Не вовремя, дорогая
Матильда
Со мной явно что-то было не так. Началось это ещё вчера, а за сегодняшнюю ночь только усилилось.
На вчерашней игре Элиас окончательно вывел меня из себя своей уверенностью в моей неспособности вести бой. В гильдии я уже очень давно отвыкла от ощущения, что меня кто-то недооценивает. Сокурсницы всегда с уважением провожали меня взглядом. Преподаватели повышали нагрузку, понимая, что благодаря моим фамильярам у меня гораздо больший резерв и сила, чем у противниц по спаррингу. Даже мужской состав, с которым у нас тоже проходили учения, знал: со мной нужно выкладываться на полную.
А Элиас даже не подумал расспросить меня о навыках. Просто спихнул на активацию. Меня это ужасно взбесило. Вызов на дуэль я бросила на эмоциях, и они всё никак не могли улечься половину последующей ночи.
Я крутилась с боку на бок, представляя его обескураженное лицо в ту секунду, когда оповещение о вызове дошло до адресата. Я смаковала, фантазировала, предвещала. И только насытившись собственными фантазиями, в то самое мгновение, когда реальность уступает место снам, в голове промелькнуло осознание.
Меня не бесил Даниэль Могран, хотя, по сути, итоговое решение было за ним. Меня не бесил Дилан, выбравший Фелисити вместо меня. Меня бесил только Элиас. Только его мнение на мой счёт. Только его оценка моих способностей. Мнение Элиаса каким-то образом стало для меня столь же важным, как и мнение наставников.
Удивиться этому я не успела. Сон утянул сознание в свои странные, бессвязные миры. И даже там Элиас Фарн эль Морган не оставил меня в покое.
В моём сне мы целовались, обнимались и смеялись. Смешливые словесные перепалки сменялись жаркими признаниями, игривые щекотки – нежными поглаживаниями.
Раскатистый громкий смех перекатывался в томные стоны.
Сон становился всё более раскрепощённым.
И вот уже два тела сплелись в горячем первобытном танце. Прикосновения ощущались настолько отчётливо, будто это вовсе не сон. Тяжесть его тела, тёплые нежные укусы по коже...
... и плотные, тягучие скольжения.
Проснулась я от острой вспышки: расслабленная и совершенно дезориентированная.
— Это ещё что за хрень, — выдохнула я куда-то в потолок, пытаясь выровнять дыхание. По телу растекались отголоски перенесённой разрядки.
Пришлось подняться раньше времени и поспешить в душ. От Элиаса на магфоне ни слуху ни духу, хотя уведомление о принятом вызове на дуэль пришло ещё вчера.
Утро, завтрак, учебные пары — всё это пролетело быстро и без происшествий. С Элом у нас сегодня пересечений не было, а из-за раннего подъёма я позавтракала слишком рано, чтобы увидеть его в столовой. Не пересеклись мы и на обеденном перерыве. У меня даже закралось подозрение, что он специально меня избегает.
И всё это время внутри сидело странное ощущение, которое я сама толком не могла описать. Это был зуд, но ничего не чесалось, это была тяга, но никуда не вело. Мне хотелось сейчас же оказаться где-то, только я совершенно не понимала где. Словно кто-то усердно взывал ко мне, а я не слышала этот зов, лишь только чувствовала.
К вечеру стало хуже. Меня начало знобить, дыхание сделалось тяжёлым, будто я пробежала марафон под заклятием тяжести. Бросало в жар и постоянно куда-то тянуло. Мысли путались, а моментами и вовсе покидали голову.
На назначенную дуэль я плелась буквально из упрямства и чувства собственного достоинства, которое всю эту заварушку и заварило.
Источник Махареш располагался в дальнем крыле академического парка. И выбрала я его не случайно.
Белокаменный зал был выстроен вокруг водопада, в брызгах которого стояла статуя женщины с поднятыми вверх руками. Вокруг воды у основания парили белые лотосы – они медленно поворачивались из стороны в сторону, из-за чего брызги на лепестках создавали мерцание, придавая этому месту ощущение чего-то живого, дышащего. Алые деревья по краям были посажены тысячелетия назад самими драконами. Их листья никогда полностью не опадали, даже зимой создавая яркий контраст с белоснежными стенами зала.
Статуя была изображением той самой Махареш, в её честь и назвали источник. Императрица, которой сильнейшие драконы того времени не стыдились проигрывать в бою. Когда она была маленькой девочкой, то забралась на выступ между водопадом, поскользнулась и упала, потеряв сознание. Но не утонула.
Источник, сжалился над маленькой проказницей и не только пощадил её жизнь, но и одарил такой силой, что та сама впоследствии стала легендой.
Элиас стоял ко мне спиной, уперев руки в бока. Едва я его увидела – всё встало на свои места. Пропал зуд, пропала тревога и желание всё бросить и срочно куда-то бежать. Всё это уступило место одному острому, голодному, безудержному желанию. Оно словно молния прострелило тело и ухнуло вниз живота.
Разгадка тут же всплыла в памяти. Вспомнились желтоватые страницы книги, которую я читала около месяца назад. Там подробно расписывались последствия клятвы Вейр’нар.
Одно из них – Великий Зов Вейр’нар. А если по-простому – драконья овуляция. Особенность её была в том, что этот зов ощущали оба партнёра. А значит…
Элиас, словно почувствовав моё присутствие, медленно повернулся. Лицо было серьёзным, напряжённым. В глазах читалась та же буря, что сейчас бушевала и внутри меня.
— Очень не вовремя ты решила перейти к домашнему насилию, дорогая, — хрипло проговорил Эл, пока я приближалась к нему. — Это очередная побочка от ритуала?
— Может, отзовёшь вызов? Мне кажется, мы оба немного не в ресурсе сейчас…
— Нет, — мотнула головой. — Я в таком ресурсе, что тебе мало не покажется.
Элиас прерывисто выдохнул. Жадным взглядом скатился по моему телу вниз, медленно поднялся вверх, задержавшись пару мгновений на уровне груди.
— Ладно, — бросил он, отходя в сторону. — Давай тогда быстро разберёмся с этим вопросом, а потом я вытрахаю из тебя всю эту дурь, из-за которой тебе взбрело в голову бросить мне вызов.
Обещание звучало настолько заманчиво, что в голове пронеслась предательская мысль действительно свернуть сие мероприятие и перейти к разборкам с моей «дурью».
Ну же, Матильда! Где твоя гордость? Заблудилась где-то между двух ног? Зов уже завтра сойдёт на нет, а осадочек останется. Нет уж, идём до конца!
Эл неторопливо разминал плечевые суставы, стряхнул правую ногу, затем левую и принял исходную стойку. На лице его было напускное спокойствие и безоговорочная уверенность. Спасибо ему за эту уверенность, ведь она подстегнула мою решимость.
Я сжала челюсть, стараясь выровнять участившееся дыхание. Зеркально повторила разминку и тоже встала в стойку.
— Запускай обратный отсчёт, сладенькая, — елейно ухмыльнулся Элиас.
Первая его атака, заблаговременно направленная на меня с целью вывести на эмоции – подсказал натренированный мозг.
Пошлый комплимент – трепетно выходнула гордость между ног.
Я запустила обратный отсчёт и полностью сконцентрировалась на противнике.
Между нами вспыхнула завершающая отсчёт вспышка, и атакующие заклятия тут же сорвались навстречу друг другу.
Элиас сразу решил не мелочиться. В меня полетело мощнейшее родовое заклятие. Оно едва не раскололо мой защитный щит, усиленный драконьим браслетом.
Это было безумно мощно и в то же время приятно. Такие заклятья не бросают в того, кого не берут в серьёзный расчёт.
Атака, впрочем, мною была отбита, из-за чего я с удовольствием рассмотрела на лице муженька искреннее удивление.
Размен первых ударов дал знать, что просто грубой магией со мной не обойтись. Нужно попотеть.
Буйство схватки разразилось по белоснежному залу. Защитные кристаллы дрожали от переизбытка высвобожденной силы. Я атаковала на пределе своих возможностей, даже не думая о том, какие вопросы это может вызвать у Эла после боя.
И всё же я его недооценила. Элиас действительно умел сражаться, прекрасно владея родовым богатством династии Морган. Он отбивал мои атаки и делал ответные выпады.
Магия огня давалась ему куда лучше тёмной материи, что несказанно радовало и играло мне на руку.
От столкновений атакующих заклятий гудело пространство, брызги воды разлетались во все стороны, а воздух становился всё гуще, наполняясь избытком выброшенной в пространство магии.
Казалось, в переплетении стихий невозможно было ничего разглядеть. Но я видела Элиаса так чётко: видела каждый его выпад, слышала каждый выдох и словно чувствовала его на расстоянии.
Он предпочитал атаковать большими выпадами, формируя сложные высокоуровневые конструкции. Фарн вил их так быстро и филигранно, успевая отражать мои, куда более грубые, но быстрые атаки.
Огромный выброс резерва даёт нагрузку на физическую оболочку. Это стало ощущаться по тяжести в мышцах, по участившемуся дыханию.
Мы не останавливались ни на секунду. О поддавках не могло быть и речи. Элиас бился на полную, как и я.
После очередного его выпада атакующее заклятье прокатилось по моему щиту. Основная атака была отражена, но в щите была пробоина, которую я не успела залатать. Остатки магии пробились сквозь неё и остро полоснули по лицу, на секунду оглушив.
На краю сознания взвизгнула гончая, рыкнули её повзрослевшие щенки. Я пошатнулась от очередного удара и на рефлексах ответила своим.
Естественно Элиас увидел эту возможность и ринулся пускать в меня куда более слабыми атаками, экономя время.
А я… я впервые дала этим тварям волю.
Три тёмные материи проявились в наш мир и тут же укрыли меня защитной дымкой.
Атаки огненной стихии отлетали от щита, не нанося ему никакого вреда. Эл понял это почти сразу и перешёл на тёмную материю, пытаясь смастерить мощное заклятье. Ему нужно было только пробить щит той же магией, которая у него по дару предков была, но как я подметила в начале – владел Эл тёмной материей куда хуже огненной стихией.
Я ударила со всей дури, впервые сформировав что-то более серьёзное и мощное.
Эл почти успел, почти победил, но фатальным здесь оказалось это самое «почти». Он не успел отразить атаку, сбросив с себя основные щиты, и улетел в нокаут.
Между нами вспыхнул судейский сигнал, объявляющий мою победу. Но на победительницу я была похожа в последнюю очередь.
И хоть Эл проиграл, но через секунду он уже стоял на ногах, а вот я едва могла пошевелиться, уперевшись коленями в мокрый пол.
В голове была каша. Мысли гончих перемешивались с моими, превращаясь в безумную какофонию. Стоило дать им волю и всё вышло из-под контроля. Они перетягивали моё сознание на себя, перебивая, переиначивая. Они мне что-то говорили, взывали ко мне, увлекали, затягивали и в этот момент стало так страшно.
Я всегда панически боялась потерять рассудок. Смешать мысли, утратить себя, раствориться в чужом сознании: с тремя фамильярами я оказалась в зоне риска по самые уши.
— Эй, милая? — прорезался сквозь пелену голос Эла. Напуганный такой, нервный. — Что с тобой, эй!
Он подлетел ко мне, приподнял лицо, с заботой вглядываясь мне в глаза. И тут же гончие отступили, их голоса растворились, оставив только мои собственные мысли.
Элиас выпучил глаза, не удержав нижнюю челюсть.
