15 АВГУСТА - Мама.
У Леи и Эрика Фарн было две дочери: Эмани – мамина гордость, папина радость, и Элизабет – мамина радость, папина гордость. И хоть родители любили и воспитали своих крошек одинаково, но выросли они совершенно разными. Гиперобщительная, непоседливая, но послушная старшенькая очень контрастировала с необщительной, закрытой бунтаркой, которая предпочитала держаться в стороне. Особенно сильно Лея и Эрик прочувствовали различия в подростковом возрасте дочерей.
Элизабет изрядно потрепала нервы родителям своим буйным и неуправляемым характером в те годы, но любить её меньше они не стали, как никогда не позволяли себе сравнивать девочек.
После того как Эмани выбрала для дальнейшей жизни другой мир, родители сконцентрировали своё высвободившееся внимание на младшей, что для Элизабет носило слегка удушающий характер. Поэтому достаточно рано она решила, что хочет жить отдельно.
Дело было не в любви. Любила Элизабет своих родителей безгранично, но также она ценила своё личное пространство, время и возможность побыть в тишине. А ещё Элизабет не любила показывать свои слабости. Особенно родителям, что их порой очень сильно ранило.
В последний раз Лея видела слёзы на глазах дочери и слышала отчётливый плач, когда ей было лет 13. Малышка тогда очень неудачно упала с велосипеда. Всё.
После аварии девушка просто закрылась в себе, уйдя в депрессию. А потом и вовсе переехала в другой город.
Изредка семья созванивалась. Во время этих звонков родители и узнавали о жизни дочери: что она остановила свой выбор на Честнат-Ридже, взяла дом в ипотеку, открыла свой маленький бизнес и даже завела серьёзные отношения с мужчиной. Иногда младшая дочь приезжала на новогодние праздники, но даже в эти визиты вытянуть из неё глубоко личную информацию было невозможно. Например: Лея так и не поняла, почему дочка рассталась со своим мужчиной около года назад, но материнское сердце подсказывало, что разрыв был неприятен Элизе.
Поэтому, увидев ранним утром сообщение от Элизабет о скором приезде, первое, что испытала Лея – страх. Что-то серьёзное произошло, раз Лиз незапланированно купила билеты в Эвергрин-Харбор. А увидев младшую на вокзале – убедилась в этом окончательно. Слегка красные глаза с отчётливыми кругами под и усталый вид.
Дочка была мила, легко шла на контакт, отвечая на стандартные вопросы. Но сама просто молчала. Приехав домой, без лишних слов направилась в свою комнату, согласившись вместе чуть позже пообедать. Но двигалась при этом далеко не плавно и расслабленно, какой пыталась казаться. Что-то явно её гложило, бурлило внутри.
Отлично зная, что Элизабет сама должна всё рассказать, для этого она сюда и приехала, Лея просто набралась терпения и стала ждать.
- Пчёлка, у меня сейчас будет созвон с твоей сестрой. Ты как? Хочешь пообщаться? – спросила Лея, после разрешения войти в комнату Лиз.
Созванивались с Эмани они по чёткому расписанию раз в неделю. Обычно всё внимание уделялось разговору о внуке, а когда он начал говорить, Лея с удовольствием слушала и его бормотания. Элизабет раньше тоже присутствовала на таких созвонах, так что она знала, как всё это выглядит.
Большой круглый шарик, установленный на низком столике, слегка подсветился и проявил троих человек: Эмани, её мужа Виктора и маленького Элиаса, который с громким и радостным «баба» поприветствовал Лею. А вот Элизабет не узнал. Давно она не присутствовала на созвонах.
Неугомонный, вечно елозящий и куда-то стремящийся уползти Элиас вызывал тонну умиления и искренние улыбки даже у Элизабет: она всегда любила детей и с удовольствием с ними нянчилась.
Племяша опять познакомили с тётей Лиззи, а он ответственно продемонстрировал все заготовленные для звонка и обсуждения игрушки. Любимой был плюшевый дракончик. И хоть бо́льшая часть слов малыша была всем, и даже родителям, непонятна, но семейство серьёзно кивало на каждую фразу, что говорил младший из Фарн.
Чуть позже, посчитав, что всё самое важное он бабушке и тёте рассказал, Элиас очень уверенно устремился куда-то свинтить.
- Отнеси его в домик, это уже не обуздать, - попросила мужа Эмани, а сама продолжила разговор с сестрой и матерью.
Говорили о разном, но совершенно неважном. Эмани знала, что из Элизабет мало что можно вытянуть, поэтому не мучила сестру расспросами: уточнила, там же ли Лиз живёт, процветает ли бизнес, как лето и прочее. А перед самым завершением разговора она вдруг призналась:
- Знаешь, Лиз, а мне этой ночью сон про тебя приснился.
Эмани расплылась в загадочной, немного хитрой улыбке, попрощалась и прервала связь.
Лея завершила разговор с мужем, который задерживался из командировки, но обещал уже прибыть к утру, и готовилась ко сну, как в комнату тихо постучали.
- Мам, к тебе можно, - послышался скомканный, неуверенный, едва слышный голос Элизабет. – Ты ещё не спишь?
- Заходи, пчёлка, ещё не легла, - тоже начав волноваться, проговорила Лея.
Дочь ступала неторопливо, словно кошка, которая впервые зашла на новую территорию, хотя в это комнате она бывала множество раз. Пальцы нервно перебирали друг друга, губа слегка закусана.
- Ммм, хорошо, - ответила Лиз, присаживаясь на кровать. Она явно не знала, с чего начать. Хотела, но не знала как. Не умела.
- Иди ко мне, доченька, - раскрыла объятия Лея, беря на себя роль инициатора. – расскажи, милая, расскажи мне всё.
Элизабет подтянула ноги на кровать, подползла поближе к маме и прижалась. Девушка постепенно отпускала контроль, чувствуя, как накрывает. Дыхание всё учащалось, становилось глубже и прерывистей. Вдох. Хрип. Элизабет вцепляется в Лею, прячет лицо, прижав к груди, и разрывается неконтролируемым рыданием. Таким громким, таким надрывным, в первые секунды Лея даже не понимает, что происходит, а в следующий миг Элизабет, наконец, получает необходимые материнские укачивания.
Элизабет выплакивала всё, что годами заталкивала внутрь: смерть Логана, страх, который она впервые испытала, когда услышала про последствия аварии, боль и обиду на судьбу, которые испытывала, видя отрицательный тест, коих было десятки, отчаяние от разрыва с Коулом, а в завершение чувство вины за одностороннее расставание с Кирианом и горечь от очередного отрицательного теста.
Она бы хотела положительного результата.
А в это время Лея впадала в панику. Что случилось с её ребёнком? Её кто-то обидел? Кто-то тронул? Что такого могло произойти, чтобы её Лиззи настолько сильно было больно? Она годами утверждала, что некогда опасный Честнат-Ридж сейчас безопасен. Но…
- Лиззи. Доченька, тебя кто-то обидел? Расскажи. Кто-то… - самые страшные предположения застревали в горле.
Элизабет немного отстранилась, понимая, что нужно хоть как-то объясниться. Эмоции выплеснулись слишком быстро и резко.
- Нет, мамуль. Не волнуйся, меня никто не тронул. Сейчас. Эм… Даже не знаю, с чего начать.
И Элизабет начала. Окунулась в тот день, когда узнала о смерти Логана, затем перепрыгнула на встречу с врачом и так, потихоньку, звено за звеном, рассказ складывался в цепочку, которая уплотнялась, крепчала и в конечном счёте завершилась якорем в виде отверженного Кириана.
- Ты жалеешь? - спросила Лея, проглаживая Элизабет по голове.
- Да. Но мне так страшно, мам. А вдруг я всё правильно сделала?
- Ты бы видела, как он с детьми общается, он точно их захочет. А его бизнес? Кому он всё это оставит? Кир столько времени и сил убил на своё наследие, чтобы что? Не передать наследнику? А я…
- А ты поставила сама себе диагноз и возвела в абсолют его точность. Не дала шанса ни Кириану, ни себе.
- Стакан наполовину полон, а ты постоянно утверждаешь, что наполовину пуст.
Лея внезапно вспомнила, как когда-то, очень давно, она сама страдала от безызвестности и непредсказуемости. Находясь в теле кошки, она могла только наблюдать со стороны за жизнью Эрика, который пытался её разыскать. Тогда ей тоже было очень страшно, что любимый отступится. Перестанет искать. Найдёт другую.
Страх перед неизвестностью – это нормально. Но нельзя позволять ему управлять жизнью.
- Вдруг это то самое? А вдруг получится. Ну и, в конце концов, некрасиво как-то ты с мужчиной поступила.
- Номер никак не восстановить, я уже связалась с оператором. Да и не телефонный это разговор.
- Не хочешь, чтобы у него была возможность скинуть трубку?
- Он бы не скинул. Но да, хочется р-раз и всё решить.
- Прости. Потом будем шутить. Это я перенервничала.
Они проговорили до самого утра. Лея сполна воспользовалась откровенностью Элизабет и задала все те вопросы, которые копились годами, и на каждый получила ответ. А Элизабет, наконец, полностью решилась на следующий шаг.
