Иия. Глава 8.1
Глава 8: Фиктивность (1)
Юмёнмусиль (유명무실) — имя есть, а реальности нет.
Был час, чуть больше семи вечера. Солнце, скрытое плотными облаками, опускалось за горизонт, и сумерки окрасили гостиную Ян Ыйджу. Сам он, одетый в костюм, расхаживал по комнате, заложив руки за спину, в то время как его ученик тер пол. Скоро этот парень придёт. Тот, кто его шантажировал и приставлял к его пятке лезвие, единокровный брат его мачехи, единственная её кровная линия. При мысли о том, чтобы на том же месте, где он пережил такое унижение, изрубить его ритуальным мечом, кровь закипала у него в жилах.
Сначала ему даже в голову не приходило, что шантажистом может быть тот ребёнок, у которого отняли имя. С чего бы? Ведь он должен был умереть, и к тому же его пол был другим. Даже если он и подозревал, что у шантажиста есть к нему обида, он никак не мог вычислить его личность.
Но давление, сжимавшее его со всех сторон, становилось невыносимым, и Ян Ыйджу, чтобы найти выход, изо всех сил ломал голову. Из Чхве Юка, Чхве Сиджина и шантажиста самым безобидным был шантажист. Пусть его методы были жестоки, но он, казалось, действовал в одиночку. Будь у него связи, он непременно продемонстрировал бы их, чтобы усилить давление.
Так кто же он? Чхве Сиджин тоже этого не знал. Он и так постоянно был пьян и нёс всё, что придёт в голову, включая тайну имени. Если бы секрет не разболтали, откуда бы у шантажиста взялась уверенность, чтобы припереть Ян Ыйджу к стенке? Людей, знавших о существовании того ритуала, во всём мире было всего четверо, включая его самого...
...Погодите, есть же ещё один? И этот кто-то, питающий к Ян Ыйджу лютую ненависть, непременно захочет вернуть украденное имя.
Если тот ребёнок всё ещё жив, начавшаяся с этого домыслы быстро обросли новыми подробностями. Тот ястреб, который шесть лет назад, в низко надвинутой кепке и с короткими волосами, предстал перед Чхве Сиджином, и шантажист в похожей одежде. Около двадцати пяти лет — возраст совпадал, и у обоих было навязчивое желание завладеть именем, которое принадлежало только Чхве Сиджину.
Конечно, тот ребёнок был девочкой, а шантажист — мужчиной. Но до одиннадцати лет пол ребёнка определить нелегко. А если Кан Симсу воспользовалась этим и заставила всех думать, что тот ребёнок — «девочка»?
Ряжение мальчиков в женскую одежду, чтобы обмануть духов и злых духов и предотвратить раннюю смерть, — это способ отвести беду, существующий как на Востоке, так и на Западе. То же самое касалось и того, чтобы одевать детей в грязную, поношенную одежду, не уделять им внимания и обращаться с ними как попало.
Если бы тот ребёнок вырос в обычной семье, можно было бы усомниться, но его опекуншей была шаманка Кан Симсу. Неужели она так тщательно его замаскировала, чтобы защитить собственную кровь? Хотя не осталось никаких записей о том, что Кан Симсу и ребёнок связаны кровными узами, Ян Ыйджу был уверен. Наверняка его первое предчувствие было верным — ведь человеческие записи — не более чем пыль, развеиваемая ветром судьбы.
Кан Симсу была поистине жестокой женщиной. Настолько, что он, сам того не ведая, прожил в обмане целых 14 лет. Но теперь он одержал над ней верх. Кан Симсу будет рыдать в загробном мире, глядя на то, как её внук превращается в раба. Победа будет за ним, прославленным шаманом!
Ян Ыйджу, мельком взглянув на часы, перевёл взгляд на ученика. До прихода шантажиста оставалось ещё много времени, но ему захотелось убрать всё, что раздражало.
— На сегодня иди. Завтра сможешь прийти пораньше.
— Но здесь есть пятно, которое никак не оттирается. Я сейчас его удалю и пойду.
Какое ещё пятно? Присмотревшись к полу, Ян Ыйджу понял, что это следы крови, пролитой из лезвия. В ту ночь он в ярости торопливо стирал кровь, но, видимо, не смог удалить её до конца, и она въелась в мраморный пол. По затылку пробежал холодок. Ян Ыйджу топнул ногой.
— Я велел тебе уходить! Пошёл вон, немедленно!
Испуганный ученик бросил тряпку и выбежал вон. Ян Ыйджу погладил себя по груди, успокаивая дыхание. Его идеальный план не мог нарушиться из-за такой мелочи. Времени ещё достаточно, можно даже провести репетицию.
Ян Ыйджу нашёл свой хорошо наточенный ритуальный меч и взял его в обе руки. Когда он вытянул руки вперёд, пиджак, сидевший на нём идеально, легко обтянул его бицепсы. Напевая ритуальную мелодию, Ян Ыйджу засеменил по гостиной. Тэнгидоккун дырырорырор, тэнгидоккун дырырорырор. Он танцевал в такт мелодии, и когда настроение поднялось, он вскинул руки вверх.
В тот же миг страшный разряд пронзил каждый нерв его тела. Ян Ыйджу выронил меч и, не издав ни звука, рухнул на пол. Его и без того сломанный и сросшийся нос снова хрустнул, и хлынула кровь.
Что, чёрт возьми, происходит? Веки его только подрагивали, а запястья и лодыжки уже были стянуты. Тело, похожее на аккуратно упакованную сосиску, перевернули, и перед глазами Ян Ыйджу возникла старая бейсболка и маска.
— Ыйджу, я же сказал, что сегодня не могу.
Из-под маски послышался хриплый голос. Со Муён, сидя верхом на Ян Ыйджу, положил рядом электрошокер.
— Поэтому я пришёл раньше. Мечущийся, как угорелый, по твоему плану — этого хватило и 14 лет назад.
Со Муён похлопал Ян Ыйджу по щеке ладонью. С какой стати он должен был ровно в назначенный час шагать к подготовившемуся Ян Ыйджу? Это вам не встреча с клиентом.
Он хотел прийти ещё раньше, но нужно было получить вещи, заказанные у Ким Сан Бома, поэтому сегодняшнее время было самым подходящим. Хорошо ещё, что сегодня Чхве Юк попросил перенести встречу на час позже. Иначе, даже если бы он действовал, как сейчас, времени всё равно бы не хватало.
Сегодня Со Муён должен был всё закончить. Теперь, когда Ян Ыйджу узнал правду, как бы сильно Со Муён ни шантажировал его, эффект долго не продержится. Если он донесёт на него Чхве Сиджину, ситуация станет катастрофической. Даже если Со Муён будет размахивать монетой, Чхве Сиджин не испугается. Для того он по-прежнему был жалким мусором, валявшимся шесть лет назад рядом с мусорным контейнером.
Какое же ужасное совпадение — заниматься этим именно в тот день, когда всё могло бы быть по-настоящему счастливым. Сердце ныло, но в то же время на душе было легко. Он наконец мог сказать Ян Ыйджу во весь голос:
— Да, тот ребёнок, которого ты хотел убить и убрать, — это я.
Со Муён опустил кулак на дрожащее лицо Ян Ыйджу.
— Ты убил мою бабушку и пытался убить меня, но потерпел полный провал. Ты провалился и в попытках изображать божество, и в притворстве сильным шаманом, и сейчас снова пытался меня убить... Какое же жалкое у тебя существование. Правда? У тебя ведь нет ничего, чем можно гордиться, и ничего ты нормально не сделал.
Каждое слово сопровождалось ударом по скуле. Кровь из носа Ян Ыйджу запачкала тыльную сторону ладони Со Муёна. Тот, шевеля разбитыми губами, покачал головой.
— Н-нет. Я... я не провалился...
— Ты из кожи вон лез, чтобы не провалиться, и натворил кучу дерьма. Но что бы ты ни делал, тебе никогда не сравниться с моей бабушкой. И с убитой тобой Ким Со Гён — тоже.
Со Муён, вытирая кровь с рук об пол, посмотрел на Ян Ыйджу сверху вниз.
— Ты, не зная, что я приду раньше, отплясывал чечётку в гостиной. Я смотрел через окно, было очень забавно. Жаль только, что зритель был только я. Ведь это твой последний танец в жизни.
— У-убить? Ты серьёзно меня убьёшь?
Ян Ыйджу, скривив распухшее лицо, сглотнул. Со Муён равнодушными глазами снова ударил его.
— Конечно, Ыйджу. Между нами больше нет никаких дел, осталась только ненависть. Ты бы, может, прожил ещё неделю, но сам поторопил события, и сегодня — день твоей смерти.
— Ах, нет. Меня... меня нельзя убивать.
Тело Ян Ыйджу окаменело, забегали только глаза.
— Прости, прости. Я ведь никому не рассказал, кто ты. Это я от стресса немного слетел с катушек, но я не хотел тебя по-настоящему убивать. И Сиджин! Сиджин тоже хочет продать имя!
— Я с трудом его уговорил. Сиджин решился, так что достаточно, чтобы я назначил день и велел ему прийти. А дальше ничего сложного...
Со Муён, пристально глядя на него, спросил:
— Как бы он ни хотел избавиться от имени, он не отдаст его просто так. Сколько ты с него просил?
— ...Побольше денег. И сказал, что... тебя тоже нужно убить.
Голос Ян Ыйджу стих. Со Муён смотрел на него холодными глазами. Вот, значит, как.
Всё переплелось в такой клубок, но это было не важно. Он и не ждал, что месть пройдёт гладко. Со Муён поднял упавший на пол телефон Ян Ыйджу.
— Ты сказал, что позвонишь Чхве Сиджину и скажешь ему прийти.
— Н-неужели прямо сейчас? А, конечно, можно. Только поднеси телефон поближе. Я сейчас же позвоню.
Ян Ыйджу жалко улыбнулся, пытаясь приподнять голову. Со Муён пристально посмотрел на него.
— А? Могу просто по лицу разблокировать...
— Ыйджу, ты сейчас весь избитый, лицо в крови. Откуда телефону знать, твоё это лицо или нет? Называй пароль.
Пробормотал Ян Ыйджу. Со Муён догадывался, и это действительно оказался он. Набрав код, Со Муён убедился, что блокировка снята, и достал из рюкзака синюю ленту. Когда он поднёс оторванный кусок скотча к лицу Ян Ыйджу, тот широко раскрыл глаза.
— А? Это... зачем? Я ведь должен... позвонить.
— С чего бы мне верить, что ты просто поболтаешь?
Со Муён плотно заклеил рот Ян Ыйджу скотчем.
— Свяжусь я. Ты сиди здесь тихо.
Со Муён, собирая разложенные вещи, взглянул на часы. Уже почти восемь. Нужно было быстро домой, чтобы не опоздать к Чхве Юку. Как раз когда он застёгивал молнию на рюкзаке, по всему дому разнеслась плавная мелодия скрипки. Звонок, оповещающий о приходе гостя.
Кто бы это? Со Муён подошёл к домофону и нажал кнопку, чтобы посмотреть на экран. В тот же миг из динамика раздался усталый мужской голос.
— Господин Ян Ыйджу, откройте дверь.
Сердце, казалось, остановилось. Со Муён замер, даже дышать перестал. Он посмотрел вниз. Ян Ыйджу, тяжело дыша, изо всех сил пытался закричать. Отчаянный, но совсем не испуганный.
«Попался. Ты подстроил так, чтобы Чхве Юк пришёл ровно в восемь. Чтобы уничтожить меня, когда я появлюсь».
Осознание ударило, как молния. Со Муён взвалил рюкзак на плечи и бросился на кухню. Благодаря тому, что он уже осматривал дом Ян Ыйджу, он знал его планировку. Он залез на кухонную стойку, открыл большое окно, вылез наружу, закрыл окно и побежал в противоположную от входа сторону.
Сзади дом примыкал к крутому склону, и забор был низким. Со Муён перелез через него, кубарем покатился по земле и побежал к машине, припаркованной поодаль. Сев за руль и сразу же заведя мотор, он поехал в другую сторону, одновременно с телефона Ян Ыйджу отправляя сообщение Чхве Сиджину:
[Сиджин... Ты сегодня должен продать это имя.]
[Тебе ничего готовить не надо. Сможешь выйти, если я вызову тебя поздно вечером~~?]
Вскоре от Чхве Сиджина посыпались сообщения:
[Что за люди, в тот же день то туда, то сюда...]
[Только и говорили ждать, ждать...]
[У меня через несколько дней встреча с режиссёром!]
[Ты точно похитишь того актёра, о котором я говорил?]
[А деньги я получу? Ты получил деньги от того, кто покупает моё имя??]
Похоже, он собирался сменить имя на что-то грандиозное. Со Муён с бесстрастным лицом застучал по клавиатуре:
[Конечно~~ Ты сам будешь в шоке, когда узнаешь сумму^^//]
[Позже пришлю сообщение, спускайся вниз. Я за тобой пришлю~~]
Со Муён, закусив губу, ждал ответа. Через некоторое время пришло сообщение от Чхве Сиджина:
[В этот раз всё сделайте как надо]
Прочитав ответ, Со Муён что есть силы нажал на газ. Чёрный Carnival нёсся по дороге, погружённой во тьму. В сумке-холодильнике в багажнике плескалась свиная кровь.
Чёрный седан Чхве Юка всё ещё стоял перед домом Ян Ыйджу. Сколько бы ни жали в звонок, внутри было тихо. Хан Союн с нехорошим лицом повернулся к Чхве Юку:
— Почему он не открывает? Мы, конечно, пришли немного раньше, но время уже почти подошло. Да и забора нет.
— Вот именно. Кричал, что если я приду, то ни за что не пожалею, а теперь, видно, сам пожалел о чём-то.
Чхве Юк опустил пластиковый пакет, который всё это время держал на коленях, на соседнее сиденье. Он снял пиджак, ослабил галстук и закатал рукава идеально отутюженной белой рубашки до локтей.
— Времени нет, давай просто выломаем дверь.
Хан Союн уже собрался выходить из машины. Вдруг одновременно открылись ворота и дверь гаража. Но домофон молчал. Хан Союн, въезжая в гараж, так и не смягчил выражения лица.
— Я тоже пойду за вами, начальник.
— Ага, возьми что-нибудь из оружия. Кондиционер в машине не выключай.
Вышедший первым Чхве Юк, вместо того чтобы идти к парадной двери, взялся за ручку двери, ведущей из гаража в дом. Он вошёл в открывшуюся дверь, прошёл по коридору и оказался в гостиной. Кровавые следы, начинавшиеся у большого окна, вели к распростёртому на полу перед домофоном Ян Ыйджу.
Заметив Чхве Юка, Ян Ыйджу забился в конвульсиях. Его запястья и лодыжки были стянуты кабельными стяжками, рот заклеен синей лентой. Из распухшего носа текла кровь, ею же был забрызган домофон. Похоже, он пытался нажать кнопку вызова разбитым носом.
— Кто бы это ни сделал, действовал по-любительски.
Сказал Чхве Юк, приближаясь к Ян Ыйджу с синяками на скулах и щеках.
— Так тупо избивать человека — все костяшки себе перебил. Но почему вы, господин Ян Ыйджу, пригласили гостя, а сами истекаете кровью? Рекламируете свои извращённые вкусы?
Ногой перевернув Ян Ыйджу на спину, Чхве Юк присел перед ним. Он одним движением оторвал скотч, и Ян Ыйджу закричал, хватая ртом воздух.
— Хыо, кхык, Юк, Юк-а, нужно поймать того, кто только что убежал через кухню. А? Беги быстро!
— Эй, того, кого ты ищешь! Того ребёнка, который пропал 14 лет назад!
Ян Ыйджу закричал во всю силу. Хан Союн, тащивший за собой клюшку для гольфа, замер на месте. Чхве Юк медленно моргнул.
— Тот, кто шесть лет назад снова появился перед Сиджином! Ты же спрашивал, помню ли я что-то. А этот ублюдок недавно подошёл ко мне. Сначала я его не узнал. Он полностью скрыл свою личность. А потом меня вдруг осенило. Что этот ублюдок — тот самый ребёнок. Поэтому я заманил его сюда и срочно вызвал тебя!
— Значит, это тот ребёнок так тебя отделал?
— Да! Он настоящий злодей. Ты только...
Ян Ыйджу вскрикнул. Чхве Юк, вставая, наступил ему на лодыжку. Запрокинув голову, Чхве Юк посмотрел на него сверху вниз.
— Я тебя спокойно слушал, а ты несёшь какую-то чушь. Как этот ребёнок мог тебя так избить? Если хочешь обмануть, делай это правдоподобно. Разве можно так грубо дёргать занятого человека туда-сюда?
С последними словами он сильнее надавил на сустав. Ян Ыйджу, чувствуя, как хрустят кости, с трудом выдавил из себя голос:
— Хыык, по-почему это чушь! Это же он меня в прошлый раз с кровати поднял. Он тогда незаметно проник сюда и искромсал мне ноги. И сейчас он меня в такое состояние привёл!
— Фантазия у вас богатая. Господин Ян Ыйджу, вы хоть и дряхлый, но вам уже за пятьдесят. Как двадцатипятилетняя девчонка сможет вас так избить? Вы что, слишком долго дремали в гостиной?
Чхве Юк, снова наступив на ногу Ян Ыйджу каблуком, насмешливо спросил. Ян Ыйджу, скрежеща зубами, закричал:
— Ты вообще как слушал?! Я сказал — ублюдок! Он мужчина! Это на самом деле мужчина, просто моя мачеха наряжала его в женское платье!
— Ах, вот это действительно стоящая информация.
Чхве Юк, криво усмехнувшись, снял с запястья часы.
— Господин Ян Ыйджу, вы и в прошлый раз ошиблись. Сказали, что этот ребёнок — кровный родственник Кан Симсу. Я и не ждал от вас особенно пророческих способностей, но могли бы хотя бы азы знать. Я же вам в прошлый раз говорил.
Чхве Юк туго намотал золотые часы на правую руку. Затем схватил Ян Ыйджу за воротник, поднял и прижал к стене.
— Не знаю, кто тебе помогал сочинять эту историю, но тот парень, может, и любитель, а я — профессионал.
— Когда рука опухает, это неудобно.
Не успели слова слететь с его губ, как кулак Чхве Юка обрушился на щеку Ян Ыйджу. Хрусталь, прикрывавший циферблат, покрылся трещинами. Кожа Ян Ыйджу, по которой пришёлся острый угол, разорвалась, зубы зашатались, скула сломалась.
Вот для чего Чхве Юку были его часы. Аксессуар, призванный создать видимость напыщенного нувориша, напряжение, чтобы ничего не упустить, то и дело сверяя время. И главное — готовность в любой момент залить их кровью; если они сломаются, но помогут уложить врага, это не страшно.
Как и сам Чхве Юк, который продолжает идти вперёд, даже если стирается сам, часы тоже могут быть повреждены и заменены. Лицо Ян Ыйджу дёрнулось в сторону. Лицо Чхве Юка и его белая рубашка были забрызганы кровью.
Чхве Юк отпустил воротник Ян Ыйджу. Тот с остекленевшим взглядом медленно сполз по стенке на пол. Чхве Юк, слегка отряхнув руки, снова надел часы.
— Больше не смей меня беспокоить по пустякам. Если будешь делать то, что я велю, ещё продержишься.
— Тогда я пойду. У меня тут вещи, которые быстро портятся, так что я немного волнуюсь.
Чхве Юк мельком взглянул на часы и повернулся, чтобы уйти. В этот момент Ян Ыйджу упёрся подбородком в его лодыжку. Сплюнув скопившуюся во рту кровь, он, тяжело дыша, уставился на Чхве Юка.
— Ничтожество, ты ничего не смыслишь... С чего ты взял, что можешь мне указывать, ты ведь даже не представляешь, насколько сильна эта магия.
Ян Ыйджу прорычал сквозь зубы:
— Этот ребёнок и есть внук моей мачехи. Просто все записи о нём были стёрты. А это невероятное событие произошло только потому, что Сиджин отнял у него имя. В имени человека заключена его судьба. Из-за этого имени Сиджин стал таким здоровым и успешным, а тот ребёнок едва выжил.
Чхве Юк, засунув руки в карманы, тихо пробормотал.
— Магия, надо же, какая сильная. Раз она стирает содержимое официальных документов, не хотите ли открыть центр по отмыванию личностей? Я и не знал, что есть что-то покруче, чем убийство госпожи Ли Ёнджэ.
Чхве Юк выплюнул эти слова, и в глазах Ян Ыйджу мелькнул огонёк. Скрежеща зубами, он посмотрел на Чхве Юка.
— Юк-а, ты пытаешься делать вид, что всё равно, но на самом деле тебе страшно, правда?
Ян Ыйджу, изо всех сил вцепившись подбородком в лодыжку Чхве Юка, продолжал:
— Люди часто повторяют то, чему хотят противоречить. Ли Ёнджэ была точно такой же. Она твердила: «Я не умру, я не умру...» А знаешь, почему она отказалась от твоих свиданий? Потому что боялась, что из-за тебя и правда испустит дух от сглаза. Она чахла на глазах, не могла спать, выблёвывала даже ту пищу, которую с трудом проглатывала. Я это видел своими глазами, так что знаю.
Чхве Юк смотрел на него сухими глазами. В отличие от внешнего спокойствия, внутри у него словно извивалась горячая змея. Острая, жгучая ярость, как яд, растекалась по венам.
«Не может быть, чтобы Ли Ёнджэ была такой». Он был в этом уверен, хотя после того, как она, собрав чемодан, ушла из дома, больше никогда её не видел. Её железная воля была стеной, защищавшей и её саму, и Чхве Юка, даже когда она не давала ему ни капли тепла.
Ли Ёнджэ просто не хотела его видеть. Что она умерла из-за него — тоже было полной чушью.
А эти россказни про магию, меняющую судьбу с помощью украденного имени, — чушь, не заслуживающая даже презрения. Несмотря на давящее чувство, будто его душат, Чхве Юк не издал ни вздоха, просто глядя на Ян Ыйджу.
— На этом закончим. Она в это не верила. Как и я.
— Не хотел верить. Ведь ты тоже боялся? Что, возможно, ты и правда перерезал горло собственной матери. Поэтому, даже когда я говорю правду...
Чхве Юк пнул его в челюсть. Ян Ыйджу, прикусив язык, с криком покатился по полу. Его лицо, похожее на исписанную листовку, с каждым ударом о мрамор разбивалось и кровоточило. Чхве Юк покрутил головой.
— По тому, как себя ведёшь, я вижу, ты так просто не успокоишься. Но я занят, так что поговорим позже. Союн-а, вытри здесь кровь. Уберите господина Ян Ыйджу в подсобку.
Согнувшийся в поклоне Хан Союн быстро приступил к выполнению указаний. Чхве Юк направился на кухню, на которую указал Ян Ыйджу.
Травмы Ян Ыйджу были не те, что можно подстроить самому. В прошлый раз — возможно, но сейчас — точно нет. Значит, он попросил своего ученика или кого-то ещё.
Чхве Юк осмотрел неплотно закрытое кухонное окно. На подоконнике и раме засохла кровь. Неужели подельник сбежал в спешке, потому что он пришёл раньше уговорённого?
Тёплый ветер, дувший из окна, освежил голову. Глядя на кровавые следы, Чхве Юк глубоко вздохнул.
За мгновение до этого все слова Ян Ыйджу казались ему ложью. У него было достаточно причин так думать. Но зачем Ян Ыйджу, человеку, который всегда стремится максимизировать свою выгоду, разыгрывать этот спектакль?
Устроив такой переполох, Ян Ыйджу мог лишь на мгновение привлечь внимание Чхве Юка. Это была смехотворно маленькая выгода по сравнению с его травмами или местью, которая обрушится на него, если правда выйдет наружу. Если бы ему нужно было задержать Чхве Юка здесь, он бы не стал выбирать такой способ.
С другой стороны, если Ян Ыйджу действительно подвергался преследованиям со стороны «того, кого он считал тем ребёнком», у него были все основания позвать Чхве Юка. Ему бы хотелось убрать того мужчину с глаз долой. А то, что он не обратился за помощью с самого начала, означает, что у того мужчины был на него компромат.
Так кто же осмелился выдать себя за того ребёнка и совершать поступки, на которые тот ребёнок никогда бы не пошёл?
Чхве Юк молча смотрел в окно, за которым сгущалась синяя тьма. Пока он допрашивал Ян Ыйджу, тот ублюдок уже был далеко. Поэтому, вместо того чтобы его преследовать, лучше было всё выяснить у Ян Ыйджу.
Чхве Юк быстрым шагом направился в гостиную. Хан Союн, крепко связавший Ян Ыйджу, собирался засунуть ему в рот галстук. Чхве Юк жестом остановил его.
— Господин Ян Ыйджу, я никак не пойму, — сказал Чхве Юк с бесстрастным лицом.
— Допустим, всё так, но почему вдруг личность того человека перестала зависеть от пола и превратилась в того самого ребёнка? Это уж слишком натянуто.
— Потому что он знал то, что не мог знать никто, кроме того ребёнка! — закричал Ян Ыйджу, исказив лицо.
— Тех, кто знает о существовании той магии, можно пересчитать по пальцам. Я, председатель, Чонсон, Сиджин и тот ублюдок. Сначала я даже не рассматривал эту версию, потому что он должен был умереть. Даже когда Сиджин сказал, что у него кепка низко надвинута на глаза и волосы короткие, что он выглядит лет на двадцать с небольшим, я ничего не заподозрил. Но потом этот ублюдок сам признался. Что он и есть тот самый ребёнок. И что он перебьёт и меня, и всю твою семью.
Он облизал окровавленные губы и задрожал.
— Всё ещё не веришь? Сейчас опасность грозит не только мне. Жизни Сиджина и твоей тоже висят на волоске. Этот ублюдок — одержимый местью злой дух. Вернув себе имя, он непременно попытается уничтожить твою семью. Он жестокий, бессердечный и коварный. К тому же он появляется из ниоткуда, и неизвестно, когда он может снова оказаться у тебя за спиной и перерезать горло! Я ведь не знал, что он был рядом, пока он не сбил меня с ног!
«Появляется из ниоткуда», «не знал, что он был рядом». Мужчина лет двадцати пяти, который и в прошлый раз был в кепке, незаметно проник внутрь.
Чхве Юк закрыл глаза. Человек, возникший в тёмно-красной тьме под веками, был один.
День, когда Ян Ыйджу повредил ногу, был днём провала ритуала. И люди, которых Чхве Юк тогда приставил к Ян Ыйджу, не заметили ничего странного. И не мудрено. Если Со Муён незаметно прошёл за Ян Ыйджу, когда тот заходил в дом.
Тогда ночью Со Муён был сам не свой. Волосы были примяты, будто под кепкой, кроссовки — в грязи, хотя он и сказал, что был на горе Инвансан. И вполне возможно, что Со Муён причастен к тому, что внезапно оборвался поводок собаки. Как и к тому, что он мог жульничать с картами Ким Джэчхоля.
Но зачем Со Муёну это делать? Почему Со Муён выдает себя за того ребёнка и хочет отомстить? Может, он его сообщник? Может, поэтому он и подошёл к Чхве Сиджину?
Кем бы он ни был, они не могут быть одним и тем же лицом. Ян Ыйджу не знал ни того, ни другого, поэтому он просто объединил их в одного человека.
Но чтобы тот ребёнок был мальчиком, а Кан Симсу воспитывала его, переодевая в девочку... Это же бред. Тот ребёнок не мог быть мальчиком. Чхве Юк, проведший с ним время, точно знал. С первого взгляда на него он естественно...
Чхве Юк напряг челюсть. Естественно, он так думал. У него были длинные волосы, он был в юбке. И это было единственным доказательством, которое Чхве Юк ни разу не подверг сомнению.
Но если вспомнить, что Кан Симсу настаивала только на юбках и платьях, если учесть предполагаемый рост ребёнка сейчас и то, как этот ребёнок к нему обращался...
[Если не брат, то буду звать старший брат! Больше никак!!]
[Тогда можно старший брат? Всё же не родной же брат!]
Воспоминания, разные и одновременно похожие, резко наложились друг на друга. Чхве Юк не мог дышать. Будто в горле застрял раскалённый уголь.
Чхве Юк ещё больше ослабил узел галстука. Он всё ещё не мог поверить. Чтобы тот ребёнок размахивал ножом и дрался? Чтобы он кого-то шантажировал, проклинал и жаждал мести?
Тот ребёнок не мог так вырасти. Он должен был забыть всё плохое и вырасти в хороших условиях, настолько, что Чхве Юк был ему не нужен, настолько, что он находился в безопасном и светлом месте, куда Чхве Юк не мог и дотянуться.
Но ребёнок, которому он заплетал длинные волосы, исчез в пожаре 2 марта, а Со Муён появился 5 марта с ужасно остриженными волосами и весь в грязи. По иронии судьбы, ребёнок был в штанах. Как и Со Муён, когда его нашли.
Чхве Юк махнул рукой. Хан Союн засунул Ян Ыйджу в рот галстук и плотно завязал. Крики Ян Ыйджу тут же утонули в ткани и скотче. Чхве Юк вытер выступивший холодный пот.
— Господин Ян Ыйджу, спасибо, что беспокоитесь о нас с Сиджином.
— Но это ничего не меняет. Ни для тебя, ни для Сиджина. Потому что...
Чхве Юк, опершись рукой на подлокотник дивана, наклонился к Ян Ыйджу.
— ...я ни разу не считал Сиджина своим братом.
Чхве Юк, глядя на выпучившего глаза Ян Ыйджу, холодно произнёс:
— У меня всегда был только один брат, и его место никогда не занимал никто другой.
Ян Ыйджу, не понимая, о чём речь, замотал головой. Но Чхве Юк, закрыв рот, выпрямился и, развернувшись, пересёк гостиную. Хан Союн с глухим стуком ударил Ян Ыйджу клюшкой по затылку.
Чхве Юк сел на заднее сиденье седана. Он положил на колени и жёлтую картонную коробку в пластиковом пакете. По его бесстрастному лицу в зеркале заднего вида стекали капли пота. Одна мысль вонзилась в голову, как гвоздь, забитый молотком в висок.
Ребёнок, о котором он заботился, вырос в Со Муёна.
Веки дёрнулись. Чхве Юк закрыл глаза и глубоко вздохнул. Дрожь утихла, но сотрясающая тело боль не уходила.
Хан Союн, запихнувший Ян Ыйджу в багажник, сел за руль. Он с беспокойством посмотрел на Чхве Юка.
— Естественно, к Со Муёну домой. У меня с ним встреча. Время...
Чхве Юк мельком взглянул на залитые кровью часы.
— Уже опаздываю. Но не гони. Чтобы не пришлось резко тормозить.
Тяжело ответив, Хан Союн выехал из гаража. Проехав немного по невысокому холму, он покосился в зеркало заднего вида.
— Вы, наверное, уже догадались, но похоже, что Со Муён шантажировал и избил Ян Ыйджу. Значит, и дело Ким Джэчхоля — дело рук Со Муёна?
— Я же сказал, что это совпадение.
— Но я всё же считаю, что Со Муён — слишком опасный тип.
Хан Союн заговорил голосом, будто кипящим в горле.
— Честно говоря, я не особо разбираюсь в этой магии, но кажется очевидным, что Со Муён настроен враждебно. Не могли бы вы отменить эту встречу?
— А если я пойду с вами? Это тоже нельзя?
— Если ты пойдёшь, атмосфера будет не та.
— Шесть лет. Столько лет вы посвятили мести. Если вспомнить, сколько вы страдали от председателя, это ещё больше. До её завершения остался один шаг, всего один шаг.
Он вцепился в руль и с трудом продолжил:
— Я недавно встретился с надёжным человеком из детективного агентства. Я попросил его провести дополнительное расследование на основе материалов, которые собрал Со Муён. Особенно в том направлении, которое Со Муён не очень глубоко копал... или возможно, просто не копал — в сторону семьи дочери Кан Симсу. Он обещал прислать материалы не позднее сегодняшнего дня.
— Зачем ты делаешь то, о чём тебя не просили?
Сказал Чхве Юк низким, бесстрастным голосом. Хан Союн подавил волнение.
— Я настолько за вас беспокоился. Можете наказывать меня как угодно. Но даже если вы встретитесь с Со Муёном, не могли бы вы перенести встречу на завтра? Всего на один день. Будет лучше, если вы будете знать о нём больше. К тому же, сейчас Со Муён, наверное, в возбуждении, только что проливал кровь. Неизвестно, на что он ещё способен.
Чхве Юк, смотревший только вперёд, встретился взглядом с Хан Союном. Его лицо было на первый взгляд невероятно спокойным.
— Союн-а, я не собираюсь тебя наказывать.
— Ты всегда хорошо меня слушал. Даже сейчас, когда я, младший тебя, разговариваю с тобой свысока, ты не то чтобы переходишь на почтительный язык, даже не думаешь послать меня как следует.
От неожиданно лёгкого голоса Хан Союн скрипнул зубами.
— Это... по долгу службы. И я... я хотел вам помочь. Ваша месть была для меня своим делом. Потому что я своими глазами видел, как вы, в таком юном возрасте, так унизительно терпели побои от председателя. Я видел это...
— ...И, видя это, не мог ничего сказать, пока это всё не закончилось... Из-за меня всё это, я мог бы вмешаться, даже если бы вы меня отговаривали, я мог бы вас защитить...
— Так что и сегодня можешь немного струсить. Разок можно.
Руки Хан Союна, вцепившиеся в руль, побелели. Затем он низко опустил голову.
— ...Если что-то случится, вы должны мне позвонить. Я тоже буду вам звонить.
Чхве Юк обхватил руками коробку. Пластиковый пакет громко зашуршал.
Раньше в этой машине тоже был громкий звук пластика. Из чёрного пакета с виноградом «сейн маскэт».
А что с ним стало? Память подводила. Съев несколько ягод, он, наверное, бросил его на пол, и Хан Союн убрал растоптанный пакет.
Он сам так поступил. Сказал себе, что тот ребёнок и Со Муён — разные. Что он не может не узнать его, не может причинить ему боль, не может испытывать к нему вожделение.
Бил по лицу, душил, с лёгкостью пинал, беззаботно ворошил горечь потерь, загонял в угол, пока отступать было некуда, а теперь... Ты не узнал его, даже будучи рядом!
Слова Хон Сунджи эхом отдались в голове.
«Это и есть возмездие. Твои злые дела ослепили тебя и заткнули уши, так что цела у тебя только оболочка, а внутри ты — калека!»
Да, он, получив самое особенное зрение, ослеп. Им владела вера в то, что ребёнок, с которым они расстались в детстве, остался таким же. Это была религия в виде статуи, одержимость иллюзией.
Эта непомерная слепая вера и привела к настоящему. Он пропустил мимо ушей моменты, когда что-то казалось ему знакомым, шансы принять другое решение, не придав им значения. Не зная, что его псевдоним, за который он держался, стал фиктивным.
Ребёнок, который любил играть с кузнечиками, мечтал стать пожарным и футболистом, уступал конфету под деревом хвэхва-наму.
Со Муён, который боится огня, в пасмурные дни хромает и ничего от него не ждёт.
Доказательства того, что эти двое — один человек, больше не были нужны. Тяжёлая реальность давила на него, не давая дышать. Голова раскалывалась, рёбра ломались, лёгкие и сердце разрывались.
Вдалеке показался вилла, где жил Со Муён. Чхве Юк опустил закатанные рукава и надел пиджак. Вытер испачканное кровью лицо и туго затянул галстук.
Помнишь ли ты меня? Лучше бы ты забыл. Ты, задыхающийся от грязных кровных уз, говорил мне, что я стану великим человеком. Но когда ты увидел меня впервые, ты явно презирал меня и боялся. Ты бы зачеркнул наши отношения, нахмурился и изо всех сил попытался бы сбежать от меня. Я, ожидая от тебя такого, поклялся, что даже если когда-нибудь найду тебя, никогда не появлюсь перед тобой. Даже бейдж, который я хотел тебе подарить, стал лишь пружиной, отматывающей воспоминания назад, начиная с того дня, когда ты исчез.
Ты чуть не погиб от рук моей семьи. Едва выжив в огне, ты добрался сюда. Наблюдая за Чхве Сиджином, купающимся в лучах славы, ты так убедительно играл любовь к нему, что обманул даже меня. Ты, самая близкая мне кровь, готов был лизать пол, если бы я приказал, ты не сопротивлялся, даже когда я засовывал пальцы тебе в рот. Но когда на твоём лице не было масок, ты изливал всю свою ненависть к Чхве Хаккюну и Ким Джэчхолю. Словно хотел немедленно вонзить им в шею остро отточенную обиду и напиться их кровью.
Я не верю, что ты любишь меня. Потому что ни то, что я ничего не знал, ни то, что мы наполовину связаны кровью, не имеет значения для ненависти. Даже если отбросить кровное родство, у тебя более чем достаточно причин ненавидеть меня. Я, даже видя, ничего не видел, поэтому было бы естественно, если бы даже твои чувства ко мне, в которых я был так уверен, оказались фальшивыми.
Но, Муён-а. Чёрт возьми, Муён-а.
Даже если всё было ложью с начала и до конца, может ли быть правдой только это?
Когда Со Муён добрался до дома, почти наступило девять часов — время, на которое они договорились с Чхве Юком. Он то и дело поглядывал на местоположение Хан Союна и на статус доставки, нервно переминаясь с ноги на ногу. Нужно было, чтобы доставка пришла до приезда Чхве Юка, иначе он мог бы заподозрить неладное. Мотоциклист, застывший на перекрёстке, никак не мог тронуться с места.
«Что бы ещё сделать, пока жду доставку?» Он тщательно вымыл испачканные в крови руки, даже голову быстро помыл и высушил. Чтобы волосы не выглядели странно из-за кепки. Включил кондиционер на полную, чтобы создать впечатление, что он всё время был дома.
Он также запрограммировал сообщение и письмо Ли Ходжуну на полночь. С просьбой распространить материалы о преступлениях Чхве Сиджина, если от него самого больше не будет вестей. Он приложил всё: от записей того, как Чхве Сиджин издевается над своим менеджером, до видео шаманского ритуара «Тэсу тэмён». Чхве Сиджин, потерявший имя, должен был пасть так низко, чтобы никогда не оправиться.
Со Муён ещё раз перепроверил всё, что лежало в рюкзаке. Достал из кармана пакетик с ценой своего имени и снова положил обратно. Он то ставил, то убирал подушку на кровати, как вдруг раздался звонок в дверь.
Со Муён побежал к входной двери. Лодыжка, которая ныла с утра, теперь болела так, будто её кололи иголками. Должно быть, из-за пасмурной погоды и того, что он сильно бегал и кувыркался.
Со Муён взял у курьера увесистый пакет и поставил на стол. Перед собой — чжаджанмён, перед Чхве Юком — чампон, а между ними — свинина в кисло-сладком соусе. Он не стал заказывать много, боясь, что доставка задержится, ограничился самым необходимым.
Со Муён открыл крышку чёрного пластикового контейнера с бульоном для чампона. В другой руке он держал пакетик со снотворным, полученным от Ким Сан Бома. Глядя на белый порошок, он закусил губу.
Снотворное изначально предназначалось для Чхве Сиджина. Но раз Чхве Юк отправился к Ян Ыйджу, неизвестно, что он там услышал и о чём догадался. Если он попытается помешать его планам, придётся его обезвредить.
Ким Сан Бом сказал, что лекарство очень безопасное и действует быстро. Эффект наступает через 10–20 минут, в зависимости от человека, обычно усыпляет на час-два. Ли Ходжун даже сам на глазах у Со Муёна выпил это лекарство, уснул и проснулся. Но рука не поднималась.
Со Муён проверил местоположение Хан Союна на экране телефона. Тот, уже подъехавший к офисному зданию «Бетель», вдруг снова начал удаляться.
Со Муён высыпал снотворное в бульон и яростно перемешал ложкой. Ложку он тщательно сполоснул в раковине и снова положил на стол. Чхве Юк, как всегда, выпьет бульон до дна. Вытирая капли воды с запястий о штаны, он услышал звонок в дверь.
Это был Чхве Юк. Со Муён снова бросился к входной двери. Он вытер разгорячённое, вспотевшее лицо обеими руками, сделал глубокий вдох и открыл.
Подняв уголки губ, он посмотрел на Чхве Юка. Тот не отрывал от него взгляда. В его глазах было что-то новое, такое пристальное рассматривание, словно он изучал каждый волосок на лице. Его взгляд задерживался на бровях, затем падал на подбородок, скользил по изгибу губ, поднимался по переносице. Наблюдая за чем-то очень близким, он внезапно смотрел куда-то вдаль.
Молчание затянулось, Со Муён смутился. Чхве Юк был похож на себя обычного, но в то же время другой. Может быть, из-за одежды. Он, обычно носивший чёрные рубашки, сегодня надел белую, аккуратный пиджак и даже галстук.
Белую рубашку дополнял синий галстук, который придавал ему ещё более правильный и опрятный вид. Но на воротнике и груди рубашки алели тёмно-красные капли. Глядя на них, Со Муён вдруг отчётливо увидел едва заметное красное пятно на подбородке Чхве Юка. У него упало сердце.
Сказал Чхве Юк, как будто застонал, и, повернув голову, вошёл в прихожую. В левой руке он держал полиэтиленовый пакет с какой-то коробкой. Из-за тусклого света датчика движения не было видно, что внутри. Со Муён, отступив, чтобы дать ему снять обувь, занервничал.
«Действительно, не его кровь? Тогда чья — Ян Ыйджу? Что он ему рассказал?»
Со Муён, развернувшись, пошёл к столу первым. И тут заметил на краю стола белый порошок. Быстро обернувшись, он опёрся на стол, накрыв это место правой ладонью.
— Начальник, а что это вы принесли? Не нужно было ничего приносить.
— Раз уж ты не так много заказал, что отказываться, что отказываться, а поесть-то ты любишь.
Хоть голос и был немного тихим и усталым, но интонация была обычной. «Может, я слишком нервничаю и остро реагирую?» — подумал Со Муён. Он стряхнул порошок с ладони, потирая руку о бедро.
— Достаточно того, что мы заказали то, что хотелось. К тому же стол маленький, всё равно всё не поместилось бы.
Порошка было очень мало и мелко, он был незаметнее пыли. Чхве Юк, молча посмотрев на него, взял Со Муёна за правую руку и поднял до уровня своей груди. Он внимательно осмотрел его вспотевшие пальцы.
Встретившись с его спокойным взглядом, Со Муён почувствовал тупую боль в пальцах и тыльной стороне ладони. «Откуда? Когда я мыл руки, синяков не было». По сравнению с лодыжкой болело не сильно, так что он даже не обращал внимания.
— А, наверное, ударился о стол, когда убирался. Я так увлёкся уборкой, что даже не заметил.
На ходу соврал Со Муён. Чхве Юк наконец едва заметно усмехнулся.
— Да, убираться — это правильно. Чтобы грязи не было видно.
Он протянул пластиковый пакет.
Со Муён, растерявшись, взял пакет. Из бледно-жёлтой коробки внутри шёл сладкий аромат. Увидев даже милый логотип на коробке, он мгновенно успокоился. Поставив коробку на стол, Со Муён улыбнулся.
— Я давно не ел торт. А какой вкус...
Он открыл коробку и замер. Весь круглый торт был покрыт нежным кремом бледно-лилового цвета. Края были украшены чередующимися узорами из крема и цельных взбитых сливок, а сверху их покрывала тонкая зелень.
Торт был с начинкой из пасты из красной фасоли.
— Не знаю, похож ли он на тот, о котором ты говорил, — сказал Чхве Юк у него за спиной.
— Они продают всякую всячину, но вот такие торты редко встретишь. Поэтому я заказал. Я слышал, что туда кладут только фасоль и сливки. Говорят, если что-то добавить, будет вкуснее, но я оставил как есть.
Низкий, ровный голос затих. Со Муён вцепился в край стола. Этого не может быть. Он даже не мог себе такого представить.
Что это был за день для него? «В следующий понедельник» — это был выходной в лесной библиотеке Манчхона, день, когда нужно было разобраться с Ян Ыйджу, день, когда нужно было вернуть имя, украденное у Чхве Сиджина. И, главное, день, когда долгожданная встреча с Чхве Юком стала камнем преткновения на его пути.
Никакого другого значения он этому дню не придавал.
Хриплый голос вонзился в сердце. Со Муён глубоко вздохнул. Горячий комок подступил к горлу. Если бы он не держался за столешницу, он бы сейчас вырвался наружу.
Никто не поздравил его, даже он сам забыл про свой день рождения. А Чхве Юк запомнил. Тот, с кем нельзя было мечтать о будущем, протянул руку к прошлому, о котором знал только Со Муён.
— Зачем... зачем вы это сделали?
Со Муён, сдерживая пронизывающую боль, выдавил из себя дрожащее дыхание.
— Вам не нужно было этого делать. Зачем...
— Я хотел увидеть твоё лицо, когда ты откроешь коробку.
Чхве Юк произносил слово за словом, прижимая их к горлу.
— Но после того, как ты открыл, я понял, что это жалкий подарок. Надо было попросить посыпать золотой пылью...
Со Муён развернулся, обхватил руками шею Чхве Юка и поцеловал. В тот миг, когда их губы соединились, рука Чхве Юка легла на его талию. Но рука застыла в воздухе, не схватив ни за что, и сжалась.
Со Муён прервал поцелуй, тяжело дыша. В глазах Чхве Юка, смотревших на него сверху вниз, пробежала рябь. Словно он был мальчишкой, который никогда прежде никого не целовал. Со Муён не мог отвести взгляд от этих глаз.
Со Муён с трудом выдавил из себя охрипшим голосом.
— Именно такой. Как в детстве. Такой же. Я хотел именно такой.
На самом деле они были совсем не похожи. Но это не имело никакого значения. Пусть слова Со Муёна были неправдой, но они были правдой.
Всё лицо горело, дышать было тяжело. Со Муён сильнее сжал свои руки на шее Чхве Юка.
Не успел он подумать о том, что хочет сказать, как в голове бурным потоком захлестнули всевозможные возражения. Но Со Муён, вместо того чтобы снова закрыть рот, широко улыбнулся Чхве Юку глазами, полными слёз.
— Знаете, а можно мы сначала съедим торт, а потом будем есть? Зажжём свечи и загадаем желание... Я прямо сейчас хочу... нельзя?
Чхве Юк молча смотрел на него. Медленно он протянул руку к его щеке. Прикосновение, словно мозолистая кожа едва касалась его.
— Можно. Но я специально сказал, чтобы свечи не клали. Я подумал, что они не понадобятся.
— Ничего страшного. У меня есть нож, я разрежу пополам и загадаю желание. Подождите, сначала сфоткаю.
Со Муён, развернувшись, отодвинул контейнеры с едой как можно дальше и сфотографировал торт. Затем он достал из упаковки белый пластиковый нож. Зубчатое лезвие тускло блестело в свете лампы.
Со Муён осторожно положил нож на торт. Он прикидывал, где отрезать, как вдруг Чхве Юк внезапно обнял его сзади за талию. В отличие от медленных, как в воде, движений до этого, объятия были нетерпеливыми.
— Желание ты загадаешь мне вслух, — тихо сказал Чхве Юк. Со Муён мягко улыбнулся.
— Вы хотите, чтобы я сказал, чтобы вы его исполнили?
— Да, ты ведь сказал, что молиться будешь мне.
Давно брошенные с храбростью слова всплыли на поверхность. Мощные бицепсы обвили его тело.
— Должна же быть отдача от веры. Я хочу, чтобы твоё желание исполнилось. Поживём вместе?
Сбивчивое дыхание обожгло шею. Со Муён забыл, где хотел резать. «Жить вместе... Каждый день сидеть за одним столом, ждать, когда кто-то придёт с работы, засыпать вдвоём...»
Но это было возможно только в том случае, если он не даст Чхве Юку снотворное и при этом сможет вернуть имя. Он собирался изо всех сил постараться, но уже нельзя было обнадёживаться.
Со Муён изо всех сил сжал нож. Хорошо, что Чхве Юк не видит его лица. Пересилив себя, он выдавил из себя бодрый голос.
— Да, конечно. Здесь же ничего нет, — сказал Чхве Юк, словно его преследовали.
— Я всё, что не додал тебе, всё восполню. Ты будешь делать всё рядом со мной. Всё, что нужно, я дам.
Со Муён, так и не решившись нажать на нож, смотрел на щель между кремовыми украшениями. Именно там он собирался резать, но рука, которая всего лишь держала тридцатисантиметровый кусок пластика, была слишком тяжёлой. Чхве Юк, сжав объятия, замер.
— Я смотрю, ответ не сразу приходит. Значит, сомневаешься.
— Ладно. Может, ты хочешь не одно желание. А как тебе это.
Чхве Юк наклонил голову, и широкая тень накрыла торт. Он прижался губами к уху Со Муёна.
— Тех, кого ты хочешь убить, убить мне?
Дыхание касалось уха, низкий голос вибрировал в барабанных перепонках. Память о звуке «чхук» словно ножом ударила в ухо. Со Муён чуть не выронил нож.
— Такой человек наверняка есть. Даже если не один, не важно. Убить по твоему желанию не проблема. Что, слишком много?
Со Муён часто задышал. «К чему такой вопрос? Неужели он всё понял? Но если так, зачем он это говорит? Ведь имена, которые придут мне на ум, для него очевидны».
«Возможно, он хочет, чтобы я сам во всём признался». Но Со Муён не мог, потому что не знал, каким будет наказание.
— Нет у меня никого, кого я хочу убить. И я не хочу загадывать такое желание.
— Да? А я думал, тебе понравится. Тогда что же мне для тебя сделать?
Дыхание Чхве Юка стало неровным. Он положил голову на плечо Со Муёна. От сильного давления на лбу выступил пот.
— Похоже, я о тебе меньше знаю, чем думал. Я ничего о тебе не знаю.
Со Муён с трудом улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. Но Чхве Юк поднял голову, схватил его за руку и развернул.
Со Муён встретился с ним взглядом. У него перехватило дыхание. У Чхве Юка было такое лицо, будто его ударили ножом. Челюсть напряжена, в искажённых глазах мечутся чёрные зрачки.
— Ты всегда говоришь, что я тебе нравлюсь, — с трудом произнёс он.
— Что всё это ради меня. Что тех, кого я ненавижу, ты ненавидишь тоже. Но, Муён-а, ты ведь часто мне врёшь.
От неожиданности в голове помутилось. Он словно говорил, что даже его слова о любви — ложь.
Со Муён открыл рот. Он догадывался, что Чхве Юк заподозрил неладное ещё когда они говорили по телефону у полицейского участка. Но тогда тот не стал допытываться и пропустил это мимо ушей.
«Неужели он изменил своё отношение, потому что я выгляжу подозрительно? Что именно Чхве Юк знает?»
— Конечно, есть то, о чём я вам не сказал, — быстро заговорил Со Муён.
Изначально он планировал съесть торт и побыстрее его спровадить. Сказать, что срочно что-то случилось, что на сегодня хватит, завтра увидимся.
Тогда он сможет отправиться за именем, не давая Чхве Юку снотворного. Но сейчас у него не было времени на такие мысли. Он просто отчаянно пытался избежать неминуемой опасности.
— Я искал ученицу Ёнджэ, не говоря вам, начальник.
Со Муён рассказал то, что, по его мнению, не повредило бы.
— Ту ученицу, которая была в тетради, найденной у Юн Хисук. Я думал, это поможет найти ребёнка. Хотя в итоге я её не нашёл.
Как он отреагирует? Сердце билось часто. Гортань Чхве Юка дёрнулась. Руки, державшие Со Муёна, напряглись.
Скрипучий голос с трудом вырвался наружу. Мутные глаза метались по лицу Со Муёна.
— Ты, должно быть... был занят. Говорил же, что ходишь искать своих старых друзей.
Стараясь быть максимально спокойным, сказал Со Муён. Грудь Чхве Юка тяжело вздымалась. Он схватил Со Муёна и за другое предплечье. Схватившись за него, как человек, у которого уходит земля из-под ног, он сжал пальцы.
— Расскажи мне о нём. Когда вы встречались? В начальной школе?
— Примерно тогда. Помню я это смутно.
Со Муён не мог смотреть на него и опустил взгляд.
— Это мой друг, с которым я был близок до того, как попал в детский дом. Он одного с вами возраста.
— Он был старше меня, и он многому меня научил, хорошо ко мне относился. Поэтому я и хотел его найти.
Теперь, когда он отпустил прошлое, он мог говорить спокойно. Чхве Юк глубоко вздохнул.
— И ты поэтому, в тот дождливый день, бродил в поисках его.
Голос Чхве Юка дрогнул. Его покрасневшие, с лопнувшими сосудами глаза смотрели в пол.
— То, что ты метался как ненормальный... Что ты пришёл ко мне промокший и грязный после того, как искал его... Это был тот самый день.
Руки, сжимавшие его предплечья, безвольно упали. Чхве Юк отшатнулся, издавая смешок, адресованный неизвестно кому.
Чхве Юк закрыл лицо руками. Его мозолистые пальцы впились в закрытые глаза, словно он хотел их вырвать.
— Ты всё ещё ждёшь чего-то от того друга.
Чхве Юк выплюнул эти слова. Голос его прерывался, словно он выжимал мокрую тряпку.
— Естественно, он не сломался. Он, должно быть, живёт нормально и хорошо... У тебя, у которого нет никакой надежды на меня... оказывается, есть кто-то, в кого ты веришь.