Откат
Элиас
Тело ныло от магического отката, который сейчас накрывал всю нашу команду. Обычное дело для мага, слишком быстро опустошившего резерв. Ими часто страдают спортсмены, правоохранители и военные.
Интересным фактом было то, что откат, хоть и был мучителен для каждого, но ощущался он по-разному. У меня он всегда начинался одинаково: тупая, вязкая тяжесть под кожей, будто магия не ушла до конца, а застряла где-то между мышцами и костями. Иногда к этому добавлялся металлический привкус во рту – верный признак того, что я опять истратил больше, чем дозволено.
Мой первый откат случился ещё в академии Сан-Ми после первой тренировки по драконьим играм, так что для меня такая лёжка стала привычным делом.
Сегодня была первая отборочная игра, которую мы, естественно, выиграли, отправив адептов академии Эвалона на зрительскую скамью. Дилан не хотел светить наши основные комбинации в части боёвки перед действительно серьёзными противниками, поэтому нам приходилось компенсировать эту хитрость более резервно-затратными атаками. Мы играли грубо, выжимая из себя больше, чем стоило.
А откат… Остаётся терпеть, хотя очень хотелось отпраздновать с командой успешный старт в юниорском чемпионате.
Карта была простой и знакомой, а противник быстро сдулся при столкновении. Другое дело – финал, который будет проходить уже на поле, подготовленном специально для чемпионата высшей лиги. Император своим решением устроить его в окрестностях академии сэкономил нашим отцам много денег. И заодно дал всем понять, что смотреть будут внимательно на высшем уровне.
Такие жесты никогда не бывают просто жестами.
А пока я валялся в кровати, довольствуясь освобождением от пар. Хотя на артефакторику, что закончилась несколько часов назад, я бы сходил. Мне было интересно, какую оценку получила наша совместная домашка с Матильдой.
В голове тут же пронеслись отрывки событий из малой библиотеки: пыльный полумрак, светящийся тусклым светом артефакт, оказавшийся в моих руках, выпученные глаза Матильды. Уши ощутимо потянуло от стыда.
Вот это я, конечно, лоханулся.
С другой стороны, смог бы я вывести её на откровение, если б так не опростофилился. Вряд ли. У меня мало знакомых, кто инициировался страхом. В основном фигурировала эмоция счастья или гнева. Несколько знакомых инициировались горем, потеряв в детстве члена семьи или домашнее животное. Но чтобы страхом…
Нетипично для драконьей расы. Даже маленьких драконов сложно напугать до инициации.
Размышления прервал ввалившийся в комнату Джой, тут же остановив на мне взгляд. Как обычно растрёпанный и весёлый, но сейчас в этом веселье что-то слегка хромало.
— Тебя всё ещё штырит? — поинтересовался Джой. В его голосе даже послышался лёгкий намёк на сочувствие.
— Угу, — кивнул я. — А что, ты кого-то уже видел из наших?
— Неа. Говорят, Велл там вообще приложило конкретно. Девочки ей носят еду и помогают вставать.
— Жесть. Дилан ей должен сутки в спа-салоне.
— А где моя еда? — решил обнаглеть я. Вдруг прокатит.
Джой замер, оценивающе пробегаясь по мне взглядом.
— А ты не сможешь дойти до столовки? — серьёзно спросил он.
— Вообще, было бы круто не идти. Боль не адская, конечно, но тянет иногда сильно.
— Ладно. Я тогда с тобой тоже тут поем, — кивнул Джой, развернулся и вылетел из комнаты.
Через двадцать минут друг вернулся с огромным подносом, уставленным тарелками с горячей едой.
— Я только пить не брал, — оповестил Джой, ставя поднос на тумбу. — Так что давай, расчехляй свою чайную сокровищницу.
Еда в нашей академии всегда была вкусной, что радовало и меня, и маму, которая весь первый мой учебный год интересовалась темой питания при каждом созвоне. А вот с чаем была беда. Подавали обычную горькую бодягу, которую пить без гримасы было невозможно. Пришлось договариваться со столовой. А там те ещё старожилы меню в белых колпаках, воспринимающие любую критику чайного произвола как личное оскорбление.
В перерывах между пережёвыванием горячего ужина Джой пересказывал мне свой день.
— Как артефакторика прошла? — поинтересовался я.
— Нормально. Шарм нам четвёрку поставила за домашку.
— Неа, она у твоей соседки. Шарм отдала тетрадь ей, попросила тебе занести, — Джой глотнул чай и довольно кивнул. — Вкусный.
Я набрал воздуха, собираясь задать следующий вопрос, но не успел.
В дверь требовательно постучали.
— О, это наверно она, — проговорил Джой и стал подниматься. — Ща открою.
— Я сам, — тут же перехватил инициативу я.
Под молчаливый ахер друга я подскочил, словно отката и не было вовсе, и рванул к двери. Когда дверь открылась, передо мной стояла Матильда с занесённой для очередного стука рукой, сжатой в кулак.
Повисло секундное молчание. Она непроизвольно опустила глаза, и только в этот момент я осознал, что предстал перед ней полуголым.
Совсем не по плану.
И как же она отреагирует? Раскраснеется, как невинная овечка, или…
Матильда разглядывала меня без всякого стеснения. Даже оценивающе наклонила голову, словно прикидывала что-то для себя.
Из нас двоих больше невинности было во мне.
— Мне… — она запнулась, прокашлялась и продолжила как ни в чём не бывало протягивая мне тетрадь, — Шарм отдала твою домашку. Просила дать. Передать.
Я машинально ухватился за работу.
Я уже подумал, что она сейчас буркнет «пока» и уйдёт, но Матильда продолжала стоять на месте.
— Поздравляю с победой, — сказала она, разбивая паузу.
— Нет, но слышала. Про неё говорят чуть ли не из каждого горшка.
— Сейчас команда отлёживается из-за откатов, но завтра планируем посидеть, отметить. Приходи с подругами.
Матильда не торопилась отвечать. Скрестив руки на груди, она медленно качнулась с пятки на носок. Лицо отражало весь хаос сомнений и внутренних споров.
Я назвал время, в котором и сам ещё не был до конца уверен.
— Посмотрим, — в итоге бросила она. Её взгляд на мгновение снова скользнул вниз, а затем она развернулась и пошла к себе.
Я хмыкнул, закрыл за ней дверь и тут же натолкнулся за Джоя. Друг стоял с чашкой чая и подозрительно пялился на меня.
