Имя. 5.2
Вот продолжение перевода, начиная с того места, где мы остановились:
Глаза Со Муёна широко раскрылись. Под его начало? Об этом он никогда даже не думал. Ведь желание быть рядом с Чхве Юком, потому что он нравится ему, и желание иметь его своим непосредственным начальником — это совершенно разные вещи.
«Но у меня уже есть работа», — вежливо отказался Со Муён.
Разумеется, Чхве Юка это не волновало.
«Если можно назвать работой захудалую контору, где только пыль собираешь. Я могу платить тебе в два раза больше, чем ты получаешь сейчас».
«Деньги не проблема. Я и сейчас получаю бонусы в каждый праздник. К тому же, мой начальник — очень хороший человек. Он ко мне... очень, ну очень хорошо относится».
Со Муён покосился на свою прижатую руку. Взгляд его был несколько намеренным, но Чхве Юк не только не отпустил его руку, а просто пристально смотрел на него. Или ему только показалось, что взгляд стал ещё острее? Со Муён, смирившись с рукой, которую, казалось, вот-вот раздавят, добавил:
«К тому же, у меня мало опыта, нет никаких связей с брокерами или режиссёрами, поэтому одному мне трудно чего-то добиться... И я начинал свой трудовой путь именно там, так что для меня это место много значит».
Конечно, это были не единственные причины, по которым Со Муён не хотел подчиняться Чхве Юку. Если он попадёт под его начало, то не сможет так легко и просто отмахиваться от своих прямых обязанностей под предлогом поисков ■■■.
К тому же, если в будущем ему понадобится помощь для мести, единственные, к кому он сможет обратиться, — это Ли Ходжун и Ким Санбом. А если он хоть немного отдалится от них, они, чего доброго, забудут о нём.
«Всё равно это люди, которые даже не знают, как ты выглядишь, разве нет?»
Чхве Юк отодвинул поднос с пиццей и прижал руку Со Муёна к столу. Со скрипом стул, на котором сидел Со Муён, зацепился ножкой за ногу Чхве Юка и пододвинулся ближе. Теперь его конечности были словно связаны.
«Сколько бы ты ни говорил, что они тебе нравятся и вы дружны, это односторонне. По сути, это ничем не отличается от того, как ты шею сворачиваешь, глядя на Сиджина».
Он неторопливо вытащил вилку из руки Со Муёна. Со Муёну показалось, что его сердце пронзили вилкой.
«Ты просто хочешь так думать. Наверное, тебе хочется создать подобие семьи. У того начальника и его сотрудника как раз есть семья, и они выглядят дружными. Тебе же хочется втиснуться между ними».
«В любом случае, тебе там не место».
Тон был монотонным, но слова — острыми. Чхве Юк намотал на вилку Со Муёна спагетти и отправил в рот. Бросив вилку, он опёрся локтями на стол и встретился с ним взглядом.
«Я могу найти твою настоящую семью».
Со Муён больше не чувствовал боли в запястье. Он облизал пересохшие губы.
«Да. Если перейдёшь ко мне, как только закончим с поисками того ребёнка, я найду твоих родителей. Сколько бы денег и времени это ни заняло. Если живы — приведу их к тебе, если мертвы — отыщу могилу. Это лучше, чем утешать себя иллюзиями, как сейчас».
Со Муён не нашёлся, что ответить. Он не ожидал, что тот заговорит о семье. Думал, максимум — предложит больше денег.
Ему так и не удалось узнать от бабушки, где находится колумбаторий родителей. Чем больше он расспрашивал, тем опаснее это становилось для него самого, и он не решался искать дальше. В конце концов, родители от него далеко, и он пытался убедить себя, что ему всё равно.
А теперь Чхве Юк сказал, что найдёт их. Словно человек, который способен увидеть всё, даже то, что сам Со Муён пытался похоронить. Не только внешнюю оболочку, но и саму суть.
Со Муён прикусил губу и опёрся о стол. Наклонись он чуть сильнее, его лоб коснулся бы губ Чхве Юка.
«Не надо искать моих родителей. Я и не хочу их видеть».
«Но раз ты справляешь поминальные обряды, никто тебя не заставляя, значит, ты скучаешь по ним».
Мутный взгляд Чхве Юка ударил исподлобья. Сердце Со Муёна забилось быстрее, вспомнив ту ночь, когда стало чуть теплее.
«...Не хочу вдруг узнать, что они действительно мертвы».
«Это же значит потерять их, как только найдёшь. Такое... не очень».
«Можно будет узнать, почему ты оказался в таком положении».
Он согнул указательный палец другой руки и, словно постучавшись, провёл им по лицу Со Муёна. Его грубый, смуглый палец скользнул по бледной влажной коже.
«Может, узнаешь даже, почему только я могу тебя видеть».
Это был вопрос, который мучил Со Муёна всё это время. Он попытался высвободить прижатую руку, но вместо этого положил другую руку поверх ладони Чхве Юка. Шершавые, вздутые вены чётко ощущались его ладонью. Со Муён молча сжал его руку.
«Вы же говорили, что вам не интересно, господин Чхве».
«Да ну, конечно, интересно», — холодно ответил он, даже не взглянув на свою руку, и указательным пальцем приподнял подбородок Со Муёна.
Со Муён сжимал его руку. Он с трудом проводил пальцем по тыльной стороне кисти, с позволения хозяина, а тот в любой момент мог переломать ему все кости. Зачем же Чхве Юк выдвигает такие условия, чтобы заполучить его под своё начало?
Если только для того, чтобы найти ребёнка, то незачем так стараться. Может, у него другие планы, где Со Муён может пригодиться?
Совсем нелепое предположение. К тому же, Чхве Юк уже подозревал, не на одной ли он стороне с Ян Ыйджу. И предстоящее дело должно было стать началом шантажа Ян Ыйджу.
Тогда... неужели Чхве Юк хочет погубить Ян Ыйджу? Потому что тот разрушил его семью?
Сердце Со Муёна забилось сильнее. Сама мысль о том, что у них с Чхве Юком общие цели, мысли и чувства, заставила даже уши его гореть. Мощное чувство общности захлестнуло его.
Разглядывавший его Чхве Юк коснулся его мочки уха. Покрасневшая кожа тёрлась между его большим и указательным пальцами.
«Хотя, конечно, это всё пустые предположения, если ты не найдёшь ни одного стоящего доказательства».
«У меня нет привычки таскать с собой бесполезные предметы, не стоящие того, чтобы их чинить. Каково бы ни было их предназначение, каждый должен делать своё дело, чтобы мне не было в убыток».
Он убрал обе руки от Со Муёна и взялся за свои золотые часы. Выступающая головка часового механизма надавила на кончики его грубых пальцев. Время, показываемое стрелками, точно совпадало с тем, что было на телефоне.
Со Муён сжал горячие руки. Назначение часов, с которыми его сравнивали, обычно двояко: с практической точки зрения — показывать время, или же с точки зрения увлечения — коллекционировать и хвастаться.
Чхве Юк говорил о первом, но, похоже, не собирался отказываться и от второго. В любом случае, по сравнению с тем, как он раньше относился к нему как к дождевому червю, это был большой прогресс. Хотя путь был ещё долгим.
«Я сначала сделаю всё хорошо», — осторожно сказал Со Муён.
«А потом... подумаю. Чего я хочу и как мне поступить».
Только хорошо выполнив работу, он сможет приблизиться к его истинным намерениям. В конце концов, если он всего лишь инструмент в его руках, он станет не часами на его запястье, а скорее телефоном. Тем, в который он вносит всю информацию, от которого не может далеко отойти, и которым иногда увлечённо пользуется весь день.
«Ладно», — сухо ответил Чхве Юк и взял кусок гавайской пиццы.
Наконец-то он начал есть всё подряд, значит, не зря он поменял расположение пиццы.
Со Муён, сложив два куска пиццы вместе, откусил огромный кусок. От предвкушения дня, когда они пойдут к Ян Ыйджу, у него слюнки потекли.
Когда еда закончилась, за Чхве Юком приехал Хан Союн. Со Муён хотел побыть с Чхве Юком подольше, но не мог же он силой затащить его в свою машину. Зато он мог немного задержать его, поэтому широко улыбнулся и помахал Хан Союну.
«Союн-сси, снова встретились. Как поживаете?»
Но не успел он ответить, как Чхве Юк заслонил их собой и скомандовал:
Это было всё, что услышал Со Муён от Хан Союна. Со Муён, глядя на мгновенно скрывшийся седан, приподнялся было на пятках, но потом опустился.
Однако строг он со своими подчинёнными. Потому-то и хочет держать его под контролем.
Тем не менее, благодаря этому открылась новая неожиданная возможность. Будущее, где они будут мстить вместе. Пока ничего не подтверждено, но от одних догадок сердце колотилось, а кончики пальцев покалывало.
«Пойдём мыться, пойдём мыться...» — напевая песенку, Со Муён достал из рюкзака другой, подставной телефон.
По дороге к парковке он хотел отправить сообщение Ян Ыйджу.
[Ыйджу-я, как там твоя подошва?]
Это было первое сообщение с тех пор, как он наслаждался его шаманским ритуалом с лезвиями. Легко ступая по ярким вечерним улицам, Со Муён забрался в свой замученный за день Carnival. В это время от Ян Ыйджу пришёл ответ.
[Ты... это так говорят? Только-только снаружи зажило... Говорят, ещё две недели проваляться в постели...]
Со Муён с бесстрастным лицом настучал ответ:
[Раз я тебя не вижу, ты позволяешь себе непочтительный тон.]
На экране сообщений повисло молчание. Вскоре пришло новое сообщение:
[Может~~ есть какое-то дело..?]
Раз он внезапно стал вежливым, значит, шантаж подействовал. Но сначала нужно убедиться, что он хорошо выполнял предыдущие задания.
[А~ Сиджин, я сказал, что его ждёт неудача, так он трясётся... много пьёт, боится, что его имя потеряло ценность].
[Нет... но он сам переживает, раз купил это имя за копейки... Совесть, видно, мучает... он же за сто вон купил~~]
Та самая стовоновая монета давно закатилась неизвестно куда. Это и понятно — при пожаре пришлось переодеваться и убегать.
Наверное, сейчас она закопана в земле под уличным туалетом. Всё равно на эти деньги и леденца не купишь.
Забавно, что это лишь усилило тревогу Чхве Сиджина. В любом случае, чем хуже его психическое состояние, тем лучше. Тем сильнее он захочет найти новое имя. Привыкший полагаться на имя, он, скорее всего, будет искать решение всех проблем в имени.
[Продолжай его прессовать, как и делал].
[А если он совсем не выдержит, скажи, пусть продаст своё прежнее имя.]
[Скажи, что найдёшь ему имя получше].
Со Муён отправил сообщения одно за другим. Ян Ыйджу замялся.
[Хм.. но найти новую хорошую судьбу непросто].
[Ты же не из тех, кто на полном серьёзе работает, верно?]
[Кто ж просит по-настоящему искать?]
Как будто он ресторан, который торгует только живой рыбой, пойманной прямо сейчас, ради доверия клиентов. Сам прекрасно обделывал свои делишки, а теперь решил прикидываться честным. Ян Ыйджу некоторое время молчал.
[Я попробую сделать так, чтобы он был на пределе... Но ведь ему трудно будет расстаться с тем, что он имеет, так сразу...]
[Он не сможет легко отпустить... Нужно давить где-то до сентября;; ]
Сентябрь — слишком поздно. К осени снесут старое здание библиотеки. В любом случае, он наверняка наполовину притворяется, так что нужно затянуть поводок потуже.
[Реши всё к середине августа. Без отговорок].
Со Муён закончил и выключил подставной телефон. Чёткий, бесповоротный разрыв.
Но Ян Ыйджу на том конце провода было не по себе. Схватив телефон, он рухнул на кровать. Его горячий лоб был воспалён.
«Молокосос...» — прохрипел Ян Ыйджу.
Налетевший на него неизвестный был мужчиной лет двадцати пяти. Хотя он полностью скрывал лицо под шапкой и маской, голос выдавал возраст. Пусть и истрёпанный жизненными невзгодами, он не был старческим.
Ян Ыйджу издал стон, кипя от ярости. Когда его укусила собака, он не думал, что так всё обернётся. Он считал, что, хоть это и неудача, он сам всё уладит, и худшее ещё впереди. Для Ян Ыйджу худший момент был совсем другим.
Когда после инициации он понял, что священная гора Ённо, которую он так почитал, не приняла его, чувство утраты было настолько сильным, что его тошнило.
Что толку, если он читает человека как книгу, видит будущее и одним взглядом определяет дату смерти и предков? Даже духи, открывающие это, склоняют головы перед духами, которым служила его предшественница.
Его не трогали ни удовлетворение от утешения людей и врачевания их душ, ни груз вековых традиций, ни красота движений и слов, передающихся из уст в уста. Ян Ыйджу лишь бил себя в грудь и снова и снова спрашивал.
Почему же мне нельзя? Чего мне не хватает?
Не в силах выносить эту горечь, он перестал менять святую воду и ходить по местам молитв. Вместо этого он жадно изучал старинные манускрипты о колдовстве, ища способ стать сильным без помощи духов. Он пробовал даже запретные, слишком жестокие методы, которые сама история закопала в землю.
И тогда Ян Ыйджу нашёл Чхве Хаккюна. Того, кто был оттеснён от наследования престола из-за того, что был вторым сыном, но чьи глаза горели жаждой власти.
Только голодный способен обратиться к таким средствам, как проклятия. И всё же Чхве Хаккюн не сразу поверил Ян Ыйджу. Сначала он обращался с ним как с мошенником — размахивал кулаками и плевался.
Но Ян Ыйджу не сломило это грубое обращение. Вместо этого он снова и снова доказывал эффективность своего колдовства и сладко нашёптывал:
«Вы непременно станете председателем, так что я не могу иначе обращаться к вам, господин председатель. Поздравляю вас с вступлением в должность!»
Сотрудничество с ним было для него средством стать сильнее и возвыситься. Ян Ыйджу деятельно расчищал путь Чхве Хаккюну, чтобы тот победоносно шел вперёд, даже зная, что каждый раз духи, обитавшие в нём, гневаются, рыдают и один за другим покидают его. Из-за их кары, когда родился Чхве Сиджин, он уже не мог даже проклятия насылать.
И всё же у Ян Ыйджу ещё оставался дух-хранитель. Не такой сильный, как при первом получении дара, но он всё ещё мог читать души людей. Однако в тот день, когда Ян Ыйджу сжёг свою наставницу заживо, он стал телом, не способным вмещать духов.
Он ничуть не жалел об этом. Напротив, он до сих пор считал, что поступил правильно. Его положение стало настолько устойчивым, что ему не нужны были ни духи, ни колдовство. Он жил богатой и уважаемой жизнью, о которой его предшественница или Хон Сунджа не смели и мечтать.
Но где-то Чхве Сиджин напился и, наверное, устроил скандал, а неизвестный налетел среди ночи и стал угрожать. Тот так хитроумно снимал всё на видео, что Ян Ыйджу не мог просто так обратиться за помощью к семье Чхве. Ему даже пришлось тайно лечиться в больнице.
Хотя он и сказал Ким Чонсон, что сломал ногу, всё равно было нелегко. Подошва — такое место, где раны долго не заживают, и он не мог ступить и шагу за пределы постели, пока они полностью не затянутся. К тому же, из-за гипса и носков, даже при работающем на полную кондиционере, он потел, воняло, и он с ума сходил от зуда, но расчесать не мог.
И всё это время он выпускал пар, хватая за волосы и тряся невыносимого Чхве Сиджина. А тут вдруг получает такое сообщение — сердце ушло в пятки.
Найти имя получше? Как же ему оторвать Чхве Сиджина от его навязчивой идеи с его старым именем, а потом найти новое?
Тот тип велел сделать вид, что нашёл какое-нибудь имя, но отвечать за последствия придётся самому Ян Ыйджу. Он уже не видит людей так, как раньше, а если Чхве Сиджин и «Ёнчхви Дебу» начнут крениться из-за его ошибки, он сам неминуемо погибнет.
Он считал, что всегда делал мудрый выбор, так как же он оказался в таком положении? От того, что он плохо поужинал, желудок болел ещё сильнее. Среди учеников у него были и хорошие повара, но Ким Чонсон готовила отвратительно: в супе из морской капусты плавали жёсткие водоросли, а в овощах чувствовался только вкус кунжутного масла. Но и показываться ученикам в таком жалком виде он не мог.
Ян Ыйджу заскрипел зубами. Всё это унизительное положение — из-за того мерзавца. Хоть бы он попался, чтобы поквитаться.
Тот был явно не простым грабителем. Он так жестоко растоптал его гордость, значит, у него к нему личная неприязнь, и он точно знал историю с ценой имени. Проблема в том, что он столько зла причинил, что трудно сказать, кто именно мог быть мстителем.
Но ничего, за длинный хвост и поймать можно. Если он продолжит общаться, даже о пустяках, и встречаться, то, возможно, однажды он схватит его за загривок.
Решив пока лечь на дно, Ян Ыйджу заполз под одеяло. Ещё не зажившая подошва ныла и болела.
К концу июня дни стали жарче и пасмурнее. Небо затянули тучи, словно перед дождём, и от земли поднималась влага. Между плитами тротуара, прижавшись к земле, выросла ярко-зелёная трава, колышущаяся на тёплом ветру.
Чхве Юк в костюме расстегнул одну пуговицу рубашки и вошёл в японский ресторан. Чхве Сиджин уже сидел там. Пришёл рано, что на него не похоже. Он нервно тряс ногой и, увидев Чхве Юка, вскочил со стула, радостно крикнув:
Чхве Юк, не отвечая, окинул его взглядом с ног до головы. Они не виделись почти две недели. Ведь он согласился на встречу только вчера.
Чхве Сиджин был причёсан и накрашен профессионалами с ног до головы. Но несмотря на старательный макияж, не удалось полностью скрыть ни тени под глазами, ни высыпания на коже.
Он и ожидал, что тот будет в ужасном состоянии, но, увидев его воочию, не почувствовал особой радости. Эмоции, не знающие ни подъёма, ни спада, похожи на желудок, который долго не ел и потерял способность к перистальтике. Раз он всё это время не мог ни злиться, ни печалиться, то и радоваться он тоже не мог.
И всё же, когда в прошлый раз в пиццерию вбежал мокрый от пота Со Муён, он вроде бы испытал какое-то чувство.
Должно быть, потому что Со Муён в тот момент был таким ярким, таким живым. В отличие от него самого, похожего на натюрморт, тот всем своим телом утверждал, что он жив. Стоило посмотреть на него, как казалось, что движение крови ощущается даже в самых дальних капиллярах.
После встречи с таким сорванцом, Чхве Сиджин перед ним выглядел ещё жалче. Он пользовался куда большими благами, чем Со Муён, но по сравнению с ним был подобен искусственному цветку. То, что люди до сих пор им восхищаются, казалось даже нелепым.
Впрочем, мне всё равно, если их глаза навсегда останутся слепы. Главное, чтобы я видел всё как есть.
Приведя мысли в порядок, Чхве Юк сел напротив Чхве Сиджина. Тот, нервничая, опустился на стул.
«Хён, зелёный чай, наверное, уже остыл. Чем тут занимаются работники? Не могут нормально...»
Чхве Юк безразлично выпил остывший чай. Чхве Сиджин, который не мог усидеть на месте — то сжимал кулаки, то разжимал, — вытер руки влажной салфеткой и улыбнулся подобострастной улыбкой.
«Скоро подадут омакасе. Ты ведь это любил, хён?»
«Не помню. Рыба она и есть рыба».
От такой бесчувственной оценки лоб Чхве Сиджина на мгновение исказился. Зашёл работник и поставил лёгкие закуски. Чхве Сиджин отправил в рот ложку аккуратно разделанного мяса краба и спросил:
«Почему ты не брал трубку? И сообщения, и в мессенджере игнорировал. Даже когда виделись в прошлый раз, так не было. В чём проблема? Теперь...»
Он запнулся, тяжело дыша. Рука, сжимающая ложку, дрожала.
«Теперь же ты меня не разлюбил, правда? А?»
Он нервно скрёб ложкой по дну миски. Если бы эти слова произнёс Со Муён, Чхве Юку было бы, может, и смешно, но не обидно. Встретившись взглядом со своим сводным братом с бесстрастным лицом, он сказал:
«Сиджин, не совсем уместное замечание».
«У меня, как ни крути, есть привычка не разбирать, с кем якшаться, но семья — это семья. Не знаю, когда у тебя появилась такая наклонность».
Лицо Чхве Сиджина побагровело. Он пытался сдержаться, но, видимо, из-за недостатка терпения его легко прорывало. Чхве Юк откинулся на спинку стула и посмотрел на него сверху вниз.
«Мать же должна была объяснить. Она говорит это, думая о тебе, чтобы ты ко мне не цеплялся. Почему ты не понимаешь и бунтуешь?»
Глаза Чхве Сиджина заметались. Он вцепился в чашку, словно хотел разбить её.
«Нет, мама такое говорила... Но, получается, ты не хотел от меня отдалиться?»
«Судя по твоему сегодняшнему поведению, из-за отвращения, пожалуй, хочется».
Он воспринял это как шутку и нервно рассмеялся. Уголки его губ дрожали.
«Тогда... Ничего себе... Столько мук — и всё из-за мамы. Ничего не понимает, а лезет не в своё дело... Эти менеджеры, что они за люди, называет это заботой...»
Он, забыв про макияж, стал тереть лицо. Кожа покраснела, покрылась пятнами. Это был слишком яркий оттенок, чтобы объяснять его простой эмоциональностью.
На столе не было бутылок, но он, может, выпил до того, как прийти? Внешне он с Чхве Хаккюном был несхож, но в этом они были похожи. Чхве Юк скрестил руки на груди и наклонил голову набок.
«Давно не виделись, надо бы выпить».
«А? А... Давай? Раз настроение хорошее?»
Ухмыльнувшись, Чхве Сиджин, не отказываясь, позвал кого-то и заказал бутылку белого вина. Вместе с вином подали распаренное морское ушко с крестообразными надрезами.
Чхве Юк наполнил его бокал до краёв. Чхве Сиджин сделал несколько глотков вина и принялся жевать нежнейшее морское ушко.
«Ты не знаешь, хён, как мне трудно. Мама в последнее время меня всё время поучает. Она слушает от шамана одни плохие новости и передаёт мне. Заставляет ездить на своей машине... На днях она так орала, что случится авария, что пришлось отменить один съёмочный день».
Чхве Сиджин поморщился и фыркнул. Он сделал ещё глоток вина.
«Она меня изводит, каждый звонок такой нервный, что я с ума схожу. Так я нормально следующую работу не выберу... Хотя, конечно, выберу... Ах, я реально боюсь, что отец меня не оставит в покое...»
Он осушил бокал, встал и принялся расхаживать вокруг стола. Чхве Юк, наполнив его пустой бокал, с равнодушным видом наблюдал за ним.
Похоже, Ян Ыйджу запугивает Ким Чонсон и Чхве Сиджина и манипулирует ими. Стратегия, похоже, сработала: Чхве Сиджин был сжат до такой степени, что даже не ожидал.
Когда что-то натянуто до предела, достаточно одного удара, чтобы оно лопнуло. Как стакан, который разлетается на куски, если залить его кипятком после того, как он долго стоял на морозе.
«Да ты и сам с радостью названиваешь, так чего же ты так старательно притворяешься, что это тебе в тягость».
«Нечего стесняться. Мужчина, который в двадцать пять лет не может жить без мамочки — это просто верх сыновней почтительности, это хвалить надо».
«Твою мать, ты что, издеваешься?» — топнул ногой Чхве Сиджин.
«Ты, видно, не знаешь, что такое отсутствие матери, но это полное дерьмо. И с чего это я страдаю? Всё из-за мамы».
Он залпом выпил налитое Чхве Юком вино.
«Если бы мама не накосячила, я бы без проблем продолжал процветать. А сейчас она просто не может перестать со мной связываться, потому что должна передавать мне слова шамана!»
«Долго же ты распинаешься о своей неразлучности с мамочкой».
Чхве Юк, обхватив рукой спинку стула, лениво развалился. Его рука снова переполнила бокал Чхве Сиджина.
«Но почему шаман говорит не всё сразу, а разбивает на несколько раз?» — с притворным сожалением спросил он.
«Нужно же точно сказать, до каких пор будут продолжаться эти несчастья. Тогда ты бы мог потерпеть до того времени, а потом спать спокойно».
Чхве Сиджин, расхаживавший вокруг стола, внезапно остановился.
«...Это верно», — нахмурившись, пробормотал он.
«Изначально это не моя вина, зачем эти несчастья на меня... А шамана для того и держат, чтобы такие вещи предотвращать. Но он не может нормально ни предотвратить, ни решить, а когда я в прошлый раз на него с этими ритуалами наехал, он меня же сделал ещё и излишне чувствительным...»
«Но что поделаешь. Раз ты веришь шаману, ты должен следовать его правилам. Если бы не верил, тогда другое дело».
«Но я не могу не верить», — пробормотал Чхве Сиджин.
«Если не верить... если не верить...»
Пока он расхаживал с бокалом, принесли суши из тунца, сбрызнутого соевым соусом. Чхве Сиджин потыкал суши палочками. Взял одно рисовое зёрнышко на язык и поморщился.
«А, рис прямо кислый. В прошлый раз нормально было, что, у повара крыша поехала...»
Он взял в рот один кусочек рыбы, закрыл глаза и кивнул. Рыба, видимо, была по вкусу. Прополоскав рот вином, он внезапно широко раскрыл глаза.
«Точно!» — воскликнул он, растягивая рот в улыбке.
«Я буду верить только в то, во что хочу верить. Какая разница, если рис безвкусный? Наоборот, рис... он просто подставка для рыбы. Главное — рыба!»
Он, показывая на Чхве Юка, залился громким смехом.
«Вау... Почему я сам до этого не додумался? Вон есть то, во что я действительно верю, так какая разница, что шаман говорит? Я и так всю жизнь жил, не соблюдая ни одного его правила, чего я теперь-то скулить начал? Вау, хён, я с тобой встретился, и голова заработала!»
Он, держась за живот, смеялся, потом пошатнулся и расплескал полбокала вина. Чхве Юк смотрел на него сухим взглядом.
Как бы ни была ошибочна вера, человек будет держаться за неё до конца. Потому что не хочет признавать, что глупо ошибся, и не хочет сталкиваться с холодной реальностью. Даже если удар будет таким силы, что раскроит череп, расстанется ли он с этой верой — ещё вопрос.
Чхве Сиджин был таким же. Он не хотел отказываться от веры в то, что обладает огромной удачей, а подтверждение этому — Чхве Юк. Эта вера была на порядок более навязчивой, чем вера в Ян Ыйджу.
Как раз зазвонил телефон. Чхве Сиджин схватил телефон, издававший резкую скрипичную мелодию. Звонил «Менеджер 2». Он самодовольно поднёс телефон к уху.
«Алло, мама. Это я. Передай шаману. Что? Какая мне разница, ел он или нет. Передай».
Он говорил, постукивая палочками по столу. Видимо, Ян Ыйджу не прошло много времени, и он взял трубку.
«Да, шаман», — сказал Чхве Сиджин, украдкой глядя на Чхве Юка и ухмыляясь.
Вино в его бокале закружилось прозрачной воронкой.
«Можете больше не говорить мне всякие там сегодняшние откровения? Хватит валять дурака. Раз вы обулись, так и продолжайте в том же духе. Я сам могу петь в музыкальных программах, а вы получаете деньги за то, что и делать-то не умеете... Что? Прощение? Сожаление? С чего вы взяли, что я так упаду лицом в грязь? Вы даже не знаете, где этот чёртов пёс, а говорите о каких-то духах, твою мать».
Он повесил трубку, поставил телефон на беззвучный режим и швырнул на стол. Телефон приземлился между тарелками с суши.
Как раз принесли суши из брюшка тунца. Пропущенные звонки продолжали накапливаться, но Чхве Сиджин не обращал на них внимания. Он только вылавливал кусочки тунца и, даже зажмурившись, смаковал их. Его бокал и палочки в его руках крутились, словно дирижёрские.
«Хён, ешь много. Я угощаю», — высокомерно сказал Чхве Сиджин.
«Я думал, ты ещё ребёнок, но судя по словам, ты вырос. Можешь не волноваться?»
«Волноваться? Да ну. Мама всё равно папе ничего не скажет. А ей нужно пострадать разок. Если человек сделал что-то не так, он должен понести ответственность».
Подали новое блюдо, словно проветривая комнату. У Чхве Сиджина, видимо, проснулся аппетит, и он приступил к полноценной трапезе. Он с увлечением орудовал палочками и, казалось, забыл обо всех тревожных мыслях.
Чхве Юк бесчувственно жевал бело-красное суши. Трещины в этой странной иерархии уже дали о себе знать. Он будет постепенно расширять их, пока она не разрушится окончательно. Похоже на справедливый конец для тех, кто отнял у него ребёнка, бывшего ему почти семьёй.
Вдруг он вспомнил о Со Муёне. Он сам был почти сиротой и искал семью, которую выбрал бы сам. А Со Муён, выросший в приюте, совершал поминальные обряды по родителям, которые его бросили. В какой-то момент их образы наложились друг на друга.
Они с ним были неизбежно похожи. Оба, хотя были одиноки, отчаянно пытались не оставаться одни. И именно поэтому мысль взять его под своё начало всё больше крепла в его голове.
Того ребёнка он будет оберегать, не прикасаясь и пальцем. А Со Муёна — сжимать в руке, чтобы раздавить. Первое было долгом, второе — желанием. Чхве Юк чётко разделял эти два понятия.
Несколько дней спустя Со Муён вместе с Чхве Юком поехал к дому Ян Ыйджу. Он уже бывал здесь, но, приехав при свете дня, чувствовал себя по-новому. Машину вёл не он, это был седан Чхве Юка.
Со Муён вёл машину осторожнее обычного. Наступило самое жаркое время, и казалось, что от аккуратно уложенного асфальта исходит пар. Клейкие комья, казалось, прилипали к вращающимся колёсам. Медленно поднимаясь по пустынному холму, Со Муён спросил:
«Если Ян Ыйджу спросит моё имя, просто представиться?»
Имя было настолько распространённым, что его легко забыть. В этом смысле оно было идеальным псевдонимом.
Со Муён остановил машину у красного кирпичного дома. Чхве Юк нажал на звонок и сказал в домофон:
Вскоре дверь открылась. Со Муён, припарковавшись, засеменил следом за Чхве Юком. К их удивлению, в дверях стояла Ким Чонсон.
Чёрт побери. Со Муён успокоил своё сердце. Надо было предупредить, что его мать тоже здесь.
Хотя Чхве Юк пока не говорил ему, что Ян Ыйджу — «шаман» в их семье. Так что особой нужды объяснять не было.
«Юк-а», — позвала Ким Чонсон, улыбаясь.
Она похудела с прошлой встречи, скулы впали, под глазами выделялись морщины.
«Какими судьбами? Внезапно. Если бы ты сказал, что придёшь, я бы хоть что-то подготовила».
Она говорила так, будто ходила по своему дому. Судя по тряпке в её руке, она пришла ухаживать за раненым Ян Ыйджу. Внутри дома было тихо, видимо, договорились пока не пускать других гостей или учеников.
«Мне нужно поговорить с шаманом. Есть поручение от отца».
Ответив бесстрастно, Чхве Юк взял за плечо стоящего сзади Со Муёна. Тот почувствовал, что его присутствие раскрылось. Ким Чонсон, встретившись с ним взглядом, хоть и была удивлена незнакомым гостем, не выказала особого дискомфорта.
«Человек, которому я поручаю работу, тоже войдёт».
Тон Чхве Юка был таким же холодным и официальным. И всё же Ким Чонсон следила за его реакцией. Когда Со Муён поклонился ей, она, теребя тряпку, растерялась.
«Хм, подождите. Мне нужно спросить разрешения у шамана. Он в последнее время не хочет никого принимать. Тем более этот юноша — не член нашей семьи, в отличие от тебя, Юк-а. Можете подождать, пока я вернусь?»
Чхве Юк распахнул дверь, которую она придерживала, и вошёл внутрь. Со Муён вплотную прилип к его спине.
Пройдя коридор, они оказались в гостиной, где Ян Ыйджу когда-то стоял на лезвиях. Пока Со Муён с удовлетворением оглядывал место, Чхве Юк плюхнулся на широкий диван.
«Удачного похода», — расслабленно сказал он испуганной Ким Чонсон.
Она открыла было рот, но так и не ответила и поспешила подняться наверх.
Со Муён, сев рядом с Чхве Юком, старался не сводить глаз с Ким Чонсон. Как коршун, высматривающий добычу, он вертел головой, и только когда она скрылась из виду, повернулся к Чхве Юку.
«Кто это, почему она так нервничает? Судя по разговору, вы с ней близки?»
«Мать?» — Со Муён широко раскрыл глаза и рот.
Его и без того раскосые глаза округлились, став почти полными от удивления.
«Она на вас не очень похожа. А почему она здесь работает...»
— Ах! — Со Муён шумно вдохнул и с хлопком ударил в ладоши.
«Неужели Ян Ыйджу — ваша домашняя шаманка? Ну надо же, какое невероятное совпадение!»
Чхве Юк повернулся к Со Муёну. Опираясь одной рукой о диван, он склонил голову так близко к нему, что можно было рассмотреть пылинки на ресницах.
«Почему ты не удивляешься? Это подозрительно».
«Я правда удивился», — прошептал Со Муён.
Внезапная близость заставила его действительно удивиться и вздрогнуть. Он нарочно расслабил мышцы лица, но они тут же окаменели.
«У меня чуть сердце не выпрыгнуло. Почему вы не предупредили заранее? Не хотели говорить?»
Чхве Юк взял его за подбородок. Пальцы, сжимавшие твёрдую кость, скользнули вниз. Кончики большого и указательного пальцев сдавили сонную артерию.
Он убрал руку и отодвинулся. Со Муён сглотнул сухую слюну и съёжился. Сверху спустилась Ким Чонсон.
«Шаман велел заходить. Но сказал, что того, кто пришёл с тобой, может выставить. Комната в середине коридора».
Чхве Юк встал с дивана и направился к лестнице. Со Муён тихо последовал за ним.
Разговаривает с матерью на «ты»... Слишком строго для подделки, но ведь Чхве Сиджин перед Ким Чонсон запросто крыл её трехэтажным матом. Может, их отношения натянуты из-за Ян Ыйджу? Похоже, что разрывающаяся между Чхве Юком, который пытается идти против Ян Ыйджу, Ким Чонсон не знает, что делать, и выглядит расстроенной.
Шедший впереди Чхве Юк без стука распахнул дверь. Со Муён оглядел открывшуюся комнату Ян Ыйджу. Спальня, но вполне сгодилась бы и для больничной палаты.
Отделанная белыми шёлковыми обоями и деревянной мебелью, комната благодаря кондиционеру и очистителю воздуха была в комфортном режиме. Никаких особых символов или безделушек, только на прикроватной тумбочке стояли рядком маленькие керамические горшочки.
Со Муён осмотрел полулежащего в изголовье кровати Ян Ыйджу. Состояние конечностей, скрытых пижамой и одеялом, было неясно, но сломанная переносица понравилась ему — она была заметно искривлена. Чхве Юк, прежде чем Ян Ыйджу успел раскрыть рот, откинулся на небольшом кожаном диване напротив кровати.
«Я ищу одного ребёнка. Думаю, вам кое-что известно».
Он не стал вдаваться в подробности и подтянул стоящего рядом Со Муёна.
«Этот человек помогает мне в поисках. Я думаю, вы не будете возражать против общения с ним».
«Здравствуйте, шаман, рад познакомиться», — мягким, ласковым голосом, словно утиный пух, поздоровался Со Муён.
Голос вобрал в себя всю возможную доброту и незлобивость, потеряв где-то по дороге немного остроты.
Из-за того, что между словами двоих не было пауз, Ян Ыйджу, не успев даже разозлиться на происходящее, застыл с открытым ртом. Но потом, скрыв раздражение, натянул на лицо добрую улыбку.
«Значит, Юк-а, это твой подчинённый. Как тебя зовут?»
«Где твой клан? Какие иероглифы в имени?»
Со Муён ответил бойко и прямо, без тени смущения. Ян Ыйджу оглядел его с ног до головы и улыбнулся, глядя на Чхве Юка.
Чхве Юк ничего не ответил. Он лишь молча переводил взгляд с одного на другого.
Следя за тем, не проскочило ли между ними тайного сговора. Из-за того, что его лицо было слишком бесстрастным, было неясно, отбросил ли он подозрения о нём полностью.
Одно было ясно: Ян Ыйджу его не узнал. Ребёнок всё же не стал бы взбираться на лезвия. Убедившись в этом, Чхве Юк повернулся к Ян Ыйджу.
«Я не буду спрашивать, что вы делали в тот день. Мне не интересно».
«Вы просто скажите всё, что знаете о том ребёнке. Такова воля отца».
Ни слова о происшествии, только суть дела. Ян Ыйджу покрутил пальцами у рта и поправил позу.
«Раз такова воля председателя, я подумаю. Да, шесть лет назад мне звонил Сиджин...»
Он поднял глаза к потолку, словно вспоминая.
«Он так бессвязно бормотал, что мне пришлось переспрашивать. Кажется... он говорил, что был в низко надвинутой кепке и коротко стриженный».
Одни лишь слова, которые совершенно не помогали в поисках человека. Длина волос может меняться, кепку можно снять. Ян Ыйджу смотрел прямо на Чхве Юка и добавил:
«И этот ребёнок был кровным родственником моей предшественницы».
Сердце Со Муёна ёкнуло. Откуда он узнал? Ведь бабушка так тщательно скрывала. Он быстро отреагировал:
«Если вы говорите о Кан Симсу, у её дочери не было детей».
«С чего бы это? Как я ясно вижу людей... Я видел того ребёнка всего раз, но уверен. Это ты что-то перепутал».
«Это не подтверждается выпиской из семейного реестра. Нет никаких записей о том, что у Кан Симсу были внуки».
Вместо Со Муёна чётко отрезал Чхве Юк. Ян Ыйджу было то ли досадно оттого, что ему перечат, то ли он был растерян. Взгляд, приклеенный к Чхве Юку, долго блуждал по пустоте.
«Ну и дела, я же точно помню...» — пробормотал он, поглаживая подбородок.
Затем выпрямился, вскинул подбородок и повернулся к Со Муёну.
«Минсу-я, выйди-ка на минутку. Мне нужно поговорить с Юком наедине».
Вместо ответа Со Муён посмотрел на Чхве Юка. Тот окинул его взглядом и кивнул.
Вежливо ответив, Со Муён вышел и прикрыл дверь. Прижавшись к стене, чтобы успокоить дыхание, он насторожил уши, но не мог разобрать, о чём именно говорят внутри.
Однако Чхве Юк, скорее всего, не поверил словам Ян Ыйджу. Ян Ыйджу даже не знал, что его зовут не Ким Минсу. Каким бы прозорливым он ни был когда-то, сейчас он подобен воздушному змею с оторванной нитью.
Хорошим знаком было и то, что Чхве Юк не стал его останавливать. Похоже, он отбросил подозрения в том, что он тайно общается с Ян Ыйджу.
А теперь нужно приступить к настоящему делу.
Со Муён прошёл мимо Ким Чонсон, расхаживающей внизу, и принялся бродить по первому этажу. Пройдя мимо комнаты, где хранились шаманские одежды, он наткнулся на кабинет. В самом конце была кухня, через широкое окно над раковиной были видны пологий холм и низкая каменная стена.
Рядом с кухней была маленькая комнатка. В других местах не было следов учеников, так что это, скорее всего, была их комната.
Значит, высока вероятность, что улики хранятся здесь. Со Муён тихо вошёл в комнату. Там не было ни окна, ни кондиционера, и его встретил спертый влажный жар.
От обоев, засаленных и тронутых плесенью, исходил слабый запах. Единственным украшением на стене был большой календарь банка, где каждому дню соответствовало чьё-то имя. Видимо, расписание учеников, по которому они ухаживают за Ян Ыйджу. В углу лежала аккуратно сложенная постель, а на письменном столе в полумраке поблескивал серебристый планшет.
Со Муён взял планшет. На корпусе было выгравировано имя Ян Ыйджу, а судя по месту хранения, им пользовались ученики совместно. Своего рода рабочий планшет.
Тогда и пароль должен быть простым? Со Муён попробовал самые распространённые — 0000, 1111, 1234. Но ни один не подошёл.
Тогда он ввёл день рождения Ян Ыйджу. Но это тоже был не пароль. Год рождения — тоже мимо.
Если он ошибётся ещё раз, планшет заблокируется на минуту. Потом время блокировки резко увеличится, а после десятой неудачной попытки ввод пароля станет невозможен, и планшет сбросится к заводским настройкам.
Нужно было торопиться, но Со Муён действовал вдумчиво. Люди обычно закладывают в такие цифры какой-то смысл. Значит, нужно думать с точки зрения владельца — Ян Ыйджу.
Что за человек Ян Ыйджу? Деньги любит, мошенничать горазд, а главное — у него комплекс неполноценности перед предшественницей. Он не только довёл её до смерти, но и всем об этом разболтал.
Что же Ян Ыйджу больше всего хотел бы сохранить в памяти?
Со Муён ввёл дату смерти бабушки. 0302. Только тогда блокировка снялась, и на экране появилось несколько приложений.
Со Муён открывал их одно за другим. В альбоме оказались записи за последние несколько лет. Фото и видео ритуалов Ян Ыйджу, мест паломничеств, служащие как подтверждение.
В приложении для заметок было ежедневное меню Ян Ыйджу. Вокруг мелкими буквами были приписки — что Ян Ыйджу любит, как реагирует на ту или иную еду, записи, которыми делились ученики.
Со Муён отмотал на день, когда пропала Ким Согён. В тот день дежурным был ученик по имени Ким Хёнсок. В отличие от утра и обеда, где было много заметок, на ужин не было ничего. Другой ученик удивился:
[Что это? Всю оставшуюся еду выбросили. Учитель, вы ничего не ели? — Чиу]
Под заметкой была подпись. С небольшим промежутком добавилась ещё одна:
[А зачем копали задний двор? Ты, старший, всегда прикидывался таким хорошим, что, тайком от нас проводил с учителем какой-то ритуал? — Чиу]
В тоне чувствовались ревность и раздражение. Под текстом была ещё одна заметка другим цветом:
[По указанию учителя я договорился о ландшафтных работах — о посыпке гравия. Контролирует Чиу, заплатите ему остаток. — Хёнсок]
Значит, до этого во дворе была просто земля или трава. Через дом, где постоянно бывают ученики и гости, нужно было что-то покрыть, чтобы не привлекать внимания. Заставив ученика вырыть глубокую яму.
Часть информации у него уже была, и он смог додумать остальное. Со Муён тут же написал Чхве Юку.
[Место — задний двор, ученик — Ким Хёнсок].
Он положил планшет и вышел из комнаты. Ким Чонсон, сидя на диване в гостиной, с тревожным лицом звонила кому-то. Но когда гудки прекратились, никто не ответил.
Она прикусила губу и опустила телефон. В списке контактов была длинная, длинная запись — «Моё драгоценное сокровище, Сиджин». Пропущенных было уже 24.
Обычно Чхве Сиджин отвечал на звонки, хотя бы чтобы услышать приказы Ян Ыйджу. Но не брать трубку совсем... В каком же сейчас состоянии Чхве Сиджин?
Пытается на время заткнуть уши? Или, хотя вероятность мала, пытается полностью освободиться от влияния Ян Ыйджу? Скоро нужно будет связаться с Ян Ыйджу и проверить ход событий.
Со Муён выглянул в широкое окно, где шторы были раздвинуты. Весь двор был аккуратно покрыт блестящим чистым гравием. Яркое солнце раскаляло белые камешки, и над ними дрожало марево.
Настанет день, я раскопаю весь этот гравий.
Со Муён на минуту замер, глядя во двор. Затем снова бесшумно двинулся вперёд.
Тем временем Чхве Юк сидел напротив Ян Ыйджу в спальне. Тот, даже после того как ему выложили факты, не показывал ни малейшего беспокойства. Напротив, взгляд его стал мечтательным, будто он вспоминал что-то приятное.
«Однако ты долго ищешь ту женщину. Я не думаю, что она жива, но если так, то это воистину прочная злая связь. Даже с тобой, Юк-а».
«Злая связь? Что вы имеете в виду?»
Чхве Юк, стараясь не выдать своих чувств за маской бесстрастия, спросил. Ян Ыйджу мягко улыбнулся.
«Как ты не понимаешь? Я ведь изначально пришёл в Манчхон не за ней. Я приехал посмотреть на тебя и случайно её обнаружил».
Чхве Юк был словно ошеломлён ударом по затылку. Неужели всё началось так?
Он когда-то люто ненавидел Кан Симсу. Ему казалось, что это она привела его в Манчхон. А после того, как его мысли изменились, он думал, что это ревность Ян Ыйджу привела его туда.
А выходит, Ян Ыйджу приехал в Манчхон из-за него самого?
Перед глазами всё потемнело. Но он не мог показать даже тени потрясения. Ян Ыйджу был куда хитрее Чхве Сиджина, и Чхве Юк, сдерживая поднимающуюся ярость, проглотил её.
«Да. Я хотел убедиться, что ты хорошенько душишь свою мать. Но прежде чем я тебя увидел, мне в глаза бросилась девочка, которая выбегала из той библиотеки. Я сразу понял, чья она внучка. У неё была судьба, которая, несмотря на перенесённые в детстве бури, сулила удачу».
Ян Ыйджу закрыл глаза и кивнул.
«На всякий случай я спросил у библиотекаря, и мне сказали, что она живёт там постоянно, а не просто гостит. Это упростило задачу. Какая невероятная встреча — с родственницей той самой женщины. Очень... удачно».
Кадык Чхве Юка дёрнулся. Что за чепуха? Какое там кровное родство? Речи о шаманских откровениях, в которые он не верил, не доходили до его ума. Лишь ощущение, будто камень давит на сердце.
Если бы не я, того ребёнка, возможно, не нашли бы. Им пришлось пережить такой ужас только потому, что были рядом со мной. А ведь сам я столько утешения получил от этого ребёнка...
Чхве Юк сжал челюсть. В таком случае, он должен заставить их, включая Ян Ыйджу, сполна заплатить. Единственный способ для него принять ответственность — это поступить именно так. Нужно просто идти вперёд, к единственной цели.
Похоже, больше Ян Ыйджу не мог дать информации о ребёнке. Но оставался ещё другой разговор. Чхве Юк запустил руку в карман пиджака. Нащупал пачку сигарет и зажигалку.
«О чём вы думаете, когда убиваете собак во время ритуалов?» — спросил Чхве Юк, прикуривая сигарету.
Ян Ыйджу на мгновение опешил от такой неожиданности. Но быстро взял себя в руки и начал его поучать:
«Наверное, думаете, что это выгодное дело — быть собачьим живодёром, раз за собаку дают 100 тысяч? Или вам уже настолько привычно, что вы ничего не чувствуете?»
Вот почему для вас было так просто ввергнуть в несчастье одного ребёнка. И пришло время, когда восторг, который вы тогда ощутили, вернулся к вам отчаянием. Чхве Юк поднялся с дивана и, вразвалочку, приблизился к Ян Ыйджу.
«Вот почему вы так профессионально закопали Ким Согён на заднем дворе? Я ведь специалист по убийствам, а вы даже не попросили помощи».
Он выпустил облако дыма прямо в лицо Ян Ыйджу. Тот закашлялся, прикрывая рот рукой. Вблизи было заметно, что переносица искривлена.
Что, пластика неудачная была, пока меня не было? Вскоре уголки губ Ян Ыйджу плавно поползли вверх. Глаза его сверкнули.
«Греха нет в том, что приказано духами. Это иной уровень, чем у тебя, который сам пачкает руки в крови».
Он не выказывал ни малейшего беспокойства, даже после того как убийство раскрылось. Словно оно было не более чем религиозным обрядом. Да, нужно иметь такую толстую кожу, чтобы даже ростовщика вздумать обмануть.
Чхве Юк, присев на край его кровати, сказал:
«Это — источник денег. Наш отец. Поэтому, если вам не стыдно, следовало бы всё предстать перед духом. А не тайком с Ким Хёнсоком ямы копать».
Матрас превосходного качества поглотил всю энергию от резкого движения Чхве Юка. Но его слова явно задели Ян Ыйджу.
Уголки губ Ян Ыйджу задрожали.
«Хёнсок взял на себя всю ответственность за то дело. Даже если вдруг придут и раскопают, посадят Хёнсока».
«Ах, полиция», — тихо выдохнул Чхве Юк.
«Но ведь вы боитесь не тюрьмы. Вы боитесь, что ваш обман раскроется, и наш отец вас убьёт».
Пошевелив пальцами с зажатой сигаретой, сказал Чхве Юк. Упавший пепел испачкал белую простыню. Ян Ыйджу перекосило.
«Я гляжу, ты решил меня оскорбить? Тот, кто сожрал родную мать, бросил вызов небесам!» — закричал он, потянувшись за горшочком, стоявшим на тумбочке.
Видимо, хотел разбросать бобы или соль.
От очередного упоминания Ли Ён Джэ Чхве Юк чуть не переломил сигарету. Тупой. В отличие от Чхве Хаккюна, он не верил в это ни на волосок.
Но одно было верно: чем беспомощнее проблема, тем эффективнее решать её физически. Вспоминая ритуалы, которые его в детстве заставляли смотреть, Чхве Юк затянулся.
«Если хотите доказать свою связь с духами, я могу для вас организовать представление».
Ян Ыйджу, который засунул руку глубоко в горшок, нахмурился. Медленно поднимая сжатый кулак, переспросил:
«Как насчёт ритуала на лезвиях?» — Чхве Юк кивнул в его сторону.
«Я оплачу, я и лезвия наточу. Подумал, не собраться ли нам всей семьёй, посмотреть на ритуал да поесть рисовых лепёшек».
Лицо Ян Ыйджу мгновенно посерело. Его мимика полностью одеревенела, а рука, сжимавшая горсть бобов, заметно задрожала.
Красные зёрна бобов посыпались и покатились по полу. Реакция превзошла все ожидания.
«...Чего ты хочешь?» — с трудом выдавил Ян Ыйджу, глаза его хлопали.
Как же быстро и покорно он сдался. Чхве Юк вынул сигарету изо рта.
«Вы должны будете кое-что предсказать моему отцу».
Чхве Юк, как ни в чём не бывало, стряхнул пепел на пол. Серый порошок разлетелся по светлому мрамору.
«В нужный момент я скажу, что именно. Ничего сложного. Почти как то, чем вы занимались всё это время».
Всё равно его предсказания всегда были ложью. Просто цель их изменится — с максимизации его собственной выгоды на реализацию целей Чхве Юка. Опираясь рукой на кровать, он посмотрел на Ян Ыйджу сверху вниз.
«Если я скажу самое важное, детали додумайте сами. Прикарманить лишнее — это по вашей части, Ян Ыйджу».
Даже при расчётах за ритуалы, начиная с самых мелких трат на лепёшки, всё всегда завышалось. Это означало, что он не станет вмешиваться, сколько бы Ян Ыйджу ни получал от Чхве Хаккюна в качестве платы за «предсказания» и их исполнение. Ян Ыйджу, который ещё не пришёл в себя, приподнял дрожащие уголки губ.
«Тебя не шокирует, что от меня ушли духи? Это значит, что духи больше не будут защищать вашу семью. Тебе не страшно за своё будущее?»
«Всё равно я в них никогда не верил», — равнодушно сказал Чхве Юк.
Сигаретный дым бесполезно рассеивался и растворялся в воздухе. Очиститель воздуха, индикатор которого побагровел, бешено крутил вентилятором.
Ритуал мало чем отличается от этого дыма. Как ни пытайся придать неосязаемому духу форму, чтобы обрести спокойствие, в итоге ничего в руках не остаётся, лишь мутится рассудок. Чхве Юк давно перестал верить во всё это, поэтому и страха не было.
«Так что мне вас ничуть не жаль. Мне нужен не пророк, видящий будущее, а человек, который реально сможет делать то, что я скажу, и притом быстро».
Конечно, его чувства к Ян Ыйджу одним словом «жаль» не описать. Но сейчас было время не убивать его, а оставить в живых и использовать в своих целях. Понимая намерения Чхве Юка, глаза Ян Ыйджу сузились.
«Ты решил проглотить компанию целиком, да?» — сказал он.
На самом деле это было лишь первым из того, чего хотел добиться Чхве Юк, но Ян Ыйджу, видимо, был доволен, что догадался, и немного осмелел.
«Поистине, ненасытен. Тебе в самую душу написано ничего не удерживать своими руками, твоё имя такое, но ты даже это хочешь перебороть».
Вернув себе улыбку, Ян Ыйджу понизил голос:
«Я тебе не буду мешать, но подумай хорошенько. Если будешь размахивать кулаками, думая, что у тебя и так ничего нет, можешь потерять то, что сжимал в руке. А это куда ценнее».
Мол, жизнь могу потерять. Профессиональный запугиватель. Для Чхве Юка это были пустые слова.
Чхве Юк воткнул сигарету прямо в язык Ян Ыйджу. Раздалось шипение, и влага испарилась.
Ян Ыйджу попытался вскрикнуть, но Чхве Юк вытащил сигарету и, словно зажимая ему рот, надавил на него. Голова Ян Ыйджу ударилась об изголовье.
Он задыхался между изголовьем кровати и грубыми пальцами Чхве Юка. В его широко раскрытых глазах блестели слёзы. Чхве Юк смотрел на него сверху вниз бесстрастным взглядом.
«Похоже, вы неправильно поняли, исходя из своего прошлого опыта. Если кому и стоит давать советы в этой комнате, так это мне».
«Пока будете есть, хорошо обдумывайте этот факт».
Ян Ыйджу, полностью сбив причёску, яростно закивал. Чхве Юк, убрав руку, открыл один из горшочков на тумбочке. Там был аккуратно насыпан рис для гадания.
Чхве Юк затушил об окончательно догоревшую сигарету о белые рисовые зёрна. Серый, крошащийся пепел проник между зёрнами. Ян Ыйджу не мог даже возразить, только дрожал.
«А... Сиджин...» — искажённым голосом выдавил он.
«Сиджин... в последнее время не выходит на связь... Кхм, дай знать, как он. Мне это нужно. Обязательно».
Непривычно взволнованная просьба. Чхве Юк слышал всё, что Чхве Сиджин говорил о нём, и его самого разрывали от обиды и ярости, но он должен был сдерживаться. Чхве Юк, поднимаясь, мельком взглянул на Ян Ыйджу.
Как только Чхве Сиджин убедился, что Чхве Юк его поддерживает, он совершенно осмелел. Он жил последние дни так же легко и радостно, как и раньше.
Раз уж он сжёг за собой мосты, должен был быть ещё счастливее. Но Чхве Юк планировал снова оборвать связь и погрузить его в пучину отчаяния.
«Скажите Сиджину, чтобы не связывался со мной. Нам двоим нужно будет поговорить».
Ян Ыйджу с трудом сглотнул, вращая глазами.
«Д-да, ладно. Он же болтливый, как-никак, неосторожный».
Слова заикались, и он кивал без остановки. Чхве Юк вышел из комнаты и закрыл дверь.
Из-за двери послышалась суета Ян Ыйджу. Он не мог потерять лицо перед Ким Чонсон, поэтому, наверное, пытался проветрить, чтобы не показывать, что случилось.
Чхве Юк медленно направился к лестнице. Ярко-жёлтые солнечные лучи, пробившиеся сквозь огромное окно, полностью завладели гостиной. Хотя свет был включен, в воздухе чётко виднелась пыль.
Летнее солнце было таким ярким и живым. То, что он так внезапно обратил внимание на эту картину, говорило о каких-то переменах в нём. В последнее время Чхве Юк чувствовал, что время, остановившееся в весенний день расставания с тем ребёнком, снова пошло.
Может, потому что подготовка к мести закончилась, и дело пошло в ход? Его вырвало из привычного безразличия. Это давало ощущение жизни, но в то же время и отвращение. Поскольку желания и эмоции, которые он держал под контролем из чувства ответственности, вырывались наружу, словно липкие капли пота.
Но объяснить это одной только местью было нельзя. Каждый раз, когда он видел Со Муёна, в нём смешивались похоть и отвращение, в то время как Ян Ыйджу, трепещущий под его рукой, не вызывал никакого удовлетворения.
Может, потому что он ещё не наказал Ян Ыйджу по-настоящему. Или его гнев на него вырос, как снежный ком, и одной этой угрозы ему уже недостаточно.
Но, даже выдав себе подходящий ответ, он не успокоился. Как привязанный вниз головой, он с трудом дышал, голова шла кругом. Видимо, солнечный свет был слишком ярким. Чхве Юк перевёл взгляд с окна вниз.
Там, прижавшись к перилам, его увидел и улыбнулся Со Муён. Он стоял в потоке яркого солнца, и все его черты, сверкая золотом, словно готовы были рассыпаться. Казалось, он потерял массу, став частью света.
Чхве Юк не мог даже моргнуть. Тёмная, сложная реальность испарилась из его головы. Вместо этого он словно ступил в иллюзию, мираж, воспоминание, сон, картинку из старой книги. Со Муён, сияющий улыбкой, беззвучно спросил одними губами:
В тот же миг его охватило необъяснимое чувство нереальности. Увиденное было где-то знакомо, но чувства были невыносимо чужими. Словно он падал в бурлящий поток, словно его голое тело подставляли под водопад. Он не понимал, твердая ли у него почва под ногами.
В окаменевшей груди бешено билось сердце. Хотя он просто стоял, дыхание участилось, под веками плыл жёлтый свет.
Но что именно — он понять не мог.
Чувствуя неясность в груди, Чхве Юк сжал челюсть.
С чего бы быть чему-то не так? Всё наконец-то пошло так, как надо.
Не время поддаваться дешёвым чувствам, это не рациональное мышление. Такие вещи не лучше суеверий, которые он сам только что высмеивал.
И всё же Чхве Юк никак не мог оторвать взгляд от Со Муёна. Между щемящей тоской и незнакомой болью, между треснувшими лучами света — всё было жалко, как осколки разбитого стекла, но при этом ослепительно.
Собрать волю в кулак было так же трудно, как идти против силы тяжести. С трудом отвернувшись, Чхве Юк ступил на лестницу. Он уже спустился на несколько ступенек, когда навстречу ему вбежала Ким Чонсон. Взволнованным взглядом она оглядела его.
«Юк-а, разговор с шаманом прошёл хорошо? Он ничего не говорил?»
«Сказал, что он беспокоится о нашей семье», — невозмутимо ответил Чхве Юк.
Благодаря ненависти к ней голова была холодной.
«Он что-то там про откровение говорил, но сколько я ни просил, не сказал. Говорит, не может никому, кроме отца».
Ким Чонсон, почуяв неладное, побледнела. Она заступила Чхве Юку дорогу, когда он попытался пройти мимо.
«Юк-а, а шаман ничего не говорил про Сиджина?»
Она принялась тереть сложенные руки. Кончики пальцев, всегда тщательно ухоженные, были ободраны.
«Нет, не говорил. Вы не волнуйтесь. Он, однако, уже в том возрасте, когда нужно становиться самостоятельным».
Ответил Чхве Юк. Со Муён, слушавший снизу, решил, что это к лучшему.
Мужчине двадцати пяти лет нечего сидеть на шее у родителей, пора бы и самостоятельно пожить, чтоб удобнее было. Вот только, боюсь, как бы Чхве Сиджин, отделившись от Ким Чонсон, не прилепился к Чхве Юку. Тут сверху раздался кашель и голос Ян Ыйджу:
«Чонсон-а, не принесёшь холодной воды?»
Ким Чонсон опрометью бросилась на кухню. Телефон она так и не выпускала из рук.
Чхве Юк вышел на крыльцо. Со Муён последовал за ним. Подул горячий ветер, и от Чхве Юка сильно запахло табаком.
Что же там случилось? Одно ясно — он угрожал Ян Ыйджу. Но, судя по молчанию в машине, настроение у него неважное. С тех пор как он спросил, хорошо ли поработал, он ни разу не кивнул, так что тем более.
Тогда лучше не спрашивать про Чхве Сиджина, а поговорить о деле. Когда седан выехал из тихого района, Со Муён, сделав вид, что ничего не знает, заговорил:
«Так Сиджин видел того ребёнка?»
Чхве Юк, услышав вопрос, даже не посмотрел на него. Только бесстрастно произнёс:
«Встретились на съёмочной площадке 6 лет назад. Ростом выше 170. Разговаривали, но он тупой, поэтому ничего не запомнил».
Всё же довольно много запомнил, видимо, событие было для него шокирующим. Со Муён нарочно округлил глаза.
«Разговаривали? Значит, ребёнок уже умел говорить? Что он ему сказал?»
«А что, боишься, что он раньше тебя в любви признался?»
Голос Чхве Юка понизился. Со Муён поспешно замотал головой.
«Нет. Но если, как вы говорите, всё так, то это всё меняет. Если тот пришёл к Сиджину, значит, что-то от него хотел. Надо бы узнать, что именно. Тогда мы сможем этим шантажировать, и он сам приползёт на своих четвереньках».
«Наверное, пришёл извиниться. И так понятно».
Это было похоже на правду, поэтому Со Муён кивнул.
«Ну да, наверное. Тогда не выйдет заставить Сиджина записать на ютуб канал видео с извинениями... Ладно, я продолжу поиски, учитывая сегодняшнюю информацию».
«Давай, ищи быстрее», — сказал Чхве Юк.
«Во что бы то ни стало, любой ценой, но должен найти».
Он по-прежнему смотрел только вперёд, и лицо его было напряжённее обычного. Даже взгляд, не текучий, застыл где-то далеко. Он был так расфокусирован, что выглядел задумчивым.
Со Муёну это казалось скорее не страшным, а печальным. Потому что это выражение лица напоминало его собственное, когда он был измучен.
Когда путь кажется бесконечным, и не знаешь, туда ли идёшь, и просто продолжаешь идти, стараясь ни о чём не думать... И снова находит одышка... И глядя на счастливое лицо Чхве Сиджина, набираешься сил для мести... И снова осознаёшь, что у тебя нет ни одной семейной фотографии.
«Господин Чхве, вы, наверное, устали, потому что встретились с неприятным человеком», — тихо спросил Со Муён.
Бывают моменты, когда просто идти вперёд невыносимо трудно, и нужно обязательно свернуть, иначе невозможно выдержать. Как когда совершаешь поминальный обряд над банкой пива. Со Муён прищурился и натянул уголки губ до предела.
«Может, не поедем сразу в Сеул, а заедем куда-нибудь к реке?»
Чхве Юк только теперь повернулся к нему. На лбу залегла лёгкая складка.
«Раз ты делаешь такие предложения, значит, я слишком много воли тебе даю».
«Я не предлагаю уехать далеко», — возразил Со Муён.
«Просто, по пути, может, заедем. Я много хороших мест знаю. Там даже изменщики специально встречаются — вид открывается невероятный. От реки Имджин до Чеджудо — везде был».
Чхве Юк усмехнулся. Хотя это было похоже больше на сквозняк, это был первый раз, когда он за весь день проявил нечто, похожее на улыбку. Он мельком взглянул на шоссе, что тянулось вдоль холмов.
«Секрет. Это похищение. Не забывайте, что руль у меня».
Серьёзно сказал Со Муён. Чхве Юк, пристально посмотрев на него, провёл рукой по лицу. И оперся локтем на подоконник.
«Кроме работы у тебя ничего не получается. И похищение так себе».
Это было согласие тихо быть похищенным. Со Муён, улыбнувшись, взглянул на дорожный указатель и взял в сторону развязки. На Манчхон.
Огромную водную гладь окружали деревья густого зелёного цвета. На маленьком островке, поросшем травой в человеческий рост, прилетели и чистили перья цапли. Был будний вечер, и место находилось далеко от города, так что лишь изредка мимо проносились велосипедисты.
Со Муён приехал к водохранилищу Ёый. На самом деле, он и сам здесь никогда не был, хотя исколесил всю страну. Но из ближайших мест выбрал это, потому что хотел быть у воды.
Со Муён, который боялся огня, предпочитал места, где много воды. Пейзаж здесь был ничего, и тихо, так что ему понравилось.
Остановившись в укромном месте, Со Муён отстегнул ремень безопасности и полез в рюкзак. Достал из пластиковой коробки леденец «Окчхундан», положил его в рот, а затем протянул и Чхве Юку.
Тот не колеблясь взял и разгрыз, как обычно.
«Вы тот, что в прошлый раз забрали, весь съели?»
«Похоже, он не хочет, чтобы я его ел. Так что ещё далеко не конец».
От такой откровенной метафоры у него загорелся затылок. Со Муён на мгновение застыл, но быстро вернул улыбку.
«Это потому, что вы всё время кусаете сильно, господин Чхве?»
«Сколько можно нянчиться с леденцом?»
«Если его долго сосать, то и настроение дольше хорошее».
Чхве Юк наклонился к нему. Пасть нарисованной на его шее драконьей головы приблизилась вплотную.
«У этого леденца есть хозяин, что ли?»
«Я не хочу портить себе настроение из-за дешёвой жратвы, Со Муён. Послевкусие должно быть чистым».
Мол, не хочет быть даже подобием замены Чхве Сиджина. Но если Чхве Юк и скажет, что хорошо, разве я поверю? Со Муён мягко улыбнулся.
«Если вы будете есть кое-как, то какая разница, есть у него хозяин или нет? Всё равно сначала досыта нажуётесь, а потом спохватитесь».
Мол, по сравнению с Чхве Сиджином, я и сам на вторых ролях. Взгляд Чхве Юка остро скользнул по Со Муёну. Тот сглотнул и быстро вылез из машины. К счастью, благодаря тому, что он припарковался, у него было место, куда можно сбежать.
Приблизившись к водохранилищу, он увидел металлический указатель. Мелким шрифтом было написано довольно много. Со Муён прочитал текст, который был на двух языках.
Водохранилище Ёый, предположительно построено в конце эпохи Трёх государств для управления сельскохозяйственной водой. Согласно легенде, живший здесь дракон-иимуги попытался вознестись на небо, но случайный прохожий назвал его змеёй, из-за чего он уронил жемчужину (ёыйджу) и упал. Отсюда и произошло название Манчхон (река). В храме Пурёнса необычно то, что ему поклоняются в святилище Сансингак. Закаты здесь красивые, туман густой...
Что за ерунда. Я-то, из-за прошлых разочарований, решил на этот раз прочитать внимательно.
Со Муён отошёл от указателя. Сзади подошел Чхве Юк и прикурил.
«Здесь, говорят, закаты красивые. Как раз вовремя приехали. Ещё немного, и солнце сядет».
Опершись на перила из пустотелых металлических труб, сказал Со Муён. Он ударил кончиком ноги по перилам, и раздался глухой металлический звук.
«Не по работе, а просто погулять, кажется, в последний раз... не помню когда. Может, и вовсе первый раз с тех пор, как стал взрослым».
«Сначала надо было на жизнь заработать».
Даже думать о том, чтобы бросить всё и бежать за Чхве Сиджином, стал только недавно. А раньше и дня не проходило, чтобы он не был занят работой.
Чхве Юк затянулся. Его взгляд, скользивший по пейзажу, был медленнее обычного.
«Я тоже никогда не гулял. В такое безлюдное место, как это, разве что для захоронений приезжают».
Действительно, слово «досуг» как-то не вязалось с Чхве Юком. Чхве Сиджин и не гулял в таких местах, но жил весело и свободно. Теребя перила, спросил Со Муён:
«А если плохо работать, вас родители ругают?»
«Будет ли старший сын, который не у дел, себя ругать? Просто получает от Ян Ыйджу разные пасквили и заставляет меня делать».
Тогда он, должно быть, ненавидел выполнять те пасквили. Каково же было ему сегодня наконец-то угрожать тому самому Ян Ыйджу, которого он презирал?
Со Муёну было интересно, как сильно дрожал перед Чхве Юком Ян Ыйджу. Чхве Юк был профессионалом, так что, наверное, и угрожал лучше него. Жаль, что он не видел.
«Ян Ыйджу, наверное, сильно испугался вас?»
«Побелел, как полотно. Не ожидал, что он так отреагирует на предложение провести ритуал на лезвиях».
Среди множества видов угроз — предложение провести ритуал на лезвиях. Похоже, у них с Чхве Юком есть нечто общее. Со Муён ухмыльнулся.
«Раз он вам неприятен, наверное, было приятно?»
«Это и десятой доли не отплачивает за то, что я от него получил. В конце концов, моё собственное имя — его рук дело».
Облокотившись о перила, Чхве Юк повернулся к Со Муёну. Дым, выходящий из его рта, заслонил огонёк сигареты. Со Муён развернулся к нему всем телом и сделал шаг ближе.
«А что означает ваше имя, господин Чхве? Юк — это "шесть"?»
Бровь Чхве Юка едва заметно дёрнулась. Со Муён, хорошенько подумав, спросил снова:
«У тебя только эти иероглифы в голове?» — упрекнул его Чхве Юк, стряхивая пепел.
Хотя это была правда, Со Муён возразил:
«Не так уж много иероглифов, читающихся как "юк"».
Чхве Юк, разглядывая Со Муёна, поднёс сигарету ко рту.
«Тогда иероглиф в слове "воспитывать" (юк-а) — это какой "юк"?»
«А... Этот "юк"?» — восхищённо выдохнул Со Муён.
Чхве Юк левой рукой схватил его за плечо и притянул к себе. Пальцы Со Муёна, ударившись о перила, издали звонкий металлический звук и застряли между прутьями.
Половина тела Со Муёна лежала на перилах, а половина словно была в объятиях Чхве Юка. Тот, оперевшись правым локтем на перила, откинул голову.
«Нет. Ещё есть "юк" как в слове "материк"».
Со Муён недоверчиво посмотрел на него.
Со Муён застыл. Вес руки на его плече, казалось, удвоился.
«Но... разве можно... такое давать в качестве имени?» — заикаясь, спросил он.
«А почему нет? Это иероглифы для имён, те самые».
«Но так же нельзя... А ваши родители...» — не договорив, Со Муён замолчал.
Потому что заказали те имена, скорее всего, Чхве Хаккюн и Ким Чонсон.
Он и сам знал, что родители не всегда вкладывают любовь в имя. Но это было уже слишком. Это же имя, которое будут носить всю жизнь. Сердце кололо, словно ногтями.
«Вы не обижаетесь на родителей?»
Чхве Юк посмотрел на него сверху вниз. Его чёрные зрачки медленно скользнули по лицу Со Муёна. В этом взгляде, скорее, разглядывающем, чем выискивающем, было меньше остроты и настойчивости.
«Обижаться — занятие бесполезное. Это значит зацикливаться на прошлом, которое уже не вернуть».
«Нужно смотреть вперёд и исправлять ошибки. Если всё переворачивать и чинить, то постепенно всё встанет на свои места».
Сердце Со Муёна забилось быстрее. Перевернуть всё с ног на голову, чтобы вернуть на свои места? Неужели Чхве Юк хочет... неужели он тоже...
«Вы хотите отомстить Ян Ыйджу?»
Язык обжёг произнесённое слово. Чхве Юк наклонил голову и выдохнул дым. Со Муён, не отодвигаясь, вдохнул его.
Едкий, горьковатый запах пропитал лёгкие. Огонёк сигареты, то ярко-красный, то гаснущий в дыму, был опаснее далёких звёзд, но так же ярок.
«Это лишь начало», — сказал он.
«Многое предстоит исправить — от семьи до компании. Поэтому мне и нужны ещё одни руки».
«Ты, который хорошо справляешься с работой, теперь покорно перейдёшь под моё начало?»
«Или, может, предпочтёшь пойти к Сиджину и быть задушенным моими руками до потери сознания?» — неторопливо предложил он альтернативу.
«Очнулся — и снова душат, очнулся — и опять. Мне больше всего нравится, когда ты, беспомощно сопротивляясь, плачешь, вот тогда и хочется».
Облако дыма разорвал тёплый ветер. Со Муён облизал пересохшие губы. Он слушал угрозы, а живот горел.
Он сделал ещё шаг. Половина его груди соприкоснулась с ним. Чёрная футболка с коротким рукавом и чёрная рубашка слились, как тени, без малейшего диссонанса.
«Вот поэтому вы и хотели взять меня под своё начало, господин Чхве. Придавить тоже хочется?»
«Чем именно я буду заниматься?»
«Тем, что в твоих руках сделается быстро. Можно сказать, мелкие работёнки, но не дойдёт до преступлений против морали. Пределы твоих возможностей я знаю и не стану давать то, что не сделаешь. У пружины тоже есть предел упругости».
Чхве Юк поднял руку, которая лежала у него на плече, и потрепал его по щеке.
«Что, боишься, что я заставлю тебя пасти Сиджина?»
В глазах его блеснул синий огонь. Словно само упоминание об этом было ему неприятно. Со Муён, прижавшись головой к его руке, посмотрел на него снизу вверх.
«Нет, как можно. Вы же любите Сиджина».
Чхве Юку не нужно трогать любимого Сиджина. Он сам себя уделает.
Со Муён слегка потёрся щекой о его ладонь. Шершавая, как наждак, ладонь нравилась ему больше шёлка.
Круглое солнце в небе медленно клонилось к закату. Кусок неба, где красное и золотое смешались, был похож на ту самую жемчужину, которую обронил иимуги. Со Муён глубоко вдохнул дым и посмотрел на Чхве Юка.
«Если я возьмусь за это, вы перестанете искать того ребёнка? Это ведь тоже связано с Ян Ыйджу и суевериями».
Он бы хотел, чтобы Чхве Юк сказал «да». Но тот холодно ответил:
«Я хочу, чтобы Сиджин обязательно поймал того ребёнка. Поэтому я не собираюсь прекращать поиски ни под каким видом. Ни за что».
Опять Чхве Сиджин. Со Муён прищурился и томно улыбнулся.
«С чего вы взяли. Я и раньше это делал».
Со Муён застучал по перилам. Звонкий металлический звук, казалось, подтверждал его невиновность.
«Я согласен. И на ту работу, и на другую, которую дадите. Я перейду под ваше начало. Но полностью менять место работы не буду».
Ему всё ещё нужна была точка опоры. Даже несовершенная, о которой говорил Чхве Юк.
«Вам же будет удобнее — и информацию получать, и техническую поддержку оказывать. Я постараюсь уменьшить количество заказов от службы доставки, в зависимости от вашего аванса. Расценки — по стандартам рынка. Но и вы, господин Чхве, должны кое-что для меня сделать».
«Что-что?» — усмехнувшись, переспросил Чхве Юк.
«Ладно, говори. Если это не идиотская просьба встретиться с Сиджином, я соглашусь».
«Зачем мне такая просьба?» — уголки губ Со Муёна поползли вверх.
Он мог бы, конечно, попросить красиво упаковать Чхве Сиджина в ленту и доставить к задней двери старой библиотеки в Манчхоне. Проблема в том, что после таких слов он вряд ли остался бы жив.
«Просто, пока не закончится эта работа, я хочу, чтобы вы не связывались с Сиджином. Ни по переписке, ни по телефону, даже случайных встреч. Я хочу, чтобы вы прямо при мне заблокировали все контакты».
Со Муён положил руку на карман его брюк, где лежал телефон. Сквозь гладкую ткань чувствовалось твёрдое устройство. Когда он провёл пальцем по краю телефона, Чхве Юк скривил губы.
«Что, боишься, что Сиджин от одиночества и к тебе прибежит?»
«А если у меня другие мотивы, вы согласитесь?»
Если бы объектом ревности была другая сторона... Чхве Юк, пристально глядя на него, словно взвешивал что-то на невидимых весах.
«Мне всё равно», — медленно сказал он.
«Но это неожиданно. Я думал, ты, хоть и тупой, но расчёты ведёшь нормально. А просьба всего-то на всего...»
Причина, по которой Чхве Сиджин захотел отделиться от Чхве Хаккюна, Ким Чонсон и Ян Ыйджу, была в том, что у него оставался ещё один спасательный круг. А именно — Чхве Юк.
Поэтому Со Муён и решил разорвать эту связь между ними. Чтобы, когда он отнимет имя у Чхве Сиджина, не нашлось того, кто придёт ему на помощь.
«Я верю, что вы, господин Чхве, не будете тайком связываться с ним за моей спиной, раз пообещали».
Вера в то, что пусть и неравноправно, но сделку заключить можно. Именно это чувство появилось теперь и у Чхве Юка, поэтому он и сделал предложение. Сам Со Муён разделял это чувство.
Подумав, ответил Чхве Юк. Он достал телефон и заблокировал номер Чхве Сиджина. Во всех мессенджерах. Затем, выпустив дым, поднёс экран с пометкой «Заблокирован» к лицу Со Муёна.
«Не пожалей потом. Я передумаю не буду».
«Я-то волнуюсь, не будет ли вам трудно. Как вы будете без любимого брата, сердце же разорвётся».
Одной рукой Со Муён обнял его за талию. Он провёл пальцами по грубой от льняной ткани рубашке, тепло, гулявшее по спине, перешло в руку. Дурманящее тепло, начавшееся с кончиков пальцев, разливалось по всему телу.
Чхве Юк не останавливал его. Его взгляд тоже был устремлён на Со Муёна. Даже когда багровый закат залил водохранилище, и стаи цапель взлетели в небо, в его дымчатых глазах, отражалось лишь одно.
В момент, когда понимаешь, что ты — часть этого мира. Нет, когда понимаешь, что ты сам по себе целый мир.
Затылок загорелся, во рту стало влажно. Леденец на языке таял, как мячик на волнах. Со Муён медленно погладил Чхве Юка по спине.
«Но вы, наверное, и без брата обойдётесь».
«Это почему же?» — тихо спросил Чхве Юк.
Его рука, всё ещё гладившая Со Муёна по щеке, спустилась на плечо.
«Потому что будете заняты работой?»
«Нет». — Со Муён, глядя на него снизу вверх, улыбнулся.
«Вы же леденец пососёте, и аппетит пропадёт, есть не сможете».
Между приподнятых губ показался язык. На самом кончике розового от красителя языка лежал маленький «Окчхундан».
Слабо-жёлтая конфета блестела, как глазурованный шарик. На губах Чхве Юка, готовых усмехнуться, появилось дикое выражение.
Рука, лежавшая на плече, мгновенно переместилась на затылок и потянула за волосы. Со Муён широко раскрыл глаза. В тот момент, когда круглая конфета чуть не выпала изо рта, Чхве Юк наклонил голову и накрыл губы Со Муёна своими.
Горячий кончик языка протолкнул конфету и проник внутрь. Язык обвили шероховатые выступы, и Со Муён невольно вздрогнул. Они только лишь коснулись языками, но в месте соприкосновения, казалось, всё плавилось. От непривычной стимуляции ныли даже слюнные железы, и рот наполнился слюной.
Каждый раз, когда массивный язык проходился по рту, раздавались влажные звуки. Со Муён, забыв, как дышать, хватал ртом воздух. Челюсть, потерявшая жёсткость, открывалась так широко, как хотел Чхве Юк. Пальцы, сжимавшие перила, ослабли, и всё тело, как тростник, закачалось.
Взгляд Чхве Юка скользил по лицу Со Муёна. По влажным губам, по языку, пытающемуся выскользнуть наружу, по покрасневшим ушам, по влажным уголкам глаз. Золотые солнечные зайчики слепили роговицу, но Чхве Юк даже не моргал.
Со Муён ничего не понимал. Он, задыхаясь, пытался лишь следовать за его языком. Между переплетёнными языками таяла маленькая конфета. Она то поднималась вверх, то опускалась вниз по извилистым дорожкам, которые создавали их языки.
Со Муёну казалось, что он сам стал той конфетой. То резко взмывая вверх, то бесконечно падая, то снова взлетая на головокружительную высоту. Он словно становился свободным от всех законов, которые существовали для других. Навязчивый, заточающий взгляд разжигал в нём чувство освобождения.
По спине стекал липкий пот. Казалось, даже кожа таяла, соприкасаясь с его языком. Он проглотил его язык, но при этом казалось, что это его самого проглотили.
В затуманенных глазах отражалась шея Чхве Юка, виднеющаяся из-под расстегнутой рубашки. Глядя на широко разинутую пасть зверя, он вспомнил единорога на его спине.
Назови змеёй — станет змеёй, назови драконом — станет драконом.
В имени есть такая сила. Поэтому то, за что он сейчас держится, он тоже хочет назвать драконом.
Со Муён сильнее обхватил талию Чхве Юка. Тот глубоко вдохнул, выбросил сигарету, которую держал в руке. Затушив её подошвой ботинка, он поймал руку Со Муёна, лежавшую на перилах.
Тело Со Муёна резко наклонилось к Чхве Юку. От дурманящего ощущения ли, от того, что их языки всё время тёрлись друг о друга, было не понять. Со Муён не стал пытаться сохранить равновесие, а просто рухнул в его объятия. Даже тупая боль в схваченном запястье была приятна.
На языке распространился терпкий и сладкий привкус. Тёплый ветер растрепал волосы, донёс запах воды. Солнце, едва державшееся над водой, разбилось на осколки и рассыпало последние свои лучи. Это был свет, переливающийся всеми цветами радуги, как та самая священная жемчужина.
И вот солнце погрузилось в тёмные, глубокие воды. В воду, где корни деревьев и водоросли сплелись в беспорядке, где было полно чёрной грязи, и где, извиваясь, готовился к вознесению упавший дракон-иимуги.