Великая Мать как Хаос и Гея — взгляд с точки зрения греческого эпоса
Хаос
Хаос и все, что берет в нем начало (мать-земля Гея, Уран, Тартар, титаны и гиганты, Тифон и тифонические существа), представляют собой единство. К ним примыкает Прометей (как следствие титанического становления), в котором титаническая сущность приходит к своему завершению. В нем кроется титанический дух, который еще раз решает померяться силами с Зевсом и терпит поражение в этом предприятии. Названная область изначального становления отличается от всего последующего, она замкнута в себе и едина; события, совершающиеся в ней, предстают в своем собственном свете. Все, произошедшее из Хаоса, несет на себе следы своего происхождения. Как бы мы ни понимали Хаос (как пустое, безмерное пространство, которое, согласно Гесиоду, порождает Никту и Эреба, или как лишенную всяческих форм и содержащую всякое становление праматерию, в которой берут начало все виды формирования, все порожденное и оформленное), он не мертв, но жив.
Жизнь появляется не из безжизненного, мертвого состояния, не из мертвой материи; жизнь наличествует прежде всякой материи и производит ее, где ей это необходимо. Здесь описываются моменты творения. Хаос находится в живом движении; он то покоится в недвижном безмолвии, то приходит в неистовое, безудержное волнение. Он неупорядочен и походит на некое смятение, на нераздельное, взаимопроникающее смешение, компоненты которого нельзя обособить и упорядочить. То, из чего происходит всякий порядок, не может само быть упорядоченным. Он — не только пространство: он вбирает пространство и наполняет его. Он есть исконное пространство и мрак, в ограниченном смысле он представляет собой и подземное пространство. Позднее для натурфилософов Хаос будет представлять собой нечто иное — Вселенную и Универсум. Мышление пользуется мифом, чтобы прийти к понятиям. Это процесс, который здесь можно только наметить, но нельзя в точности проследить.
Хаос можно мыслить как темную сущность, не затронутую ни единым лучом света, но сам свет заключен в этой темноте. Сумрачны также появившиеся из нее Никта и Эреб. Они подвластны Ночи и Мраку как женская и мужская сущность, из соединения которых возникают светлый Эфир и светлая Гемера. Эреб в то же время означает мрачное пространство под светлой поверхностью земли, которое пересекают души умерших, чтобы достичь Аида. В этой области еще нельзя проследить четкого отъединения сил от той праосновы, из которой они происходят; в соответствии со своей мерой и очертаниями они еще примыкают к бесформенному. Там еще нет никакой формы и личности; намечается лишь свертывание, через которое все приобретает пропорции. Как нерасчленяемое Хаос не поддается изображению. Нерасчленяемое превосходит всякие возможности изображения: оно не являет собой никакого образа, и никто не может его изобразить. Хаос не имеет пола, так как и пол в нем неопределенен, он объемлет собою мужское и женское. Хотя Хаос устойчив, он еще не имеет прочной сущности. Сначала из него исходит Никта и Эреб, затем Гея. Никта не является первичным и неделимым, она мыслится как нечто ограниченное, меньшее по размаху. Затем появляются Эфир и Гемера.
Хаос неистощимо плодовит; большая плодотворность имеет в себе нечто хаотическое. Из него образуются формы и исходят различные порядки, но сам Хаос от этого не умаляется, не сжимается. Напрашивается мысль о том, что его сущность — это круговое движение, когда все, исшедшее из него, в него же и возвращается. Он всегда непрестанно ускользает, он безвременен, ему присущи пространственные характеристики. Но он не остается самодовлеющим, он не лишен связи с судьбою порядка, исшедшего из него. Поэтому, как отмечает Гесиод, на нем сказывается борьба между Зевсом и Тифоном: огненное, которое есть в Хаосе, возникает в результате низвержения огненного Тифона. Сравнив Хаос с Аидом, мы увидим, что в Аиде царство мертвых уже отделено от живущих, тогда как Хаос объемлет жизнь и смерть.
Нет начала и нет конца. Становление проявляется как безначальное и бесконечное, так что все ставшее исходит из своего круговорота и в него же возвращается. Нет ни творца, ни творения. Хаос — не творец, он ничего не создает; из него отторгаются порядки и кажется, что он не способствует и не препятствует этому отторжению. Но так как все находится в нем, в нем должно находиться и это стремление вырваться из бесформенного вращения и обрести форму. Он не создает этого стремления, оно просто присутствует в нем, выделяется из него и обретает форму. Гея рождает из самой себя. Уран и Хронос порождают. Зевс предстает как самый настоящий творец мироздания, но и он есть не бог начала, он — бог середины.
Гея
Гея, мать-земля и богиня земли, которая отъединяется от Хаоса и из которой рождаются Небо (Уран), Горы и Море (Понт), является матерью и богиней, из которой все исходит и в которую все возвращается. Поэтому ее изображают с ключом; она является матерью и прародительницей всех богов и богинь. Хаосу не оказывают никаких почестей, тогда как Гея оказывается первой, кого почитают. В святилище Деметры в Патре ее изображают как богиню, восседающую на престоле. На фризе пергамского алтаря мы видим, как она наполовину показывается из земли, являя собой скорбящую мать, взирающую на борьбу богов с гигантами. Здесь она предстает как страдающее, а не действующее начало.
Гомер называет ее не только величественной, но и подательницей плодов и жизни. Ее власть простирается не только на то, что, коренясь в почве, устремляется к свету (и потому она является и матерью Урана): одновременно она предстает и как богиня подземного царства. Как богиню подземного царства, знающую все сокрытое и погребенное, ее призывают чародеи и кладоискатели. Смерть и жизнь столь тесно соединяются в ней, что разделить их нелегко. Через жизнь она все приводит к смерти, но она же через смерть все наделяет жизнью. Она вбирает в себя как свет дня, так и бездонную черноту ночи. На ней стоят могилы и колыбели. Ее неистощимая плодовитость делает ее богиней тех связей, которые благословлены появлением детей. В этом проявляется ее близость Хаосу, от которого исходит всяческая плодовитость. Ее питающая сила делает ее кормилицей детей, и в таком ее качестве к ней обращаются наряду с Гестией, Кибелой и Деметрой. По отношению к ней все матери, как божественные, так и человеческие, являются дочерьми. Будучи богиней подземного царства, Гея предстает как богиня преисподней и смерти. Она скрывает в себе мертвых и могилы. Клятва, во время которой ее призывают среди прочих богинь подземного мира, имеет особую, обязательную силу. Будучи супругой рожденного ею Урана, она является матерью титанов, киклопов и гекатонхейров. Она подхватывает капли крови оскопленного Урана и рождает из них Эриний, гигантов и мелодических нимф. Вступив в связь со своим сыном Понтом, она рождает Нерея, Форкиса и Фавмаса, Кето и Эврибию. Кроме того, ее считают матерью дракона Пифона, змееголового Тифона, Кекропа, Эрехфея и Антея. Это автохтоны, которые происходят от нее. От нее все исходит и к ней все возвращается, поэтому в ней кроется пророческая сила. В древнейшие времена ей принадлежал Дельфийский оракул как оракул земли, в котором она сама (или через горную нимфу) произносила пророческие речения. Будучи пророчицей, Гея предсказывает Кроносу, что его одолеет один из его сынов.
В Гее нет ничего девственного, она действует силою своего лона. Она — родительница, кормилица, хранительница, ее также называют Щедрогрудой и Всеподательницей. Ее рождающая сила так велика, что она рождает детей без участия мужского начала. Если ее дочь Рея называется Великой Матерью, то тогда сама Гея предстает как Мать матерей. Она — родительница и мать, в которой пол проявляется во всей своей силе, но Гея не является богиней супружеской связи, не имеющей для нее никакой силы. Она не чтит мужа и отца своих детей и блюдет лишь детей, которым все должно уступить. Она подстрекает титанов не против Урана-сына, а против Урана-отца, которого она оставляет и как своего супруга, когда гекатонхейры и киклопы низвергают его в Тартар. Там, где она появляется и вмешивается в борьбу, она делает это как мать, стремясь поддержать рожденных ею. На примере Тития мы видим, что в сыне она защищает разбойника и насильника, так как вожделеет всякого зачатия и рождения и радуется, если зачинающий может выполнить свое дело так, как хочет. Она тяготеет не к девственницам, а к материнству.
Гея — это нечто неколебимое и непреложное, она предстает как самая неизменная из всех богинь, являющая нечто неподвластное переменам и превращениям. Она противится всякому новому порядку и установлению и именно поэтому встает на сторону Кроноса в борьбе против Зевса, поддерживает титанов и гигантов в их борьбе с богами, любит первенца и покровительствует Эриниям. Как мать она проявляет сострадание к опечаленной Рее, которая после рождения Зевса просит спасти его: Гея забирает его и прячет на Кипре. Зевса невозможно помыслить без нее. К нему как к подателю дождя она возносит свои моления. Неподалеку от рыночной площади в Спарте Гее и Зевсу Покровителю воздвигается святилище. Вместе с другими богинями ее призывают во время клятвы, и потому в Афинах ей, Аиду и Гермесу приносят жертву те, кто был оправдан в Ареопаге, жертву богам смерти от живущих в свете и свету же возвращенных.
Гея не властвует явно, но управляет скрыто: она везде и во всем, но появляется лишь изредка, во время больших волнений, пробуждающих в ней глубокое сострадание. Ее сила — непреодолимая сила инерции, и в то же время Гея обладает той силой тяжести, которая делает неподвижным и наделяет невозможностью двигаться. Поэтому кажется, что подняться она может только с трудом. Ее тяжесть делает нелегкой крестьянскую жизнь, тяготит тело крестьянина. Для того чтобы пробудить ее от плодотворного сна, необходимо сопротивление другой могущественной силы. Она не любит борьбы и перемен и хотела бы на женский манер оставить все так, как есть, сохранять и поддерживать все в изначальном состоянии. Поэтому она — богиня не дали, но близости, богиня того, что ей близко и что хотело бы оставаться таковым, что не испытывает желания отдалиться и освободиться от нее. Кронос ей ближе, чем Зевс, титанов и гигантов она любит больше, чем богов. Выйдя из Хаоса, родившись из бесформенного, она также любит то, что близко Хаосу, великие формы изначального становления, любит перворожденных, чьи лица и тела несут на себе печать их происхождения. Она отворачивается от возвышенного Зевса, вбирающего все духовное, и скорбит о судьбе своих сынов и дочерей, титанов.
Титаническое, свойственное Гее, проявляется в том, что она лишь с трудом может отъединиться от своей области господства; она предстает лежащей, укорененной, наполовину вырывающейся из земли. Там, где ее изображают свободно стоящей (например, на некоторых вазах), она обладает меньшей силой. С землей и Геей связан гигант Алкион, которого Геракл вытаскивает из Паллены, там властвующего и потому бессмертного. Сыном Геи является и ливийский Антей. Геракл вырывает его из Геи и душит в воздухе. Если бы Антей мерился силами с Гераклом только на земле, то был бы неодолим, но, вознесенный в Эфир чудовищной духовной силой полубога, он быстро погибает. Антей — сын Посейдона, а Посейдон связан в Геей, Океаном и Ураном, что и отделяет его от сонма богов-олимпийцев.