Глава 57. Рассвет (1)
Перевод подготовлен
командой Sisheng Translate
Тгк: Sisheng Translate | ST
В последнее время работы было мало, а уж по-настоящему серьезное дело у Тан Нина появилось только после того, как Люсия дала сбой.
Однако он не мог лично отправиться на «Искатель», чтобы получить доступ к центральному модулю управления. Оставалось лишь внимательно изучать бортовой журнал, содержащий хронику событий.
За годы, проведенные в пятом секторе, Лин И хорошо запомнил, на что специалисты их области обращают внимание. Он тщательно фиксировал в журнале каждую ошибку Люсии. Благодаря его подробным отчетам Тан Нин смог найти, где именно возник сбой
Он постучал в дверь кабинета Чжэн Шу.
— Сложно определить, в чём именно проблема, — произнес Тан Нин. — Возможно, всё связано с тем старым проектом. Я хотел бы узнать подробности.
— С тем проектом? — Чжэн Шу ненадолго задумался, затем продолжил: — Это была совместная работа с Шестым сектором. Позже его закрыли… Архитектура центрального процессора Люсии чрезвычайно сложна. Я пришлю тебе документы и список участников проекта.
— Тогда я могу обратиться за помощью к Шестому сектору?
— Лучше не стоит, — спокойно ответил Чжэн Шу. — Всё-таки этот проект запретили.
— Я по-прежнему считаю, что Люсию нужно вывести из эксплуатации и активировать «Вивиан», — серьёзно сказал Тан Нин. — Люсия больше не вызывает доверия. Даже если мы выясним причину нынешнего сбоя, никто не сможет гарантировать, что подобное не повторится.
— Маршал считает, что кто-то намеренно устроил саботаж, — проговорил глава Пятого сектора. — Поэтому сейчас необходимо выяснить, кто вмешался в работу Люсии. Проблема не обязательно связана с технической стороной. Учитывая характер маршала, «Вивиан» в ближайшее время вряд ли допустят к управлению.
— Ее считают потенциально опасной только потому, что она прошла тест Брэдлика? — в голосе Тан Нина слышалось раздражение. — А Люсия, значит, не опасна?
Самым древним тестом для искусственного интеллекта был тест Тьюринга. Если собеседник, разговаривая с машиной через перегородку, не мог определить, кто находится по ту сторону — человек или программа, — считалось, что машина прошла испытание и обладает человеческим интеллектом.
Однако после появления в XXI веке целого ряда алгоритмов, основанных на больших данных, пройти Тьюринга стало слишком просто. Тогда разработали новые тесты искусственного интеллекта, среди которых наибольшее признание получил тест Брэдлика.
Он охватил множество аспектов машинного разума, стал гораздо точнее и строже Тьюринга. Если система успешно проходила тест Брэдлика, её можно было считать самостоятельным существом.
Именно поэтому «Вивиан» до сих пор не ввели в эксплуатацию. Если бы не чрезвычайная ситуация на «Искателе», она так и осталась бы пылиться в архивах.
— Уже бессмысленно это обсуждать, — сказал Чжэн Шу. — Я сам не слишком хорошо понимаю устройство Люсии. Давай вместе посмотрим документы по тому проекту… Но важнее всего сейчас получить доступ к аппаратному ядру.
Центральный аппаратный блок Люсии пока не собирались перевозить — сначала нужно было убедиться, что он не заражён вирусом. А эта задача зависела от успехов Шестого сектора.
Пока Линь Сы занимался Лин И, остальные подключили модуль системы «Вивиан» к интерфейсу управления кораблём. Она мгновенно перехватила контроль над «Искателем». Тут же раздался её мягкий, приятный голос:
— Вивиан готова предоставить вам любую помощь.
— Доклад о состоянии криокапсул, — приказал Линь Сы, не отрываясь от Лин И.
— В криокапсулах находится 286 человек. Выживших — 207, погибших — 79, в критическом состоянии — 103. Два неопознанных существа — состояние неизвестно.
— Спасибо, — сказал Линь Сы. — Мне нужен медицинский робот, чтобы доставить его в лабораторию.
Рядом появилась голограмма Вивиан и тут же прикрыла рот рукой:
— Что случилось с братиком Лин И?!
Подъехавший медицинский робот забрал пациента у Линь Сы и трансформировался в небольшую капсулу, уложив того внутрь.
К этому моменту их небольшой шаттл уже состыковался с «Искателем». В исследовательской зоне активировали мощную систему отрицательного давления, чтобы вирус не проник по воздуху дальше.
Часть людей направилась в криозону изучать симптомы заражения, другая занялась сбором образцов вируса. Линь Сы же первым делом отвёз Лин И в лабораторию, где включил приборы для полного анализа организма.
— Обработка записей видеонаблюдения завершена, — Вивиан последовала за ним в исследовательскую зону. — Доктор Линь, Лин И оставил вам кое-что очень важное.
Результаты анализа ещё не были готовы, поэтому Линь Сы отправился вслед за Вивиан в лабораторию на борту «Искателя».
В холодильной камере ровными рядами стояли десятки образцов крови и тканевых срезов, помеченных датами.
Именно то, в чем они сейчас нуждались больше всего.
Как исследователь, Линь Сы обязан прыгать от счастья.
Но как человек, которому дорог Лин И, он предпочел бы, чтобы тот никогда этого не делал.
Стоило Линь Сы закрыть глаза, как перед ним тут же возникал Лин И, берущий у себя кровь.
Линь Сы знал, как юноша боится боли. В детстве достаточно было взять кровь на анализ — и Лин И потом ещё долго тихо всхлипывал. А теперь он дошёл до того, что сам делал подобное..
Линь Сы совсем не чувствовал той тихой радости, которую обычно испытывают, когда ребёнок взрослеет. Вместо этого оставалась мучительная боль за Лин И — разве могло быть иначе?
Вивиан, видя выражение лица Линь Сы, боялась лишний раз шелохнуться и тем более не решалась показать ему дневник, найденный в комнате Лин И.
В этот момент браслет внезапно завибрировал.
Открыв список уведомлений, Линь Сы увидел… сообщения.
Время отправки: восемь лет назад. Лин И.
Линь Сы замер, а затем быстро понял, что произошло. Скорее всего, Лин И отправил их ещё в момент вылета, но связь оборвалась, поэтому соообщения не были доставлены.
И только сейчас, когда Вивиан, перехватив управление кораблём, восстановила соединение, отправленные восемь лет назад сообщения наконец дошли.
Палец замер на экране, но Линь Сы всё никак не нажимал.
Спустя три секунды он всё же опустил руку.
Линь Сы предельно ясно понимал: ему нужно сохранять спокойствие и здравый рассудок. Нельзя позволить эмоциям выйти из-под контроля, сообщения можно прочитать позже. Главное — вывести Лин И из опасного состояния.
Таков главный принцип врачей. Они обязаны сохранять абсолютное хладнокровие.
Лежащий на операционном столе должен оставаться для них совершенно посторонним — независимо от того, кем он является на самом деле: заклятым врагом или самым близким человеком.
Убрав образцы крови, Линь Сы вернулся в исследовательскую зону.
Остальные тоже завершили свои задачи, затем один за другим вернулись. Медлить было нельзя — вокруг Лин И сразу развернули диагностику и лечение высшего уровня.
Хотя способа справиться с вирусом пока не существовало, замедлить развитие болезни всё же было возможно: поддерживать электролитный баланс, восполнять тромбоциты, сохранять работу организма. Это требовало колоссальных ресурсов, однако всё ещё оставалось осуществимым. И маршал, и госпожа Чэнь придавали происходящему огромное значение, поэтому Второй сектор без колебаний выделил редчайшие материалы.
Но даже так показатели Лин И удалось стабилизировать лишь спустя больше чем десять часов.
Линь Сы распределил задачи между остальными, а сам остался у постели Лин И, внимательно просматривая отчёт от начала до конца.
Кровотечения внутренних органов, разрывы сосудов, полиорганная недостаточность… Для любого обычного человека это — смертный приговор.
Только Лин И смог продержаться три года.
Всё это стало своеобразным даром от радиации той чёрной дыры.
Без неё Лин И давно бы лежал в криокапсуле. Вернувшись, «Искатель» состыковался бы с «Вояджером», вирус вспыхнул снова… и на этот раз не выжил бы никто.
В этот раз Лин И не видел снов. Вынырнув из небытия, он вдруг понял, что уже очень давно не спал так крепко.
Похоже, на этот раз сознание покинуло его надолго. Люсия… Интересно, все ли в порядке?
Но в следующий миг память вернулась: прежде чем в глазах потемнело, «Искатель» вернулся домой.
Сердце бешено заколотилось. Лин И резко распахнул глаза.
Знакомый холодный свет ламп. Потолок, немного отличающийся от потолка в рубке управления.
Он несколько раз сильно моргнул, даже почти решил, что все еще спит.
…Но это казалось слишком реальным для простого сновидения.
Линь Сы с непроницаемым выражением лица внимательно разглядывал его сквозь стёкла очков в серебристой оправе.
Линь Сы действительно смотрел прямо на него.
Сначала Лин И выглядел совершенно растерянным, затем широко распахнул покрасневшие глаза… Взгляд затуманился, в уголках блеснула влага — казалось, ещё миг, и слёзы польются сами собой.
— Как ты себя чувствуешь? — послышался голос Линь Сы.
— Нет, защитный костюм полностью герметичен.
Лин И не произнёс больше ни слова, продолжая смотреть на него.
Линь Сы стоял, скрестив руки на груди, бесстрастно выдерживая этот взгляд. Но долго сохранять невозмутимость не смог: уголки губ едва заметно дрогнули, а в глазах мелькнула тень улыбки. Подойдя ближе, он легко потрепал его по голове.
Лин И сел на постели, не отрывая от Линь Сы тихого, подавленного взгляда. Затем протянул руку, словно хотел удержать его.
Их всё ещё разделяла прозрачная плёнка защитного костюма, отчего всё происходящее казалось немного нереальным.
Но это действительно был Линь Сы.
Лин И растерянно взглянул на него и вдруг понял, что уже не сможет, как раньше, без раздумий броситься ему в объятия. От этой мысли к глазам тут же подступили слёзы.
Линь Сы, конечно же, всё понял.
Он давно знал: с посторонними Лин И всегда был покладистым, но стоило возникнуть малейшей заминке между ними — и тот мог разрыдаться от досады
Не измениться в таком спустя восемь лет – тоже своего рода талант.
Линь Сы приблизился, слегка наклонился к Лин И, приподнял за подбородок и внимательно всмотрелся в лицо.
Всё оказалось примерно так, как он себе представлял. Та изящность, что была у Лин И с детства, ничуть не исчезла — всё так же поразительно красив. Только в чертах появилось больше уверенности, резкости.
Но сейчас он сидел с красными глазами, расстроенный до невозможности.
— Главное, что ты вернулся, — произнес Линь Сы. — Не плачь.
Не следовало ему это говорить. Стоило словам прозвучать, как Лин И окончательно сорвался, слёзы тут же хлынули из глаз.
Линь Сы сразу притянул его к себе, крепко обнимая.
Лин И словно полностью рассыпался.
Уткнувшись в плечо Линь Сы, он ощущал боль во всём теле до последней клетки. Терпеть её не хватало сил — каждый вдох отзывался острым мучением.
То, что он в одиночку, стиснув зубы, выносил целых три года, рядом с Линь Сы вдруг стало нестерпимым даже на секунду.
У Линь Сы сердце болезненно сжалось. Он ласково погладил Лин И по спине:
Лин И расплакался ещё сильнее:
Линь Сы уже не знал, что с ним делать:
— Так всё-таки больно или нет?
— Больно… — протянул Лин И мягким, дрожащим от слёз голосом.
С таким обидчивым существом ничего нельзя было поделать. Чем больше утешаешь, тем сильнее плачет. Нужно было дождаться, пока Лин И вдоволь наобнимается и накапризничается — только тогда он постепенно успокоится.
Когда Лин И наконец немного затих, Линь Сы тихо сказал:
— Сейчас снаружи сотрудники лаборатории Уилкинса. Половина из них знала тебя ещё ребёнком. Увидишь их — не забудь поздороваться.
Едва он договорил, как в дверь постучали.
— Линь? — раздался женский голос. — Я слышала какие-то звуки. Пациент очнулся?
Лин И всё ещё сидел с зарёванным, словно у чумазого котёнка, лицом. Он моргнул, но ничего не сказал, явно не собираясь отзываться.
— Ещё нет, — невозмутимо ответил Линь Сы. — Я разговариваю с Вивиан.
Дождавшись, пока женщина отойдет подальше, он ущипнул Лин И за левую щёку и, приподняв бровь, спросил:
— Надо же, ты смущаться умеешь?
Лин И послушно позволил тискать себя за щёку, только взгляд беспорядочно метался по сторонам.
— И сколько тебе лет, м? Может, устроить тебе восьмой день рождения? — голос Линь Сы стал чуть ниже.
От этих слов Лин И словно прошибло током. На мгновение он застыл в растерянности.
А потом до него дошло: Линь Сы снова над ним подшутил!
Лин И тут же надулся, отстранившись.
Линь Сы, побоявшись, что тот снова расплачется, спросил:
Лин И мгновенно залился краской.
Капризная неженка снова активирована!
Прим.пер.
Тут 疼 (téng) — это не столько «любовь», как 爱 (ài), сколько нежная, заботливая привязанность к человеку, которого хочется беречь, жалеть и баловать.
Разница:
爱你 — «люблю тебя».
疼你 — буквально «берегу тебя», «жалею тебя», «забочусь о тебе». По смыслу — «люблю тебя и поэтому берегу, забочусь о тебе, не хочу, чтобы тебе было плохо». То есть 疼 описывает не саму любовь, а то, как она проявляется.
Дословно это звучало бы так:
— …Ты меня совсем не бережёшь.
— Берегу.
Но для русского читателя эмоционально ближе:
— …Ты меня совсем не любишь.
— Люблю.
Это уже не буквальный перевод, а адаптация. В русском языке слово «любить» уже включает в себя и желание беречь, и заботу, и участие, поэтому такой вариант точнее передаёт ту же эмоцию, которую китайский читатель слышит в 你不疼我 / 疼你.