Развод и девичья фамилия?
Элиас
Эти несколько дней, пока я был занят последствиями инцидента с Мали, у меня так и не вышло выделить время, чтобы встретиться с Матильдой. Допрос в службе безопасности города, затем допрос уже от дознавателей Стражей, а потом опять допрос, но уже от моих родителей и деда. Осталось только дождаться звонка от прабабушки…
Побег Мали привёл к совершенно непредсказуемым последствиям, которые только набирали обороты. Дядя Дэвин был в бешенстве. Особенно после того, как его не сразу пустили к Мали Стражи, сославшись на её совершеннолетие и статус истинной пары дракона. Дело дошло до разбирательств на уровне юристов. Сама же Мали находилась в шоке: от ситуации, от себя, от… жениха?
Представить подругу рядом со стражем в качестве жены мой мозг отказывался. Я знал Мали с самого детства. Для меня, как и для её отца, она тоже ещё была маленькой девочкой. Но против истинности не попрёшь.
Наконец, череда допросов и разбирательств с моим участием завершилась, и я оказался перед знакомой дверью. Перейдя по привычке на структурное зрение, я разглядывал дополнительные защитные чары, наложенные поверх стандартного академического замка́. Высокоуровневая, сложно структурная, витиеватая и многофункциональная защита, которая вполне дотягивала до уровня охраны императора. Что-то подобное мой отец накрутил у нас дома на входной двери в квартиру.
И это было не единственное, что возвращало меня к вопросу о том, кто такая Матильда. Зачем ей понадобилась карта? Почему она выдавила из меня обет молчания, который при допросе дал о себе знать? Магические жгуты слегка сдавили горло, когда дознаватели вскользь спросили про цель визита Мали.
Дверь отворилась быстро. И мысли сразу разбежались в разные стороны, едва я встретился с её глазами.
— Ты почему не под невидимостью, — прошипела Матильда, втягивая меня в комнату. — Обувь сними.
— А в ней есть смысл? Мне кажется только слепой ещё не догадался, что между нами что-то есть, — разувшись, я оглядел её одеяние, которое ограничилось одним полотенцем. — Ты же от меня взгляд оторвать не можешь.
— Да что ты говоришь? Я в твою сторону даже не смотрю.
Мы пробуравили друг друга взглядом.
— Ладно, — сменил тему я. Прошёл вглубь комнаты, развернулся и вытащил из пространственного кармана тубус с картой, торжественно протянув его Матильде. — Держи мою часть сделки.
Чёрные брови удивлённо подскочили вверх.
— Мали привезла карту? — догадалась она, принимая от меня тубус.
Матильда аккуратно вскрыла футляр, заглянула внутрь, разглядывая наполнение.
— Чтож, — заключила она, закрыв обратно тубус. — Ты свою часть сделки выполнил. Я свою тоже.
— Я заметила, что магический фон стабильный, когда мы… — она стукнула по ладони картой. — Думаю, что сделку можно считать закрытой. Развод можно…
— Стоп-стоп-стоп. Какой развод? Мы этот момент обсудили чётко – минимум до Новогодия всё должно быть в силе.
Матильда прошла к своему столу, опустила на него карту и вернулась ко мне, успевшему усесться на её постель. Лицо у неё явно было довольное, что радовало. Она качнулась ко мне ближе, накрыв ладонями мои плечи.
— Как хочешь. Я просто предложила.
Тонкое полотенце, едва прикрывавшее тело, держалось на одном только добром слове. Нос тут же втянул знакомый запах девушки, что стабильно кружил голову.
— Кстати говоря, о Новогодие. Будешь моей парой на балу?
Матильда мгновенно задеревенела. И ответ стал очевиден ещё до того, как она его дала.
— Я не планировала идти на бал.
— Я не хочу. Не люблю и не хочу.
Продолжать спор было бессмысленно. Она уже начала отдаляться, голос похолодел, стал жёстче, серьёзней.
Я обхватил её за талию, сдержав отступление, пока не стало поздно.
— Хорошо. Я понял. Балы – фу! И чем ты планируешь заниматься в этот вечер?
— Есть вкусную еду в своей комнате и лечь спать пораньше.
Матильда долго смотрела на меня сверху. Не знаю, что за мысли крутились в её голове, но радовали они её не сильно. На секунду мне даже показалось, что я полез слишком далеко, перешёл какую-то невидимую черту. Вдруг у неё с Новогодием связаны какие-то плохие события в прошлом? Я же совсем ничего не знаю про её семью. Ни про мать, ни про отца. Есть ли у неё братья или сёстры? Бабушки, дедушки?
Вопросы множились один за другим. Она была так близка и далека одновременно. Я уже запомнил каждую родинку, каждый тонкий шрам на её теле. Мог предсказать реакцию, знал, где провести ладонью, чтобы она вздрогнула, как поцеловать, чтобы рассмеялась, или как поддеть словом, чтобы вспыхнула.
И я видел: её тоже тянет ко мне с той же силой. Даже сейчас она завелась от одного лишь намёка: дыхание стало чуть тяжелее, зрачки расширились.
Но в то же время я знал только то, что она позволяла узнать.
— Со мной можно, — тихо прервала мои мысли Матильда.
Она снова медленно огладила мои плечи, легко провела ногтями по загривку, от чего по коже тут же пробежала мелкая дрожь. Матильда тоже прекрасно знала, что мне нравится и как именно.
Её колено медленно скользнуло вдоль моего бедра. Грудь приблизилась ближе. Тёплое дыхание коснулось лица, стало глубже, тяжелее.
Я потянул за край полотенца, и тоно с тихим шорохом соскользнуло на пол, полностью раскрывая мне свою хозяйку. Абсолютно нагую.
— Тогда в вечер бала в честь Новогодия я приглашаю тебя на самый медленный танец.
