Невидимая цепь
От лица Элиаса
Матильда скинула, как добраться до её комнаты, ближе к назначенному времени. Вся эта ситуация казалась мне каким-то сюром, неудачным анекдотом, который внезапно вышел из-под контроля и теперь жил своей жизнью.
Нахрена ей вообще эта карта? И зачем для её получения понадобилась целая странная сделка с какими-то дополнительными условиями? Я бы отдал артефакт просто так. В конце концов, он родовой, и в случае утери родители мгновенно превратят его в бесполезный клочок бумаги. Но деловой тон и непривычно серьёзный настрой Матильды так и подстегнули меня подыграть ей. Пусть будет по её правилам.
К тому же слово «верняк» звучало заманчиво.
Я действительно перерыл всю доступную литературу по проблемам резерва, даже залез в родовую библиотеку семьи Мали*.
*Мали – подруга детства Элиаса. Её отец – лучший друг Виктора (отца Элиаса). Когда у Виктора были схожие проблемы с резервом, он тоже искал варианты решения в этой родовой библиотеке. И тоже ничего не нашёл.
Потратил на поиски не месяц и даже не год. Сначала проблемы проявлялись через вспышки гнева. В тот раз мне отлично помогали дуэли. А когда я наконец взял резерв под более-менее приличный контроль, то просто забил. Решил, что пронесло. Что всё позади.
И вот теперь появляется Матильда и заявляет, что знает, как решить мою проблему. Нет, в её способностях я не сомневался… но всё же.
Любопытство цепко подстёгивало, заставляя идти у неё на поводу и принимать всё более странные и интригующие условия. В любом случае, я ничего не терял.
Поравнявшись с нужной дверью, я тихо постучал.
Дверь распахнулась почти мгновенно. Комната внутри выглядела так, будто по ней прошлось нашествие диких пикси. Сама Матильда стояла обворожительно растрёпанная, полуголая и явно злая.
Моё любимое сочетание. Честное слово, только сейчас увидел и уже полюбил.
— Эл, придётся подождать, — быстро затараторила обворожительная. — Я нихрена не успела, но уже почти заканчиваю.
Я медленно обвёл взглядом зону боевых действий. По всему полу были разбросаны ингредиенты, раскрытые учебники и исписанные бумажки. Посередине комнаты стоял небольшой котелок, в котором что-то яростно бурлило и пускало огненные вспышки. По углам торчали свечи, но зажжены были далеко не все. Рабочий стол вообще капитулировал: он был полностью завален скомканными листками.
— Вот это ты заморочилась, — я окинул взглядом весь этот хаос. — Помощь нужна?
— Нет. Просто сядь на стул и подожди немного, — бросила Матильда, не отрываясь от котла и продолжая помешивать варево. — И обувь сними, я только утром прошлась бытовыми чарами.
Я послушно скинул кроссовки и уселся на стул, облокотившись на спинку. Первые минут пять я просто молча наблюдал, пытаясь понять, что здесь вообще происходит. Свечи явно для защитного периметра. А в зельеварении я разбирался примерно как пограничник в эльфийском балете, поэтому даже не пытался угадать, что именно бурлит и искрит в котле.
— Тут бы проветрить, — наконец не выдержал я.
— Я перед твоим приходом закрыла окно. Половину свечей сквозняком затушило, — раздражённо ответила она. — Сейчас закончу зелье и проветрим.
В итоге разглядывать бардак мне надоело, и я переключил всё внимание на его главного амбассадора. Матильда наконец отключила горелку, аккуратно разлила дымящееся варево по склянкам и поставила их остывать на комод у окна. Затем приоткрыла форточку и только после этого повернулась ко мне.
— Так, — многозначительно начала она, явно подводя черту под всей этой подготовкой. — Ты знаешь, что такое обет?
— Тогда я всё равно напомню: при нарушении обета нарушитель получает проклятие. Не смертельное, но крайне неприятное.
— Хорошо. Перед тем, как я расскажу тебе всё остальное, мне нужен твой обет молчания обо всём, что здесь сегодня произойдёт, включая потенциальную сделку и все её аспекты.
— А я и не шучу, — спокойно ответила она, глядя мне прямо в глаза.
— Потому что я не хочу, чтобы кто-то узнал, каким именно способом мы собираемся решить твою проблему.
— Насколько я помню, у тебя тоже есть проблема, — заметил я, встав со стула.
— Есть. И я тоже не хочу, чтобы о ней кто-то знал. После обета я расскажу тебе свою идею, а там уже ты решишь, подходит тебе этот способ или нет.
Возмущение, которое так и рвалось наружу, я с трудом подавил. Внезапно захотелось развернуться и свалить. Матильда вела себя уже не просто странно, а подозрительно.
Чем дольше я на неё смотрел, тем больше деталей бросалось в глаза. За маской спокойствия явно проглядывалось волнение, а уверенность отдавала скрытым страхом. Я начал замечать то, чего раньше не видел… и одновременно всё меньше понимал, кто вообще стоит передо мной.
Если раньше её таинственность и закрытость меня заводила и интриговала, то сейчас этот финт с секретностью бесил и раздражал. Она выстроила разговор так, будто только мне нужна её помощь, а она просто делает одолжение.
— Ты меня стремаешься? — спросил я резко.
— Что? — её глаза округлились, на мгновение выдав искреннее удивление, но уже в следующую секунду лицо снова стало непроницаемым. — Нет. Просто не хочу лишних проблем.
— Ты хоть понимаешь, насколько подозрительно сейчас себя ведёшь? — я сделал нервный шаг в её сторону.
Матильда мгновенно сложила руки на груди в защитном жесте, упрямо поджала губы и холодно бросила:
— Если тебя что-то не устраивает, ты можешь идти. Я тебя не держу.
Я молча развернулся, под гробовую тишину натянул кроссовки и вышел из комнаты, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало.
И только в коридоре я позволил себе смачно выругаться в пустоту.
Я стоял как идиот и просто не мог сделать следующий шаг. Словно невидимая нить, хотя какая там нить – цепь, тянула меня обратно. Внутренности скрутило от противоречий. Я не хотел уходить. Я хотел, чтобы она немедленно всё мне рассказала. Хотел забраться ей в голову и сразу всё понять.
Какого чёрта её проблема волновала меня так же сильно, как моя собственная? И какого чёрта она не давала мне просто уйти?
