройдите сюда. Вы мешаете проходу.
Полицейский оттеснил Чхве Си Джина подальше от толпы и протянул ему свой телефон. Чхве Си Джин вцепился в него в замешательстве. Он получил телефон, но куда звонить? Он не помнил ни одного номера.
Не зная, что делать, Чхве Си Джин зашел на SNS своего агентства и в разделе сообщений нажал видеозвонок. Пожалуйста, только ответь... Он сжал кулаки, и звонок соединился. Чхве Си Джин поспешно закричал:
— Это я, Чхве Си Джин! Не вешай трубку. Кто бы ты ни был, если ты менеджер, ты знаешь мой голос? Приезжай за мной. Я сейчас нахожусь...
Чхве Си Джин замолчал на полуслове. Его взгляд упал на собственное лицо, отражавшееся на экране.
Состояние лица было куда хуже, чем он думал. Все лицо распухло, покрылось багровыми синяками, особенно выделялся сломанный передний зуб. А главное, исчезло то необъяснимое притяжение, которое позволяло ему смотреться в зеркало даже в самые унылые моменты.
— Что... что это?
Чхве Си Джин ощупал свое лицо. Бесконечно знакомые черты вдруг показались чужими. Его затошнило, закружилась голова.
— Это не я. Я... я Чхве Си Джин... Здесь что-то не так.
Нужно было немедленно вернуть имя. Он не мог ждать ни секунды. Чхве Си Джин закричал в черный экран собеседника:
— Ты ведь понял, что это я? Быстро приезжай за мной! Мне нужно ехать, есть одно место! Я должен кое-что проверить!
С того конца линии кто-то глубоко вздохнул.
Это был менеджер. Он дрожал всем телом, но говорил твердо. Да он, похоже, страх потерял. Чхве Си Джин, потирая больной живот, выпучил глаза.
— Не поедешь? Эй, ты с ума сошел? Кто ты такой, чтобы...
— «...я теперь не ем на твои деньги, Си Джин».
Менеджер напряг голос.
— «Я увольняюсь. А следом и наше агентство разорится. Говорят, скоро закроется».
Что? Этого не может быть. Неужели отец решил насильно отправить его на покой? Но даже если так, странно, что менеджер вдруг стал таким наглым. Чхве Си Джин вспомнил только что увиденную запись разговора и скрипнул зубами.
— Ах ты, сука... Это ты? Это ты слил ту запись? Чтобы меня завалить?
— «Нет, я даже не думал о записи, испугался».
Менеджер стиснул зубы и сказал:
— «Я — кормилец в своей семье. Поэтому каждый день был как ад, но я не мог уволиться. Но нашелся человек, который пообещал выплатить мне выходное пособие в несколько раз».
Он горько усмехнулся.
— «Твои графики уже все отменили. Я сейчас еду на интервью. Скажу, что та запись — чистая правда, и что на самом деле было еще хуже».
— Что? Этого не может быть. Кто, черт возьми...! Эй, не смей вешать трубку! Кто тогда за мной приедет? У меня сейчас ни телефона, ни бумажника!
— «Тогда, может, воспользуешься случаем и немного пройдешься? Не будет же больше того, кто будет прислуживать тебе до тех пор, пока твои духи не кончатся».
Звонок оборвался. Полицейский, уперев руки в бока, безучастно смотрел на Чхве Си Джина.
— Вы закончили разговор?
— П-подождите.
От боли в теле голова шла кругом. Чхве Си Джин в панике огляделся и открыл карты. Как только он нажал на пункт «пешком», который никогда раньше не выбирал, у него помутилось в глазах. У него было два варианта.
Первый — идти 2 часа 41 минуту по самым оживленным улицам Сеула, выставляя напоказ свой жалкий вид, с обожженными ногами под палящим солнцем. Второй — устроить скандал, и его сфотографируют, когда он будет забираться в полицейскую машину.
Первый вариант был невыносимо ужасен, но второй грозил неизвестными слухами. И без того непонятно как широко распространившаяся запись могла дополниться чем-то новым, и тогда его, совершенно невиновного, могли заставить на несколько лет залечь на дно.
У него не было выбора. Дрожащей рукой Чхве Си Джин вернул полицейскому телефон, закрыл лицо ладонями и отвернулся. Он сделал всего один шаг, как по телу потек липкий пот, а поясницу пронзила острая боль. На экране за его спиной появилось свежее уведомление.
[Министерство по делам безопасности населения]
По состоянию на 24 августа объявлено штормовое предупреждение о жаре! Просим воздерживаться от пребывания на открытом воздухе днем, пить достаточное количество воды и заботиться о своем здоровье.
Ян Ый Джу открыл глаза в кромешной тьме. Он понятия не имел, где находится, сколько времени прошло и что происходит снаружи. Непредсказуемость ситуации заставила его тело напрячься.
А эта жуткая жажда. Она была настолько сильной, что он даже не чувствовал боли, разлившейся по телу. Комок галстука во рту впитывал каждую каплю слюны, и его пересохший язык шуршал, как сухой лист.
Когда же появится Чхве Юк? Меня ведь не бросят, у меня еще есть для него польза. Да, не бросят же умирать. Если бы хотели убить — убили бы уже.
Ян Ый Джу изо всех сил старался успокоиться и с открытыми глазами коротал время. Сколько же прошло? Вдруг загорелась лампа дневного света на потолке. От внезапного света глазам стало больно, словно резануло по роговице. Пока он моргал, Чхве Юк подошел. С безучастным лицом он снял скотч со рта Ян Ый Джу и достал комок галстука. Ян Ый Джу, не в силах оторвать взгляд от бутылки с водой в руках Чхве Юка, шевельнул пересохшими губами.
Пластик, отражающий свет, казался алмазом. Чхве Юк пододвинул стул и сел напротив Ян Ый Джу. Затем, попивая воду, посмотрел на него сверху вниз.
— Господин Ян Ый Джу, давайте сделаем кое-что в последний раз.
— Дело? Какое...
— Проучить нашего отца. Как только вы хорошо с этим справитесь, я вас отпущу. И добавлю щедрых денег.
— П-правда? Ладно, доверься мне. Я все сделаю в лучшем виде.
Ян Ый Джу, забыв о мучительной жажде, радостно рассмеялся. Он уже понял, что Чхве Юк слаб перед Ли Йон Джэ. У него, несомненно, было чувство вины за ее смерть.
На самом деле Чхве Юк не имел никакого отношения к смерти Ли Йон Джэ. Это Ян Ый Джу ловко разжег желание Ким Чон Сон избавиться и от Ли Йон Джэ, и от Чхве Юка, выдав это за сплетню.
Но какая разница, что правда? Обсуждая дела с Чхве Юком и понемногу нащупывая его слабые места, его тоже будет нетрудно прибрать к рукам. Возможно, придется немного пострадать, но это стоило того. Как показал случай с Чхве Хак Кюном, чем бурнее реакция вначале, тем крепче вера в будущем.
— Юк-а, а как насчет того, как будет время, провести шаманский ритуанк для твоей матери?
Ян Ый Джу осторожно начал.
— Если немного умилостивить ее, ей станет намного спокойнее. У нее ведь было много обид, накопленных при жизни. Когда она успокоится, и тебе легче будет...
— Как хотите. Делайте, если вам так хочется.
Чхве Юк достал телефон и бросил фразу. Ян Ый Джу выпучил глаза. Он такого не ожидал.
— Юк-юк-а, ведь ты знаешь, как умерла твоя мать. Ты...
— А, это.
Чхве Юк, глядя в телефон, медленно встал.
— Мне все равно. Я решил верить, что господин Ян Ый Джу просто нес чушь.
Для Ян Ый Джу это было подобно грому среди ясного неба.
— Как ты можешь так в это верить? Я же рассказывал тебе о шаманстве! Неужели ты до сих пор не постиг эту невероятную силу! — Ян Ый Джу изо всех сил закричал. Чхве Юк склонил голову набок.
— Ну, теперь я верю только в одно.
— ...Что?
— Я решил верить в то, что говорит этот... — он кивнул на телефон. — Он сказал: в неоднозначных вопросах нужно думать в пользу моего психического здоровья. Видимо, из-за большого опыта в таких делах он очень проницателен.
— Нет, что за...
— Подробности расскажу позже. Поскольку ты все еще думаешь ерунду, видимо, у тебя не пересохло в горле.
Взгляд Чхве Юка, который насмехался, замер на экране телефона. На его губах вдруг появилась мягкая улыбка.
Ян Ый Джу моргнул. На мгновение показалось, что Чхве Юк — человек, который никогда не ударил и грубого слова никому не сказал. Даже несмотря на то, что татуировки на его шее полностью проявились.
Чхве Юк повернулся и быстро зашагал прочь. Щелк — свет в подвале погас, и в темноту полетела бутылка с водой. Крышка была открыта, и вода, прохладно разливаясь, намочила пол.
Чхве Юк, закрыв за собой тяжелую железную дверь, поднялся по лестнице и ответил на звонок. По мере того как солнечный свет, проникающий сквозь выщербленные ступени, становился ярче, тихий голос на том конце провода становился громче.
— Алло, Хви Ён-а. Что сказал врач?
«Говорят, кроме растяжения лодыжки, все в порядке. Анализы крови в норме, дыхательные пути и легкие тоже в порядке. Говорят, выпишут до вечера».
— Не рискуй, побудь еще пару часов. Нигде больше не болит?
— «Нет, я все утро крепко спал, так что чувствую себя отдохнувшим. А вы, директор? Как ваша спина? Вы же чуть не сломали себе поясницу».
Чхве Юк тихо усмехнулся такой характерной для Со Му Ёна фразе.
— Говорят, там всего лишь ожог второй степени. Через две недели заживет. А ты что теперь будешь делать? Еще поспишь?
«Нет, я наконец-то пойду в туалет, чтобы посмотреть в зеркало».
Голос Со Му Ёна был полон радости.
«Я так волнуюсь, ведь я впервые смотрю на свое лицо с тех пор, как вырос. Но вы так много хвалили меня. Я готовлюсь не разочароваться».
— Я никогда не хвалил. Я говорил правду.
Чхве Юк ничуть не волновался, что Со Му Ён разочаруется. Проблема была в том, что теперь все в мире увидят лицо Со Му Ёна.
Сразу после того, как Со Му Ён вернул себе имя, Чхве Юк не заметил в нем никаких перемен. Кроме того, что появилось еще одно имя, которым его можно было назвать.
Но когда он бросился с ним в приемный покой, Чхве Юк встретил взгляды, направленные на него со всех сторон. Просто отстойная ситуация.
— Не выходи из палаты, даже если тебе весело и хочется проверить. Даже если я не смогу тебя забрать, я пришлю кого-нибудь, так что не двигайся один до тех пор.
— «Да, понял».
— ответил Со Му Ён послушно. Чхве Юк повесил трубку, но ему было не по себе. Сейчас он хотя бы в больнице, а что будет, когда его выпишут? Не заставлять же его сидеть дома.
Чхве Юк, массируя пульсирующие виски, вышел из здания. Это было начало неожиданной проблемы.
Со Му Ён, находившийся в одноместной палате, подавив радостное сердцебиение, направился в туалет. Лодыжка с фиксатором немного болела, но тело чувствовало себя на удивление легким. Ему очень повезло, что дыхательные пути остались невредимыми после такого количества дыма.
По степени тяжести травм он мог бы провести в реанимации всего полдня и выйти, но Чхве Юк настоял на том, чтобы оставить его здесь. Благодаря этому первый момент, когда он увидел свое лицо, прошел без помех.
Со Му Ён встал перед раковиной, сделал глубокий вдох, поднял голову и медленно открыл глаза. «Что бы там ни было, но жизнь становится такой бурной, какой же у Чхве Юка вкус...»
Со Му Ён широко улыбнулся и ощупал свое лицо. К счастью, лицо понравилось не только Чхве Юку, но и соответствовало эстетическим вкусам самого Со Му Ёна. Он все еще не мог поверить, что это его собственное лицо.
«Если бы я знал, что выгляжу так, я бы делал по сто селфи каждый день. Нет, можно начать и сейчас». Со Му Ён показал «V» и отправил селфи Чхве Юку. Лицо немного осунулось, и он был одет в больничную пижаму, но в этом тоже была своя ценность.
«Мне ОЧЕНЬ нравится мое лицо!!»
Отправив свое восхищение, он вдруг вспомнил об одном вопросе.
«Кстати, я хочу кое-что спросить».
«Только ни в коем случае не говорите ничего господину Со Юну, хорошо?!»
Вскоре пришел ответ от Чхве Юка.
«Господин Со Юн рассказывал мне в прошлый раз».
«Почему вы сказали, что я похож на клубнику??»
В том лице, которое он проверил, не было ничего клубничного. Может быть, форма лица похожа на клубнику? Пока он с сомнением поглядывал в зеркало, пришло сообщение.
«Не на клубнику, а на "далькки"».
«Что это? Это какой-то диалект слова "клубника"?»
Со Му Ён, собиравшийся задать следующий вопрос, последовал совету Чхве Юка и поискал слово «далькки» в словаре. «Хм, вот это да. Чхве Юк думает обо мне так...» От одного чтения его лицо покраснело. К счастью, у слова было несколько синонимов.
«Это значит "жизнерадостность" и "яркая энергия"!!»
Со Му Ён, покраснев, быстро опустил телефон. Взглянув на экран, он с облегчением увидел, что Чхве Юк не ответил. Видимо, решил больше не дразнить его.
Со Му Ён, потирая горящее лицо, направился к кровати. Ему нужно было срочно связаться еще с одним человеком.
«Босс, я подвернул лодыжку, можно мне взять отпуск на некоторое время?»
Он и так выполнил все порученные задания, так что небольшой отдых не помешал бы. Вскоре раздался звонок от Ким Сан Бома.
— Алло, Му Ён-а, сильно пострадал?
Со Му Ён, услышав обеспокоенный голос, мягко улыбнулся.
— Не серьезно, просто немного подвернул. Пока мстил Чхве Си Джину. Но он пострадал больше, чем я.
— «Похоже на то. Судя по видео, что выложили».
— Какое видео?
— «Ты еще не видел?» — спросил Ким Сан Бом. — «То, где он устроил скандал у метро. Запись, которую ты прислал, Хо Джун тоже рано утром распространил повсюду, был большой шум. А тут еще это видео, так что скандал разгорелся еще сильнее».
— А, вот как. Я не видел видео.
— «Ну, в общем, я сказал пока не выкладывать все материалы, а только про его капризы. Остальное можно выложить и попозже, не поздно. Нужно подкидывать понемногу, когда люди начинают забывать, чтобы они продолжали его грызть».
— Это почему вы и босс. Я до такого не додумался бы.
— «Это основы, парень», — сухо сказал Ким Сан Бом. — «Я тебя не уволю, так что отдыхай неделю, месяц, пока не поправишься, и возвращайся. Хо Джун переживает, позвони ему».
— Да! Спасибо!
— «Ну, Му Ён-а».
Он глубоко вздохнул.
— «Ты много пережил. Теперь живи своей жизнью».
Звонок прервался. Со Му Ён вертел в руках телефон. Ведь он не знал о его имени, но передал такие слова.
Может быть, месть по своей сути — это быть привязанным к другому. Горячо думать о враге, ненавидеть его, всячески разрывать на части, и если ты не можешь отпустить эту одержимость, то ты все еще находишься в плену у мести, в плену у Чхве Си Джина.
Со Му Ён также поговорил по телефону с Ли Хо Джуном. Тот, странно, больше обычного скучал по нему и волновался, но продемонстрировал свое мастерство и завершил разговор. Только после этого Со Му Ён смог найти видео о Чхве Си Джине.
«Двуликая звезда» Чхве Си Джин... Разгорелся скандал с капризами»
«Чхве Си Джин, легендарный скандал с характером!! Вплоть до угроз гражданам??»
«Чхве Си Джин, систематическое насилие, есть и другие жертвы, кроме меня... Экслюзивное интервью менеджера А».
Со Му Ён с удовлетворением просматривал видео и комментарии. «Этого не может быть», «Я так и знал», «Друг моего двоюродного брата работает в команде, говорят, слухи были ужасные...» Мнений было много.
Со Му Ён продолжал листать. Атмосфера кардинально отличалась от прошлого, когда комментарии были полны поддержки, и даже одна строка вызывала улыбку. Говорят, одержимость — это плохо, но при такой одержимости, может быть, она даже полезна для здоровья?
Пока он смотрел реакцию людей, время быстро летело. Близился вечер. Раздался стук в дверь.
— Со Му Ён-сси? Это Хан Со Юн. Я пришел помочь вам выписаться.
— Да, входите.
Раздвижная дверь открылась, и вошел Хан Со Юн. С мрачным лицом, нахмурившись, он, как только встретился взглядом с Со Му Ёном, замер на месте.
— ...Ну и черт.
Простонал Хан Со Юн. На самом деле он совсем не хотел приходить сюда. В конце концов, Со Му Ён был тем, кто угрожал причинить вред Сольги. Хотя он и выслушал от Чхве Юка долгие объяснения о личности и мотивах Со Му Ёна, ему все еще было неловко и неприятно смотреть на него.
Хан Со Юн не был склонен к восхищению чьей-то внешностью. Чхве Юк тоже был красив, но Хан Со Юн знал его со школы, привык и не придавал этому значения. Но внезапно появившееся лицо Со Му Ёна нанесло удар такой силы, что, казалось, его выбросили в окно.
Наверное, так выглядит тщательно отшлифованная яшма. Нет, это было ближе к чему-то нерукотворному, нечеловеческому. У него было лисье лицо, и когда он мягко улыбался, от него невозможно было оторвать взгляд. А кожа была белой и нежной, как рисовый пирожок, что придавало ему трогательную юность.
У него одновременно возникли две мысли: «Неудивительно, что Чхве Юк запал на него, раз он так выглядит», и «Как, имея такое лицо, Чхве Юк смог ударить его бейсбольной битой и дать пощечину?» Казалось, что если ты не бессердечный человек, то не сможешь поднять на такое лицо руку.
— Господин Со Юн, извините, что угрожал вам Сольги. — Со Му Ён опустил глаза и извинился. — На самом деле тогда я был не у вас перед домом, а у себя в квартире. У меня и в мыслях не было причинять вред Сольги. Но все это время я установил на вашем телефоне шпионскую программу, отслеживал ваше местоположение и просматривал сообщения. Мне очень жаль. Вы, наверное, сильно испугались?
Хан Со Юн слышал только половину из того, что он говорил. Он твердо решил, как опекун Сольги, не прощать его легко... но это лицо... в общем, он проглотил слова.
— ...Вот, это добавка, полезная для суставов собак. Я попросил директора купить ее сегодня утром. Может быть, вы примете это?
Со Му Ён протянул пакет, стоявший у кровати. Хан Со Юн нахмурился. «Сегодня утром», — когда Чхве Юк был в больнице, а Со Му Ён еще спал, тот, должно быть, только что вернулся, примчавшись из Манчхона. Хотя он и говорил, что серьезных травм нет, у него не было возможности думать о таких мелочах.
— Ну, бренд не самый странный. — Хан Со Юн бросил это и выхватил пакет. — Я возьму. Раз нам в любом случае придется видеться в будущем, и теперь ваша личность установлена. Что касается директора, я знаю, что вы не тот, кому нельзя доверять.
— Спасибо. Ах, дайте ваш телефон, я удалю эту программу.
Когда он улыбнулся, он стал похож на ребенка, и вся настороженность прошла. Хан Со Юн не задумываясь протянул ему телефон.
«Такое лицо и до сих пор оставалось скрытым. В мире действительно много необъяснимого». Он ясно понял, что именно украл у него Чхве Си Джин, хотя тот и не сказал ни слова. Хан Со Юн откашлялся и спросил:
— Со Му Ён-сси, кажется, это вы слили материалы о Чхве Си Джине?
— А, да. У вас было другое направление?
— Да, у нас есть и другие собранные материалы... Думаю, выложить их позже, когда эта история немного утихнет.
Со Му Ён, увлеченно возившийся с телефоном, поднял голову и улыбнулся.
— У вас с моим боссом одинаковое мнение. Я оставлю у вас в телефоне контакт босса. Я передавал ему материалы. На случай, если у меня не будет возможности их выложить.
— Давайте. Я поговорю с ним.
Хан Со Юн глубоко вздохнул. Но в любом случае, это была удача. Раз нашелся тот, кого так долго искал Чхве Юк, то худшего из сценариев, которые он себе представлял — что тот узнает о смерти ребенка и необратимо сломается — удалось избежать.
Хотя Со Му Ён, вопреки утверждениям Чхве Юка, вовсе не был невинным, жалким и беспомощным ребенком, и из-за него он сам сильно мучился, но, по крайней мере, благодаря Со Му Ёну некоторые вещи решились легко, и теперь Чхве Юк выглядел спокойным. «Спокойный» — какое непривычное слово для описания Чхве Юка.
— Всё готово!
Со Му Ён внезапно протянул телефон Хан Со Юну, погруженному в свои мысли.
— У меня нет вещей, так что просто выйдем. Я хочу поскорее выписаться.
— Да, идемте.
Хан Со Юн коротко взглянул на него, потом зажмурился и покачал головой. «Если я буду постоянно возить его в машине, пожалуй, стоит поискать какие-нибудь наглазники. Вроде тех, что говорят: "Не смотри по сторонам"».
Прошло три дня с тех пор, как разразился скандал с Чхве Си Джином и исчез Ян Ый Джу. Чхве Хак Кюн пересекал ночной город в машине с водителем. Он ехал к Ян Ый Джу.
Последние три дня Чхве Хак Кюн заставлял Чхве Юка искать Ян Ый Джу повсюду, а сам сидел взаперти дома. Но тут внезапно Ян Ый Джу сам связался с ним и пригласил в бар, где они иногда встречались. Это было место, достаточно уединенное, чтобы гарантировать тайну любого разговора и даже чтобы замести следы поножовщины.
Чхве Хак Кюн издал горлом хриплый звук. Его не удивило, что неугодный второй сын сломлен. Видимо, он устыдился, потому что его не было дома, и он не выходил на связь. Ким Чон Сон, плача, несколько раз теряла сознание, разыскивая его. Но для Чхве Хак Кюна это была незначительная проблема.
Настоящей проблемой был Ян Ый Джу. Когда он исчез, Чхве Хак Кюн не мог самостоятельно принимать никаких решений. Он боялся, что неверное решение понизит преданность подчиненных и нанесет смертельный удар по Йончви Дэбу.
И без того в глазах его подчиненных больше не было уважения. Они могли укусить его, используя любую мелкую проблему. Возможно, бунт уже начался?
Но он не мог просто отрубить головы всем, кто вызывал подозрения. Тогда в организации останется только он один. Это был не тот финал, которого хотел Чхве Хак Кюн.
Чхве Хак Кюн покачал головой. Как только он встретится с великим прорицателем, все неловкие ситуации разрешатся.
Выйдя из машины, Чхве Хак Кюн вошел в бар. В этом месте, где подавали закуски в зависимости от того, что удалось достать в этот день, а меню не было, длинная комната была разделена раздвижными перегородками. Это делалось для эффективного использования пространства даже при отсутствии больших мероприятий.
Чхве Хак Кюн вошел в отведенную ему комнату и первым делом проверил, хорошо ли заперта соседняя дверь. Убедившись, что дверь не открывается, он подошел к столу. Сидевший, согнувшись, словно в поклоне, Ян Ый Джу поднял голову. Его лицо было ужасно изуродовано, все в багровых синяках. Чхве Хак Кюн в изумлении опустился на колени напротив него.
— Учитель, что, во имя всего святого, случилось?
Ян Ый Джу добродушно улыбнулся и помахал рукой.
— Не пугайтесь. Давайте-ка лучше выпьем по первой.
Он налил соджу в рюмку Чхве Хак Кюна. Чхве Хак Кюн залпом выпил. Он не пил три дня, поэтому соджу показалось ему необычайно сладким и прохладным. Со стуком поставив рюмку на стол, он схватил рукой копошащегося на тарелке живого осьминога и откусил кусок.
— Учитель, как, черт возьми, нам выбраться из этой ситуации? Си Джин пропал без вести, будущее компании становится все более туманным, а тут еще вы исчезли — я чуть душой не извергся.
— Простите, что заставил вас волноваться.
Ян Ый Джу склонил голову.
— Но, как и в прошлый раз, когда во время ритуала возникла проблема, я скатился с лестницы и вымаливал ответ у богов. На этот раз дела были еще сложнее, поэтому я отправился на священную гору, пролил кровь и молился.
Ян Ый Джу опустил глаза и твердо произнес это. Чхве Хак Кюн вытер испачканную кунжутным маслом руку о штаны и придвинулся ближе к столу.
— И что же за ответ?
В ушах, напряженно слушавших, зазвенело. Ян Ый Джу погладил подбородок и, помедлив, сказал:
— Вам, возможно, будет трудно это принять, господин председатель...
— Если речь идет о спасении компании, что тут трудного? Что, нужно найти Си Джина и принести в жертву? Или все кончится, как только покажется его кровь?
— Глаза Чхве Хак Кюна сверкнули. Если бы это поставило точку в его падении, то его второй сын не зря рос. Ян Ый Джу помахал рукой и прокашлялся.
— Нет, не совсем так. Боги обычно смягчаются, когда им приносят что-то свое, особенно то, с чем труднее всего расстаться. Поэтому...
Он сделал паузу, а затем, глядя прямо на Чхве Хак Кюна, объявил:
— Вам придется провести ритуал, используя средства компании.
Рука Чхве Хак Кюна, тянувшаяся к бутылке соджу, замерла. Средства компании?
Конечно, компания принадлежала ему, так что деньги компании были его деньгами. Но можно ли в такой шаткой ситуации тратить деньги компании на шаманские ритуалы? Тем более такого раньше никогда не случалось. Ян Ый Джу, заметив колебания Чхве Хак Кюна, вздохнул.
— Ну вот, не знал, что вы будете так колебаться, господин председатель. Чон Сон сказала, что даже свои серьги продаст, чтобы помочь.
Внезапно упомянутое имя заставило Чхве Хак Кюна горько рассмеяться.
— В самом деле? Конечно, она и раньше говорила подобное... Но, знаете, Чон Сон не стоит так говорить, нужно же думать о репутации мужа.
— Должно быть, ей было очень нелегко, раз она так сказала. Раз вы не можете решиться, она готова даже так помочь.
— Сказал Ян Ый Джу, словно делая выговор. — Вы ведь даже не смогли сохранить священную воду, которую я вам дал. Не представляете, как мне было тяжело и обидно. Вы потеряли даже тот маленький золотой слиток, так какой смысл в моем усердии? — В голосе Ян Ый Джу послышались нотки жалобы, и Чхве Хак Кюн потер лицо. От давно не употреблявшегося алкоголя у него шла голова.
Способов незаметно вытащить деньги из компании было множество. Можно было перевести на подставное лицо, оформить как фиктивные расходы или взять сейчас, обещая расплатиться позже...
— Вы гарантируете, что после этого ритуала всё закончится?
— Чхве Хак Кюн, сжимая рюмку, спросил. Ян Ый Джу хлопнул себя по колену.
— Да. Си Джин будет мчаться по пути успеха, ваш бизнес будет процветать, и не останется нерешенных проблем. Как вы думаете, насколько боги будут довольны? Ведь они вознесли вас на эту должность именно для того, чтобы получить эту драгоценную жертву!
Чхве Хак Кюн осушил рюмку. «Да, достаточно одного раза. Я не тупой, как некоторые, меня не поймают».
Ян Ый Джу, говоривший от имени богов, сам был для Чхве Хак Кюна почти богом. Он никогда не ошибался. Теперешние неурядицы начались из-за того, что Ким Чон Сон и второй сын пошли против Ян Ый Джу.
Значит, он должен верно следовать за богами и получать благословение. Чхве Хак Кюн со стуком поставил рюмку на стол.
— Хорошо, пусть так.
— Вот это настоящий мужчина!
— Ян Ый Джу протянул Чхве Хак Кюну чистую бумагу и ручку. — Напишите здесь, что стоимость ритуала оплачена из денег компании. Мы сожжем это в начале ритуала, чтобы уведомить богов.
Чхве Хак Кюн, жуя осьминога, набросал расписку так, как тот велел. И в последний момент, когда он ставил свою подпись «Чхве Хак Кюн» в правом нижнем углу, правая раздвижная дверь, которая была крепко заперта, резко открылась.
— Что за...
Чхве Хак Кюн в испуге повернул голову и замер. За длинным столом сидели Чхве Юк и члены правления. У всех у них был такой вид, будто они скрипели зубами, уставившись на Чхве Хак Кюна.
От их взглядов, от которых мороз продирал по коже, Чхве Хак Кюн с опозданием заметил монитор, стоявший перед ними. На мониторе было увеличено написанное Чхве Хак Кюном расписка.
В тот момент, когда Чхве Хак Кюн взглянул на расписку, сидевший ближе всех член правления подбежал и выхватил ее. Он почтительно передал ее Чхве Юку. Чхве Юк с безучастным лицом сложил расписку и спрятал в пиджак. В комнате было слышно только шуршание бумаги.
— Господин председатель, вы, который так чувствителен к растратам, готовы продать компанию из-за шаманской чуши?
— Чхве Юк вынул наушник из уха и, положив его на стол, сказал:
— Члены правления собрались здесь из чистого желания защитить компанию, а вы причиняете им душевную боль. Вы выпили сегодня после долгого перерыва, так что идите домой, почистите зубы и ложитесь спать. Решение примем мы, так что можете не беспокоиться.
Это был приказ по сути удалиться. Враждебные взгляды членов правления давили на Чхве Хак Кюна. Это был не взгляд, которым смотрят на представителя организации. Взгляд на свиную голову, валяющуюся на земле, нет, на кипящих червей в гниющем мясе.
Чхве Хак Кюн оцепенел. Если он уйдет, то будет ясно, как они решат его судьбу. В лучшем случае — отстранение от должности, в худшем — увольнение. Это означало потерю контроля над компанией, которую он с таким трудом построил, цели и смысла всей жизни Чхве Хак Кюна.
Лоб покрылся холодным потом. Ошеломленный Чхве Хак Кюн медленно повернул голову и посмотрел на Ян Ый Джу. Их взгляды встретились, и Ян Ый Джу втянул голову в плечи. В этот миг в голове Чхве Хак Кюна пронеслась ужасная догадка. Его синяки, значит, не от падения с горы...
В голове у Чхве Хак Кюна закипело. Он не мог вынести ни этих полных презрения взглядов, ни того факта, что он, который когда-то над ними властвовал, стал никем, кого они убирают с пути. Пост председателя — что бы там ни говорили — принадлежал ему. Был его собственностью, ничейной больше.
Даже если боги предали Чхве Хак Кюна.
Он резко вскочил, схватил бутылку соджу и разбил ее о голову Ян Ый Джу. Кровь брызнула на белые тарелки вместе с криком. Чхве Хак Кюн снова и снова втыкал острые края разбитой бутылки. Словно так мог изменить судьбу. Словно всё могло вернуться на круги своя.
Насилие всегда было для него способом самоутверждения. И теперь он, по привычке, действовал так же — крушил тех, кого имел право топтать. Он хотел доказать, что его разум и воля еще при нем, жестоко отомстив шаману, который его дурачил.
Чхве Хак Кюн размахивал бутылкой до тех пор, пока его ладони не превратились в кровавое месиво. Перед глазами всё плыло красным, во рту был привкус крови. Белая рубашка пропиталась кровью, которая промочила кожу.
В какой-то момент то, что лежало у его ног, перестало реагировать на его удары. Он бросил разбитую бутылку и пнул тело ногой. Но ответа не было.
Чхве Хак Кюн, шатаясь, посмотрел по сторонам. Комната, которая была полна людей, опустела. Словно никому не было дела до этой дешевой сцены. В дальнем конце стола сидел только Чхве Юк с безмятежным лицом.
Ноги Чхве Хак Кюна подкосились, и он рухнул на пол, залитый кровью. Он не чувствовал даже боли от острых осколков, вонзившихся в колени.
Чхве Юк неторопливо подошел к месту происшествия. Кровь хлюпала под его ботинками. Он положил руку на плечо Чхве Хак Кюна и заглянул ему в лицо.
— Отец, каково это — убить свою столь сильную веру? Особый вкус?
— Ведь всё одинаково, правда? Ян Ый Джу тоже обычный человек. Он уже лет десять, как потерял свою репутацию, но до сих пор живет за твой счет. Ты, кажется, до самого конца верил в него, но он оказался плохим человеком.
Десять лет? Не в первый раз? Значит, его обманывали все это время?
К горлу подступила тошнота. Этого не могло быть. Ян Ый Джу предал его впервые и поплатился за это жизнью. Чхве Хак Кюн, с бегающим взглядом, посмотрел на Чхве Юка. Голова раскалилась, и перед глазами всё плыло.
— Нет, боги избрали меня, и до сих пор... — прохрипел Чхве Хак Кюн, скрипя зубами. — Что бы ты ни говорил, меня не обманешь. Ты устроил эту сцену, чтобы получить компанию. Ты проклятый, негодяй, ты нож в спину отцу, который тебя вырастил?
— Отец, как бы вы ни были сбиты с толку, нужно следить за словами, — невозмутимо сказал Чхве Юк.
— Это Ли Йон Джэ родила меня, а вырос я сам. Поэтому я вырос таким непохожим на отца.
Чхве Хак Кюн дрожащей рукой схватил его за штанину. Все кровеносные сосуды в его теле горели огнем.
— Если не на меня, то на кого ты похож? Неблагодарный, ты думаешь, я позволю тебе проглотить эту компанию? Тебе так завидно мое место? Думаешь, если получишь его, то будешь иметь всё?
Сын, который был его копией, свергал его еще более жестокими методами. Если бы он знал, что так будет, то не стал бы заводить детей с самого начала. Губы Чхве Юка искривились в усмешке.
— С чего бы мне завидовать такому месту?
— Что?
— Но раз уж я его отобрал, постараюсь управлять им хорошо. Ты больше не думай об этом. Теперь это уже не твое, только давление себе поднимешь.
Чхве Юк похлопал пылающую щеку Чхве Хак Кюна. Затем он встал и повысил голос:
— Мин У, забери отца с ребятами.
— Да, директор.
Вошедшие мужчины потащили Чхве Хак Кюна наружу. Он отбивался, но в конце концов, от злости, потерял сознание. Залитые кровью ладони судорожно сжимались, словно пытаясь удержать утраченную власть. Чхве Юк спокойно смотрел на эти руки.
«В одной одержимости они похожи. До омерзения».
Но он не будет жить так, как они. Потому что у него есть тот, кого нужно защищать.
Часы, крепко обвивающие его запястье, ощущались тяжестью. Даже с треснувшим стеклом, они все еще показывали правильное время. Как в тот момент, когда всё вокруг было в хаосе, они одни оставались точными.
Чхве Юк перевел взгляд на Ян Ый Джу, распростертого у его ног. Шаман, который когда-то управлял семьей Чхве, перестал дышать. Хотя он не просчитывал всё досконально, но в некоторой степени предвидел такой исход.
Это был конец Ян Ый Джу. Его убил хозяин, который был его источником богатства. Смерть насильственная, которую он не мог ни предвидеть, ни предотвратить. Он умер как безродная собака, и никто из его учеников, которых он всегда носил с собой, не пришел его защитить.
Чхве Юк достал телефон из кармана пиджака. На телефоне был включен экран звонка, оставалось лишь поднести его к уху.
— Му Ён-а, ты всё слышал?
Спокойно спросил Чхве Юк. Вскоре раздался спокойный голос.
— Да, всё. Ян Ый Джу умер?
— Похоже, его воскресить будет сложновато.
Чхве Юк переключился на видеозвонок и показал тело. Вокруг разбитой головы была густая темно-красная лужа крови. Со Му Ён тихо вздохнул.
— Даже склеить будет трудно.
— Похоже, тело отражает жизнь, которую трудно привести в порядок. Наверное, не стоило его показывать?
— Нет, мне кажется, сегодня ночью я буду очень крепко спать, без кошмаров. И приснится мне что-то очень хорошее.
Со Му Ён тихо вздохнул.
— Я вам не противен из-за этого?
— Нет, — мягко сказал Чхве Юк. — Это ведь значит, что тебе приснится сон со мной. Правда?
— ...Правда.
Со Му Ён тихо рассмеялся.
— Я лягу спать. Директор, спокойной ночи.
— Ага, спокойной ночи.
Чхве Юк, улыбаясь, повесил трубку и оглядел комнату. Кругом, будто кто-то распылил аэрозоль, были густые пятна крови. Воздух был наполнен запахом крови, и даже запах кунжутного масла, которое использовали для приправы, не чувствовался.
«Он так ждал этого дня. Он не мог ни принять мир, полный кровавых скандалов и талисманов, ни сбежать от него, поэтому желал только уничтожить его, растоптать. Даже если его собственные руки будут навеки запятнаны».
Чхве Юк сжал телефон. Телефон, который долгое время был на связи, стал теплым. Совсем как температура тела Со Му Ёна.
Мешала рука, валявшаяся под ногами. Чхве Юк наступил на нее ботинком и вышел из комнаты. Кровь, залившая пол, застывала, становясь липкой.
В комнате больше не было ничего живого. Как и осьминог на тарелке, который, казалось, шевелится, но был уже мертв с того самого момента, как попал сюда.
Прошла неделя со дня скандала с Чхве Си Джином. Он, низко надвинув шапку и надев маску, прижимался к стене одного из многоквартирных домов, высматривая вход. Из-за жары на улицах никого не было. Изредка мимо проезжали машины.
Чхве Си Джин представил себе работающий кондиционер внутри машины и сглотнул слюну. Пот ручьями стекал по его телу под палящим солнцем.
«Если бы только ко мне вернулось мое имя, я бы не мучился так».
Еще несколько дней назад у него была такая надежда. В конце концов, у того, кто украл его имя, не было никого, кто мог бы его назвать. Но то ли тот парень сгорел заживо, но сколько бы он ни всматривался в зеркало, он не замечал никаких изменений. Более того, его ситуация только ухудшалась.
Скандал, начавшийся с капризов, усугубился видео с буйством на станции метро и попал в вечерние новости в девяти часам. Когда скандал пошел на убыль, разразился новый — о школьном насилии. Анонимные информаторы, которые поначалу давали лишь несколько строк, стали выступать активнее, публикуя длинные заявления и доказательства.
Суммы штрафов были такими, что он мог потерять все, что с таким трудом нажил. Он понятия не имел, как защищаться в суде. Больше всего он боялся, что Чхве Хак Кюн пошлет за ним погоню.
Чхве Си Джин сменил номер телефона, расплачивался наличными и переезжал с места на место. Но несколько раз просыпался от страха посреди ночи. Он почти ничего не ел, поэтому силы падали, а боль становилась все сильнее.
В какой-то момент ему стало тяжело даже держать ложку или лейку для душа. Дни тянулись один за другим: он перекусывал хлебом и, не в силах даже умыться, просто лежал на кровати. Несколько раз он чуть не падал без сил в переулках, но не решался пойти в больницу.
Но ничего, всё будет хорошо. Как только он купит другое хорошее имя, всё наладится. Он точно добьется большего успеха, чем настоящий обладатель того имени.
Однако Ян Ый Джу был сообщником того парня, который украл его имя, поэтому доверять ему больше нельзя. Чхве Си Джин решил похитить нужного актера сам и следил за ним у его квартиры.
День за днем он ждал в этой адской жаре, и силы покидали его. Пот пропитал одежду, запах тела, сконцентрированный в ней, бил в нос. Голова кружилась, перед глазами плыло, казалось, он вот-вот потеряет сознание.
Нужно было как-то отвлечься. Чхве Си Джин, облизывая языком сломанный зуб, открыл прямое видео со своего выступления во времена айдола. Это было старое видео, его смотрели в основном фанаты, так что комментарии должны были быть чистыми. Но прочитав всего несколько строчек, он вцепился в телефон.
«Он пел о том, как взлетит, а на шестом году карьеры так эпично рухнул... Мне так больно смотреть это видео. Я думал, он действительно хороший человек. Мне жаль, что я так искренне его поддерживал».
«ㅋㅋㅋ Говорят, физиогномика — это наука, но его улыбка глазами была с самого начала притянута за уши, жуть».
«[Срочно] Разыскивается мой пропавший сын Си Джин :: Здравствуйте, я мать Си Джина. По какой-то причине сын не отвечает на звонки и не возвращается домой. Все нынешние скандалы — сплошное недоразумение. Он всегда был смелым и жизнерадостным ребенком... (подробнее)»
«Мама, это я, Си Джин, дай 10 миллионов вон на поесть».
«ㅋㅋㅋ Жизнерадостным он был, да, радовался, когда издевался над людьмиㅋㅋㅋ»
«Впервые вижу прикрытие от лица мамы, оригинально».
Чхве Си Джин выключил экран и схватился за лицо. Аккаунт точно принадлежал Ким Чон Сон. Мать ищет его таким образом, выставляя напоказ, — стыдоба! Но у него не было способа связаться с ней и попросить прекратить.
Когда в голове поднялась температура, внутри все скрутило дикой болью. Чхве Си Джин, хватаясь за живот и кряхтя от головокружения, попытался прислониться к стене. Но сначала подкосились ноги, а затем и руки соскользнули.
Чхве Си Джин рухнул на раскаленный асфальт. Он хотел закричать, но не было сил. Вокруг ползали только муравьи.
«Я всё-таки умру. Умру прямо здесь, на улице, даже имени своего не имея. Как же это обидно. Я не должен был так заканчивать».
Его сознание начало угасать. Вдруг перед глазами опустилась густая тень.
«Что это, ангел смерти?» Чхве Си Джин с трудом поднял веки. Но в следующий миг его пронзила дикая боль, словно сломались ребра.
Какой-то мужчина яростно пинал его, лежащего на земле. Из-за света лица было не разглядеть. «Кто посмел поднять руку на меня, Чхве Си Джина...»
Он скрипнул зубами, но не мог пошевелить даже пальцем. Потеряв сознание, он очнулся от боли, словно его внутренности горели, и увидел белый потолок.
Это была больница. Больница, при одном упоминании которой его бросало в дрожь. Он лежал на койке в больничной пижаме, и ему ставили капельницу.
Чхве Си Джин попытался немедленно встать. Но его обмякшее тело не слушалось: он не мог даже толком опереться руками о кровать. Дрожащими пальцами он посмотрел по сторонам. На него сверху вниз смотрел мужчина крепкого телосложения в костюме.
— Х-хён...
Шепнул Чхве Си Джин. «Почему здесь Чхве Юк? Может, это галлюцинация от слабости?» Не успел он додумать эту мысль, как тот резко протянул ему бумагу и ручку.
— Подпиши.
— Что... это?
— Согласие на госпитализацию отца в психиатрическую больницу.
Чхве Юк насильно вложил ручку в руку Чхве Си Джина.
— Отец сейчас на грани увольнения из компании. Он думает, что во всем виноват ты, и ищет тебя повсюду. Как только найдет...
Чхве Си Джин поставил подпись, не дослушав его до конца. У него не было сил, и его витиеватая подпись размазалась. Он уронил ручку и снова посмотрел на Чхве Юка.
— Хён, я... может, я что-то не так понял?
— Что именно?
— Ты же привез меня в больницу. Ты все еще считаешь меня своим младшим братом? Между нами ведь ничего не изменилось? Правда?
«Даже если в прошлый раз в приступе гнева он бросил меня на улице, но раз сейчас дает подписать документ и положил в больницу, значит, он смягчился?» Чхве Си Джин, шатаясь, выдавил улыбку. «Хорошо. Как же тяжело было одному. Если Чхве Юк поможет мне, то похитить... не составит труда».
На самом деле он ничего особо плохого не сделал Чхве Юку. Раз они так долго были вместе, то должны были привязаться друг к другу. Дрожащей рукой он попытался ухватиться хоть за край его пиджака. Но его рука не смогла оторваться от кровати и на сантиметр. А Чхве Юк с безучастным лицом забрал документ.
— Ничего не изменилось, — равнодушно сказал он, глядя сверху вниз. — Ты все эти 14 лет был стабильно отвратителен, так что нет.
Чхве Си Джин не поверил своим ушам. Руки его задрожали, боль пошла по позвоночнику.
— ...Что?
— Похоже, в актерском мастерстве я тебя превзошел. Ведь меня так и не раскусили, какова моя истинная сущность.
Он сложил согласие на госпитализацию, убрал в пиджак и направился к выходу из палаты. Но остановился перед дверью и посмотрел на Чхве Си Джина.
— С поступлением в больницу, — сказал он. — Ты ведь больше всего на свете ненавидишь больницы, поэтому я выбрал это место для остатка твоих дней. Теперь, когда у тебя нет сил, будешь едва дышать и моргать, медленно умирая. Расходы оплатишь из своего кармана.
Увидев, что Чхве Си Джин замер, Чхве Юк прищурился.
— Интересно, что кончится раньше: твои с трудом заработанные деньги... или ты сам, ведь тебе осталось недолго.
Закончив, он вышел из палаты. Чхве Си Джин, лежа в оцепенении и тяжело дыша, пронзительно закричал.
— Почему я должен умереть? Я Чхве Си Джин! Немедленно выпишите меня! Думаете, я останусь в таком месте? Думаете, я буду гнить в этой кровати?
В голове закипело, слезы и пот текли ручьем. Все внутри разрывалось, хотелось что-нибудь швырнуть на пол, но он не мог ничего схватить. Его едва шевелящиеся пальцы лишь касались одеяла, пропахшего дезинфекцией.
Вскоре пришла медсестра, вызвала врача. Дрожащему, ему вкололи успокоительное. Последние силы покинули его, и перед глазами всё поплыло.
Чхве Си Джин закрыл веки, пропитанные пылью и грязью. Медперсонал закончил, выключил свет и ушел.
С того дня никто не пришел к нему. Словно он, лежащий на больничной койке, был невидимкой или призраком. Все говорили о нем, но никто не смотрел в его сторону.
Чхве Си Джин был абсолютно один.
Чхве Хак Кюна заперли в закрытом отделении психиатрической больницы Манчхона. В отличие от современных больниц, которые искренне заботятся о психическом здоровье пациентов, это место долгое время выполняло функцию тюрьмы. Так же, как когда-то была заперта Ли Йон Джэ.
Раз оба сына дали свое согласие, процедура была очень простой. Чхве Хак Кюн оказался запертым за железной дверью с глазком на уровне глаз. Восстановив силы, он пришел в ярость и буйствовал.
— Ты, грязный выродок! Думаешь, тебе это с рук сойдет? Ты отобрал контроль над компанией, но акции остались у меня! Компания всё еще моя! Почему ты немедленно не освободишь меня?
— Чхве Хак Кюн уставился на Чхве Юка через решетку. Чхве Юк спокойно кивнул в сторону стоявшей рядом Ким Чон Сон.
— О компании не волнуйтесь. Мать передала мне все свои акции. Вам нужно только усердно лечиться.
— Что? Чон Сон, что ты натворила? Ты с ума сошла? Посмела ударить в спину своего мужа?
На лбу Чхве Хак Кюна, блестевшем от пота, вздулись вены. Ким Чон Сон достала из сумочки носовой платок и промокнула им влажные глаза.
— Дорогой, ты помнишь, как я в прошлый раз, ища Хынги, потеряла одну жемчужную серьгу на горе?
— Какую еще серьгу, когда речь о деле!
— закричал Чхве Хак Кюн, но Ким Чон Сон, не обращая внимания, продолжала.
— Это была моя любимая пара. Ведь это были первые украшения, которые ты мне подарил. Но одна жемчужина продырявила мне ухо и постоянно билась о другую, царапая ее.
Ким Чон Сон вытерла покрасневшие глаза.
— Так как ты думаешь, каково мне было, когда я потеряла ту раненую, несчастную жемчужину? Если бы я могла продать оставшуюся, чтобы найти ту, что потерялась, я бы так и сделала. Я обязательно верну ту жемчужину. Никто больше не ранит мои драгоценности.
Ее мягкий голос был бесконечно далеким. Чхве Хак Кюн нахмурился. Было очевидно, что он не понимает, к чему она клонит.
— О чем ты, женщина? Серьги можно купить новые. Разве я тебя чем-то обидел...
— Много денег тебе понадобится, чтобы купить драгоценности, которых нет больше ни у кого в мире!
— закричала Ким Чон Сон, ее налитые кровью глаза сверкнули. Она смяла платок в комок.
— Я всегда думала, что мы с тобой единое целое, и жертвовала собой. А ты сказал, что мои драгоценности дороги только мне? Я забуду о проданных серьгах. Мне все равно, где они. Они не вернутся. Как и муж, который думает только о своей компании, даже когда его собственный сын пропал!
Ким Чон Сон с рыданиями выбежала вон. Видимо, она хотела устроить эффектное прощание, но ошиблась в выборе мужа. Чхве Юк посмотрел на отца за решеткой.
— Каково это — сидеть в той же комнате, где была заперта Ли Йон Джэ?
Он попросил поместить его в ту самую комнату. Чхве Хак Кюн скрипнул зубами.
— Ты думаешь, это месть? Что бы ты ни делал, она...
— Она была бы очень рада, — спокойно поправил Чхве Юк, уточнив местоимение. — Она научила меня, как нужно мстить. Если у тебя отняли что-то важное для тебя, нужно отнять важное для них. Даже если руки будут порезаны о лезвия.
Это была мудрость, почерпнутая из классики, написанной более двух тысяч лет назад. Чхве Хак Кюн, вцепившись в решетку, приблизил лицо к отверстию.
— И что, ты собираешься запереть меня здесь на всю жизнь? Пока я не умру?
— Я, в отличие от отца, знаю, что такое человеческий долг, — спокойно ответил Чхве Юк, глядя прямо на него. — Когда Си Джин умрет, я выпущу вас, чтобы вы могли организовать поминальную церемонию.
Глаза Чхве Хак Кюна сверкнули. В его взгляде читалось нетерпение, словно он ждал не дождался, когда умрет его второй сын. Он так сильно этого ждал, что забыл, что его старший сын не знает, что такое человеческий долг. Обещание, которое Чхве Юк дал ему, было ложью. Он не выйдет из этой темной, тесной комнаты до самой смерти.
Но ведь ему нужно на что-то надеяться. Пусть каждый день, больше всех на свете, ждет смерти Чхве Си Джина... И в конце концов поймет, что такого обещания никогда не существовало.
Но сначала нужно было сделать кое-что еще. Чхве Юк достал телефон и позвонил.
— Да, пусть войдут.
Короткая команда. Глаза Чхве Хак Кюна дернулись в сторону. Он прижался лбом к решетке, пытаясь разглядеть, кто идет сюда.
— Что такое? Кого ты вызвал? Шарлатанов каких-нибудь?
— Вроде того, — безразлично ответил Чхве Юк. Вскоре рядом с ним появились несколько мужчин средних лет в костюмах. Это были директора Йончви Дэбу. Чхве Юк открыл дверь ключом, который держал наготове.
Чхве Хак Кюн, ударившись лбом о резко распахнувшуюся железную дверь, отлетел на пол. Двое директоров подбежали и прижали его к земле. Чхве Хак Кюн, задыхаясь, уставился на Чхве Юка.
— Что, решил выместить на мне зло? При моих же подчиненных?
— Выместить зло? Это вопрос правосудия, — Чхве Юк сунул руки в карманы и подошел к нему. — Все эти советы директоров — просто шелуха. У нас есть свои внутренние правила. Те самые, которые вы, отец, лично подчеркивали.
Чхве Хак Кюн открыл рот, чтобы что-то сказать. Но прежде чем он успел издать хоть звук, один из директоров засунул ему в рот комок носового платка. Это были люди, которые раньше вместо игральных карт носили с собой складные ножи. Чхве Юк безучастно посмотрел на стоявшего позади исполнительного директора Юна.
— Господин исполнительный директор, вы помните, что говорил наш бывший председатель?
— «Тот, кто посмеет нанести хотя бы малейший ущерб этой компании», — склонив голову, безупречно ровным голосом сказал исполнительный директор Юн, даже не переводя дыхания. — «Я собственноручно сделаю так, чтобы он никогда больше не увидел света».
— Вот именно. Так что мы должны быть справедливы и к нему самому. Ведь всё это ради развития Йончви Дэбу, которое наш бывший председатель так любил.
Организация, основанная на насилии, держится на силе. Чхве Юк, которого до сих пор часто считали просто избалованным бездельником, должен был показать решимость взять организацию под контроль. Как можно более жестоко и безжалостно, полностью разорвав связи с испорченной родословной.
Чхве Хак Кюн принес в жертву бесчисленное множество людей, чтобы утолить свою жадность. Но теперь он сам был всего лишь одной из жертв.
— Вам будет трудно сделать это самому, так что мы поможем. Начинайте.
Чхве Юк кивнул исполнительному директору Юну. Тот достал из внутреннего кармана пиджака шило и подошел к Чхве Хак Кюну. Чхве Хак Кюн отбивался и отчаянно мотал головой.
Глубоко вздохнув, исполнительный директор Юн сел на пол рядом со своим бывшим начальником. Он прижал лоб Чхве Хак Кюна к полу и посмотрел на него сверху вниз.
— Старший брат, помните, как вы учили меня: «Тех, кто может поднять мятеж, нужно уничтожать под корень».
— «Ммм...!»
— Да, я тоже так думаю. Ведь если вы будете слишком хорошо себя чувствовать, может найтись кто-то, кто задумает недоброе против нашей организации.
Глаза Чхве Хак Кюна выпучились. Блестящее шило взметнулось вверх, подобно его амбициям. Дважды металлический блеск сверкнул в комнате. Это был последний свет, который видел Чхве Хак Кюн.
Чхве Юк направился на парковку и сел на заднее сиденье седана. Рядом с ним, всё еще всхлипывая, сидела Ким Чон Сон. Она плакала еще долго после того, как машина тронулась, и наконец совладала со слезами.
— Ну что, Юк-а, мы едем навестить нашего Си Джина?
Ким Чон Сон, всхлипывая, улыбнулась.
— Ты ведь обещал отвести меня к нему, когда я передам тебе все акции. Как сейчас поживает Си Джин? Он по-прежнему жизнерадостный и бодрый?
— Нет, — равнодушно ответил Чхве Юк. — Говорят, он болен настолько, что вот-вот умрет. Каждый день он кричит до хрипоты, потом ему вкалывают успокоительное, и он теряет сознание.
Ким Чон Сон нахмурилась. Она лишь шевелила губами и наконец выдавила из себя звук.
— ...Что? Сейчас...
— Настоящий владелец вернул себе имя, которое украл Си Джин, — четко объяснил Чхве Юк, зная, что она понимает суть. — Так что, видимо, срок Си Джина вернулся к исходному. Я точно не помню, что говорил врач, когда он был маленьким. Кажется, говорил, что он вряд ли проживет больше тридцати? Или дольше? Мать, ты помнишь?
Влажные глаза Ким Чон Сон задрожали. Она, задыхаясь, прижала руку к груди.
— ...Ты... о чем это сейчас? Какое еще имя? Как ты можешь... А? — Глаза Ким Чон Сон широко раскрылись. Ее рот распахнулся, и из него вырвался крик. — Имя, имя... Я не знаю, я не помню! Что же делать? Имя моего сына! Имя украли!
Игнорируя этот душераздирающий крик, седан плавно въехал в гараж родительского дома. Ким Чон Сон вышла из машины первой и поспешно взбежала по лестнице в сад.
— Си Джин! Си Джин! Где ты? Мой сын, моя драгоценность, Си Джин!
На ее крик выбежали собаки, виляя хвостами и бросаясь на нее. Ким Чон Сон, потеряв равновесие, рухнула на траву.
— Си Джин, Си Джин-а. Мама пришла. Мама...
Она с надеждой звала Чхве Си Джина осипшим голосом. Чхве Юк подошел к ней.
— Си Джина здесь нет.
— Что?
Она повернулась к Чхве Юку. Ее руки вцепились в траву.
— Ты же ясно обещал! Обещал, что отведешь меня к Си Джину! Сказал, что знаешь, где он!
— Да, конечно, знаю. И обещал, — Чхве Юк, сунув руки в карманы, смотрел на нее сверху вниз. — Ли Йон Джэ тоже давала обещание.
— Когда Си Джин пойдет в школу, отпустить ее на свободу. А как поступили вы, мать?
Глаза Ким Чон Сон широко раскрылись. Она зашевелила мокрыми от слез губами.
— Ты... ты ведь... всё понимал... и сказал, что всё хорошо...
— Си Джин жив и здоров, где-то там, куда вы не сможете добраться, мать, — прервал ее Чхве Юк. — Не беспокойтесь о том, что будет, когда он умрет. Я сам организую похороны. Отец, бывало, строил общественные туалеты на месте убитых им людей, но я до такого не опущусь, хотя, может быть, и найду для вас место в крематории.
— Нет... не может быть... Как ты можешь думать такие плохие вещи? Ты просто пытаешься меня напугать? Это всё ложь!
Ким Чон Сон закрыла лицо дрожащими руками. Чхве Юк погладил по голове подбежавшую собаку.
— Чего вы так боитесь? Я ведь не собираюсь вас убивать. Вы будете жить здесь одна, спокойно.
— Чтобы вы могли жить в комфорте, мы убрали все следы Си Джина. Пак Ён Хи будет жить здесь и заботиться о собаках. Никаких отдач на усыновление.
При особо выделенном слове «усыновление» Ким Чон Сон вздрогнула плечами. Как по заказу, Пак Ён Хи открыла входную дверь. Не обращая внимания на Ким Чон Сон, она присела и протянула руки к собакам.
— Детки, идите в дом, поиграли и хватит. Нужно поесть.
Собаки стрелой бросились внутрь. Словно пространство, которое раньше для них было запретным, стало неотъемлемой частью повседневной жизни. Словно этот дом был не домом Ким Чон Сон, а домом собак.
Взгляды Чхве Юка и Пак Ён Хи встретились. Она кивнула ему.
— Спасибо, что приехал. О собаках не беспокойся.
— Хорошо, я полагаюсь на вас во всем. Всего хорошего.
Бросив короткое прощание, Чхве Юк спустился в гараж. Ким Чон Сон осталась одна в углу большого сада. Только когда всё тело пропиталось потом, до нее дошел смысл услышанного.
«Неужели я больше никогда не увижу своего сына? Моего единственного сына?»
Нет. Это был ребенок, которого она не должна была иметь. Кровь из-за Ли Йон Джэ шла горлом, но она выстрадала, родила его, отдала ему всё. И была счастлива, и теперь не знать, жив ли он, где он...
— Нет, Си Джин, Си Джин-а...
Ее сердце разрывалось от боли. Ким Чон Сон, срывающимся голосом зовя сына, рухнула на траву и покатилась по ней. Она всегда дарила добро, если только ситуация не вынуждала ее поступить иначе, но как же мир мог быть с ней так жесток?
Так не должно было быть. Она хотела думать, что всё это сон. Но яркое солнце пронзало её веки, безжалостно освещая реальность. Цвет отчаяния был таким теплым и ярким.
Наступили выходные, почти две недели спустя после того, как Со Му Ён вернул себе имя. Он, спавший глубоким сном, открыл глаза в своей однокомнатной квартире, ощущая солнечный свет, заливающий кровать. Он и не поздно лёг, а уже было больше девяти утра.
Раньше он мог проснуться от малейшего шороха, но после мести его сон резко увеличился. Словно организм решил отоспаться за всё время, что он недосыпал. Зато теперь он просыпался отдохнувшим.
«Никогда раньше не был в отпуске, не знал, что это так сладко». Со Му Ён, глядя на дату на телефоне, потянулся. Сегодня днём у него была встреча с Чхве Юком. Он с нетерпением ждал этой встречи, ведь после больницы они не виделись.
Чхве Юк, занявший пост главы Йончви Дэбу, был безумно занят. Он работал каждый день до ночи, не разбирая выходных.
Возможно, потому что Со Му Ён не видел его в новой должности, ему всё ещё было неловко называть его «председателем». По привычке он звал его «директором», и тот не возражал.
Он хотел звать его «хёном», но раз ему уже однажды отказали, он стеснялся спросить снова. Но сегодня он обязательно спросит, почему в прошлый раз было нельзя и можно ли сейчас. Ведь нечестно, когда он сам зовет его Хви Ён-а, Му Ён-а, Коккири (слоненок), а ему нельзя называть его хёном.
Со Му Ён приподнялся в кровати и повертел лодыжкой. Хорошо отдохнув, он быстро вылечил её. Даже в пасмурную погоду она почти не болела, в отличие от прошлого.
«Наверное, можно считать, что я совсем здоров». Сняв фиксатор, Со Му Ён умылся и провел время за интернет-шопингом. В последнее время он каждый день отправлял Чхве Юку свои селфи, так что ему стало интересно покупать новую одежду.
Когда пришло время выходить, Со Му Ён направился к шкафу. Что бы надеть? Хочется чего-то яркого. Ведь он пойдет показывать, как хорошо он отдыхает, не одному человеку.
Со Му Ён кончиками пальцев пробежался по пестрым нарядам в шкафу. Он выбрал белую футболку с коротким рукавом и светло-голубые джинсы. Поверх надел тонкую бледно-желтую рубашку с коротким рукавом. Казалось, что вместе с цветами уходит и тяжесть с души.
Выйдя на улицу, он почувствовал на себе палящие лучи солнца. Со Му Ён направился к автобусной остановке. Карнивал, на котором он ездил раньше, разбился вдребезги, и от него не осталось и следа.
Конечно, Чхве Юк предлагал заехать за ним. Но Со Му Ёну хотелось воспользоваться общественным транспортом. Это было одним из пунктов в его списке желаний.
Когда он стоял на остановке, нужный автобус подъехал. Со Му Ён сделал шаг вперед, и автобус остановился. Он широко улыбнулся и зашел внутрь.
— Здравствуйте.
Водитель автобуса кивнул и улыбнулся в ответ. Со Му Ён нашел свободное место и сел. Ему было радостно, что никто из зашедших следом не пытался сесть ему на колени. Из телефона сидевшего впереди мужчины тихо доносились новости.
— ...Господин К признался, что по указанию шамана Ё похоронил тело на заднем дворе его дома. Полиция установила, что это тело женщины-шамана, госпожи К, пятидесяти с небольшим лет, и что она была убита...
Со Му Ён опустил глаза. Новости продолжались.
— ...На мотивы признания повлияло недавно опубликованное видео с участием актера Чхве Си Джина в шаманском ритуале... Тем временем выяснилось, что Чхве Си Джин продолжал заниматься экстраординарными шаманскими практиками в своей семье...
После подробного объяснения было добавлено сообщение о том, что они ждут информации о шамане Ё. Со Му Ён сидел в покачивающемся автобусе, спокойно сложив руки.
Поскольку дело начало граничить с уголовщиной, проблема Чхве Си Джина перестала быть просто сплетней и превратилась в шокирующее социальное событие. Многочисленные свидетельства и обвинения, малые и большие, подливали масла в огонь.
Но Со Му Ён, который уже знал всю подноготную, больше беспокоился о том, на что другим было наплевать: о похоронах Ким Со Гён, у которой не было родных.
После долгих бюрократических проволочек Хон Сун Джа забрала тело. Состоялись поминки и шаманский ритуал для успокоения души умершей. Расходы оплатил Со Му Ён. Только тогда ему стало немного легче на душе.
Со Му Ён вышел из автобуса и проверил телефон. На экране было сообщение от Чхве Юка.
Со Му Ён, тяжело дыша, побежал на подземную парковку. Ему показалось, что он встретился взглядом с Чхве Юком, сидевшим в седане. Со Му Ён замахал руками и побежал к машине. Его лицо было почти не видно с такого расстояния, но он всё равно улыбался.
— Я так скучал!
Закричал Со Му Ён, запрыгивая на переднее сиденье. Чхве Юк, которого он не видел так долго, выглядел немного более поджарым. В отличие от него, одетого легко, Чхве Юк был в строгом костюме, с черным галстуком и заколкой. Он улыбнулся и погладил Со Му Ёна по голове.
— Я тоже. По дороге ничего не случилось?
— Нет. Автобус пришел быстро, так что я совсем не устал.
Сказал Со Му Ён, пристегиваясь. Чхве Юк, убедившись, что ремень застегнут, тронулся. Когда машина выехала из здания, внутрь хлынул солнечный свет, осветив папку на приборной панели.
Со Му Ён взял папку и пролистал. Все необходимые для сегодняшнего места документы были на месте. Первым листом было свидетельство о родстве его родителей.
— Я сомневался, но документы и правда не восстановились.
Со Му Ён посмотрел на пустое место под именами родителей. Там не было его. Ни пропавшего, ни умершего — просто совершенное отсутствие.
Он не был удивлен. Ведь то, что он вернул себе имя, не означало, что всё само собой чудесным образом наладилось.
Со Му Ён по-прежнему не мог зажечь газовую плиту. Он вздрагивал, когда мимо проезжал мотоцикл. Несколько раз он замирал на полуслове, когда пытался обратить на себя внимание громким звуком, но первым делом встречался взглядом с человеком.
Он всё еще был Ким Хви Ёном, но больше не только Ким Хви Ёном.
До того, как он вернул себе имя, этот факт долго мучил его. Но теперь ему не было больно. То, что потеряно навсегда, не вернуть, и трудные дни не вычеркнуть, но теперь рядом с ним есть тот, кто полностью понимает и разделяет эту боль.
Поэтому Со Му Ён решил не менять имя обратно на настоящее. В этом решении была и благодарность к нынешнему имени, которое спасло его, и желание осторожно скрывать драгоценное настоящее имя, которое у него уже однажды отняли. Теперь только Чхве Юк будет знать имя Ким Хви Ён.
— Но всё равно хорошо, что вы нашли останки моих родителей. И что их можно перезахоронить.
Со Му Ён положил папку обратно на приборную панель. Чхве Юк кивнул.
— Ага. Оказалось, что одна женщина, бывшая староста церкви, куда вы ходили с родителями, всё это время исправно платила за место в колумбарии. Она очень помогла и с оформлением документов.
Седан выехал на окраину Сеула под палящим солнцем. Заехав в один тихий колумбарий, двое мужчин взяли две урны и вернулись в машину. Они направились в Манчхонский мемориальный парк.
Туда, где Хон Сун Джа дала ему свою визитку, где покоилась его бабушка. Сегодня они должны были поместить туда же и останки его родителей.
Мемориальный парк, примыкающий к горе Йонноксан, находился на отшибе Манчхона. За извилистой горной дорогой открывалось величественное здание колумбария. Склоны вокруг были плотно усеяны могилами разных типов. Среди зеленой травы там и сям виднелись яркие искусственные цветы.
Оставив машину, они долго шли по дороге в гору, пока не добрались до места захоронения. Со Му Ён выбрал семейную могилу, а именно — древесное захоронение. Просторное место было уютно огорожено живой изгородью из бересклета. Здесь можно было сосредоточиться на поминовении, не обращая внимания на чужие взгляды.
Под небольшим деревом пагоды посредине могилы вырыли яму, установили урну из традиционной корейской бумаги, засыпали землей, утрамбовали и поставили надгробие.
Процесс был торжественным и простым. Сотрудники ушли, остались только Со Му Ён и Чхве Юк, и вокруг воцарилась тишина. Со Му Ён погладил дерево, которое было ему всего по пояс.
«Бабушка, ты видела меня только в блеклой одежде, поэтому я пришел в красивой, чтобы ты немного поглядела. Живите хорошо с мамой и папой. Я буду часто приходить».
Солнце палило нещадно, но он не мог уйти. Даже когда на лбу выступили капельки пота, жара не чувствовалась.
Долго гладил дерево Со Му Ён, потом обернулся к Чхве Юку. Он стоял и спокойно смотрел на него. Со Му Ён слабо улыбнулся.
— Спасибо, что нашли моих родителей. Я думал, что не найду их.
— Я должен был найти. Это же твоя семья, — Чхве Юк пристально посмотрел на Со Му Ёна. — Ты тоже моя семья, поэтому я продолжал тебя искать.
Сердце кольнуло — казалось, он понимает, что семья значит для Чхве Юка. Со Му Ён подошел к нему и обнял. Чхве Юк погладил его по затылку.
— У меня была кое-какая вещь, которую я хотел отдать тебе до того, как всё так повернулось.
— Что?
— Ерунда.
Он засунул руку внутрь пиджака и достал маленькую вещицу. Со Му Ён сразу узнал ее. Это был выцветший именной бейдж, который он когда-то видел в его кармане.
— А, это...
— Что, уже знакомо? Ты что, рылся в моей одежде?
В голосе Чхве Юка послышалась усмешка. Со Му Ён откашлялся.
— Ну, было дело... А зачем он?
— Я хотел подарить его тебе и сказать, как меня зовут.
Чхве Юк положил бейдж на ладонь Со Му Ёна. Тот сжал пальцы. Хотя это был твердый пластик, он был теплым от того, что лежал у него на груди.
«Ты носил его на груди, рядом с сердцем». Со Му Ён погладил закругленные уголки бейджа.
— Хён.
— ...А. — Чхве Юк ответил с задержкой. Со Му Ён нахмурился и посмотрел на него. — Тебе не нравится, когда я называю тебя хёном?
— Нет, дело не в этом... — Чхве Юк провел рукой по лицу и отвел взгляд. — Просто когда ты так говоришь, ты кажешься мне еще младше. Тебе ведь так мало лет, как же я могу...
Кончики его ушей слегка покраснели. Со Му Ён никогда не видел его таким, но ему было не до радости.
— Не можешь что? Неужели поэтому ты меня сегодня даже не поцеловал?
— Возмущенно спросил Со Му Ён. Чхве Юк повернул голову и откашлялся.
— Когда мы впервые встретились, тебе было восемь лет. Всего-то первый класс начальной школы.
— А тебе, что, в университет тогда поступили?
— У нас с тобой с первого дня разница была в ментальном возрасте. Ты был ребенком, любой бы сказал.
— Ты тоже был явным ребенком, директор!
— закричал Со Му Ён, размахивая руками, словно дирижер. «Вот почему он только гладит меня по голове, даже когда я сажусь в машину». Подумав, он понял, что с того самого дня, когда он купил торт, Чхве Юк не заходил дальше объятий. Только один раз он поцеловал его сам.
От осознания этого факта у него мороз пошел по коже. «Неужели он даже за руку меня не возьмет какое-то время?» Этого нельзя было допустить ни в коем случае.
— Директор, послушайте, — торжественно начал Со Му Ён. — Когда мы впервые встретились, мне было восемь лет, а тебе одиннадцать. Значит, ты прожил почти в два раза больше меня, поэтому я мог казаться тебе новорожденным. Но сейчас мне двадцать пять лет, а тебе двадцать восемь. Разница в возрасте — меньше трех процентов.
Со Му Ён страстно жестикулировал. Чхве Юк, потиравший лицо рукой, фыркнул.
— Хви Ён-а, чтобы посчитать проценты, нужно в знаменателе поставить сто. Сказал бы, что не двенадцати процентов.
«Он ещё и проценты проверяет. Да, ты же и в математике был силен».
— Ладно, это ты молодец, что ещё со школы выглядишь умным, когда проценты учишь.
— проворчал Со Му Ён.
— А я-то думал, ты моя первая любовь и идеал. Даже когда притворялся, что люблю Чхве Си Джина, я каждый раз думал о тебе. И дрочил, представляя тебя в костюме.
— ...Что?
— Когда я говорил, что люблю белых, интеллектуальных и невинных мужчин, как ты думаешь, кого я имел в виду? Кто угодно скажет, что это ты.
Со Му Ён сложил руки на груди для убедительности. Чхве Юк нахмурился.
— Если бы я так о себе думал, это само по себе было бы проблемой.
— В общем, раз вы теперь знаете, то ладно. Раз директору нет никакого дела до моей искренности, я ничего не могу поделать.
Со Му Ён отвернулся от него и начал ковырять носком траву. Чхве Юк подошел и обнял его.
— Му Ён-а, посмотри на меня.
— Не хочу. Ты же всё равно меня не поцелуешь...
Не успел Со Му Ён договорить, как тень перед глазами сгустилась. Он невольно повернулся, и в тот же миг Чхве Юк, придерживая его за затылок, поцеловал. Губы, крепко прижатые, как печать, издали отчетливый звук.
Со Му Ён в замешательстве посмотрел на Чхве Юка. Тот ухмыльнулся.
— Если тебе так нравится, то и мне придется стать бесстыдником.
— ...
— Хви Ён-а, может, поживем вместе?
Со Му Ён смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он не ожидал услышать такие слова. Казалось, что он ткнул пальцем в мешочек с конфетами, и из него посыпались сладости.
— А я думал, раз вы тогда отправили меня прямиком в мою однушку, то передумали.
— Я побоялся, что, если сразу заберу тебя к себе, то могу потерять. А потом, после выписки, я не мог взять тебя к себе, у меня совесть есть.
— И ненужных вещей вы тоже много держите в голове. А я всегда мечтал, чтобы вы меня похитили.
— Тогда оставшееся можно отдать на корм слоненку.
Чхве Юк погладил лицо Со Му Ёна и улыбнулся. Со Му Ён потерся щекой о его ладонь и тоже улыбнулся.
— Пойдемте отсюда. А то мы ещё поцелуемся на глазах у родителей.
Они попрощались, и пора было уходить. Он придет снова, когда соскучится. Теперь он мог делать это когда угодно. Он отстранился от Чхве Юка и сделал шаг вперед.
Лодыжка слегка кольнула. Чхве Юк сразу заметил, как он чуть нахмурился.
— Что, болит?
— Лодыжка немного. Я думал, что всё прошло, и снял фиксатор, но, видимо, поторопился.
Чхве Юк некоторое время смотрел на него, потом повернулся и присел на корточки.
Широкая спина заслонила собой всё поле зрения. Спина, которая всегда заслоняла его от падающих на него опасностей. Со Му Ён в нерешительности смотрел на спину Чхве Юка.
— А твои ожоги?
— Зажили. Говорили же, что за две недели пройдет.
Равнодушно сказал Чхве Юк. Нерешительно Со Му Ён положил ему на плечи. Ситуация была одновременно незнакомой и знакомой.
— Напоминает детство.
— Тогда я был гораздо меньше ростом, правда?
Чхве Юк едва заметно кивнул. Со Му Ён наклонился, прислонился к его спине и обхватил руками за шею. Ему захотелось обнять его спину целиком, и он сжал руки сильнее. На ладони отчетливо чувствовалась форма бейджа.
Чхве Юк, поддерживая Со Му Ёна под коленями, встал. Он разогнул ноги без колебаний, не шатаясь и не спотыкаясь. Глубоко вздохнув, он повернул голову назад.
— Ты стал очень легким.
— Если я такой лёгкий, то можно носить меня каждый раз, когда у тебя болит нога.
Он уверенно поглаживал его по бедру. Со Му Ён сглотнул, заерзал, но это никак не повлияло на равновесие Чхве Юка. Поболтав немного ногами, Со Му Ён наконец откинул голову назад и расхохотался.
— Да, носи меня каждый день. Ты ведь стал очень сильным.
Спина, хранящая в себе дракона, была надежна, как гора, и спокойна, как водохранилище. Достаточно прочна для того, чтобы сгоревшие, изуродованные корни дали новые побеги.
Здесь было место Со Му Ёна. Место, где любое его имя могли произносить с уважением.
Подул ветер, освежая вспотевшую кожу. Чхве Юк медленно пошел, выйдя из тени деревьев на солнечный свет. На земляной дорожке, проложенной между лужайками, остались мягкие следы. Выцветший желтый пластиковый бейдж блестел на солнце золотом.
Спасибо всем, кто полюбил <Цена имени>.
Произведение будет скрыто в полночь с 5 на 8 число. За день до этого я постараюсь опубликовать послесловие с ответами на вопросы. Если вы оставите вопросы в комментариях, я по возможности отвечу на них.
Комментарий автора и вопросы-ответы
«Что, если бы двое, которые любили друг друга в детстве, расстались, а потом, уже взрослыми, встретились снова, не узнали друг друга, возненавидели, ссорились, сравнивали с "тем человеком из прошлого", но в конце концов полюбили, так и не узнав правды?»
«Цена имени» родилась из этой одной идеи. Мне показалось, что история станет интереснее, если два человека изменятся настолько, что перестанут узнавать друг друга. Поэтому в историю попали такие элементы, как ношение девчачьей одежды в детстве, изменение личности и превращение Ким Хви Ёна, похожего на белого оленя.
Но зачем тогда героине нужно было переодеваться мальчиком, и почему герой так сильно изменился? Как они неизбежно должны были встретиться снова и почему, ненавидя друг друга, они вынуждены были быть вместе? В процессе поиска ответов на эти вопросы определились жанры: религия/оккультизм и месть.
Затем последовало обдумывание пространственно-временного фона. Я думал о историческом периоде или зарубежном сеттинге, но в итоге остановился на современной Корее. Мне показалось, что это будет новым вызовом и стимулом, ведь я никогда раньше не использовал такой фон, и смесь религиозных элементов в Корее может стать интересной фишкой.
Когда жанр и фон были определены, возник вопрос: «Если жертва оккультизма, которую никто не понимает и не принимает, отомстит, сможет ли она вернуть свою повседневную жизнь?» Из этого вопроса родились недостатки и желания главной героини.
Какое же оккультное событие она пережила и почему решила мстить? После долгих раздумий я пришел к теме имени. Ведь имя — это идентичность человека, и считается, что оно влияет на судьбу. В нашей стране издавна существовало понятие «пучжон» (пихуэй), культура обращения не по имени, а по прозвищу, обычай давать детям унизительные домашние имена.
Я вспомнил историю о том, как сестры Ким Юсина продавали сны, и придумал шаманский ритуал торговли именами. Добавил элемент трижды называния имени под влиянием традиционного обряда призывания души. Поскольку имя обладает силой, были добавлены такие элементы, как внутриутробное имя, христианское имя, буддийское имя. Тогда же были придуманы и имена главных героев. Так возникла структура: Со Му Ён, живущая как мертвая — блистательная звезда Чхве Си Джин — и Чхве Юк, готовящий месть.
Сначала я думал сделать характер Со Му Ёна более мрачным и серьезным. Но боялся, что общая атмосфера романа станет слишком темной. Мне подумалось, что характер, который противоречил бы образу, обычно ассоциирующемуся с «местью», сделал бы героиню более интересной. И когда я написал первую сцену — от покаяния до заметок в приложении, — родился Со Му Ён, более экстравертный, интуитивный, наглый и жизнерадостный, чем героини моих предыдущих работ.
Напротив, Чхве Юк стал настолько мрачным, что Со Му Ён не мог и вспомнить «тот запах». Было непросто работать и с легкомысленным Со Му Ёном, но и сблизиться с Чхве Юком было очень трудно. До этого я всегда писал нежных героев. Но тут он с первой встречи ударил, схватил за горло, да ещё и сквернословил — каждый раз я очень мучился.
Когда характеры были определены, я приступил к построению сюжета. При составлении плана я сосредоточился на том, чтобы «поиск ребенка (прошлое) — месть (настоящее) — любовь (будущее)» были неразрывно связаны. Ключевыми сценами, которые я определил с самого начала, были «снотворное — неожиданный торт на день рождения — Со Му Ён, одна направляющаяся в Манчхон». Остальное я держал в голове в общих чертах и конкретизировал по мере написания.
Персонажи постоянно действовали, у них были сильные мотивы, так что работать было очень интересно. Хотя иногда, когда было совсем тяжело, я представлял в голове что-то вроде «И тут Со Му Ён достал дробовик...», но в целом я получал удовольствие.
Я собрал вопросы с обоих сайтов, где публиковалось произведение. Постарался рассмотреть все, но если что-то упустил, прошу простить.
1) О произведении в целом и о сеттинге
(1) Временной фон: почему действие происходит летом?
«Цена имени» — это история о двух людях, которые расстались весной, снова встретились весной и вместе провели жаркое лето. Я хотел выразить юность через весну, а молодость — через лето. Цветущая сакура, которую все обожают, означает скорый расцвет, но и в конце лета цветет пагода. Лето — это и время роста, и время увядания, влажный сезон, когда «горная» сила наиболее активна, что хорошо подходит для шаманской атмосферы. Также на выбор фона повлияло то, что летом солнце самое сильное.
(2) Основные символы и метафоры
Большинство подсказок и приёмов, которые я задумал, читатели уже заметили. Основные символические аспекты таковы:
· Цвета: черный, белый, желтый, синий, красный.
Одежда Со Му Ёна и Чхве Юка и злодеев контрастирует: чаще всего черно-белое. В белом я хотел выразить что-то обесцвеченное, искусственное, властное. Черный — практичный цвет, но он также означает, что эти двое скрывают свою истинную сущность. И когда кто-то из них берет ситуацию под контроль или становится самим собой, чувствует себя комфортно и счастливо, я подчеркивал их естественные цвета. Истинный цвет Со Му Ёна — желтый, он означает детскость, энергичность, безуминку. Он варьируется в образах ананаса/сыра/яичного суфле/цветов пагоды и, прежде всего, связан с образом солнечного света. У людей, лояльных Со Му Ёну, тоже есть желтые аксессуары. То, что часы Чхве Юка часто описываются как золотые, тоже означает, что он всегда думает о «слоненке». Цвет Чхве Юка — спокойный синий, он в основном выражен через образ воды. Ситуации с сильными эмоциями, такими как жажда мести, ревность, жажда убийства, описываются через красный цвет.
· Животные: слон — змея/дракон (нага) — птица (гаруда).
Со Му Ён находится под влиянием разных религий. Поэтому я старался равномерно распределить по тексту элементы разных религий/мифов. Например, сон перед рождением Со Му Ёна был вдохновлен сном матери Будды (белый слон входит в бок). Мне понравилось это сравнение именно потому, что оно не такое уж частое, в отличие от милых собачек. Оно само по себе звучит не слишком мило, но от того более лично и необычно.
Татуировка на спине Чхве Юка — это, строго говоря, не тигр и не дракон, а амбивалентное существо из индийской мифологии — нага. Хотя важнее, как видит это тату Со Му Ён: змеей или драконом. В этой мифологии наги и гаруда (божественная птица) враждуют, поэтому имя Чхве Си Джина и его образ связаны с птицами, с образами полета. Мне казалось, что это будет интересно контрастировать с падением во второй половине.
· Классические мотивы.
Поскольку Чхве Юк и Со Му Ён встретились в библиотеке, и Чхве Юк в детстве много читал, я хотел использовать разные мотивы из классики. Помимо самого яркого — Эдипа и Гэтсби, были и другие, например, Медея. Поскольку это история о воссоединении, о Гэтсби я подумал еще на стадии разработки, а Эдип пришел во время написания.
(3) Как придумывались названия глав?
Так как я люблю придавать смысл содержанию, я решил, что раз история об «имени», то и в названиях глав должно быть имя (кит. иероглиф «мин»). «Имя и фамилия» и «Именной бейдж» были выбраны первыми, остальные я подбирал по словарю, чтобы они отражали содержание каждой главы. Для 1-й и 2-й глав я использовал самые обычные слова, поэтому иероглифы не писал.
(4) Есть ли смысл в именах персонажей?
Включая Чхве Юка и Со Му Ёна, я в основном давал имена, подходящие по возрасту, полу и звучанию. Что касается второстепенных персонажей, таких как Ли Йон Джэ или Кан Сим Су, я учитывал значение их имен. Настоящее имя Кан Сим Су означает «хранить сердце», а псевдоним Пэк Ун Дан («Белоснежный зал») означает «защищающий гору и проливающий дождь белый зал».
В именах Ким Сан Бом и Ли Хо Джун есть иероглифы, напоминающие тигра. Вместе с Чхве Юком, которого называют драконом, они те, кто помогает Со Му Ёну.
(5) Что за город Манчхон? Являются ли странные события влиянием богов или совпадениями?
Как упоминают персонажи, Манчхон — «город, где много аварий и часто пропадают чужаки». Место со многими призраками или странными явлениями. В ранних версиях это было выражено сильнее, но сейчас удалено. Даже то, что в ресторане, куда ходили Со Му Ён и Чхве Юк, в супе из свинины не было чеснока, потому что это не совсем место для людей.
Обычные жители тоже часто попадают в проблемы, поэтому уроженец Манчхона Ким Чжэ Чхоль так и невзлюбил родной город. Поэтому здесь так много шаманов и процветают секты. У Ким Сан Бома тоже был опыт галлюцинаций и несчастного случая, поэтому он предостерегал Со Му Ёна. Это не имеет никакого отношения к смерти родителей Со Му Ёна или к заказу Йончви Дэбу. Он просто глава небольшого агентства, заботящийся о своем племяннике и сотруднике.
Горный дух Йонноксана не очень жалует людей из-за своего прошлого неудачного вознесения, а после того, как гора была застроена, его сила ослабла, и он не вмешивается. Но, услышав молитвы Кан Сим Су, он решил непременно защитить Со Му Ёна, поэтому он помог ему сбежать и не позволял подозрительным людям лазить по горе в поисках Со Му Ёна.
Хотя некоторые моменты можно назвать и простым совпадением.
· Чхве Юк: рост около 180, смуглая кожа, крупная, ярко выраженная кость, низкий, хрипловатый голос. Татуировки от шеи до спины. Особое умение: угрозы. Хобби: особого нет, но появилось хобби — наблюдать за Со Му Ёном. Часто думает, потирая кончик носа спящего Со Му Ёна: «Слоненок...».
· Со Му Ён: рост около 170, белая кожа, худощавое телосложение, хороший голос. Из-за яркой, «лисьей» внешности разница между бесстрастным лицом и улыбкой очень велика. Недавно потерял «одержимость» слежкой. Любит фотографировать, что раньше было работой. За руль садится только больших машин — кажется ему безопаснее.
На некоторые вопросы ответить сложно, поэтому я выбрал несколько.
· В путешествии: тот, кто придумывает идеи и фотографирует — Со Му Ён. Тот, кто составляет конкретный план и готовит, и просыпается первым — Чхве Юк. Готовит еду в основном Чхве Юк, иногда вместе.
· Личные черты: кто больше любит наряжаться — Со Му Ён. Кто замечает перемены — Чхве Юк.
(3) Была ли у каждого из них первая любовь?
Первая любовь Со Му Ёна — 14-летний «хён». Первая любовь Чхве Юка — 25-летний Со Му Ён.
(4) Насколько Со Му Ён был незаметен?
Настолько, что если бы он тихо сел напротив в кафе, его бы не заметили.
(5) Как Со Му Ён посещал парикмахерскую и платили ли ему зарплату?
Он записывался в парикмахерскую через интернет и старался постоянно поддерживать разговор. Поскольку можно ориентироваться и на ощупь, катастрофических результатов было не так много, но всё равно было страшно, поэтому он откладывал до последнего.
Зарплату получал нормально. Ему показывали договор и устанавливали напоминание в приложении-календаре.
Проехать в автобусе до конечной, иметь постоянное кафе или ресторан, поболтать с незнакомым человеком, сходить в парк аттракционов и т.д.
(7) Почему Со Му Ён сказал свое настоящее имя только Чхве Юку?
Как уже говорилось в конце, потому что он боится, что оно станет известно. К тому же, если бы он хотел, чтобы все называли его Ким Хви Ёном, ему пришлось бы сменить имя официально. Но он прожил дольше как Со Му Ён, чем как Ким Хви Ён, и он полюбил имя Со Му Ён, признавая его своей идентичностью.
(8) Насколько Чхве Юк развратен? Как бы он отреагировал, если бы Со Му Ён начал его упрекать?
Поскольку нет объективных критериев, ответить сложно. Если судить по поступкам, то да, его можно назвать развратным. Но, как было упомянуто в сравнении с сырым тунцом, всё началось не по его воле, и он переносил это, как и другую работу, ради цели — мести. Так что степень развращенности пусть каждый оценит сам.
Думаю, Со Му Ён не стал бы его упрекать, но если бы в шутку спросил, то Чхве Юк, слабо улыбнувшись, извинился бы, а внутри бы терзался чувством вины.
(9) Если бы Со Му Ён не был «слоненком», сожалел бы Чхве Юк о том, что ударил его?
Сожалел! Начиная со слов Со Му Ёна «я ничего не жду», все эмоции и действия Чхве Юка — это сожаление и перемены, вызванные им.
(10) IF: Со Му Ён встретил Чхве Юка без того, чтобы его поймали на слежке за Чхве Си Джином?
Период «отрицания» Чхве Юка был бы намного короче. Ведь не было бы таких барьеров: «Не может быть, чтобы он любил такого, как Чхве Си Джин, он сумасшедший», «Раз он на стороне Чхве Си Джина, ему нельзя верить», «Раз он искренне любит Чхве Си Джина, то, что он говорит, что любит меня, — ложь».
(11) IF: Со Му Ён бросил Чхве Юка и сам вернул себе имя?
Чхве Юк искал бы его и умолял позволить ему помочь с местью. В конце концов, Со Му Ён хочет не только вернуть себе имя, но и полностью уничтожить Чхве Си Джина и всех, кто с ним связан. Чхве Юк, наверное, продолжал бы убеждать его, что он может в этом помочь.
(1) Причина разрыва родителей Со Му Ёна с Кан Сим Су? Что означает рисовый пирог?
Мать Со Му Ёна порвала с Кан Сим Су, чтобы избавиться от своей болезни, и начала ходить в церковь. Кан Сим Су был для неё объектом любви и ненависти. Рисовый пирог (съедобный каштан) означает одновременно «воспоминание о рисовых пирогах, которые мать делала на каждый день рождения в детстве» и «разрыв с прошлым, моя дочь будет жить по-другому».
(2) Почему бабушка потеряла свою силу?
Она не совсем потеряла силу, скорее, была наказана богами. Причина та, которую предполагал Со Му Ён.
(3) Почему бабушка оставила завещание не жить в Манчхоне и не иметь дела с шаманами?
Потому что она хотела, чтобы он жил в безопасности, подальше от прошлых плохих связей.
(4) Почему Чхве Си Джин спрашивает Чхве Юка об их отношениях? Это совет Ян Ый Джу, потому что он видел их вместе? Что, если бы Чхве Юк не знал «слоненка»?
Ян Ый Джу не видел Чхве Юка и Ким Хви Ёна вместе. Но он знал, что если даже Чхве Юк полюбит Чхве Си Джина, тот будет в восторге, уверенный в своей судьбе. Поэтому он призвал Чхве Юка в Сеул и посоветовал Чхве Си Джину проверить его.
Даже если бы он не знал о «слоненке», Чхве Юк не полюбил бы Чхве Си Джина. Ведь даже когда у него украли имя, он не был всеми любим. Но тогда Чхве Юк никогда бы не нашел Ким Хви Ёна.
(5) Что стало с убежавшей Хынги?
Она убежала далеко с места шаманского ритуала, ее нашли проходящие туристы, она живет счастливо с новым именем.
(1) Если они поменяют имена в телефонах?
Со Му Ён будет хранить Чхве Юка как «Хён», потому что он теперь называет его хёном. А Чхве Юк — как «Дом», потому что это место, куда он всегда может вернуться.
(2) Как Чхве Юк будет управлять Йончви Дэбу в будущем?
Компания большая и сложная, поэтому изменить её за один миг он не сможет. Но он будет постепенно менять её в сторону, которая ему не будет стыдна перед Со Му Ёном. Его иногда не так понимают, но Чхве Юк ещё молод (...). Со Му Ён вряд ли захочет работать в Йончви Дэбу. Но если бы захотел, Чхве Юк стал бы яростно отговаривать его. Но если Со Му Ён захочет, то планы по реформам могут ускориться.
(3) Будет ли всё в порядке, если оставить Ким Чон Сон как есть?
Да, она не может выйти из особняка, ставшего по сути собачьей конурой. Пак Ён Хи будет присматривать за ней так же, как за собаками.
(4) Скоро ли умрет Чхве Си Джин? Если он примет христианское или буддийское имя, поправится ли? Как изменятся чувства его фанатов?
Чхве Си Джин проживет по крайней мере до тридцати. Сила имени подействовала на Со Му Ёна потому, что его имя было почти полностью отнято. Чхве Си Джин не додумается до такого, но даже если бы и додумался, ничего бы не изменилось.
Фанаты, которые сильно любили Чхве Си Джина и часто думали о нем, в ночь скандала, наверное, почувствовали что-то неладное. А когда утром разразился скандал, подумали: «Что-то тут не так».
(5) Если уродливый Чхве Си Джин смог стать знаменитостью, то насколько знаменитым станет красивый Со Му Ён?
На самом деле Чхве Си Джин был не уродлив... Просто у Со Му Ёна, который много кого повидал, высокие стандарты, да ещё и неприязнь повлияла, так что он снизил его до «симпатичный». Для большинства он был бы просто симпатичным.
В любом случае, скорее всего Со Му Ён будет известен везде из-за своей внешности или характера. Всё зависит от того, где и как часто он будет появляться. Появятся те, кто будет спрашивать его номер, много желающих для разных целей, так что Чхве Юку придется несладко.
(6) Снесут ли Чхве Юк или Со Му Ён туалет на месте дома бабушки?
Это уже государственная собственность, так что будет сложно.
(7) Будет ли Со Му Ён навещать детский дом?
Возможно, он будет заходить туда как волонтер, когда у него появится больше свободного времени. Название «Приют Наньян» я взял из фразы «хвапуннанъян» (тёплый весенний ветер и солнце). Место было тёплым, но он не очень к нему привязан, ведь это была весна (детство), которая, хоть он и благодарен, была одинокой и трудной.
(8) Пойдет ли Чхве Юк к Хон Сун Джа?
Думаю, скорее Со Му Ён навестит её. Ему нужно сообщить, что Ким Хви Ён жив и здоров, и что место упокоения бабушки изменилось.
(9) Улучшатся ли отношения Со Му Ёна и Хан Со Юна? Будет ли счастлив Хан Со Юн?
Он уже перестал подозревать Со Му Ёна, думаю, они смогут подружиться. Хан Со Юн теперь сможет видеться с родителями без стеснения, так что будет счастлив.
(10) Уволится ли Со Му Ён из агентства? Какова будет реакция сотрудников? Их будущие отношения? Каково будущее Со Му Ёна?
Реакция будет вроде: «А ты всегда так выглядел? Что-то странно». Ему, скорее всего, придется уволиться, но отношения он продолжит поддерживать. Ведь это дорогие ему люди.
Со Му Ён найдет не работу ради мести, а дело, которое ему действительно нравится. Он будет много отдыхать, развлекаться, пробовать разное.
(1) Есть ли произведения, которые повлияли на ваш стиль или которые вы любите? Как вы придумываете сравнения (например, «живой осьминог»)?
Я стараюсь читать разные книги, но не знаю, есть ли такие, которые специально повлияли. Мне нравятся и книги с красивым слогом, как «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда, и книги с простыми, но острыми фразами, как у Янг Кви Чжа.
Сравнения у меня часто возникают сами собой, хотя некоторые я записываю. Сравнение с осьминогом родилось спонтанно: «Чхве Хак Кюн любит сырое или потроха → что ещё не было? А, живой осьминог → но ведь он выглядит живым, а уже мёртв».
(2) Какая сцена запомнилась больше всего? Какая далась труднее всего? Какую сцену вы больше всего хотели написать или какая ваша самая любимая?
Больше всего переписывал 8-ю главу, поэтому она запомнилась. Больше всего хотел написать сцены: поцелуй в «Окчхундан», момент, когда Со Му Ён смотрит на рисовый пирог, сцену с навигатором и концовку. Особенно любимой сцены у меня нет, я радуюсь, когда читателям что-то нравится.
(3) Кто ваш самый любимый персонаж после Чхве Юка и Со Му Ёна?
Сложно сказать «любимый», но, пожалуй, больше всех жалко Ли Йон Джэ. Наверное, потому что я дал сильному второстепенному персонажу такую несчастную судьбу.
Нравится цвет и форма. Думаю, это мило.
(5) Какую музыку вы слушали во время написания?
Когда думал о шатком положении Со Му Ёна после того, как он осознал свои чувства, слушал Red Velvet — «ZOOM». Когда думал о взаимоотношениях персонажей в целом, слушал Stella Jang — «Villain». Когда думал о шаманской атмосфере и о горечи Со Му Ёна, слушал OST к фильму «Садо» — Amore — «Manjosanghaewongyeong». Часто слушал Billie Eilish — «No Time To Die» из OST к фильму «007», представляя сцену, как Со Му Ён, съевший торт, едет в Манчхон.
Отдельно, когда под конец силы были на исходе, я слушал «Ад для вас» из мюзикла «Граф Монте-Кристо», чтобы подзарядиться энергией. Думаю, это хорошая песня о мести.
(6) Что означают жирные выделения в тексте онлайн-версии?
Сначала я хочу закричать в душе, а потом ответить. Особого значения нет, это следы правок.
Когда я публикую онлайн, я пишу текст на ноутбуке, ставлю отложенный постинг, а потом в свободное время правлю с телефона, оставляя жирный шрифт. А потом переношу правки в текст на ноутбуке. Но так как этим занимается человек, иногда я забываю убрать жирный шрифт окончательно... Извините за путаницу.
(7) Дата выхода книги, будут ли дополнительные истории, о чём они?
«Цена имени» выйдет в Light Novel (Лидорг) 17 июня! В книгу войдёт эпилог объёмом примерно в 2–3 главы веб-версии. В нём будут описаны их свидание после возвращения в Сеул, та самая ночь, утро следующего дня и смена имени Чхве Юка. О дальнейших событиях я постараюсь написать позже.
Это дизайнерская обложка! Дизайнер очень тонко передал время, место, атмосферу и основные символы произведения.
Пока не решил. Думаю, в следующий раз я хочу попробовать написать произведение с меньшей долей фэнтези.
Вот я и закончил свою четвертую работу под псевдонимом «Пэкгак Гирин» (Белый журавль-цилинь). В тексте я несколько раз использовал фразу: «Имя обретает смысл, когда его произносят, и оно существует для того, чтобы его произносили». Думаю, и мой псевдоним обрёл смысл благодаря читателям.
Я глубоко благодарен за вашу поддержку во время публикации. Желаю вам всегда только удачи.