Тень облака
В Петербурге и его окрестностях обещали плановую проверку. В десять утра зазвучат сирены и у того процента населения, что не видели уведомления, на секунду появится ощущения начала конца. Или не появится. В любом случае, как только отгремят сирены, в мире навсегда погаснут все звезды. Я открыл телеграм и отправил план в рабочий чат, подготовленный еще со вчерашнего вечера, затем перешел чат с Маргиналом и стал писать:
- Униженные и оскорбленные, прокаженные и проклятые, нищие, провидоши, побироши, волочебники, лазари, странники, странницы, убогие, пустосвяты, калики, пророки, дуры, дураки, юродивые, - вас приветствует Радио Апокалипсис и желает доброго утра. Ныряйте, дрейфуйте, плавайте, парите хоть кролем, хоть брасом, хоть по-собачий, хоть по-лягушачий, хоть в позе утопленника, на наших волнах 66.6 эфэм. Cегодня в 10 утра зазвучат сирены, а после навсегда погаснут все звезды. Прежний мир падёт. Ничего не останется. Мы все умрём. Все будет плохо. Ваши домашние животные нападут на вас и перегрызут вам горло. Родители станут выбрасывать своих младенцев с балкона, детки постарше выбросятся сами. Позвоните своим родным и скажите как вы их любите. И не расстраивайтесь, потому что повода нет. Наконец-то в жизни появится что-то значительное. Теперь, когда нет места мечте, есть место смерти, а смерть - последнее яркое путешествие, последний страх, последняя улыбка для любого живого существа.
Я писал ему подобные сообщения каждый день, за исключением выходных, и не сказать чтобы серьезно. Апокалипсические атрибуты и настроения выдумывал на ходу, пытаясь органично вплести их в ткань предложения. Сам я чувствовал себя вполне сносно и над подобными вещами размышлял не часто, почти никогда. Просто Маргинал переживал свой очередной не самый лучший период(по-настоящему счастливых моментов в его жизни, если подумать, можно было пересчитать по пальцам) бедствий и потерь и его почему-то утешали и радовали такие тексты. Не берусь судить почему.
За три минуты до звона сирен, я отправил ему еще одно сообщение:
- Почему приспособились жить с человеком только мерзкие, уродливые и противные существа? Вороны, тараканы, крысы всегда сопровождают человека на его пути. И что-то не видно гордых орлов, благородных оленей, роскошных бабочек. Может быть эти твари оттеняют эстетическое совершенство человека?
Через минуту зазвучат сирены и погаснут все звезды.
Все утро, весь день и всю ночь Маргинал чувствовал себя счастливым. Таких дней в его жизни заметно поприбавило с появлением юной любовницы. Ей было шестнадцать лет и она только закончила школу, поступила в пед.колледж в Московском районе, и вот-вот должен был начаться семестр. Видит бог, я считаю подобные отношения хреновой затеей, тем более, что раз сама судьба определила в такое место, можно стереотипно отшутиться, что и ума у девочки, по-видимому, нет совсем. Но кто меня спрашивает? После того как как отношения Маргинала с пока ещё законной женой казалось сдохли окончательно, он быстро насел на её шестнадцатилетнюю подружку, которая в целом-то была не против, и отношениями с подругой, надо думать, не особо дорожила. В общем, он был счастлив, теперь уже окончательно и бесповоротно. Так казалось. Так и было.
Ночь с тридцать первого августа на первое сентября они провели в его общажной комнате, слушали музыку, заливались дешёвым пойлом и сладко трахались. Открыв с утра глаза он потянулся за бутылкой воды, что стояла на тумбочке, и, потеряв равновесие, рухнул с кровати на пол. Жутко заныли кости. Подняв вверх неуклюжую руку, пытаясь нащупать бутылку, опрокинул её и все соленное и газированное содержимое вылилось ему на лицо. Потом завыли сирены и Маргинал заключил, что конец света, по-видимому, наступил. В мире погасли все звезды, но пока на улице светло, это не так заметно. Забравшись обратно на кровать, он зарылся в подушку, как бы высушивая пострадавшее лицо. Постель еще пахла недавним коитусом и той неестественной, но приятной женской сладостью, когда не можешь определить, - это запах самой женщины или парфюм такой липучий?
Он разблокировал экран телефона и открыл сообщение с очередной проповедью на Радио Апокалипсис.
Позвонила жена. Он не хотел брать, но иначе поступить он не мог.
- Видела у тебя свет горел всю ночь.
- Это я забавлялась со своим новым парнем.
Маргинал бросил трубку и заплакал.
Если звезды и вправду погасли и мир сдох, то я пока об этом не в курсе. C тех пор как бросил курить, я практически не покидаю офисное помещение. Петербург не радует солнцем даже в начале сентября, погулять на территории завода откровенно негде, следовательно и на улицу выходить причин нет. Пришел вопрос от единственного слушателя моего радио, вправду ли звезды погасли. Я ответил, что да, и предложил помянуть этот старый мир и всех в нем когда-то или ещё живущих. Даже если это и не имеет отношение к действительности, я не могу спугнуть своего единственного слушателя.
До того как наш отдел маркетинга перевели в здание заводоуправления, мы находились в довольно тесной и давно не ремонтированной комнате. Ширина нашего нового помещения впечатляет в сравнении, в нем даже есть уют, но коридор, по замечанию остальных коллег, подозрительно отдаёт моргом. Что-то в этом есть. Коллеги с отдела в этот день отпросились на удаленку. Я не могу позволить себе такую роскошь. Наверное, они что-то знали.
Сброшенный звонок отдавал пульсирующей болью где-то в районе подвздошья. Непонятно, что там с остальным миром, но его персональный точно дал трещину, нет смысла жить после таких слов. По крайней мере после такого срочно требовалось покурить. Он натянул серое трико и взял лежащую на тумбе пачку сигарет. Оставалось две. Поблагодарил себя за остатки рациональности и вышел на балкон, что находился на общей кухне. Закурил. Пейзаж Колпинской окрайны был сер и уныл. Он вспомнил как буквально месяц назад, после очередной ссоры с женой, cиганул с этого балкона и приземлился на белую волгу и остался цел. Жест рисковый и даже красивый где-то. И настолько же бессмысленный.
На моем стакане принт с персонажем из «Во все тяжкие». Джейн Маргулис, кажется, телочка Джесси Айзенберга. Красивая женщина, жаль, что все плохо так кончилось. Я почему-то очень грущу, когда умирают красивые женщины. Кофейный налёт внутри стакана столь обилен, что впору на нем гадать. Засыпаю в стакан ложечку растворимого и обязательно два сахара, подхожу к кулеру и заливаю мерзотную гранулу горячей водой. Если мир еще не сдох и директор вернется провести планерку, обязательно поставлю вопрос о хотя бы капельной кофеварке.
Возвращаюсь к рабочему столу и раздумываю, отчего всякая человеческая мразь столь живуча. Как крыса или таракан практически не убиваема . Кто ответит, кто разъяснит?
Маргинал настроился тосковать. Нарядился в секондхэндовский темный костюм, подвязал красный галстук, накинул сверху резиновый зеленый дождевик и вышел в Колпинскую хмарь навстречу неизвестности. На радио сказали, что звезды погасли, что мир умер, хранители его теперь невесомы, а любовь всей его жизни оргазмирует звуками сирены. Мир умер. Но он отчего-то живой, капли дождя неистово бьют в ткань дождевика, но при этом все сдохло. Куда теперь идти? Куда теперь податься? Что делать? Кто виноват? Он прошел мимо тех мест, что когда-то называл великими. «Вот здесь меня первый раз отпиздили. Здесь я первый раз поцеловался. Здесь завуч впервые спалил меня с сигой и обещал вызвать родителей, но матери моей было нассано, та последовательно гасилась от ответственности. А теперь, когда я взрослый, крепкий и работящий и могу заработать матери на бутылку водки, у меня появились вопросы, любит ли меня моя мать? Я такой же колдырь, как и моя жена, кого или чего жена любит больше: бухло или меня?». Мысли башку жгли. На последние 80 рублей он купил две бутылочки «Жигулевского» и направился в сторону церкви. Если мир умер, то бог бессмертен.
Никогда не читал энциклопедий, в моем распоряжении всегда было два любимых сайта: Википедия и Кинопоиск. Ну, может еще Лайфлиб, на случай, если мне нужна чья-то цитата. Офисная работа высасывает из тебя все силы даже если ты ничего не делаешь. Тебе кажется, что ты мог бы жить сейчас свою лучшую жизнь, не будь прикованным кабальным контрактом, на который сам же и согласился. Офисная работа - это бесконечный пресс. Бесконечная и бессмысленная борьба с программой, что в стократ умнее тебя. Ее не обуздать. Но я не хочу жаловаться, я хочу получать зарплату. У нас нет времени для жалоб на трансцендентное, у нас вообще нет времени на трансцендентное. Если есть возможность ничего не делать - я ничего не делаю.
Маргинал шел к церкви и пришел. Перед ним открылся парк, зияющей на все Колпино своим великолепием. Речка, зелень, почти Эдем. Он снял ботинки и голыми ногами прошел несколько шагов по этой потрясающе зеленой листве. Путь к богу был практически неизбежен. Маргинал опустил руку в речку у храма и ему показалось, что он обрел божественную силу. Еле пару разводов ножками и точно в храм за вечным утешением.
Но тут звонит телефон.
- Братан, здарова! Мы тут пивом запаслись на всю роту! Пригоняй!
На конец света сразу стало как-то наплевать.
***
Рабочий день день окончен, покидаю офисное помещение, иду в сторону дома. После 8 часов непрерывного офисного пресса в голове не остаётся никаких мыслей. Наверное, как только я дойду дома, собственная кошка перегрызет мне горло мне. Меня не столько это беспокоит, как то, не застряну ли я в зубах у бога, когда он начнёт меня перемалывать.