Имя. Глава 7.3
— А... — растерялся Со Муён от неожиданного вопроса. Хотя ответить было несложно.
Может, потому что в тот момент, когда он услышал вопрос, его ладонь заныла. Со Муён опустил взгляд на рану. Засохшая кровь покрыла линии его руки.
— Я, ну... не заметил. Кажется, обо что-то укололся, когда выходил. Хватался за всякое...
— Сфотографируй, как есть, и пришли. Даже не думай вытирать влажными салфетками.
Откуда он узнал? Со Муён сфотографировал и отправил ему. Чхве Юк некоторое время молчал. Со Муёну, как ни странно, было трудно выносить это молчание.
— Это не серьёзная рана. Рука двигается, кровь остановилась, у меня в рюкзаке есть лекарство, я обработаю. Я же в прошлый раз хорошо обработал вашу рану, начальник. Со своей справлюсь ещё лучше. Мне поехать в полицейский участок, посмотреть, как там Ким Джэчхоль?
— Нет, в детали вдаваться не нужно.
— Его взяли на месте, так что дело — времени. Не важно, смотреть за этим вживую или по телику. Вещь...
— Сначала проверь дом Ким Джэчхоля. Если ничего не найдёшь, выходи. И перед уходом обработай руку и сфотографируй.
С этими словами он повесил трубку. Со Муён достал из рюкзака лекарство. Думая о том, что он покажет результат Чхве Юку, он даже рану стал обрабатывать тщательнее. Хотя это был просто порез, он даже заклеил пластырем и отправил фото с сообщением:
[Начальник, я красиво обработал, правда?]
[Попробуй ещё раз так показаться. Заклею пластырем всё лицо.]
[И ноздри заклеите? Дышать-то дадите?]
Со Муён представил себя мумией и содрогнулся плечами. У Чхве Юка был талант пробирать до мурашек. Можно сказать, сладко и жутко одновременно.
Положив телефон, Со Муён выехал из шумного переулка к дому Ким Джэчхоля. Прошло некоторое время. Жена Ким Джэчхоля, сидевшая за столом и обзванивавшая кого-то, побледнела. Поддерживаемая детьми, она выбежала и поймала такси.
В пустом доме кое-где горел свет. Со Муён набрал код, который подглядел, следуя за Ким Джэчхолем, и вошёл внутрь. В кабинете, который он осветил фонариком телефона, сейфа не было. Он выдвинул все ящики, но искомого не нашёл. Никаких тайников в мебели тоже не было.
Со Муён оглядел кабинет. Чем занимался Ким Джэчхоль, запершись в кабинете? Он просто перебирал сувениры. Как человек, пытающийся удержать драгоценные воспоминания.
Стоп. «Как человек» — это всего лишь моё предположение. Со Муён замер. А если Ким Джэчхоль не просто предавался воспоминаниям? Был ли среди сувениров предмет, в котором можно было что-то хранить?
Взгляд Со Муёна упал на керамическую копилку на книжной полке. Он взял её, открыл крышку в виде черепичной крыши и перевернул. Из копилки высыпались монеты разных стран, а среди них показался маленький пакетик на молнии.
Со Муён подсветил фонариком и поднял пакетик. На приклеенной к нему выцветшей этикетке чёрным маркером были написаны четыре цифры. «0302» — те же цифры, что и пароль от айпада Ян Ыйджу.
Из-за этикетки блеснула потёртая и поцарапанная монетка в 100 вон. Глядя на неё, он словно перенёсся на 14 лет назад.
Морщинистые руки бабушки, бледная улыбка брата, запах старых книг, трепыхание кузнечика, аромат цветов на старом дереве...
Словно стирая нахлынувшие воспоминания, пришло сообщение от Чхве Юка. Сделав глубокий вдох, Со Муён прибрал копилку и поставил на место.
— [Ещё нет. Поищу ещё. Кажется, у меня есть время, пока семья Ким Джэчхоля не вернётся.]
Спустя мгновение пришло ещё одно сообщение.
— [Только не упади и не разодрай себе ладонь снова.]
Со Муён очень медленно перечитал это сообщение.
Причина отказываться была не нужна. Со Муён, сжимая в кулаке возвращённую цену своего имени, вышел в прихожую. В маленьком дворе из-за ветра и дождя валялись разбитые, неспелые хурмы. Семья Ким Джэчхоля, выбегавшая второпях, вероятно, даже не заметила, что хрустело у них под ногами.
Как они отреагируют, увидя Ким Джэчхоля в камере предварительного заключения? Будут стыдиться? Или простят? Всё же он любимый член семьи?
Со Муён давно не жил в семье, поэтому не знал. Он сел в машину. Достал конфету «Окчундан» и положил в рот — на языке появился сладковато-прохладный привкус.
Это был уже не просто вкус детства. Вместе с ним всплывали запах воды, табачный дым, горячий и грубый язык, чёрные глаза.
Со Муён медленно катала конфету языком. Ким Джэчхоль был врагом не только его, но и врагом Чхве Юка. Чхве Юк хотел увидеть, как Ким Джэчхоль потеряет всё и останется на улице, а Со Муён знал, что было для Ким Джэчхоля дороже всего.
Поэтому Со Муён должен был собственными глазами увидеть, потеряет ли Ким Джэчхоль это.
На следующий день Со Муён зашёл на порталы. За ночь вышло несколько статей и новостных сюжетов.
«Нелегальное казино в центре Манчхона… Задержано 53 человека, включая действующего полицейского»
«У казино была крыша"… Подозрения в сговоре полицейских с казино в Манчхоне»
Заголовки всех статей явно указывали на причастность Ким Джэчхоля. Содержание тоже было довольно конкретным.
Сообщалось, что инспектор Ким (52 года) был задержан своими же коллегами с поличным. Он не только сам играл в азартные игры, но и, по свидетельствам, был в сговоре с казино. Его отстранили от должности, и, как только будут установлены все детали преступления, ему грозит серьёзное наказание.
Со Муён прошёл на свидание Ким Джэчхоля с семьёй. Вскоре по ту сторону стекла появился Ким Джэчхоль в наручниках. Увидев родных, он сжал губы и опустил голову. Растрёпанная жена села напротив, взяла трубку и постучала по стеклу.
Ким Джэчхоль поколебался, но взял трубку. Жена глубоко вздохнула.
— Я уже слышала подробности от адвоката. Но я хотела убедиться в одном сама. Всё, что ты мне говорил в последнее время... это всё было ложью?
Ким Джэчхоль даже рта не мог открыть. То ли ему было стыдно, то ли он чувствовал за спиной полицейских. Губы жены задрожали.
— А то наше путешествие на круизном лайнере с детьми?
Ким Джэчхоль зажмурился. Рука жены, державшая трубку, побелела.
— Дорогой, я никогда такого не хотела. Я думала, мы живём честнее и усерднее всех.
Она скривилась и схватилась за сердце.
— Я так гордилась нашей семьёй, сердце разрывалось от гордости. Как ты мог так со мной поступить?
— Дорогая, я понимаю, что разочаровал тебя.
Ким Джэчхоль торопливо прижал руки к стеклу.
— Но ты должна меня понять. У меня действительно не было выбора. И по сравнению с настоящими ужасными преступниками, я — ничто. Ведь нет же реальных жертв?
— Ты начинаешь не с извинений, а с оправданий.
— Так значит, нет реальных жертв?
— Ну, конечно. За всю свою жизнь я никому...
Ким Джэчхоль внезапно замолчал. Похоже, до него дошёл смысл слов «реальные жертвы». Увидев, как мечутся его глаза, жена бессильно улыбнулась.
— Знаешь, что печальнее всего?
— То, что я, задавая тебе вопросы, ничего от тебя не ждала. А ведь я прожила жизнь в ожидании того, с каким удовольствием ты будешь есть яичную запеканку.
Она положила трубку и, шатаясь, направилась к выходу. Дочь Ким Джэчхоля, низко надвинув бейсболку, схватила трубку.
— Папа, почему ты поддерживал меня в желании стать полицейским?
С заплаканными глазами она уставилась на отца.
— Ты не имел права так поступать. Ни в коем случае.
Она со стуком бросила трубку, чуть не разбив её. Сын Ким Джэчхоля, который всё это время молча кусал губы, обнял сестру за плечи и отвернулся. Ким Джэчхоль хотел ударить кулаком по стеклу, но его схватили полицейские. Он вырывался и кричал:
— Нет! Это не то! Не так всё должно было быть! Дорогая, дети, вернитесь, послушайте меня! Я всё это ради вас, потому что я вас люблю!
Но как бы громко он ни кричал, его голос упирался в стекло. Сын Ким Джэчхоля закрыл дверь комнаты для свиданий. Даже не оглянувшись.
Со Муён смотрел, как дружная семья разваливается на части. Ким Джэчхоль наконец плакал. Он рвал на себе футболку, вырывал волосы, кричал, стучал по стеклу окровавленными кулаками.
Со Муён с наслаждением наблюдал за его борьбой. Для него, «настоящей жертвы», не было ничего приятнее «настоящих страданий» Ким Джэчхоля.
Пусть ему будет ещё больнее. Пусть он кричит, хочет умереть, хочет повернуть время вспять. Если он не осознаёт тяжесть своего преступления, пусть хотя бы страдает в той же мере, что и от его тяжести. Пусть потеряет семью, лишится будущего, увидит в глазах окружающих презрение.
И даже это — ещё мягкое возмездие. По крайней мере, обвинения, которые ему предъявят в суде, будут касаться его реальных поступков. Это будет не внезапное стихийное бедствие, а расплата за его жизненный путь — путь человека, который загубил чужую жизнь и продолжал жить дальше.
Пока Ким Джэчхоля уводили полицейские, Со Муён вышел из комнаты свиданий. Солнце палило нещадно, плавя асфальт.
Сев в раскалённую машину, Со Муён позвонил Чхве Юку. Голова была горячей, настолько, что мутилось в глазах, и он должен был рассказать ему о том, что только что видел.
— Начальник, я наконец увидел это. То, что вы хотели увидеть, — как Ким Джэчхоль рыдает и катается по земле.
Со Муён, пытаясь отдышаться, рассказывал.
— Ким Джэчхоль встретился с семьёй. Но они, похоже, очень в нём разочаровались и ушли, даже не оглянувшись. Тогда он начал колотить по стеклу, кричать, устроил настоящий скандал.
— Значит, вся семья отвернулась...
Задумчиво повторил Чхве Юк. Он тихо выдохнул.
— Видно, у них, в отличие от Ким Джэчхоля, лица-то были.
— Похоже на то. Похоже, разочарование было очень сильным. Сказали, что больше ничего не ждут. Наверное, уже не вернуться к прежнему.
Со Муён задумался, вспоминая свой опыт работы в агентстве.
— Я много пар видел, которые разводились. Те, кто изначально не ждал друг от друга ничего хорошего, жили неплохо. А вот когда ожидания рушатся, восстановить отношения бывает трудно.
— Тогда чего же, — спросил Чхве Юк с лёгкой насмешкой в голосе, — ты ждёшь от меня?
Со Муён замер на мгновение. «Ожидания» — слово, с которым у него были очень непростые отношения. Это было совершенно не связано с тем, насколько сильно он любил Чхве Юка или насколько хорошо тот к нему относится.
— Ну, я предпочитаю мечтать, но не ждать.
— Потому что жизнь непредсказуема. Даже если мы с вами сегодня поцеловались, завтра вы можете избить меня бейсбольной битой...
Со Муён запнулся. В горле будто застрял большой, горячий ком. Пока он молчал, тяжёлый ком медленно сползал по пищеводу.
«Ах, поэтому нельзя думать о плохом или о серьёзном. Нужно просто наслаждаться моментом, когда хорошо, и представлять что-то приятное». Со Муён вытер мокрое лицо подолом футболки.
— ...Но я хочу, чтобы было хорошо. Однако если уж говорить... кажется, я ожидаю, что вы сможете видеть меня. Чтобы я мог помахать вам рукой даже издалека.
Некоторое время между ними царила тишина. Чхве Юк нарушил её низким голосом.
То, что я тебя вижу, — это просто данность для нас. Это дано нам, хоть мы и не знаем почему. Разве это не то, что останется, независимо от того, что мы делаем?
— Верно. Но именно поэтому оно может внезапно исчезнуть. И я ничего не могу с этим поделать.
Со Муён теребил раскалённый руль.
— Так что это тоже довольно большое ожидание.
— А я думал, ты скажешь что-то покруче.
— Значит, ты от меня ничего не ждёшь? Совсем ничего?
— Да, потому что... ваше сердце может измениться в любой момент.
— Конечно, я надеюсь, что ваше сердце останется таким же. И я буду стараться. Но вы не в моей власти.
Ладони, гладившие руль, вспотели. Чхве Юк всё ещё молчал. Со Муён от неловкости натянуто улыбнулся.
— Просто... это так. Даже если я буду усердно работать, вы не обязаны хотеть меня поцеловать. И вы не можете захотеть сделать это дважды вместо одного раза. Вот о чём я.
Отношения с Чхве Юком были совсем не похожи на шаманство. Не было ни чётких правил, ни ясной процедуры, ни гарантированного результата. Даже если чего-то достигнешь, это легко можно потерять.
Поэтому Со Муён хотел быть морально готов к тому, что американские горки, на которые он сел, вот-вот рухнут вниз. Он не хотел, чтобы его сердце упало от неожиданности, забыв о том, что он в любой момент может упасть.
Молчание затянулось так, что Со Муён подумал, не отключилась ли связь. Он даже не заводил машину, а просто слушал дыхание Чхве Юка. Когда он уже вспотел, сжимая телефон, грубый голос снова коснулся его слуха.
— Я тоже не особенно жду чего-то от людей. Щёлкнула зажигалка.
— Я не очень доверяю людям. Если есть что-то, что нужно обязательно защитить, я поневоле начинаю не доверять.
— Например, цели, которые обязательно нужно достичь, или семья, которую ни в коем случае нельзя ранить. Потому что если тебя предадут, то можно потерпеть неудачу и всё рухнет. Нужно быть осторожным, чтобы не получить удар в спину.
— Тогда вы, начальник, никогда не сталкивались с предательством? Вы ведь всегда добивались успеха.
— Я замечал до того, как меня предавали.
Чхве Юк выпустил длинную струю дыма.
— Я замешивал их в цемент до того, как они успевали ударить в спину. Кто-то что-то скрывал, вёл себя подозрительно, и, конечно же, он жульничал у меня за спиной. Не знаю, зачем он это сделал. Может, он тоже от меня ничего не ждал.
— Не примерзай на морозе. Это не имеет к тебе никакого отношения, ты же не предашь меня.
Со Муён вытер выступивший на лбу пот и с вызовом сказал:
— Я хочу, чтобы вы, начальник, обязательно достигли своей цели. Я пока не знаю, в чём она заключается. Если я вам понадоблюсь, скажите в любое время.
Чхве Юк повесил трубку и снова взял сигарету в рот. В его кабинете с опущенными чёрными жалюзи он был один. Разорванный солнечный свет ложился полосами на стол.
Чхве Юк откинулся на изогнутую спинку стула. Перед глазами пронеслись события последних дней.
Ким Джэчхоль, живший спокойно, вдруг вынырнул на поверхность и потребовал денег. Да ещё и размахивая уликами, которые всё это время скрывал. Но прежде чем он успел передать их Чхве Юку, его арестовала полиция. А улики, словно их и не было, канули во тьму.
Всё произошло так быстро и чётко, будто кто-то вмешался. Но кто, зачем и для чего?
Чхве Юк выпустил дым. Возможно, такие мысли были излишне заговорщическими. Ведь многое в мире происходит случайно, и в деле Ким Джэчхоля даже была своя логика.
Ким Джэчхоль заслужил своё падение. Он не был невинной жертвой, на которую повесили чужие грехи. Но почему же всё так складно получается? Странное ощущение, будто получил посылку от неизвестного отправителя.
Ведь и когда ритуал Ян Ыйджу провалился, он тогда ещё подумал, что всё прошло удачно. Если подумать, с тех пор всё идёт как по маслу. Как будто кто-то невидимый внезапно протянул руку. Но невидимый кто-то... вряд ли это бог. Скорее...
«Более правдоподобно, что тут замешан Со Муён, которого никто не видит».
Чхве Юк вынул сигарету изо рта. Со Муён с самого начала настаивал на том, чтобы проверить Ким Джэчхоля. Говорил, что у того, мол, должно быть что-то важное, давай копать в ту сторону. А недавно он выложил на стол результаты расследования.
А Ким Джэчхоль, который, чтобы не выделяться среди полицейских, вёл себя тише воды ниже травы в притоне, вдруг устроил скандал и получил по морде прямо перед вызовом полиции. Причины он не знает, но раз его наказали прилюдно, то, скорее всего, из-за жульничества с картами. Со Муён, судя по тому, как он стащил золотой слиток в конференц-зале, в таких делах очень даже ловок.
«Мочь» и «сделать» — это разные вещи. Но что, если добавить сюда «хотеть сделать»? Самый главный мотив, пусть он и размыт.
Чхве Юк бросил окурок в пепельницу и достал новую сигарету. Быстро сгорающая сигарета заполняла стол дымом. Дым, встречаясь с разорванным жалюзи солнечным светом, танцевал в лучах.
Чхве Юк глубоко выдохнул и вызвал Хан Союн. Вскоре раздался стук.
Хан Союн вошёл и вытянулся перед Чхве Юком. Тот спросил:
— Как прошла встреча с директором Юн?
— Все члены совета директоров полностью согласны с отстранением председателя от должности, — с серьёзным лицом сказал Хан Союн.
— Говорят, что они больше не могут считать председателя главой компании. Но чтобы сразу вышвырнуть его, нужны неопровержимые доказательства его нарушений на работе, иначе это некрасиво будет выглядеть и внутри, и снаружи. Например, записи о том, как корпоративные деньги уходили шаману, или аудиозаписи, где шаман отдаёт распоряжения по делам компании...
Чхве Юк кивнул. Чтобы «рука отрубила голову», нужен веский предлог. И чем громче и ярче, тем лучше. Чхве Юк стряхнул длинный пепел в пепельницу.
— Раз дошло до этого, достаточно. Продумаем план с участием Со Муёна и Ян Ыйджу.
— Со Муёна... тоже? — переспросил Хан Союн, нахмурившись.
— Разве вы не говорили мне вчера вечером, что ситуация какая-то нарочитая и что Со Муён подозрителен? За это время случилось что-то, что заставило вас передумать?
— Ничего особенного не случилось, — выпустил дым Чхве Юк.
— Только что звонил Со Муён. Я немного поговорил с ним, с ним всё в порядке. Продолжай, как и планировали.
— Да. Отстранить отца от должности, получить у матери акции, пообещав ей, что я возьму на себя заботу об отце и Сиджине, стать членом совета, потом вышвырнуть отца и занять место председателя. Я же несколько лет менял состав совета, чтобы всё провернуть быстро и одним махом.
— Но, начальник, я не понимаю, как один телефонный звонок может заставить вас использовать Со Муёна. Обычно вы бы его к ногтю прижали. Например, как Чон Пёнхо или Сынмина...
Запинаясь, проговорил Хан Союн.
— Конечно, Со Муён парень специфичный, но вы, начальник, и без него прекрасно справлялись. К тому же, вы не единственный, кто его подозревает. Я вчера ещё подумал: если не Со Муён, то кто же...
— Всё это случайности, — Чхве Юк затянулся.
— Мало ли удивительных совпадений в мире? Это одно из них. К счастью, оно в нашу пользу, а вчера я просто слишком зациклился.
Хан Союн часто задышал. Он то трогал узел галстука, то отпускал его, хмурясь.
— Я скажу честно. Меня беспокоит не только это дело. Вы всегда говорили не расслабляться, и я, хоть и не самый умный, всё больше задумываюсь, и мне кажется, что что-то здесь не так.
— Что же именно тебя беспокоит?
— Во-первых, как Со Муёну удаётся оставаться невредимым, постоянно мотаясь по Манчхону? У нас же мало кто из людей, которых мы туда посылали, возвращался живым.
Сказал Хан Союн, комкая галстук. «Подумаешь». Чхве Юк медленно выдохнул.
— Вы же знаете, что дело не в этом!
Хан Союн взмолился, протянув руки вперёд.
— Конечно, я знаю, как вы ненавидите разговоры о привидениях и прочей ерунде. Но Со Муён каким-то чудом остаётся цел, при этом он легко находит информацию, которую никто не мог найти, а сейчас снова исчез из виду.
— Если знаешь, что я ненавижу, то не надо лишнего. Расследования — это ногами работать. Естественно, на это нужно время.
— Может, вы просто не хотите его искать?
— Мне кажется, он просто крутится вокруг вас, выигрывая время. Конечно, я не знаю, зачем ему это. Но наверняка есть причина. Если вспомнить, как он появился, возможно, это как-то связано с господином Сиджином.
— Его больше не волнует Сиджин.
— Тогда он хочет получить что-то другое? Он же парень не промах — и улыбчивый, и жёсткий, и скрытный. Что у него на уме...
— Хватит, — оборвал его Чхве Юк.
— Не нужно больше говорить. Я не буду менять своего решения. А Со Муён...
Со Муён, которого, казалось, уже схватил, но который в следующий миг выскальзывал из пальцев. Со Муён, который смотрел на Чхве Хаккюна и Ким Джэчхоля, словно холодный судья.
А потом нашёптывающий, что он — его доля. Со Муён, который ворчит, что ненавидит всех, кто к нему плохо относится, Со Муён, который улыбается, словно получил подарок, пытаясь разбить всего лишь сырое яйцо.
Но Со Муён, который от него ничего не ждёт.
Вспомнив его запинающийся голос, Чхве Юк почувствовал во рту горечь. Он провёл рукой по лицу и глубоко вздохнул. Пепел с зажатой сигареты упал вниз. Чхве Юк, как будто ломая недокуренную сигарету, затушил её в пепельнице.
Разве может кто-то с такими тоскующими глазами жить вообще без надежды? Наверняка его ломали снова и снова. Пока он не стал бояться ждать даже самого малого. Боясь снова быть забытым, брошенным, преданным.
Среди тех, кто плохо с ним обращался, был и он сам. Чхве Юк считал его ничтожным, не заслуживающим доверия, лишь полезным инструментом. Он пользовался им, иногда подчиняясь своим чувствам и желаниям, то хватая, то отбрасывая.
— Он слишком долго жил без опоры и просто не умеет на кого-то надеяться. Вот и всё.
Чхве Юк говорил севшим голосом. Хан Союн смотрел на него, потеряв дар речи. Он вытер выступивший на лбу пот галстуком.
Голосом, будто его душили, позвал он.
— Это вы велели мне подозревать Со Муёна. Сказали не жалеть этого ублюдка, что он хоть и не похож, но одержимый, что в случае чего может убить даже Сольги...
Хан Союн, вцепившись в галстук, опустил голову. Дрожащие глаза метались по полу. Чхве Юк отвернулся в кресле.
Едва ответив, Хан Союн вышел. Чхве Юк откинулся на спинку кресла и потёр лицо ладонями. Едкий воздух, проникающий в лёгкие, перехватил дыхание.
Чхве Юк отодвинул пепельницу и встал. Он открыл окно, поднял жалюзи — и в комнату ворвался жёлтый солнечный свет, вытесняя флуоресцентное освещение. Чхве Юк стоял, принимая на себя полуденный зной.
Со Муён определённо что-то скрывает от него. Он врёт, у него есть свои тайные планы.
Но в итоге всё было правильно. Падение Ким Джэчхоля было тем, чего он хотел, и оно произошло самым эффективным для того способом.
Со Муён, вероятно, понял его предупреждение. Он соображает быстро. Он не станет делать ничего, что помешает его целям. Детям его планы не повредят.
По виску скатилась горячая капля пота. Чхве Юк опёрся о нагретый солнцем подоконник.
«Не копай глубже. Пусть всё идёт как идёт».
Нужно просто относиться к Со Муёну лучше, чем сейчас. Тогда и он скоро начнёт говорить о своих настоящих ожиданиях. Может, даже признается в каких-то мелких секретах.
Чхве Юк зажмурился. Пока что всё в порядке. Его главная цель — ради ребёнка — оставалась нерушимой, месть шла по плану. Даже если в этот мощный и важный поток попадают какие-то мелкие щепки, это ничего не меняет.
Слово от автора:
Следующая неделя, я буду выкладывать чаще! :)
Ясным солнечным утром в спальню Ян Ыйджу, обычно наполненную приятной атмосферой, ворвался кислый запах алкоголя. Это всё из-за Чхве Сиджина, стоявшего на коленях перед кроватью.
— Я совершил непростительный грех, достопочтенный шаман.
Чхве Сиджин, глядя на сидящего на кровати со скрещенными ногами Ян Ыйджу, прошамкал заплетающимся языком. Он повторял эти слова уже десятки раз, и голос его охрип.
Последнее время дни Чхве Сиджина были похожи один на другой. Утром его отвозили в машине с Ким Джонсон к Ян Ыйджу, где он вымаливал прощение, затем Ким Джонсон отвозила его обратно в пустую квартиру. Он засыпал там, словно в отключке, просыпался поздно ночью, пил в одиночестве вино и смотрел в телефон. Он, покрасневшими глазами, следил, что пишут о нём в соцсетях, и так засыпал.
А потом всё повторялось. Съёмки, репетиции, даже походы по клубам — всё осталось в прошлом. Он боялся не только появляться перед камерами, но и вообще выходить на улицу — вдруг цена его имени упала до небес.
Чхве Сиджин одержимо проверял соцсети, желая убедиться, что он всё ещё на плаву. Но тем сильнее он видел только негативные комментарии, от которых перехватывало дыхание. В индустрии уже все знали, что он алкоголик, для семьи, вышедшей из бандитов, это неудивительно, его ждёт лишь падение... Сколько он ни жаловался, эти слова не исчезали, а только множились.
Чхве Сиджин забился в квартиру, игнорируя все назначенные встречи. Даже когда менеджер названивал ему до горячего телефона, а потом полдня стучал в дверь, когда Ким Джонсон умоляла его со слезами, он не реагировал.
Но к Ян Ыйджу он ходить должен был. Он уже назвал его прогнившей верёвкой, но если не держаться и за неё, Чхве Сиджину не за что было ухватиться. К тому же Ян Ыйджу запретил ему связываться с Чхве Юком, и только хорошо относясь к Ян Ыйджу, он мог надеяться снова встретиться с Чхве Юком и вернуть уверенность в своём имени.
— Простите, достопочтенный шаман.
— Ладно, на сегодня хватит покаяний, — сказал Ян Ыйджу в пижаме с довольно благосклонным видом.
— Ты подумал за ночь над тем, что я говорил? О том, чтобы отказаться от имени, которое носил?
Чхве Сиджин резко вздохнул. В этом была и причина, почему он в последнее время пил до потери сознания. Он открывал рот, но не мог выдавить ни слова.
— Я, достопочтенный шаман, хотел бы ещё немного подумать...
— Сколько раз тебе можно говорить, что ты никак не решишься!
Ян Ыйджу нахмурился и хлопнул по кровати.
— Я же говорил тебе, что удача имени, которое ты отнял, иссякла. Вот поэтому ты и сам не свой. Так надо подумать о том, чтобы отказаться от этого имени и получить новое. Я уже нашёл покупателя, а ты такой безразличный!
Ян Ыйджу схватился за грудь. Он был взволнован как никогда раньше.
— Ты боишься, что кто-то узнает о продаже имени? Тишина — и всё. Какая у тебя проблема?
— ...Дело в том, — Чхве Сиджин закусил потрескавшиеся, искусанные губы.
Давление Ян Ыйджу росло. Но, независимо от беспокойства об имени, он никак не мог решиться его продать.
— Как ни крути, я столько лет прожил с этим именем. Я дольше жил с этим именем, чем без него. И...
Чхве Сиджин не мог высказать свои мысли вслух. Он не был уверен, что Ян Ыйджу сможет дать ему действительно лучшее имя.
Раньше он бы, возможно, с большей готовностью слушался его. Но, как и сказал Чхве Юк, Ян Ыйджу на своём же ритуале был укушен собакой, и он до сих пор её не нашёл. Он постоянно изводил Чхве Сиджина, но вместо того, чтобы отвести беду, казалось, только ухудшал положение.
Сомнения в его влиянии остались в душе Чхве Сиджина. Он просто кланялся ему, потому что ему больше не на кого было положиться. Ян Ыйджу покачал головой и тяжело вздохнул.
— Тебе нужно принять решение в течение ближайших десяти дней, слышишь? Должен же быть подходящий момент. Если упустишь этот благоприятный день, не будет пути назад.
Но Чхве Сиджин, несмотря на его речи, очень похожие на телемагазинные, не мог ответить сразу. Ян Ыйджу, застонав, махнул рукой, выгоняя его.
— Ладно. Приходи завтра. Никому не говори об этом деле. Мало ли кто может позавидовать или попытаться вмешаться, так что всегда держи язык за зубами. Не говори ни семье, ни даже сам себе.
— ...Хорошо. А с братом мне когда можно будет снова связаться...?
— При чём здесь брат! Ты что, собираешься ля-ля с Юком?
Ян Ыйджу нервно закричал, словно его обожгло. Чхве Сиджин покачал головой, ожесточённо растирая лицо.
У него не было сил злиться на то, почему Ян Ыйджу так бурно реагирует. Выйдя из спальни, он увидел через панорамное окно гостиной яркое солнце, от которого заслезились глаза. Чхве Сиджин натянул капюшон на голову. Он не хотел, чтобы ученики Ян Ыйджу, сидевшие на кухне и чистившие чеснок, видели его в таком жалком виде.
Однако его плану уйти незаметно не суждено было сбыться. Сидевшая на диване Ким Джонсон, словно на пружине, подскочила и вцепилась в него.
— Сиджин, что сказал шаман? Тебе тяжело? Прости, что мать не может всё взять на себя. Но если тебе хоть немного получше, сегодняшний график...
— Если тебе правда жаль, то закрой рот и сиди тихо. Надоело.
Рявкнул Чхве Сиджин и направился в гараж. Он думал, что из-за Ким Джонсон всё это и случилось, и внутри у него всё кипело. Голова раскалывалась, хотелось быстрее домой и спать.
Войдя в гараж, Чхве Сиджин замер. Рядом с машиной Ян Ыйджу и Audi Ким Джонсон стоял ещё один чёрный седан Mercedes. Он узнал его, и мурашки пробежали по спине, хмель мгновенно улетучился.
Окно заднего сиденья седана медленно опустилось. На Чхве Сиджина уставились налитые кровью глаза. Чхве Сиджин попятился, заикаясь:
Тот, чья кожа стала заметно желтее, тихо проговорил.
— Не ври про съёмки. Думаешь, я не знаю, что ты опять припрёшься домой и напьёшься?
Чхве Сиджин, дрожа, сделал шаг. Это агентство было создано на деньги Чхве Хаккюна. Но поскольку все знали, что он распоряжается сотрудниками, как хочет, ему обычно передавали только хорошие новости. Он не ожидал, что Чхве Хаккюн узнает о происходящем.
Подошедшая Ким Джонсон замерла, побледнев. Чхве Хаккюн, не обращая на неё внимания, посадил одного Чхве Сиджина в седан и уехал. В молчаливой машине Чхве Сиджин боялся даже дышать.
Вскоре они добрались до дома. Чхве Сиджин пошёл за Чхве Хаккюном в столовую. Время было странное, ни завтрак, ни обед, и стол был пуст. Когда последняя вошедшая Ким Джонсон закрыла дверь, Чхве Хаккюн с силой ударил Чхве Сиджина по щеке.
Чхве Сиджин схватился за пылающую щеку. Он часто видел, как Чхве Хаккюн бьёт людей. Это были слуги, Чхве Юк, даже Ким Джонсон.
Но его самого он никогда не бил. Он был семейным талисманом, драгоценностью. И вот Чхве Хаккюн ударил его — и по лицу, которое на виду у всех.
Ким Джонсон вскрикнула и обняла Чхве Сиджина.
— Что вы делаете? Успокойтесь.
— Успокоиться? По-твоему, у меня есть повод успокаиваться? Отец вон как мается на работе, а этот парень...
Чхве Хаккюн раздражённо снял пиджак и расстегнул пуговицы на рубашке. Он покрутил головой, так что трапециевидные мышцы напряглись, и ткнул пальцем в Чхве Сиджина.
— Эй, я создал для тебя агентство, давал взятки, чего я для тебя не делал? А ты так живёшь? Джонсон, ты, зная об этом, отмалчивалась?
Чхве Хаккюн с силой ударил кулаком по столу. Ким Джонсон, дрожа, крепче обняла Чхве Сиджина.
— Дорогой, прости. Я виновата. Ты так устаёшь в последнее время, и я не хотела тебя беспокоить проблемами Сиджина, хотела сама всё решить. Сиджин, ты тоже быстро извинись, а? Попроси прощения, живо!
Чхве Сиджин, не приходя в себя, открыл рот. Чхве Хаккюн вздохнул.
— Быстро отойдите от него. Если не хотите получить ещё...
— Не надо, дорогой. Лучше меня бей. Я виновата, так что...
Ким Джонсон, которую оттащили, упала на пол. Чхве Хаккюн пнул Чхве Сиджина в живот. Тот, задохнувшись, выронил воздух. Следующим ударом он сбил его с ног и принялся топтать.
— Вырастил никчёмного ублюдка, даже пальцем не тронув, а он и дела нормально делать не может, и мою компанию в такое положение поставил? Ты знаешь, как мне пришлось умолять отдать мне этот чёртов слиток? А взгляды этих директоров уже не те, что раньше!
— Но отец, тот, тот слиток вы сами потеряли!
Чхве Сиджин закрыл лицо руками и закричал. Он не понимал, почему Чхве Хаккюн так зациклен на этом деле. Подумаешь, потерял безобразный кусок золота. Даже если Ян Ыйджу назвал это «священным предметом», Чхве Сиджину это казалось сомнительным. А теперь его ещё и бьют из-за этого.
— Отец, не верьте шаману! Верьте только моему имени! Только не этому шарлатану, верьте мне... Ай!
От боли, как будто сломали ребро, Чхве Сиджин вскрикнул. Чхве Хаккюн с впалыми щеками, тяжело дыша, уставился на него.
— Шарлатану? Это благодаря шаману ты родился на свет, это он помог тебе стать тем, кем ты стал. А ты неблагодарный! Хватит. Заканчивай с этим и приходи в компанию. Будь готов начинать с нуля и учиться всему заново.
Чхве Сиджин остолбенел. Этого не могло случиться. Сколько он старался, чтобы избавиться от клейма бандитской семьи и занять честное положение.
— Н-нет, — заикаясь, проговорил Чхве Сиджин. — Простите, отец. И шамана простите. Я возьму следующий проект. Обязательно к этому месяцу, сразу же начну работать. Я возьму себя в руки и буду стараться, дайте мне шанс, ну пожалуйста!
Чхве Сиджин, дрожа, сложил руки в молитве. Может, это тоже из-за того, что цена его имени упала? Он не знал. Он был как будто один в холодной, тёмной бездне, некому было верить, не на кого положиться. Он, кто был ярче всех, чувствовал себя комком мятой бумаги на помойке.
— Отец, ну пожалуйста. Я буду хорошо. У меня получится. И я, и компания — мы всё поправим. Так что...
— Дорогой, наш Сиджин ведь всегда старался.
Подползшая по полу Ким Джонсон обняла Чхве Сиджина и взмолилась.
— Дайте ему шанс. Ну пожалуйста? Это же наш сын. Наш единственный ребёнок, которого мы могли не зачать, но шаман нам его подарил, наше драгоценное сокровище.
У неё на глазах выступили слёзы. Чхве Хаккюн, опиравшийся на стол, перевёл дыхание и посмотрел на них сверху вниз.
— Я сказал: до конца этого месяца. Без пролонгации.
Чхве Сиджин безумно закивал. Чхве Хаккюн, накинув пиджак на руку, разминал кулак с вздувшимися венами.
— Но, Джонсон, даже если он твой сын или сокровище.
— На первом месте у меня моя компания. Так что подумай об этом.
Чхве Хаккюн вышел из столовой. Когда дверь закрылась, Ким Джонсон закрыла рот руками и разрыдалась. Крупные слёзы капали на её руки. Она, сжавшись всем телом, осматривала Чхве Сиджина.
— Сиджин, ты в порядке? Больно? Как твой отец мог так с тобой поступить? Ты же моя бесценная драгоценность. Давай сразу в больницу. Нужно проверить, нет ли серьёзных травм. Я не хотела тебя снова в больницу везти...
— Не поеду. Я с таким лицом куда поеду? Чтобы все узнали, что меня избили?
Чхве Сиджин оттолкнул Ким Джонсон и пошёл в свою комнату. Ким Джонсон поспешила за ним, но он запер дверь и позвонил Ян Ыйджу.
— Да, достопочтенный шаман. Я решил продать имя. Продам.
Чхве Сиджин глубоко вздохнул. Мельком взглянув в зеркало, он увидел своё ужасное лицо. Впалые глаза, красные, опухшие щёки, разбитая, сочащаяся кровью губа. Это был не он. Никто не должен его таким видеть.
— Я не собираюсь отдавать это имя даром. Это имя Чхве Сиджина, и я получу за него хорошую цену. Выжму всё, сколько смогу. А потом, когда всё закончится, я сам разберусь.
На том конце Ян Ыйджу что-то закричал. Чхве Сиджин усмехнулся.
— Думаешь, я оставю тебя в живых, раз ты знаешь мой секрет? Всё как раньше. Огонь, кажется, не очень, так что в этот раз утоплю.
Он должен быть наверху, сиять в своём совершенстве. Он вспомнил имена нескольких актёров-мужчин, которые сейчас были на его месте. Чхве Сиджин, сверкая глазами, напряг челюсть.
— Чьё имя я возьму следующим, решу я. Шаман, ты должен подготовить всё как надо, понял?
Ян Ыйджу, помолчав, вздохнул и дал согласие. Чхве Сиджин, глядя в затенённое зеркало, повесил трубку.
На этот раз он добьётся настоящей судьбы. И больше никогда не проиграет и не упадёт.
До того дня, как он получит ответ от Ян Ыйджу, оставалось не так много времени. Со Муён потихоньку готовил всё необходимое для покупки-продажи имени.
Восковые свечи и шёлковые нити можно было заказать в интернете. Свиную кровь решил добыть в мясном районе. Но помимо вещей, необходимых для проведения ритуала, нужны были и запасные варианты.
— Босс, у вас можно достать анестетик и снотворное?
Сидя в машине, Со Муён позвонил Ким Сан Бому.
— Нужно, чтобы один человек не сопротивлялся или чтобы вырубить его на час-другой. У меня мало опыта, чтобы отключить человека ударом. Нельзя ошибаться.
Было бы плохо, если бы Чхве Сиджин, прежде чем продать имя, получил бы смертельные ранения. Он должен отдать имя даже ценой своей жизни. Ким Сан Бом, выслушав объяснения, усмехнулся.
— Ты это этому ублюдку Чхве Сиджину хочешь применить?
— Не юлишь, в этом весь ты. Но это другого уровня, чем всё, чем ты занимался до сих пор.
Ким Сан Бом закурил электронную сигарету. Он глубоко затянулся, прежде чем заговорить.
— Муён, ты... ты уверен, что справишься с этим?
— Конечно, — твёрдым голосом ответил Со Муён.
— Я должен справиться. Иначе никак. Другого пути нет. Особенно праведного.
Он должен был вернуть имя любой ценой. Имя всегда было его собственностью, его несправедливо лишили, и это было единственное, что он мог вернуть наверняка.
Он бежал к этому, чтобы вернуть имя. Бросая всё, что можно было бросить: гордость, совесть. Поэтому он не мог отступать. Ким Сан Бом тяжело выдохнул.
— Используй электрошокер, не анестетик.
Анестетику нужно много времени, чтобы вырубить. Не вырубишь человека, даже если намочишь платок и зажмёшь рот. Если цель — подавление сопротивления, то электрошокер лучше.
— Ага. Ходжун покажет, как пользоваться. Вместе со снотворным всё подготовлю и положу в офисе, позвонишь — заберёшь. Понимаю, на что идёшь, но ради бога, будь осторожен. У меня и так пропавших без вести много, не хватало ещё тебя искать.
Со Муён с облегчением выдохнул.
— Буду осторожен. Спасибо. Сколько нужно перевести?
— Сколько. Это тебе премия ко Дню освобождения, парень.
— И ты сейчас не ездишь в Манчхон? За рулём ничего странного не случается?
— Я недавно ездил, ничего особенного. А что?
— Ладно. Если всё нормально, забудь.
Ким Сан Бом повесил трубку. Раз он время от времени спрашивает, видимо, та авария повлияла на него сильнее, чем казалось. Может, он просто забыл, что уже спрашивал, поэтому и переспрашивает.
На всякий случай, чтобы он не забыл, Со Муён отправил ему SMS с кратким изложением разговора. При мысли о том, что скоро наступит важный день, сердце забилось быстрее.
«Не нервничай. Думай о хорошем». Со Муён вставил мятые наушники и включил запись голоса Чхве Юка. После того как Чхве Юк наступил на них, качество звука за несколько месяцев ухудшилось до предела, но голос Чхве Юка пробивался и сквозь это, оказывая успокаивающее действие.
«М-м, вот это терапия. Надо же, это действует лучше, чем григорианские хоралы или чтение сутр».
Со Муён, который хотел переслушать запись, постучал по наушникам. «Как там Чхве Юк поживает? В прошлый раз, когда мы говорили у полицейского участка, он, кажется, что-то заподозрил. С тех пор мы не общались».
«Я же не собираюсь его предавать... Но, по его меркам, это может считаться предательством?»
Со Муён теребил потрескавшиеся, неровные наушники. На выключенном чёрном экране телефона появилось сообщение.
От Чхве Юка. От одного этого короткого сообщения сердце замерло. Зачем он? Со Муён поспешил с ответом.
[Закончил одно дело, отдыхаю в машине. В Инчхоне.]
[Сможешь до 5:30 добраться до Сеула?]
Со Муён сразу же завёл машину и спросил. Чхве Юк прислал адрес.
[Сеул, Чонно-гу, Юльгок-ро, 99.]
Времени было достаточно. Адрес был не его офис и не дом, что было странно. Куда же он его зовёт? Ресторан? Кафе? Раз это общественное место, значит, устраивать скандал не собирается?
Со Муён, набрав скорость, был вынужден остановиться на светофоре и, опомнившись, вбил адрес в навигатор. Увидев название места на экране, он моргнул.
Со Муён приехал к кассам Чхандоккуна около пяти часов вечера. Он вышел из машины, прошёл немного, и на лбу выступил пот. Воздух был тяжёлым и влажным, и портативный вентилятор, который он достал из рюкзака, хоть немного освежал лицо.
Был будний день, не сезон цветов, поэтому посетителей было мало. Чхве Юк, стоявший у входа с закатанными рукавами рубашки, заметил Со Муёна и показал два билета.
Со Муён вынул наушник из одного уха и подбежал к нему. Пока он возился, убирая наушники в чехол, Чхве Юк взял их у него и принялся вертеть в руках.
— Почему ты до сих пор пользуешься этими развалюхами?
— Они ещё работают. Я люблю пользоваться вещами до конца. К тому же, к ним прикасался начальник.
Со Муён, направив на него вентилятор на полную мощность, сказал. Чхве Юк слегка нахмурился. Он глубоко вздохнул, провёл пальцами по царапинам на наушниках и вернул их.
— Кажется, они уже разваливаются, но как долго держатся.
— Наверное, из-за того, что похожи на меня. Но вы купили билеты заранее, до моего приезда?
Он, сканируя QR-коды, прошёл через ворота Тонамун. Со Муён поспешил за ним. Вокруг внезапно вспыхнула зелень, усилился стрекот цикад. Резко пахнуло влажной землёй.
— Вы любите дворцы? Я не знал.
— Не люблю. К зданиям равнодушен.
— Пришёл посмотреть на деревья.
На деревья? Со Муён оглянулся и замер. Он не мог отвести взгляд от старого, раскидистого дерева с изогнутыми ветвями, словно заслонявшего красную галерею.
Со Муён слишком хорошо знал это дерево. Оно стояло во дворе бабушкиного дома и перед библиотекой, он видел его и во дворе старой, рушащейся библиотеки, а недавно оно стояло, прислонившись к склону горы рядом с местом шаманского ритуала. Чхве Юк подошёл к замшелому старому дереву.
— В детстве часто видел такие деревья, поэтому, когда приехал в Сеул и увидел его снова, обрадовался. Здесь их несколько, это самое большое и развесистое.
Со Муён смотрел на дерево, которое, должно быть, было высотой более пятнадцати метров. Не то чтобы он никогда не был в Чхандоккуне по работе, но почему он раньше его не замечал? Наверное, потому что был сосредоточен только на слежке. Он останавливался только у красных цветов сливы, чтобы сфотографировать объект, и даже не замечал дерево прямо у входа.
Кто бы мог подумать, что он снова встретится с деревом, уходящим корнями в его прошлое. Он даже забыл его название, и теперь смотрел на то, что упускал из виду долгое время. Со Муён повернулся к Чхве Юку.
— Вы говорили, что в детстве жили в Манчхоне. Тогда вы их там и видели? Наверное, в Манчхоне много таких деревьев.
— Не знаю. Может, я просто много их видел, потому что жил в районе Хвэхва-дон, — безразлично сказал Чхве Юк.
— Название района от них и пошло. По-корейски они называются «хвэхва-наму».
Со Муён вспомнил название одного из списков. «Список читателей малой библиотеки Хвэхва-дон».
Значит, так. Чхве Юк жил рядом с бабушкиным домом, рядом со старой библиотекой.
Вспомнив карту, он увидел, что начальная и средняя школы примыкали к жилому кварталу у подножия горы Ённо-сан. Похоже, это и были начальная и средняя школа Манчхон. Школы, в которых учился Чхве Юк.
«Значит, возможно, мы сталкивались в детстве?»
Вдруг сердце бешено забилось, и Со Муён прижал руку к груди. Чхве Юк нахмурился.
— Просто... кажется, я тоже в детстве смотрел на такие деревья. И они были такими же большими.
Уголки губ Чхве Юка приподнялись. Он взял Со Муёна под руку и потянул ближе.
— Значит, хорошо, что привёл. Районы с такими старыми деревьями нечасто встречаются. Может, даже быстро найдём, где ты жил.
— Это дерево сажали только при дворцах, домах аристократов или академиях. Говорят, что сажать его во дворе — к большим людям, так что просто так его не сажали.
Чхве Юк запнулся, скривив губы.
— Хотя, говорят, сажали и для отпугивания привидений.
Со Муён не знал, что и сказать. Если это правда, то он начал понимать, почему оно росло в доме бабушки и почему она так настаивала, чтобы он не выходил за пределы библиотеки. Чхве Юк тыльной стороной ладони вытер вспотевшую шею Со Муёна.
— С какой стороны ни посмотри, это всё бредни, которые только в старых книгах пишут. Но когда это дерево цветёт — это действительно зрелище. Поэтому иногда, когда плохое настроение, я прихожу сюда.
— Вот всегда так, сроки не совпадают. Вот и сегодня уйдём, цветов не увидев.
Со Муён посмотрел на дерево, покрытое только листьями. Он тоже знал. В конце лета, когда все яркие цветы уже отцвели, это дерево цвело, давая бесчисленное количество соцветий.
— Когда цветёт, красиво. И запах хороший.
Со Муён мечтательно произнёс, представляя гроздья цветов. Чхве Юк схватил его за плечо.
Он повысил голос, его губы тронула лёгкая улыбка. То ли он был доволен Со Муёном, то ли рад, что тот разделил его чувства. Его чёрные глаза, под лучами солнца, пробивающимися сквозь листву, ярко сверкали. Он был похож на невинного мальчика.
Со Муён не мог отвести взгляд от его лица. Он не думал, что его незначительные слова могут так его обрадовать. Вокруг него, наверное, не было никого, кто любил бы гулять по старым дворцам или придавал бы значение таким деревьям. Да и сам он видел эти деревья только тогда, когда жил один, вдали от семьи.
Со Муёну показалось, что он случайно увидел Чхве Юка из его детства. Наверное, он запомнит это лицо надолго. И совсем не жалел, что нечаянно заговорил о прошлом.
— Да, это я не забыл, — улыбнулся Со Муён.
В ответ Чхве Юк притянул его к себе и обнял. Со Муён вздрогнул от неожиданности.
— Эй, так нас же увидят. Сейчас же день. Даже если меня мало кто видит, это когда вы стоите на месте...
Равнодушно ответив, он разжал руки и, взяв Со Муёна за запястье, повёл внутрь дворца. Со Муён, как во сне, перешёл через старый каменный мост. Под мостом было немного влажно от вчерашнего ливня, но воды не было.
— Вы говорили, что приходите сюда, когда у вас плохое настроение.
Со Муён, чья рука была зажата, не мог пошевелиться.
— Значит, сегодня у вас было плохое настроение?
Сказал Чхве Юк, проходя через ворота с черепичной крышей. Он не отпускал его запястья, даже когда Со Муён покорно следовал за ним.
— Я собираюсь в ближайшее время полностью отстранить отца от должности председателя. Для этого нужно ключевое событие, и я думал, как бы это подстроить... И тут я понял, что до конца осталось совсем немного.
Он провёл языком по внутренней стороне щеки. Перед ними раскинулся величественный зал Инджонджон и просторный двор перед ним. Главный зал Чхандоккуна, где проходило множество государственных церемоний, включая коронацию вана.
Чхве Юк ступил на этот двор. Его поступь, до этого быстрая, стала размеренной. Каждый камень, обозначавший ранг, словно был важной ступенью, а узор сливы на коньке крыши становился всё крупнее и чётче. Со Муён беззвучно следовал за ним.
— Ради того, чтобы увидеть этот конец, вы так усердно работали?
— Да, наверное, уже лет шесть.
Сказал Чхве Юк, глядя вдаль. Шесть лет. Удивительно, как раз столько же, сколько он сам готовил месть. Может, он хотел защитить Чхве Сиджина от его родителей? Или...
Он не знал. Но Со Муёну не нравилось, что Чхве Юк выглядит немного потерянным. Он не мог позволить, чтобы Чхве Юк, достигнув своей цели, страдал от пустоты. Он неожиданно выпалил:
— После того, как всё закончится, вам станет очень хорошо.
— Школьники после экзаменов идут в парки аттракционов, а те, кто сдал госэкзамен, пробивают себе минусовой счёт и едут за границу. Так что и вы, когда станете председателем, тоже поезжайте отдыхать. Вы же столько лет были заняты, никуда не могли поехать.
Последние десять с лишним лет Чхве Хаккюн, Ким Джонсон и Ян Ыйджу спокойно играли в гольф и ходили по магазинам. Они жили беззаботно и весело, так почему только Чхве Юк должен быть одинок, потому что мстит?
Со Муён всё чаще видел в Чхве Юке себя. Дышать стало тяжело от обиды, хотя их положение было совсем разным. Чхве Юк, поднимавшийся по лестнице рядом с Инджонджоном, усмехнулся.
— Разве я похож на тех, о ком ты сказал?
— А что такого? После тяжёлой работы — заслуженный отдых.
— Я никогда не думал об отдыхе. Я просто считал, что нужно делать то, что должен.
— Тогда вам придётся подумать об этом.
— Чтобы потом сразу купить, например, абонемент в парк или билет на самолёт. Иначе вы рискуете опоздать.
Чхве Юк, ведший его за руку, остановился в конце лестницы. Он запрокинул голову и посмотрел в небо.
— Может, потому что у меня никогда не было отдыха, но я не знаю, куда поехать, где хорошо.
Солнечный свет окрасил Чхве Юка в золотой цвет. Обернувшись и встретившись с ним взглядом, он слегка поднял зажатое запястье.
— Но ты много где был. Так что выбери, куда хочешь пойти, и мы сходим вместе.
От неожиданности Со Муён чуть не споткнулся и не скатился с лестницы.
Сказал Чхве Юк, глядя на него сверху вниз с бесстрастным лицом.
— Ты же мой. Я не собираюсь увеличивать число потеряшек.
Конечно, они вели такие разговоры. Но он думал, что Чхве Юк поедет отдыхать с братом.
Сердце Со Муёна забилось быстрее. Зачем он это говорит? Тогда он не может не представлять. А если представлять, то, как бы он ни старался этого не делать, ожидания будут расти.
В голове пронеслось множество картин. Они вместе в парке аттракционов на американских горках, на море, гораздо большем, чем водохранилище, они вместе фотографируются под цветущим деревом хвэхва-наму... Широкий каменный двор перед ним превращался то в аттракцион, то в волны, то в поле цветов.
Жужжание мотора вентилятора привело его в чувство. Со Муён, остановившийся в центре двора, заглянул внутрь зала Инджонджон. Золотой свет, заливавший трон на высоком помосте, притягивал взгляд.
— Начальник, а знаете что, — Со Муён сглотнул и посмотрел на Чхве Юка снизу вверх.
Нужно было сделать что-то другое, пока его ожидания не стали непомерными.
— Мы стали достаточно близки, чтобы говорить о совместных поездках.
Спросил Чхве Юк. Он не отпускал его запястья, хотя ладонь вспотела. Со Муён приподнялся на носки и опустился.
— Поэтому, возможно, наши отношения могли бы стать более... официальными. Нас ведь всего три года разницы. Я могу называть тебя «хён»?
Со Муён хотел присвоить себе обращение, которым пользовался только Чхве Сиджин. И в то же время он хотел полностью оставить в прошлом существование некогда уникального для него «хёна».
Тогда, даже если он вспомнит воспоминания о «хёне», его сердце больше не будет ныть. Лишь лёгкое удовлетворение от того, что «нам тогда было весело», будет окрашивать его чувства. Но лицо Чхве Юка, услышавшего его просьбу, вдруг застыло.
Он пристально посмотрел на Со Муёна, потом отвернулся. Чхве Юк, словно топча окурок, потёр подошвой по каменному полу, вздохнул.
— Продолжай называть меня начальником.
Со Муён не знал, что сказать. Он, конечно, понимал, что обращение — это чувствительная тема, и Чхве Юк может не согласиться.
Но реакция была странной. Если бы он был просто раздражён, то сначала отбросил бы его руку. А он, наоборот, сжал запястье сильнее, но при этом отводил взгляд. «Может, не стоило спрашивать так серьёзно?» Со Муён прищурился.
— Тогда «старший брат» (хённим) можно? Ведь ты всё-таки не мой родной брат.
Взгляд Чхве Юка, повернувшегося к нему, дрогнул. «Ого, как бурно». Увидев такую реакцию, Со Муён не смог сдержать улыбки.
— Шучу. Я просто хочу быть ближе к тебе. Но «хённим» звучит как-то отстранённо. Как будто нужно отвешивать девяностоградусные поклоны.
— Зато ты мог бы называть меня по имени. Ты же обращаешься к Союн «Союн-а». Может, и меня будешь называть «Муён-а»?
Его голос стал выше. Чхве Юк вытер мокрое лицо рукавом рубашки.
— Ты сначала говоришь полную ерунду, а потом предлагаешь компромисс — это выгодно для переговоров. Хотя в других вопросах ты не такой умный.
— Но, кажется, компромисс достигнут? А я боялся, что ты не согласишься.
Чхве Юк опустил взгляд на Со Муёна. Он медленно рассматривал его лицо, размякшее на солнце.
«Неужели он и на это не согласен?» Со Муён с надеждой посмотрел на него. Чхве Юк заговорил. Его голос, не слишком громкий и не слишком тихий, был спокоен, как поверхность водохранилища.
— Сходи в магазин снаружи, купи два напитка.
Спокойная, естественная команда. Со Муён, ошеломлённый тем, как Чхве Юк произнёс его имя, моргнул.
— Когда я тебя зову, должна быть причина. Иначе зачем? Выйди, налево.
— Но начальник, я только что был очень тронут...
Чхве Юк оборвал его и начал считать. Его голова слегка приподнялась, уголки губ приподнялись, и он отпустил запястье.
Со Муён сунул в руку Чхве Юка вентилятор и пулей вылетел наружу. Чхве Юк посмотрел на его быструю, послушную спину и усмехнулся. Когда Со Муён скрылся из виду, он повернулся и посмотрел на трон прямо перед собой.
До завершения всего оставалось совсем немного. Он бежал только ради этого момента, и вот скоро всё закончится.
Возможно, месть завершится прежде, чем он найдёт ребёнка.
Такой неожиданной последовательности событий Чхве Юк чувствовал пустоту где-то внутри. Эту пустоту на время заполнял Со Муён, он же и напоминал о ней. Слово «хён», «хённим», корявые буквы, которыми писал ребёнок, встали перед глазами и вонзились в сердце.
Но как же твёрдо и сладко произнесение «Муён-а» застревало на языке.
Чхве Юк вытер слипшееся от пота лицо ладонью. Если он найдёт ребёнка только после того, как месть свершится, он должен будет помочь ему тайно. Если останутся шрамы, он поможет их убрать, если будут какие-то трудности, поддержит.
Со временем тот, кто казался вечным ребёнком, станет взрослым и встанет на ноги. Тогда можно будет и самому поехать куда-нибудь с Со Муёном. И найти его семью по дереву хвэхва-наму.
Чхве Юк глубоко вздохнул и повернулся. Над чёрной черепицей широко раскинулось желтоватое небо. Чхве Юк опустил взгляд с небес и пристально уставился на ворота Инджонмун.
Издалека, развеваясь на бегу, показалась маленькая фигурка. Крепко сжимая в вытянутых руках банки с напитками. Она бежала, отталкиваясь от камней мостовой, но при этом не издавая ни звука. На спине, окрашенной золотом, казалось, выросли крылья.
Взбежавший по лестнице Со Муён остановился перед Чхве Юком с довольным видом. Его раскрасневшееся, запыхавшееся лицо расплывалось в улыбке.
— Я бежал, чтобы выпить холодненького. Оно холодное, да?
На прохладной поверхности банки с кофе выступили капельки воды. Чхве Юк прижал банку к щеке Со Муёна. Тот вздрогнул от неожиданности, и Чхве Юк не смог сдержать усмешки.
— Начальник, если вы будете проверять температуру на мне, кофе быстро согреется. У меня сейчас лицо горячее, совсем пылает.
— А ты, видно, не знал, что я люблю тёплый кофе.
Чхве Юк прижимал банку к разным местам на лице Со Муёна. Тот, хоть и отказывался на словах, видимо, наслаждаясь прохладой, даже закрыл глаза. Только после того, как он повторил это несколько раз, краснота, заливавшая всё лицо, немного спала.
Чхве Юк открыл банку и отпил кофе. Тёплый колд-брю быстро скользнул в горло. Смятая банка была кое-как сунута в карман брюк. Чхве Юк смотрел, как Со Муён неспешно потягивает кофе, затем забрал у него вентилятор.
— Тогда и вы пользуйтесь им, раз выпили кофе. Я всё время им пользовался, мне не жарко.
Чхве Юк направил вентилятор на Со Муёна и, взяв его за руку, спустился с лестницы. Они вышли через боковую калитку в длинной галерее и сделали круг по открытой части дворца.
Со Муён бывал здесь много раз, но сейчас всё казалось новым. Обычные орнаменты и стены, мимо которых он проходил вместе с Чхве Юком, каждый раз обретали новый смысл.
Хорошо было и просто крепко держать Чхве Юка за руку. Его словно уверяли, что он на своём месте, что он должен быть именно здесь. Даже когда руки потели, он не хотел их отпускать.
Со Муён, потихоньку допивая кофе, только после того, как выбросил банку в мусорку, смог вернуть себе вентилятор. Спина была мокрой от пота, футболка прилипла к телу. Он начал хлопать подолом футболки, чтобы проветрить, но Чхве Юк резко дёрнул её вниз. Сила у него была неимоверная, и Со Муёну пришлось выйти из Чхандоккуна в футболке с чуть вытянувшейся горловиной.
Он думал, они сразу расстанутся, но Чхве Юк завёл его в близлежащую закусочную (пэкпанчжип). Он подвинул к Со Муёну кусок яичной запеканки, которая подавалась как гарнир, и сам с невозмутимым видом принялся за салат из виноградного крахмала. Со Муён с удовольствием съел мягкую и нежную запеканку.
Они вышли из ресторана, взяв по леденцу с мятой у кассы. Был уже вечер, и по низкому холмистому переулку, хоть и душно, но всё же веял ветерок. Золотой закат, мерцая, разбивался о витрины и капоты машин. По дороге на парковку Со Муён медленно катала леденец во рту и, показывая на свою щеку, сказал:
— По вкусу похоже, но мне больше нравится Окчундан. А вам?
— Мне тоже тот нравится больше.
— Я его быстро съел. Те штуки, что ты давал, тоже все съел.
— Вы их откусываете, поэтому быстрее. Наверное.
— Поэтому теперь я буду медленно сосать, как ты.
Глубоко выдохнув, Чхве Юк остановился перед парковкой. Солнечный свет, падающий сбоку, резал глаза, но он, не щурясь, смотрел на Со Муёна.
— Уже съеденное не воротишь, но хорошо бы, если у тебя ещё осталось.
— Муён-а, ты дашь мне ещё одну коробку?
Тихий вопрос прозвучал прямо над головой. Со Муён сглотнул сладкую слюну. Его зажатая рука потеплела, сердце забилось чаще. Он не знал, как смотреть на него.
— Да, у меня много... Хочешь сейчас поехать?
Почти прошептал Со Муён. Чхве Юк кивнул. Со Муён сжал его руку. Другой рукой он уже держал ключи от машины в кармане.
Они набросились друг на друга, едва открыв дверь. Чхве Юк притянул Со Муёна и поцеловал, а Со Муён обвил его шею руками. Влажные губы скользнули по шее. Со Муён, изогнувшись, схватил его за предплечье.
— Я... я, наверное, хотел бы помыться.
Чхве Юк сильно укусил и засосал шею Со Муёна. Кусал он только губами, без зубов, и это было мягко и щекотно. Жар, круживший в животе, дёрнулся и заискрил.
Со Муён снял кроссовки, потерев пятками. Чхве Юк, заметив это, подхватил его на руки. Со Муён, почувствовав, что его подняли в воздух, инстинктивно сильнее обхватил его шею руками.
Чхве Юк быстро зашагал, держа Со Муёна на руках. В студии не было ни дверей, ни коридоров. Рядом с окном посреди комнаты стояла кровать.
Чхве Юк опустил Со Муёна на кровать и задрал ему футболку. Он припал губами к набухшему соску, а другой кончиками пальцев теребил второй. Со Муён застонал, скользя руками по его плечам. Тёплое тело, казалось, таяло, как мороженое.
Чхве Юк, втягивая плоский живот Со Муёна, расстегнул прилипшую к телу рубашку. Он стягивал с него тренировочные штаны и одновременно расстёгивал свой ремень. Он скинул носки Со Муёна с кровати и снял свои трусы. Вся одежда вперемешку, без разбора на своё и чужое, скомканной кучей валялась на полу. На скрипучем матрасе мокрые от пота тела разного цвета слиплись воедино.
Чхве Юк не отрывал губ от тела Со Муёна, словно пытаясь насладиться им без остатка. Язык, облизавший пупок, скользнул ниже. Когда уже твёрдый член был с жадностью взят в рот, Со Муён выгнулся дугой.
Ему казалось, что он тает во рту у Чхве Юка. Никаких заноз, даже самой формы. Безболезненное удовольствие было невероятно щекотливым и сладким. Всё было мягким, гладким и тёплым, и он никак не мог поверить, что это чувство ему дарит Чхве Юк.
Даже в сахарной воде было бы не легче утонуть. Со Муён, вытирая мокрое лицо рукой, встретился взглядом с Чхве Юком. Тот, с прищуренными глазами, внимательно его разглядывал. Всё, на что падал его жаркий взгляд, невыносимо чесалось. От одного взгляда на него низ живота, казалось, таял.
Прошептал он, и щёки Чхве Юка втянулись — так сильно он сжал их. Головокружительное удовольствие ударило в голову. Со Муён, захлёстнутый бурным потоком, потянулся к плечу Чхве Юка. Короткие ногти не могли зацепиться за гладкие изгибы мышц и, чертя смазанные линии, соскользнули вниз. Казалось, всё тело падает в чёрную бездну.
Со Муён, вцепившись в простыню, кончил. Чхве Юк проглотил всё, что вытекло. Пока твёрдый член не стал мягким, перестав выделять. Острое, как кончик пера, удовольствие бесчисленное количество раз покалывало позвоночник. Ступни сжались от языка, лижущего гладкую головку.
— Хватит, ыы, больше ничего нет, хык!
Чхве Юк, ещё раз проведя языком по головке, потянулся вниз, ища что-то в пиджаке. Поняв, что он ищет, Со Муён схватил рюкзак, прислонённый к кровати. Он достал тюбик со смазкой, видневшийся из-за молнии, и протянул. Чхве Юк усмехнулся.
— Ну, кхм, мало ли когда и где понадобится.
— Для того, чтобы я тебя трахнул, приготовил. Ебаться хочется, аж сил нет.
Это было не вопросом, а утверждением. Со Муён с покрасневшим лицом кивнул. Чхве Юк взял его руку с тюбиком вместе с тюбиком, притянул к себе и поцеловал. Пока их языки с чавканьем сталкивались, внизу потекла скользкая жидкость, и пальцы Чхве Юка начали проникать внутрь.
Уже влажное и расслабленное тело без сопротивления приняло его движения. Даже суставы, казалось, стали мягче, он развёл ноги, и ничего не болело. Только усиливалось чувство, что стимуляции не хватает. Со Муён обхватил ногами талию Чхве Юка и притянул его к себе.
— Так и, так и... — прошептал Со Муён.
Вскоре вместе с глубоким вздохом пальцы выскользнули, и его член, настойчиво потеревшись о стенки, вошёл внутрь. Чхве Юк, входящий в него, нахмурился. По подбородку стекал липкий пот.
— Ха, блядь... что ж ты такая ненасытная.
— Хыы, потому что нравится член начальника, хыа...
Тяжёлая, наполняющая плоть заполнила живот. Тупой член вошёл до самого основания, но боли совсем не чувствовалось. Каждый раз, когда горячая плоть касалась стенок внутри, казалось, его погружали в горячую воду и вытаскивали обратно. Со Муён обхватил руками шею Чхве Юка и повис на нём.
Чхве Юк, прищурившись, усмехнулся.
— Да, надо уметь проявлять жадность.
Чхве Юк засунул руки под шею и поясницу Со Муёна. Он обнял его, поднялся на колени и усадил его на свои бёдра. Твёрдый член, войдя снизу, коснулся глубокого места, и по позвоночнику фонтаном ударила острая дрожь удовольствия.
Со Муён обхватил Чхве Юка руками и ногами. Каждый раз, когда тот толкался, Со Муён раскачивался вверх-вниз, но их тела, слипшиеся от пота, как от клея, становились только ближе. Во влажном воздухе чётко слышался звук ударов мокрой плоти.
Было только хорошо. Он хотел быть только ближе к нему, больше ничего.
Кончики пальцев скользили по чёрной чешуе на спине Чхве Юка. Чхве Юк, наклонив голову, втянул губами шею Со Муёна. Казалось, разинутая пасть чудовища кусает его.
От нарастающей дрожи немели и мысли. Чхве Юк прошептал, глядя на запрокинувшего голову Со Муёна:
— Не закрывай глаза, смотри сюда.
Чёткий оклик заставил помутневшие глаза Со Муёна моргнуть. Его собственное имя, произнесённое им, всё ещё было непривычным. «Со Муён» и «Муён-а» казались совсем разными именами. Хотя он знал, что его так называли.
Со Муён с трудом опустил взгляд и посмотрел на Чхве Юка. Тот, взяв его за затылок, поцеловал. Чем больше их языки переплетались, тем сильнее росла жажда.
Кипящее наслаждение проглатывалось прямо в животах, разжигая жар. Из члена, тёршегося о живот Чхве Юка, тонкой струйкой текла мутная жидкость. Чхве Юк, насладившись ртом Со Муёна, спустился губами к ключице. Бордовые следы проступали на белой коже, делая тени от впадинок глубже и отчётливее.
Солнечный свет, лежавший на подоконнике, исчез, и в комнату просочился тёмно-синий сумрак. Даже когда комната стала настолько тёмной, что границы кожи стало трудно различить, они не отпускали друг друга. Белая простыня была настолько мокрой и прозрачной, что казалось, её всю пропитал проливной дождь.
После проветривания в прохладную комнату добавился кондиционер. Со Муён, принявший душ, отказался от кровати, которая промокла насквозь. Вместо этого он разложил одеяло на полу в гостиной и лёг рядом с Чхве Юком. Когда он достал из рюкзака тонкое одеяло, Чхве Юк, усмехнувшись, сказал:
— Чего только нет в твоём рюкзаке. Ты что, собираешься в эвакуацию?
— Ну да, я с ним и ем, и сплю. Подушку возьмите себе. У меня есть дорожная подушка. Она надувная, видите?
Воодушевившись, Со Муён тут же продемонстрировал, как надувать подушку. Чхве Юк усмехнулся, сунул руку в карман пиджака и замер. Расставив и потерев друг о друга указательный и средний пальцы, словно изображая то, до чего не мог дотянуться. Со Муён не упустил этого движения.
— Нет, бросаю. Иди сюда. Быстро ложись.
Со Муён лёг на подушку и быстро устроился рядом с Чхве Юком. Тот откинул его чёлку. Волосы скользнули между его пальцами. Часы на запястье коснулись лба Со Муёна.
Тяжёлые часы всегда были на руке у Чхве Юка с тех пор, как Со Муён его впервые увидел. Дизайн иногда менялся, но сами часы были неизменны.
— Вы всегда носите часы, начальник. Даже не снимаете на ночь. Не мешают?
— Человеку иногда полезно испытывать дискомфорт, тогда он не теряет бдительность.
Гладкий браслет часов снова коснулся его лба. Видимо, ему так же трудно расслабиться, как и Со Муёну — ждать чего-то. Со Муён, молча принимая его прикосновения, сказал:
— Цветы хвэхва-наму, знаете. Они, наверное, зацветут на следующей неделе.
Чхве Юк задумчиво накручивал его волосы на палец.
— Тогда в следующий понедельник сходим в Чхандоккун?
— В понедельник нельзя. У них выходной. А у вас только в это время есть время?
— Да, я на следующей неделе буду занят.
— Зато вечером я, вероятно, буду свободен. Давай просто встретимся и поужинаем. Я приеду к тебе, а ты закажи что-нибудь поесть.
Усталая голова прояснилась. Что бы такого приготовить? Курицу он не любит, так что не пойдёт. Он, кажется, любит мясо, так что, наверное, лучше всего подойдёт посам* или чокпаль**.
[Прим.: *Посам — варёная свинина с овощами, **Чокпаль — свиные ножки.]
Со Муён уткнулся лицом в плечо Чхве Юка. Ему нравилось прижиматься лбом к его теплу.
— Я закажу всё горяченьким. Во сколько вы приедете?
— Не знаю. Если ничего не случится, около восьми? Могу и позже. Свяжемся тогда.
— Хорошо. Только не забудьте про нашу встречу из-за занятости.
— Это ты не забудь. Даже если в тот день что-то случится, я не приму оправданий. Сиди дома и никуда не выходи.
Пригрозил Чхве Юк. Но Со Муён всё равно не был спокоен. Он хотел сделать всё, чтобы подстраховаться. Теребя край одеяла, он спросил:
— Можно я запишу то, что вы сказали?
Он посмотрел на Чхве Юка блестящими глазами, и тот усмехнулся.
— Когда дело касается сокращения расходов, ты никогда не предлагаешь подписать контракт.
Внезапно его рука приблизилась к лицу Со Муёна. Тот рефлекторно зажмурился, но Чхве Юк взял телефон, лежавший у него в изголовье, и постучал уголком по его носу. Со Муён, открыв глаза, поспешно включил приложение для записи.
— Начальник, повторите ещё раз, пожалуйста.
— Что, в следующий понедельник поужинаем у тебя?
— Да. И именно с Со Муёном. Начальника зовут Чхве Юк.
— Ну да, Чхве Юк. У тебя есть другой знакомый начальник?
График записи, чертя мелкие колебания, задвигался. Он сотни раз видел такие колебания, собирая улики, но никогда ещё они не казались такими драгоценными. Ему было жаль, что слова закончились.
— Чтобы слушать, когда вас нет рядом.
Со Муён протянул ему телефон. Чхве Юк нажал кнопку остановки записи.
— Если хочешь слушать, позвони. Зачем записывать?
— Не пережёвывай уже сказанное. Если хочешь услышать мой голос и завтра, быстро закрывай глаза и спи.
Он мельком глянул на часы и накрыл глаза Со Муёна ладонью. Тёплое тепло передалось векам. Со Муён положил телефон в изголовье.
— Я могу лечь и позже. Я часто работаю по ночам. Могу и до утра не спать.
— Я сейчас не с тобой работаю.
Сказал Чхве Юк монотонно. М-да, возразить было нечего. Как он ни моргал, толку было мало.
— Хватит моргать. Я уйду рано утром, так что не вставай, продолжай лежать.
— Правда? Я хотел бы попрощаться. Или, может, я чашку рамена сварю...
Со Муён послушно закрыл глаза. Не просто «спи», а с его именем — от этого сердце защемило. Несмотря на прохладный ветерок от кондиционера, холода совсем не чувствовалось. Рядом была его теплота.
Звук закрывающейся двери коснулся слуха. Со Муён проснулся. Он сразу вспомнил вчерашний разговор.
В следующий понедельник он увидит Чхве Юка.
Это обещание, казалось, тянуло его к себе из далёкого будущего. Это были не напрасные надежды и не самообман. Что может случиться что-то ужасное, но может и что-то очень хорошее. Что можно воспринимать это как должное и естественное.
На самом деле он и сам этого хотел. Ни о чём не волноваться и просто наслаждаться грядущим счастьем. Именно такую жизнь и хотел прожить Со Муён.
Но для этого сначала нужно было сделать то, что должно.
Со Муён порылся в рюкзаке, который так и оставил вчера у кровати. Нащупал выключенную «кнопочную» трубку. Средство связи с Ян Ыйджу.
«Нужно только связаться с ним, а потом позвоню Чхве Юку, послушаю его голос». Со Муён вставил наушники, включил вчерашнюю запись и, усевшись на тёмной кровати, уставился на телефон. Пока он сладко переслушивал знакомый голос, чёрный экран засветился.
«Не пережёвывай уже сказанное. Если хочешь услышать мой голос и завтра, быстро закрывай глаза и спи».
Со Муён, шепча про себя слова Чхве Юка, смотрел на экран. На пустом экране одно за другим появились сообщения. От Ян Ыйджу, отправленные сегодня утром.
[Йоу.. Я наконец понял, кто ты~~ Ты ведь тот пацан, у которого Сиджин имя отнял, да?]
Как только он прочитал первое сообщение, сердце остановилось. Со Муён быстро прочитал остальные.
[Не «та девчонка»! А «тот парень»!]
[Твоя бабка, чтобы тебя спрятать, в девчонку тебя наряжала, да~~?)
Со Муён задышал чаще. Откуда он узнал? Он ведь старался этого не показывать. Во рту, только что влажном, пересохло. Со Муён с трудом разжал сведённые пальцы и отправил ответ.
Ян Ыйджу, видимо, не спал и ответил быстро.
[Йоу. Ты думаешь, если отмазываться, я так и поверю?]
[Если я это скажу брату Сиджина... ты труп, ха-ха]
[Пёс уже 6 лет как бешеный тебя найти хочет, чтобы на куски разорвать~~^^]
[Хочешь жить — до следующего понедельника, 8 вечера, ко мне домой.]
[Оригинал видео обязательно захвати... Опоздаешь — кранты~]
В следующий понедельник. Со Муён вдохнул. В наушниках Чхве Юк рассмеялся.
«Что, в следующий понедельник поужинаем у тебя?»
Со Муён покачал головой. Этот день не подходил. Чхве Юк ведь сам просил его не забывать про их встречу.
[В понедельник вечером не могу. Назначай другой день.]
Ладони, сжимавшие телефон, вспотели. Несмотря на прохладный ветер кондиционера, спина взмокла. Вскоре пришло сообщение от Ян Ыйджу.
[Тогда освобождай. Я и слушать не буду.]
Он повторил слова, которые Со Муён когда-то написал ему. В ушах продолжал звучать голос Чхве Юка. Радостный Со Муён смеялся, не видя, что происходит у него перед носом.
Казалось, он расплачивается за то, что был слишком счастлив раньше времени.
Сердце бешено колотилось. Со Муён зажмурился и стиснул зубы. Мечта, которую он хотел удержать, мерцала за его веками.